Глава 3.
25 июля 2024 г., 12:10
Потолок и стены давили на плечи и мозг, проводя большую часть своего времени в подземном царстве, Натаниэль мог бы заполучить клаустрофобию. Однако же, в Эверморе есть то, чего бояться стоило бы куда больше, чем кромешную темноту и маленькое количество пространства. На часах поздний вечер, а он только вернулся, это не было бы проблемой, живи он в отдельной комнате или хотя бы с Жаном. Но после ухода Кевина, он занял его место в комнате и теперь, стоя перед чёрной дверью, ему хотелось лечь и спать прямо под ней. Что угодно, лишь бы не встречаться с его личной головной болью. Столько лет прошло, а ничего не изменилось, тот издевается и наслаждается почти полной беспомощностью Натаниэля. Только как бы Рико ни старался, он никогда не услышит то, чего так страстно желает.
Тихий скрип двери и щелчок, Веснински вошёл внутрь и взглянул на свою кровать, а после на Морияму, что сидел напротив и, кажется, вертел что-то в руках. Простояв у входа несколько секунд, парень двинулся к своему спальному месту, небрежно бросая на стул кожаную куртку. Осень... Она пробиралась под одежду, напоминала неприятное ощущение чужих рук на спине и боках.
— Натаниэль, — в голосе Рико был металл, — ты, кажется, совершенно забыл, что сегодня была тренировка.
— Нет, я ничего не забывал.
Парень тяжело вздохнул, застоявшийся воздух после улицы заставлял голову становится тяжелее.
— Как тогда объяснишь своё отсутствие?
Натаниэль наконец увидел, что Морияма держит в руках. Острый нож давал отблеск в темноте. Нутро неприятно сжалось от осознания происходящего, сегодняшняя ночь обещает быть долгой, а недавние синяки и ссадины стали слегка покалывать.
— Давний друг попросил помочь, у меня были дела поважнее тренировки, — стоя у кровати, Веснински понимал, что ложиться или садиться плохая идея, поэтому решил опереться о стену, — а ты что, скучал?
Рико поднял свой взгляд с ножа на Натаниэля, его чёрные бездонные глаза смотрели в ледяные айсберги и не понимали, сколько этот человек сможет ещё продержатся. Поэтому ему, конечно же, захотелось это проверить. Морияма встал с кровати и подошёл к парню, приставив остриё ножа к его животу, он начал вести им вверх, прямиком к шее.
— Ты невыносим, твой характер меня безумно бесит, Кевин был куда более покладистым, — нож останавливается на пульсирующей вене, но в глазах того, чья жизнь была под угрозой, не было ни капли страха. — Ну ничего, рано или поздно ты сломаешься, а я буду смотреть и наслаждаться.
Маленькая струя крови побежала по смуглой коже, но Натаниэль только улыбнулся. Каждый раз в подобные моменты что-то внутри Мориямы холодело. Это был самый настоящий страх перед сумасшествием сына Мясника, ведь никому достоверно не известно, что творится в их головах.
— А ты уверен, что доживёшь до этого момента? — Веснински склонил голову набок, словно его совершенно не беспокоила кровь. — Столько лет прошло с момента, когда ты первый раз предпринял попытки, чтобы сломать мой дерьмовый характер, — в синеве глаз загорелась безумная искра, — и у тебя всё ещё не получилось. А знаешь, почему?
Рико никогда не поймёт настоящую причину, потому что так и не смог разглядеть самое важное. Натаниэль был сломан ещё до того, как попал к воронам. Отец достаточно издевался над ним, чтобы детский разум уяснил самую важную вещь: «никому и никогда не показывай, что тебе больно, иначе они поймут, что у них вышло сломать тебя».
Тяжёлый удар пришёлся прямо по челюсти, разбивая губу и заставляя Веснински отлететь на кровать. Шикнув от боли, но быстро придя в себя, он выставил руки перед собой, защищаясь от следующего удара. Рико знал, куда бить, и с какой силой, поэтому большая часть ударов приходилась прямо по синякам или болезненным точкам. Сколько прошло времени с начала избиения, Натаниэль не знал, но как только шквал прекратился, он понимал, что утренняя тренировка будет проходить в агониях.
— Не доживу значит... Что ж, тогда пока смерть не разлучила нас, я вдоволь наслажусь твоими страданиями и твоим телом.
Морияма резким движением стащил с Веснински штаны вместе с нижним бельём, что далось ему не просто, ведь последний яро сопротивлялся. Рико поднял нож, что упал на кровать вместе с ними, и схватил парня за шею, крепко её сжимая.
— Кто твой король, Натаниэль?
Пальцы давили, было больно и тяжело говорить, но сквозь эти ощущения, он смотрел на Морияму из под прикрытых ресниц.
— Ты же знаешь... — Рико улыбнулся с усладой наблюдая за тем, как добился того, чего хотел. — Знаешь, что я никогда не назову твоё имя.
Лицо искривилось в гримасе ненависти и отвращения, а бледная рука, что была ранее на шее, ухватила Натаниэля за волосы. Последнее, что слышал рыжий парень, был собственный смех приглушённый подушкой, и острую боль по всему телу.
***
Самое худшее утро начиналось с раннего будильника и тяжёлого, болезненного подъёма с кровати. Шевелить ногами, а тем более сидеть, было невыносимо сложно, но что-то беспокоило его сильнее. Включив свет в ванной комнате, Веснински с ужасом заметил, что почти всё его тело с живота по лодыжки было в крови, однако явных царапин видно не было. Приняв решение вымыться в душе, Натаниэль снял остатки одежды, что были на нём, и полез под холодную струю воды. Холод опалил плечи, заставил кожу покрыться мурашками и вздрогнуть от сильной боли в пояснице. Вылетев из кабинки, Веснински обернулся спиной к зеркалу и увидел причину, как огромной лужи крови, так и резкой боли. На спине красовалась вырезанная ножом надпись «Рико». Внутри всё сжалось от ненависти и злости, а отвращение к себе и тошнота подкатывали к горлу. Теперь смотреть на собственное отражение было невозможным, если ранее мешала только схожесть с отцом и бесконечные шрамы, то теперь, Рико остаточно пометил его, как свою личную вещь. — О, кажется, ты наконец увидел моё творение, — в ванную вошёл сам Морияма, он был уже при параде, готовый к тренировке. — Как тебе? — Псих... Ненавижу тебя. — Ты сам виноват, вступился за него и отдал мне свою свободу. Теперь ты просто вещь, и не более, — Рико пожал плечами и лукаво улыбнувшись напоследок, покинул Натаниэля в одиночестве. Веснински громко хлопнул дверью и заперся. Ему хотелось убить Рико, заставить мучиться, отомстить за все свои страдания, за всю боль, которую он причинил Жану и Кевину. Но он не мог. Оказаться в тюрьме за содеянное и отсидеть большой срок, чтобы в конце концов его смерть подстроили, как самоубийство, ведь он посмел убить этого отморозка. Внутри накопилось столько ненависти и жажды мести, что хотелось выть, ломать и рушить всё в этой комнате. Но тренировка через пол часа, за это время ему нужно принять душ и собраться с мыслями, ведь если он плохо себя покажет, получит ещё больше синяков и ссадин. Тяжелее, чем терпеть Рико, было смотреть после всего, что было ночью, Жану в глаза. Он всё понимал, сразу и без слов, одного мимолётного взгляда хватало, чтобы дыхание Моро резко прерывалось, а кулаки сжимались. Только он, как и Натаниэль, был беспомощен, и ничего не мог предпринять, чтобы покончить с этим. В раздевалке Веснински смотрел на экипировку, взгляд упал на джерси. Обтягивающая одежда никогда не казалась ему удобной и комфортной, словно вместе с отсутствием пространства между телом и тканью, пропадало чувство мнимой свободы. Жан бросил короткий взгляд на рыжую макушку, что стояла с пустым взглядом уже около двух минут. Остальным воронам было глубоко плевать на Натаниэля, от чего складывалось ощущение, что Моро и Веснински здесь совершенно одни видят друг друга. Рико был уже на поле, поэтому Жан тихо прошептал на французском: — Я могу прикрыть тебя кофтой, — никто кроме них не понимал этого языка, — если позволишь. Натаниэль повернулся к нему, словно выйдя из транса, и слабо улыбнулся. Ничего не сказав, парень лишь кивнул и стал делать вид, будто переодевается. Моро достал свою кофту, что была больше друга раза так в два из-за слишком разного роста. Серые глаза старались не рассматривать побитое тело, но как раз в момент, когда Жан опускал голову, чтобы отвернуться и смотреть в пол, его взгляд зацепился за вырезанные буквы на пояснице Веснински. В жилах застыла кровь, казалось, даже сердце остановилось и перестало биться о рёбра. Остался только звон в ушах и полное отрицание того, что он увидел. Пришлось зажмуриться, чтобы найти в себе силы повернуть голову в другую сторону, но картина оставалась перед глазами, словно её высекли на внутренней стороне век. Далее всё, как в тумане, тренировка проходила как всегда, команды разделились, Натаниэль и Жан были в одной команде, а Рико в другой. Оба парня являлись защитниками, а потому каждый испытал на себе стычку с Мориямой. Но выдержать смог только Моро, выстояв на ногах при столкновении он отбил мяч полузащитнику. Но Натаниэлю повезло меньше, при столкновении болящие ноги не выдержали нагрузку, а при выборе, куда падать, парень предпочёл более-менее целый бок. Ещё несколько падений и ударов клюшкой от тренера за неправильно выполненное упражнение. К концу тренировки Веснински не мог нормально двигаться, боль в пояснице разъедала мозг, заставляла морщится и шипеть при каждом движении. Бинты успевали прилипнуть к ранам, а во время слишком резких движений или столкновений больно отдирались. Зайдя в раздевалку, парень первым делом прислонился к стене, садиться было плохой идеей, ведь бинты сильно затянуться. Стараясь перевести дыхание, Натаниэль делал глубокие вдохи и такие же глубокие выдохи, вскоре краем глаза замечая Тэцудзи, что вошёл внутрь. — Натаниэль, тебя вчера не было на вечерней тренировке, – мужчина подошёл ближе к нему, постукивая тростью, — какова причина? На сколько я вижу, ты жив и можешь ходить. В горле встал самый настоящий ком из тошноты. Вырезанные буквы на пояснице начали гореть новой волной боли от напряжения. В раздевалку вошёл Рико, и внимательно осмотрел тренера с Веснински. — Отходил от потрахушек с вашим племянником, а что, он не потрудился рассказать? В раздевалке повисла мёртвая тишина, казалось, все перестали даже дышать. Рико опешил и бегал взглядом по всем, кто это услышал. Жан ещё более удивлённым взглядом смотрел на Натаниэля, словно он угрожал убить Тэцудзи. — Гляньте сами, если не верите... Веснински с трудом двигая руками стал раздеваться. Доказать, когда конкретно это произошло, Морияма младший не сможет, но доказательства того, что полкой акт был, на лицо. — Натаниэль! — Рико молниеносно оказался рядом и схватил его за руки. — лжец, не было ведь ничего. Возьми свои слова обратно. — А не то что? — парень дёрнул руками на себя, заставляя брюнета буквально прижаться к нему. После чего стал шептать ему на ухо. — Неужто ты забыл, какое весомое доказательство оставил на моей спине? Горячий воздух опалил ухо Рико, но внутри всё похолодело. Не то, чтобы подобное было у них запрещено, но в этом случае он бы стал причиной пропуска тренировки. Тэцудзи внимательно осмотрел всех присутствующих и с тяжёлой, свойственной ему грубостью в голосе обратился к племяннику: — Ко мне в кабинет, живо. Натаниэль, свободен. Рико отпустил Веснински и почти негнущимися ногами проследовал за хозяином. Те, кто всё ещё были в раздевалке, словно придя в себя, быстро перестали возится и смылись кто куда. Остался только Жан, который всё ещё в полном недоумении смотрел на Натаниэля. Ему в самом деле казалось, будто перед ним не он, а кто-то другой, кто-то более смелый, чем раньше. — Помоги. Моро потребовалось около минуты, чтобы понять о чем речь, и только после пришло осознание, что в таком побитом состоянии Натаниэль элементарно не может переодеться.***
Тёмная комната освещалась тусклой лампой, диван в гостиной послужил прекрасным пристанищем для Натаниэля, с момента как он занял место Кевина в комнате с Рико. Жан никогда не был против его, обычно, громкого присутствия, пусть парень и не кричал, но вечно что-то делал, чем-то шарудел и что-то увлеченно рассказывал. Был даже не против перевязывать его раны, зашивать их глубокой ночью, ведь вызывать медика – плохая идея. В обычное другое время, когда на улице светит солнце, приехать в больницу или просто пойти в медпункт – не проблема, но не тогда, когда небо окрасилось в темно синие тона, а все вороны давно легли спать. Сегодняшний день отличался, Моро сидел за столом и медленно ел салат, искоса смотря на лежащего к нему спиной Веснински. Брюнет не знал, как воспринимать поведение друга, ведь тот даже не притронулся к еде, а пока пытался лечь и вовсе казалось, предпочтёт отдыхать стоя. Оба плеча в ушибах, грудная клетка после столкновения всё ещё болит, а на спине... Жан вздрогнул от картины, что мелькнула перед глазами, и пришлось отвернутся, дабы хоть как-то отвлечься. — Поешь, тебе нужна энергия, — голос парня был твёрдым, но никак не грубым. — Ух ты, а я даже не знал, — буркнул тихо Натаниэль, не поворачиваясь. — Прекрати ворчать. — Прекрати говорить очевидные вещи. В комнате вновь воцарилась тишина. Веснински не хотел грубить, но всё его тело пронзала ноющая, иногда острая боль, и он не был уверен, что если сейчас встанет, вновь сможет лечь. Однако на носу ещё вечерняя тренировка, а это значит, что встать ему всё равно придётся. Тяжело вздохнув, парень отлип от небольшой диванной подушки и привстал, мгновенно шипя от боли в руках. Окончательно приняв сидячее положение, Натаниэль посмотрел на тарелку с его пищей, а после устремил свой взор на Моро, который в свою очередь смотрел в тарелку. — Я испытываю чувство дежавю, — Веснински хмыкнул и взял вилку, насаживая на неё помидор черри. — От чего же? Жан устремил удивлённый взгляд на друга, совершенно не помня, когда такое могло происходить раньше. Неужели он что-то упускает? — Неважно.***
Громкий звон в ушах оповещает о конце игры, и игроки наконец могут отдохнуть. Натаниэль снимает шлем и бросает взгляд на Кевина, кажется, с ним всё хорошо. Оба парня подходят к Рико и начинают бурно обсуждать игру, какие у кого были ошибки и как можно в будущем их избежать. Взгляд Веснински цепляется за тёмную макушку около раздевалки. Несмотря на то, что у большинства воронов тёмные волосы, эти кудряшки казались ему совершенно чужими. — Натаниэль, прекрати овец считать, слушай внимательно, — Рико нахмурился и бросил взгляд туда, где только что было внимание парня, — а, явился. Тэцудзи так же посмотрел туда, после чего кивнул и сказал, что обсуждение окончено. Вся команда направилась в раздевалку, всем хотелось принять душ и пойти отдыхать. Но внутри оказался какой-то юноша, которого ранее никто из них не видел. Тренер вошёл самый последний, он быстро оценил взглядом новенького и поспешил представить его остальным: — Жан Ив Моро, новый участник команды, — Тэцудзи хлопнул его по плечу, изощрённо улыбаясь, — не подведи. Натаниэль склонил голову набок, стоя у своего шкафчика и смотря на Жана, что чувствовал себя явно не в своей тарелке. Судя по улыбке тренера, можно было понять, что юноша куда более покладистый, чем он, но какое-то странное ощущение не покидало его нутро, будто не всё так просто, как кажется. — Примеряй свою форму, она должна подойти, — бросил уходящий в душ Рико. Кевин ушёл следом за Мориямой, а Натаниэль так и остался стоять. Их взгляды встретились, от чего Жан вопросительно приподнял бровь, и будто копируя его, так же склонил голову набок. Веснински удивился, его губы дрогнули в улыбке. — Вороны не одиночки, всегда по двое. Только сейчас Моро осознал, что раздевалка опустела, и они стоят здесь абсолютно одни. Поэтому закатив глаза, пришлось переодеваться в присутствии этого странного парня. Форма подошла идеально, но взгляд остановился на джерси с номером три. — Мне тоже набьют татуир'овку? – Жан повернулся к Натаниэлю лицом, и был готов поклясться, что захотел разбить ему нос. Веснински стоял и еле сдерживал смех, вероятно его рассмешил акцент француза. — Idiot. — Может быть и так, – Натаниэль пожал плечами и наконец вернулся к своему шкафчику, начиная переодеваться. С минуты на минуту вернутся первый и второй номер, а это значит очередной вынос мозга. Жан отвернулся, но увидев вышедшего из душа Рико, вернул свой взгляд на Веснински, моментально жалея об этом. Руки, плечи, торс парня были в шрамах, не сказать, что это удивительно, но выглядело неприятно-отвратительно. К тому же давало чёткое понимание происходящего в воронах. — Жан, Жан, Жан... — Рико взял двумя пальцами его за подбородок, и покрутил в разные стороны, — будешь в паре с Натаниэлем, вы как раз оба защитники. По вопросительному взгляду Моро, можно было понять всё, ведь с командой его не познакомили. — Со мной. Брюнет взглянул на того, с кем, вероятно, быть в паре не сахар, но и выбора у него не было. — Р'ад знакомству, — приглушённо проговорил Жан, надеясь, что это исправит его акцент хоть немного. Но из-за спины послышалось тихое хихиканье. — Натаниэль. Грубый и холодный тон Рико любого пригвоздит к полу, кроме Веснински, тот лишь хмыкнул и пожал плечами. Проходя мимо, парень что-то шепнул Кевину, от чего тот недовольно поморщился. — На изучение правил воронов у тебя есть ночь, завтра чтобы от зубов отскакивали. Нат отведёт тебя в твою комнату, — Морияма в последний раз взглянул на Моро и отправился вместе с Кевином прочь из раздевалки.***
Открыв дверь, Веснински пригласительно махнул рукой. Жан вошёл внутрь и был приятно удивлён обстановке, всё выглядело дорогим и качественным, казалось один только стул стоял дороже его шкуры. — Располагайся, жить будем вместе, твой ключ от комнаты на тумбочке, —Натаниэль запер дверь и отправился сразу на кухню, пока его новый сосед осматривается. Моро подошёл к своей кровати и бросил на неё небольшую сумку вещей. Все комнаты были в чёрных тонах, где изредка встречался красный. Даже стол в гостиной оказался чёрным, что уж говорить о диванах и прочей мебели. Касаясь подушечками пальцев к одной из полочек, где только на половине поместилась бы вся его жизнь, Жан вдруг до боли сжал челюсть. Его продали Мориямам, но теперь он будет жить в добре и тепле, но есть и другая сторона медали. Рико не кажется благосклонным к «ближним», судя по затравленному на вид Кевину и покрытому шрамами Натаниэлю. — Хэй, есть будешь? — словно из неоткуда послышался довольно звонкий голос Веснински. — А? — Жан повернулся к нему, останавливая взгляд на медных кудрях, опуская ниже к глубокой синеве глаз. — Буду. Натаниэль улыбнулся и вновь скрылся на кухне. Моро свёл брови на переносице, абсолютно не понимая, почему он такой весёлый. Кажется, его жизнь совершенно не жалеет, но и он не грустит по этому поводу. Хотя любой другой, вероятно, выглядел бы уже, как настоящий псих. Через пятнадцать минут на столе стояло два салата, выглядело это всё дело относительно неплохо. Каким было на вкус ещё не известно, и приступать к трапезе Жан не спешил. От чего такая щедрость? А вдруг отравленное? Нельзя же так просто брать еду у человека, которого видишь первый раз в жизни. — Если так не доверяешь — приготовь сам или закажи доставку. Я не претендую на доверие, хотя тебе рано или поздно придётся мне довериться, ведь мы играем в паре и теперь обязаны ходить вместе. Натаниэль пожал плечами, спокойно поглощая свою порцию салата, он совершенно не стеснялся откровенно пялиться на Моро, разглядывая его, словно он диковинка. — Раздр'ажаешь. — Научи меня французскому! — Зачем тебе? — Жан скептически смотрит на парня, ведь он не похож на человека, который интересуется изучением языков. — У меня плохо получается произношение, а так, в целом, я уже знаю некоторое количество слов. Могу даже связать предложения, — Натаниэль ухмыляется, явно довольствуясь собой, изучение языков даётся ему проще всего. Но любимым предметом всё ещё является математика. — Я тебе не верю, — сказал по-французски парень, явно желая проверить, насколько эти слова являются правдой. Ведь даже бомж у соседнего подъезда может сказать, что знает французский, при этом зная только элементарное «Bonjour». — Мне было бы жаль, если бы меня это волновало — на ломанном французском отвечает Веснински. Улыбка с его лица не сошла, что ещё хуже, теперь она выглядела насмешливой. — Что ж, твоё произношение и вправду ужасное, — Моро вздыхает, а после продолжает, — я помогу тебе с ним. — Чудно, а пока поешь.***
Пока Натаниэль с трудом доедал салат, Жан сидел с горячим кофе в руках. Его голова была полностью заполнена мыслями, они пожирали его изнутри, заставляя вновь и вновь повторять себе, какое он ничтожество. Моро не может ничего сделать, никак не противостоит Рико, если не считать разговоры на французском. Ему слишком часто хочется вступиться за Веснински, получить по морде, но показать, что он не один. Только это полностью обесценит все старания Натаниэля, пошлёт к чёрту все силы, которые он приложил к тому, чтобы Рико не цеплялся к нему, или хотя бы сдерживал себя. Теперь рыжий парень еле сидит на стуле, с трудом держа вилку в руках, он добился своего, но какой ценой? И правда ли хочет и может её платить? Как доказать этому упёртому дураку, что ему не нужно опекать Жана, не нужно так яро защищать, не стеклянный ведь, не сломается от одного удара. Моро свёл брови на переносице и с трудом проглотил очередной глоток кофе, казалось, в его горле застряло сотня лезвий. Ему хотелось так много сказать, но он всего лишь номер четыре, игрушка Рико, не имеющая права голоса. Четыре созвучно со смертью, и он умрёт вороном, обратит внимание на происходящее здесь... — Если бы был хоть один процент успеха, — Жан посмотрел в синеву глаз, – я бы обязательно сбежал с тобой. — Я не такой удачливый... — В глазах Натаниэля сверкнуло что-то давно забытое, что-то, что было там лишь один раз. — Мы. Без тебя я бы не ушёл, и ты прекрасно это знаешь. Веснински кивнул, но Моро всё понял. Оставалось только надеяться, что сам Веснински ничего не понял и не станет останавливать его... «Не печалься мой друг, и не скорби по мне. Я буду ждать тебя в аду, ведь именно там место для таких, как мы».
