Как по нотам

Анет Клиффорд

      — Дамы, что с вашим настроением сегодня?       Только после этого вопроса Мэтта Анет поняла, что весь завтрак обе они с Дафной просидели в гробовом молчании, а сама она на вопросы мужа отвечала рассеянно и невпопад.       — Просто плохо спалось, — улыбнулась девушка супругу. — Видимо, мы с Дафной слишком увлеклись паззлами вчера вечером и позабыли проветрить гостиную.       — Это прискорбно. Думаю, вам нужно взять за правило прогуливаться по саду перед сном.       — Наверное, ты прав, — согласилась Анет.       — Миледи, вы хотели отдать мистеру Клиффорду письмо, — мягко напомнила Дафна, видя, что Анет снова забыла об этом спросонья.       — Ах, да! Спасибо, Дафна!       — Письмо? — заинтересовался Мэтт.       — Да, письмо. Хотя, наверное, скорее записка. От Спенсеров. Ты знаешь таких?       Мэтью кивнул.       — Приятель моего отца с супругой. Очень компанейская пара, любят встречать гостей. Они зовут к себе?       — Да, приглашают на танцевальный вечер в эту субботу. Адресовано было нам обоим, поэтому я осмелилась прочесть. Ты сможешь найти время? Я бы с удовольствием сходила с тобой туда. Целую вечность не танцевала с кавалером. Мы как раз говорили, что стоит почаще выходить куда-то вдвоём, помнишь?       — Разумеется, мы пойдём. Ты успеешь подготовиться? Может, нужен новый наряд?       — О… думаю, портной не успеет сшить мне новое платье, поэтому я выберу что-то из имеющегося. Ничего не ну…       Но не успела Анет и договорить, как чей-то каблучок деликатно, но довольно чувствительно надавил на носок туфли. Девушка покосилась на Дафну. Та не выразила ни единой эмоции по поводу своего поступка, а лишь вытерла салфеткой губы и спокойно сказала:       — Моя леди, если мне позволено сказать, то к выходным портные и впрямь не успеют с новым туалетом. Однако, смею предположить, что это не последний ваш светский визит. Почему бы вам не подготовиться заранее к следующему выходу в общество? Здесь так принято.       — Мисс Коллинз совершенно права, — поддержал Мэтью. — Такие приглашения — не редкость, а ритм нашей жизни таков, что нужно готовиться заранее. Если мне, как джентльмену, позволительно явиться в сдержанном костюме, то моя супруга должна затмить всех своей красотой. Мы впервые выходим парой, нам важно произвести хорошее впечатление.       — Конечно, Мэтт, я понимаю.       — Вот и чудно. Мисс Коллинз, вы сможете помочь Анет с подготовкой?       — Разумеется, мистер Клиффорд.       — Я вижу, вы очень проницательны и куда опытнее в светской жизни, чем моя юная супруга. Если сочтёте, что её образу чего-то не хватает, то лишь скажите, и я всё устрою.       — Конечно, мистер Клиффорд. Заранее могу сказать, что какой бы туалет не выбрала моя леди, золото подойдёт к любому, и его совсем не нужно ждать у портного.       — Дафна! — ахнула Анет, боясь, что муж сочтёт это нескромным, но Мэтью рассмеялся на слова компаньонки и одобрительно кивнул.       — И снова вы совершенно правы, мисс Коллинз. Мы с Анет легко решим этот вопрос. Остальные женские штучки оставляю на вас.       — Моей леди очень повезло с супругом, мистер Клиффорд. Всё будет исполнено. Могу я уточнить один момент?       — Конечно, мисс Коллинз.       — Как я понимаю, вам с супругой не понадобится моё присутствие в доме Спенсеров? Могу я отпроситься на выходной заранее, с вечера субботы? Я с удовольствием соберу леди Анет на праздник и, если вы позволите, поспешу на вечерний поезд в Беркшир, к своим детям.       — Если леди Анет не против, то кто я такой, чтобы вам запрещать провести законный выходной с близкими? Анет, обсудите это с мисс Коллинз, а мне, к сожалению, пора. Хорошего дня, дамы. Не забывайте проветривать гостиную и обязательно прогуляйтесь по саду.       И Мэтт, подхватив портфель в одну руку и лёгкое пальто на локоть другой, удалился по делам. Девушки остались одни.       Анет проводила мужа взглядом и взглянула на компаньонку.       — Не устану повторять, что вам невообразимо повезло с супругом, моя леди, — улыбнулась Дафна, прежде чем сделать глоток ароматного горячего чая. — Немногие мужчины готовы исполнить любой каприз жены, что уж говорить о просьбе компаньонки. Так… вы не против отпустить меня к детям в субботу вечером?       — Конечно, я не против, Дафна. Проведи с ними время, почитай им сказку на ночь. Это же так ценно для малышей — прижаться к маме перед сном. Не представляю, как они там так долго без тебя.       Дафна опустила взгляд, вздохнув.       — У нас с ними не так много выбора. Спасибо, моя леди. Я скажу малышам, что у меня самая добрая и милая госпожа, о какой только можно было мечтать.       Анет улыбнулась, а щёки залились смущённым румянцем.       — Скажешь тоже…       — И скажу, потому что так и есть. Вы — прекрасное создание, леди Анет.       Анет не нашлась с ответом. Лишь улыбнулась и продолжила чаепитие в уютной, немного сонной тишине, и думала о том, что компаньонка очень заботлива и нежна с ней. Не все близкие подруги настолько близки, как стала за считанные дни Дафна для Анет.       В картине мира Анет, с её традиционным патриархальным воспитанием, не было места даже мысли о том, что две девушки могут быть ближе, чем подруги. Как и для чего это может быть? Непонятно… Непонятно и то, как распознать, любишь ты кого-то как друга, как члена семьи или как-то иначе? Объятия — это выражения нежной привязанности или уже иной формы любви? А поцелуй? В губы — понятно, это всё же для супругов. А если в щёку? В лоб? В лоб можно поцеловать ребёнка, в щёку — сестру или подругу. Где же грань? Не может же эта грань пролегать лишь в общей спальне?       Эта тема для размышлений так и осталась открытой…       «Но ведь Мэтт полюбил того юношу. Непонятно, как и для чего, но это уже произошло. В мире мужчин всё намного более скованно. Они не могут взяться за руки даже на мгновение, а нам, женщинам, это позволено. Поцелуй в щёку между мужчинами тоже расценят как нечто предосудительное, а мы можем себе это позволить. И при этом Мэтт твёрдо знает о себе, что он не может полюбить женщину, он не стремится разделить постель — и никто не принудит его к этому. Но если Дафна такая же? Если она понимает это про себя? Разве это кого-то волнует? Она была обязана своему мужу, и выполняла все традиционные обязанности — неважно, хотела того или нет, — и вот, она едет в Беркшир к своим детям. Чудно всё устроено…»       — Вы о чём-то задумались, моя леди?       — Да… Ничего особенного, Дафна. Всякие глупости.       — Глупости не обдумывают с серьёзным лицом. Если вас что-то тревожит, вы знаете, что я рядом.       — Даже если это что-то… не слишком благопристойное?       — Особенно в этом случае. Вам больше не с кем обсуждать свои секреты — разве это не ваши слова?       — Мои. Да, ты права…       Анет оглянулась, чтобы удостовериться, что поблизости нет Молли, но, увы, пожилая экономка уже шла с пустым подносом за использованными после завтрака тарелками. Анет допила свой чай, встала и за руку потянула Дафну за собой.       — Давай поговорим в тихом месте.       — Как скажете.       Девушки быстро вспорхнули по лестнице на второй этаж и скрылись в уютной домашней библиотеке. Анет подошла к окну порывисто, почти торопливо, а Дафна — медленно и степенно, как настоящая леди.       — Я думаю о вчерашнем… — почти шёпотом призналась Анет.       — Я уже принесла свои извинения, и, если этого недостаточно…       — Нет-нет, не надо больше извинений. Просто послушай. Вернее, не послушай, а скажи мне правду. Как есть.       — Какую правду, моя леди?       — Почему ты… Нет, подожди, мне нужно собраться с мыслями. Где грань, Дафна? Позади она или нет? Ты не понимаешь, что за грань, но там, за чаем, я думала именно об этом. Ты порой сжимаешь мои пальцы в своих, когда спрашиваешь, не замёрзли ли ладони. Ты заботишься обо мне, ты непрестанно повторяешь, что я красива, и поверь, мне никто не говорил этого так часто, как ты. А вчера… Правда ли это был просто массаж уставшей шеи? И если да, то почему ты извинилась? А если нет, тогда что это было? Где эта грань?       Дафна слушала всё это с немного грустной улыбкой, а в глазах мелькнуло что-то болезненное, сделавшее её в одно мгновение старше.       — Даф?       — Да, моя леди? — вздохнула Дафна, робко подняв ладонь к щеке девушки, чтобы чуть провести по бархатной коже подушечками пальцев.       — Ответь что-нибудь.       — А что ответить? — тихо и обречённо ответила она. — Я не знаю, где грань, моя леди. Скажу лишь, что когда я сжимаю ваши пальцы, мне хочется согреть их, а приходится отпустить. Я говорю вам, что вы красивы, а самой кажется, что слишком редко, и что эти слова — просто блёклая тень того, что мне хотелось бы выразить. Мне просто не хватает слов для этого. Я искренне радею за ваш брак, потому что хочу видеть его счастливым. Я не понимаю, как может здоровый мужчина не замечать такую красоту и спокойно ждать. Простите, моя леди, но он либо святой, либо безумец. Будь я мужчиной; будь я на его месте, боюсь, я не удержалась бы. Да я и на своём месте не удержалась. Вчера… Вы и сами поняли, что я позволила себе лишнее, и правда в том, что мне пришлось заставить себя убрать руки.       Дафна вздохнула и убрала ладонь от щеки Анет. Она судорожно схватилась за бархатную портьеру и спрятала за ней лицо.       — Простите, моя леди. Всё это правда, и я не знаю, где грань, и есть ли она вообще. Я хочу быть к вам ближе, чем кто бы то ни было, но я понимаю, что так нельзя. У вас есть муж, и муж прекрасный. Самый лучший путь для вас — быть его счастливой, обласканной и балованной женой, порхать с ним на балах в платьях и новых украшениях, провожать утром на работу, рожать ему розовощёких детей и нежно баюкать их на своих руках. Это было бы чудесно, и я бы радовалась, глядя на вас, и всё было бы правильно. А то, что чувствую я — неправильно. Поэтому я могу только держать себя в руках и делать всё для вашего счастья. Даже если «всё» — это заставить вашего супруга увидеть вас, наконец, моими глазами. Я уверена, что если вы сами захотели бы обратить на себя его взор, вам хватило бы щелчка пальцев и взмаха ресниц. Я говорю сумбурно? Нет?       — Немного, но… Ты не знаешь всего, Даф.       — И пусть. Я просто компаньонка, я всего несколько дней в вашем доме. Кто я такая, чтобы всё знать? Но вот, я рассказала всё так, как у меня на душе. Теперь вы знаете, моя леди. Вы можете меня прогнать, но мне хочется остаться с вами. Я смогу быть на расстоянии вытянутой руки, не бойтесь.       — Почему я должна тебя бояться?       Дафна лишь пожала на это плечами, а Анет очень-очень сильно захотела пересказать ей их с Мэттом разговор, но понимала, что этот секрет доверили только ей одной, и она не вправе раскрывать его. Поэтому она шагнула к Дафне и осторожно прижала её к себе.       — Если бы ты знала всё, Даф, половины твоих сомнений не было бы. Не кори себя. Я не злюсь, не обижаюсь на тебя и не боюсь того, что ты рядом со мной. Будь что будет. Пусть всё идёт своим чередом. И порхать на балах я буду, и розовощёких детей рожу — тебе незачем переживать об этом. Но и ты будь рядом, хорошо?       — Этого я и хочу, моя леди.       — Вот и хорошо. А сейчас пойдём подберём мне что-нибудь на вечер у Спенсеров? Мы с Мэттом должны быть в центре внимания.       — Уверена, что так и будет. Вы будете блистать.

Мэтью Клиффорд

      Гостей этим вечером в ресторане было не так много. Достаточно, чтобы не считать заведение убыточным, но и не столько, чтобы нельзя было освободить музыканта от работы на час раньше, чтобы накормить ужином и позвать на прогулку.       Заплатить за ужин сегодня пришлось позволить Лиаму, иначе это сказалось бы на его гордости. Юноша был не тем, кто легко позволил бы сделать себя протеже на содержании. Мэтью же уважал его выбор, но сам решил просто выплатить ему аванс с парой лишних купюр в качестве компенсации лишних трат.       Зато Лиам явно получал удовольствие от прогулок по городу и был сегодня ещё более улыбчив.       Они говорили на самые разные темы. Мэтт терпеливо ждал, когда юноша перестанет путаться с «ты» и «вы». Так хотелось видеть его настоящего — без напускной серьёзности, вынужденной чопорности и отрепетированных поклонов. Поэтому Мэтью искренне радовался, когда Лиам хоть на шаг отходил от церемоний и становился собой… а потом, спустя два или три часа общения становился вдруг уставшим и исподволь уводил мужчину в обратную сторону, к ресторации, чтобы скрыться в своей маленькой комнатке на втором этаже.       — Я тебе наскучил?       — О, вовсе нет! Нет-нет! Мне очень интересно с тобой, правда. Я просто… как бы объяснить… очень устаю от общения с людьми. Вечер всегда был моим временем для уединения. Я люблю почитать в тишине, записать в нотном альбоме мелодии из головы, просто побыть наедине с собой. И дома, и у тётушки, я всегда закрывался вечером на ключ, и все знали это обо мне. А тут появился ты, и…       — Лиам… Прости, я так увлёкся нашими встречами, что даже не подумал, что для тебя это может быть утомительным.       — Дело вовсе не в вас. Просто у меня такая привычка, вот и всё. Мне очень нравится проводить с вами время, правда. Но у нас не так много времени после моей работы у вас. Правда ведь?       — Ты мог бы работать и меньше.       — Но я был готов к этому графику и сам согласился на него.       — А я могу позволить тебе немного переиграть его. Давай сделаем пару раз в неделю сокращённый день. Например, во вторник и среду посетителей обычно немного, ты мог бы заканчивать и раньше.       — Это не слишком убыточно для тебя?       — Я только выиграю от этого, ведь мы сможем прогуляться час-другой, прежде чем ты уединишься в своей комнате.       — Тогда я согласен.       — Прекрасно. Позволь, я провожу тебя до двери.       Лиам улыбнулся. По лестнице на второй этаж поднялись молча. По коридору сновали туда-сюда работники ресторации, которые оставались в будние дни в своих комнатах — ходили друг к другу в гости, носили какие-то вещи, дожидались очереди в благоустроенную ванную, о чём-то спорили.       — Не слишком ли тебе шумно тут, Лиам?       — Нет, мне всё нравится. На самом деле тут чаще всего тихо, а принять ванную можно после десяти, когда все уже угомонятся. Для меня главное — уютная комната. Зайдёшь ко мне?       — Если приглашаешь… Я не стану слишком задерживаться.       — Всё в порядке, я же сам пригласил.       Юноша галантно распахнул дверь перед начальником и зашёл следом за ним. Мэтью осмотрелся, быстро отмечая мелочи, которые добавил Лиам для уюта сам. Практически здесь мало что поменялось, но сама мысль, что вот здесь Лиам спит, за этим вот столом записывает в альбом мелодии, вот в этом кресле читает — всё это создавало ощущение какой-то тайны, в которую впустили Мэтта. Ему доверяли, и он был благодарен за это.       Дверь закрылась, отсекая посторонние звуки.       — Вот… так я тут всё обустроил, — немного смутившись, резюмировал Лиам, обводя комнату указующим жестом.       — Очень мило…       — Да, мне тоже нравится.       Мэтт облокотился плечом на стену у двери и с улыбкой наблюдал за смущённым Лиамом, и, если бы было можно, он остался бы стоять вот так до самого утра. Смотрел бы, как юноша сидит в кресле с книгой, слушал бы скрип царапающих металлических перьев по бумаге, изучал бы силуэт его-спящего в потёмках. Если бы только было можно…       — Лиам…       — Что?       — Я очень ценю твоё доверие. И то, что ради встреч со мной ты несколько раз подряд изменил своей привычке.       — Просто с вами очень хорошо.       — С тобой, — поправил Мэтт.       — Да… с тобой. Мне с тобой хорошо. Мне хорошо и наедине с собой, и с тобой тоже. Может, я покажусь холодным или отстранённым порой, но, наверное, я не слишком умею общаться с кем-то так тесно.       Мэтт замер. Он почувствовал, что сейчас — ещё один доверительный момент, маленькое, но важное откровение, и его нельзя спугнуть неосторожной фразой. Так что он лишь смотрел на юношу и слушал дальше.       — Дома у меня были только сёстры, — продолжал Лиам. — Им было интереснее друг с другом, так что я быстро привык занимать себя сам. У меня не было там близкого друга, да и тут ещё не появилось, так что… Спасибо, что есть ты. Могу я тебя… обнять?       Мэтью почувствовал, как его бросило в жар. Он сам подступил к Лиаму, заключая юношу в осторожные и деликатные объятия. Нос защекотал лёгкий аромат какого-то лосьона от шеи Лиама, кожи коснулись его волосы — мягкие, мягче, чем казались со стороны, и всё это в купе послало по телу Мэтью волну мурашек.       «Бабочки в животе… это ведь оно?» — подумал мужчина, чуть крепче сжав объятия, пока Лиам позволял делать это. А спросил другое:       — У тебя много сестёр?       — Три. Да, и ещё старший брат. Все они погодки, а я родился уже спустя много лет после них. У родителей я поздныш. Мне с детства многое разрешали, но в то же время мало чего от меня и ждут. У нас не такой уж важный род, а в качестве наследника фамилии достаточно и моего брата. Так что если его музицирование считали блажью, то на моё всегда смотрели с умилением и хлопали в ладоши. Я не считал себя талантом, пока не приехал сюда. Не хочу показаться нескромным, но в группе я вдруг очутился в тройке лучших. Только душевного общения так ни с кем и не сложилось. А с тобой почему-то получилось очень легко. Но я вовсе не жалуюсь, ты не подумай…       — Я и не думал об этом. Я знаю, что ты — очень талантливый, гордый и сильный юноша. Таким ты мне и понравился.       — В смысле… как друг?       — Как человек. Как мужчина.       Лиам мягко, но твёрдо отстранился, чтобы настороженно взглянуть Мэтту в глаза.       — Это ведь грешно.       — Знаю, Лиам.       — Ты женат.       — И это я тоже знаю.       — А она знает про тебя это?       Мэтью вздохнул и нашёл в себе силы кивнуть.