Как по нотам

      Анет Клиффорд

      Зал дома Спенсеров гудел от разговоров и сверкал от света газовых светильников. Было душно даже сейчас, когда не все гости ещё вошли в кураж от танцев и музыки. В туго затянутом Дафной платье Анет даже порадовалась, что может вполне законно держаться за локоть Мэтта. Иначе, видит Господь, голову закружило бы. А падать без чувств ей сегодня никак нельзя. Нужно произвести впечатление и сыграть самую счастливую юную жену во всей Англии. Она ведь обещала это Мэтту.       «Дафна права, Мэтт — прекрасный муж. Он не виноват, что так случилось… с ним и тем юношей. Но он же старается сделать и меня тоже счастливой. Не каждый стал бы так добр, щедр и заботлив к жене, которая ему безразлична. Значит, не безразлична, правда? Он тепло относится ко мне. Да и я к нему, на самом деле, тоже… Пусть у нас всё странно. Пусть лучше мы сыграем небольшой спектакль и будем неправильно счастливы, чем оба останемся несчастными, стараясь сделать так, как принято. Просто сыграем в «Как принято», Мэтт. У нас получится. Только как же они все на нас смотрят… Неужели так интересно?»       — Мэтт, — прошептала Анет, чуть сжав локоть мужа под тканью его костюма. — Все смотрят.       Мужчина накрыл её ладонь своей и улыбнулся.       — Потому что ты само очарование. Не бойся. Просто держись меня и получай удовольствие.       Анет благодарно улыбнулась и уже смелее взглянула на присутствующих в зале гостей.       Галантно лавируя между парами и компаниями нарядно одетых людей, к вошедшим супругам Клиффорд продвигался средних лет джентльмен с ослепительной улыбкой.       — О-хо-хо, мистер Клиффорд! Добрый-добрый вечер, — начал он издалека, что было бы некультурно со стороны гостя, но позволялось хозяину праздника.       — Мистер Спенсер, рад быть вашем гостем уже в статусе женатого человека.       — Это и есть ваша прекрасная юная супруга? Я сражён наповал!       — Добрый вечер, сэр, — смущённо улыбнулась Анет, присев в учтивом книксене.       — Добрым он стал в эту самую минуту, ведь в нашем доме появились вы, миледи, — высокопарно заявил мистер Спенсер.       — Ты опять заигрываешь с юными прелестницами, Джо? Старый ты бесстыдник.       — О, моя дорогая, прости старика! Я просто не смог устоять!       «Но… он ведь не старый?!» — обескуражено подумала Анет, оборачиваясь на голос. Леди Спенсер оказалась миниатюрной и тоже вовсе не старой. Пожалуй, она ненамного старше той же Дафны, но вела себя при этом как карикатурная сварливая ревнивица.       Анет наблюдала за шутливой перепалкой супругов Спенсер и лишь спустя минуту, взглянув на умилённо-снисходительное выражение лица Мэтта, поняла, что это тоже игра на публику. Развлечение для наивных юных гостей и прочих неискушённых зрителей вроде самой Анет.       — Позвольте мне хотя бы попытаться соблюсти приличия, — с тихим смехом прервал ворчание Спенсеров Мэтт. — Дамы и господа, представляю вам Анет Клиффорд, мою супругу. Мою очаровательную леди.             Послышались нестройные аплодисменты.       — Дамы, прошу простить, на сегодняшний вечер я полностью во власти Анет.       Дамы улыбнулись, безошибочно считав в шутке послание: «Сегодня я танцую только с ней».       — Что же вы, мистер Клиффорд, и не поделитесь своим сокровищем на пару контрдансов с другими джентльменами? — возмутился шутливо мистер Спенсер.       — Только если джентльмены будут положительны во всех отношениях.       Джентльмены засмеялись.       Анет тоже не сдержала улыбки. Страх перед незнакомой публикой понемногу рассеивался, и девушка расслабилась. Ей не приходилось изображать отличное расположение духа и натягивать улыбку. Ей действительно нравилось быть рядом с Мэттом под руку, улыбаться его шуткам и смотреть на него — необыкновенно воодушевлённого, оживлённого. Он не был таким в повседневном общении и в будние дни. Пожалуй, сейчас она увидела его совсем другим.       — Что ж, думаю, именно молодожёны и начнут наш вечер. Музыканты и дорогие гости — менуэт!       

Мэтью Клиффорд

      Менуэты и контрдансы, кадрили и котильоны, польки и вальсы… Мэтт ни за что бы не подумал, что его скромная юная жена такая любительница танцев! Он с удовольствием составлял ей пару в медленных танцах, но совершенно не поспевал за девичьей энергией в быстрых, и в итоге вечера нашёл определённое наслаждение в том, чтобы за бокалом бордо наблюдать, как Анет мелькает среди гостей, танцуя то с мистером Спенсером, то с другими джентльменами, но уже не с ним самим.       «Пожалуй, с такой партнёршей мистер Спенсер действительно почувствует себя стариком. Если уж меня она измотала… Но зато кажется весьма счастливой. Это не может не радовать.»       — Мэтт, — Анет почти подпрыгнула к нему. — Пойдём на последний вальс. Ну же…       — Ох, Анет… — вздохнул мужчина, но послушно протянул ей руку и сделал поклон головой.       Мужская ладонь легла на изящную талию девушки. Тонкая девичья ладошка опустилась не плечо супруга. Заиграла музыка, и пары плавно двинулись в ритме вальса.       — Тебе понравился вечер? — тихо спросил Мэтт, поймав момент наедине с молодой женой.       — Очень! — отозвалась Анет, с воодушевлением взглянув снизу вверх на мужчину. — Спасибо тебе. Отец редко позволял мне бывать на таких вечерах, а мне так хотелось танцевать!       Мэтт улыбнулся.       — Любой каприз, Анет. Мне нравится видеть тебя счастливой.       — А мне — тебя.       И снова Мэтт искренне улыбнулся ей.       «Если она честна сейчас, то это греет сердце. Странно даже… Если меня спросят, люблю ли я её как жену — нет. Не как жену. Но как-то по-своему всё же, наверное, люблю. Как… сестру? Нет, это звучит как инцест, что даже хуже мужеложства. Хватит с меня и одного греха. Тогда пусть будет подруга детства. Пожалуй, похоже на то… Люблю её как подругу, с которой дурачился когда-то летом на озере недалеко от отцовского поместья, играл в прятки между стеллажами фамильной библиотеки и лазал по деревьям в саду. У меня не было такой подруги никогда, но если мы играем счастливых супругов, то почему бы не представить что-то подобное?»       Мэтт задумался об этом, пока его ноги будто сами собой послушно переступали в вальсе по лакированному паркету. Уж что-что, а вальс он отрепетировал прекрасно за долгие года в мужском пансионе, поместье отца и балах у столичных сэров, на которые приходилось являться, чтобы не прослыть невежей.       Ошибка, однако, случилась, но не по его вине. Анет оступилась, и Мэтт почти наступил носком ботинка на её туфельку.       — Ты уже устала, Анет, просто признай это.       — Устала, — смутилась девушка. — Прости, я ошиблась.       — Это пустяки. Никто не заметил. Поехали домой?       Анет кивнула. Они завершили вальс, попрощались с супругами Спенсер и отбыли на экипаже домой. Уже покачиваясь на мягких сиденьях в крытом салоне, Мэтт заметил, что Анет устала куда больше, чем показывала окружающим. Она прикрыла глаза и повела плечами, отклоняясь назад, на бархатную обивку.       Почему Анет не попросилась домой раньше? Почему позвала его на последний вальс? Сначала Мэтт подумал, что раз отец не позволял ей раньше часто бывать на танцевальных вечерах, то она просто обрадовалась возможности отвести душу. Но вопрос Анет, прозвучавший в тишине под размеренный стук копыт по брусчатке, свёл размышления мужчины в другое русло.       — Как думаешь, мы хорошо смотрелись? Они поверили, что у нас счастливый брак?       — Думаю, счастливее нас никого не было.       — Я старалась.       — Анет, ты правда хочешь, чтобы я …?       — Мэтт, — вздохнула девушка, тихонько, как кошка, уложив головку с рыжими локонами на плечо супруга. — Я пообещала тебе, что буду хорошо играть. Ты можешь мне довериться. Просто будь счастливым. И его тоже… сделай. Если этого не будет, так есть хоть какой-то смысл в том, что мы делаем?       — Я постараюсь, Анет. Я так благодарен тебе! А ты? А как же ты?       — Я… Моя жизнь сейчас лучше прежней, так что… — она задумалась на несколько мгновений, но ответила встречным вопросом. — Ты ведь хотел детей?       — Я и сейчас хочу, но ты ведь… боялась.       — Ты добрый, — тихо, в полудрёме проговорила Анет. — Я уже не так боюсь. Ты ведь сможешь… чтобы не больно?       — Приложу все силы.       — Спасибо, Мэтт.       — Ты правда хочешь?       — Угу, — зевнула в ладошку девушка и с некоторым удивлением посмотрела на пудру, которой испачкала чёрную перчатку. — Ох… Наверное, твоё пальто тоже в моей пудре.       — Не страшно. Молли умеет чистить.       Больше Мэтт её не тревожил. До дома они доехали в тишине, нарушаемой лишь стуком копыт и изредка — голосами поздних прохожих. Анет не пила ни глотка алкоголя, но избыток эмоций и танцы измотали её настолько, что уже у крыльца дома мужчине пришлось мягко разбудить её и предложить руку, чтобы дойти до спальни.       — Добрый вечер, мистер Клиффорд, — послышался тихий голос Молли, стоило супругам лишь ступить в холл. — Миссис Клиффорд. Как прошёл ваш вечер?       — Прекрасно, Молли. Спасибо, что дождалась нас с праздника.       — Мои бедные кости не прощают мне любви к этому городу. Вот уж третий день ноют на дождевые тучи, — посетовала Молли, но с достоинством поднялась из кресла, запахнула шаль на плечах и приблизилась к хозяевам. — Желаете ли принять ванну? А вы, миледи?       — Это было бы чудесно, Молли, — отозвалась Анет, до этого лишь молчаливо прильнувшая к плечу супруга и сдавшаяся на волю его благоразумия и доброты пожилой экономки.       — Я наберу вам. А вы, сэр?       — А я справлюсь сам. Спасибо, Молли. Будь любезна, позаботься о нашей леди, и ступай отдыхать, — произнёс Мэтт.       Он задержался, чтобы снять верхнюю одежду и принять её у супруги, так что       Молли, несмотря на ноющие ноги, легко обогнала их и скрылась за поворотом в женское крыло дома.       — Она хорошая, — заметила Анет, поднимаясь по лестнице вслед за супругом.       — Да, весьма. Ступай отдыхать, Анет. Я зайду к тебе утром, если ты не против. Побудем вместе. Хорошо?       — Приходи.

Анет Клиффорд

      «Дорогой дневник! Пришло время покаяться: я совсем позабыла о тебе на такой долгий срок. Раньше я имела обыкновение разговаривать с тобой, потому что больше мне не с кем было поделиться самым сокровенным. Потом появилась Дафна, и, полагаю, ты простишь меня за то, что моим верным слушателем стала она. Сейчас мне очень хотелось бы поговорить с ней, но она в отъезде, а сам разговор столь деликатен, что, пожалуй, только бумаге я могу доверить свои мысли.       Мэтт был у меня сегодня утром. Он ушёл буквально четверть часа назад в смятении и неловкости, насколько я могу судить. Мы провели вместе ночь. Вернее сказать утро, конечно, но наше занятие было интимно, и о нём говорят обычно именно так — «провели ночь».       Что же я могу сказать тебе, мой дорогой дневник? Это оказалось не так страшно, как я представляла ранее. Не так больно. Больно, это правда, но я ожидала худшего. Как бы я ни силилась, я не смогла вспомнить, откуда во мне этот страх появился, но он жил до этого дня.       А знаешь, дневник? Наверное, лучше, что в моём воображении это действо было сродни унижению и пытке. Я не ждала ни удовольствия, ни радости, и теперь мне радостно уже оттого, что это, наконец, свершилось, и я могу писать о произошедшем спокойно, как об обыденности супружеской жизни. Если же плодом этого утра станет дитя, то это будет и вовсе чудесно. Мэтт будет рад… Мне не в чем упрекнуть его. Он был добр и нежен со мной. Ну… как умел. Я неопытна в любовных делах. Мэтт, судя по всему, тоже. Он старался и был очень смущён. Извинялся за себя, не такого пылкого и умелого, такого «неправильного», а я, глупая, так и не нашла слова, чтобы успокоить его, потому что сама чувствовала себя в высшей степени неловко. Я обязательно поговорю с ним позже, как только найду в себе смелость.       Но что ж, дорогой дневник, вот так всё и произошло. Теперь мне остаётся лишь ждать. Ждать Мэтта с работы. Ждать Дафну из поездки к детям. Ждать признаков беременности. Знаю, что вряд ли, но вдруг у нас получилось вот так, с первого раза? Вдруг Господь сжалился над нами, такими вот убогими? Над мужчиной, который равнодушен к женщинам, и женщиной, которая не желает в постели мужчину. Разве не он создал нас такими?»       Знак вопроса в конце строки получился небрежным росчерком — Анет подскочила от стука в дверь, совершенно погружённая в дневниковые записи.       — Молли, это ты?       — Я, миледи. Позволите войти?       — Да, Молли… Пожалуйста.       Дверь открылась.       — Леди Клиффорд, к вам посетитель.       — Кто? — удивилась Анет.       — Некий юноша. Примете его?       — Юноша? Я не знаю в этом городе никого, кроме тебя и Мэтта. Какой он? К тому же Дафна уехала, а мне нельзя принимать мужчин в одиночестве.       — Выглядит весьма благопристойно. Вежлив и учтив. Он очень просит вашей аудиенции и готов на любые условия. Я буду неподалёку смахивать пыль со статуэток. Даю слово, что не стану слушать ваши разговоры. Вы ведь ничем не скомпрометируете мистера Клиффорда?       — Что ты, конечно, нет!       — В таком случае вы можете принять посетителя и самостоятельно решить, стоит ли продолжать с ним беседу. Прошу, идите за мной. Я оставила гостя в нижней гостиной.       Анет, озадаченная вопросом, что за таинственный гость так просит аудиенции с ней, будучи незнакомым, последовала за Молли. Экономка привела девушку вниз, где спиной к ней, грелся у камина незнакомец в чёрном пальто. На его воротнике блестели капельки измороси. Он нервно мял в руках что-то: наверное, перчатки. Очевидно, он отказался снять верхнюю одежду, будто бы неуверенный в том, что с ним вообще будут разговаривать. Или готовый сбежать в любой момент? На русых волосах его тоже блестели мелкие капли воды, однако в остальном внешний вид юноши был безупречен.       — Миссис Клиффорд, сэр, — объявила Молли, прежде чем отойти как можно дальше с меховой метёлочкой.       Юноша вздрогнул и медленно развернулся.       «Это же он!» — ахнула про себя Анет, видя того юношу-музыканта, на которого с таким обожанием смотрел Мэтт во время их первого совместного ужина в ресторане.       — Д-добрый вечер, миссис Клиффорд.       — Утро, — рассеянно поправила его Анет и улыбнулась с некоторым умилением. — Доброе утро, сэр…?       — Мортимер. Лиам Мортимер.       — Очень приятно, мистер Мортимер. Мэтт рассказывал о Вас.       Юноша вскинул на девушку настороженный взгляд, но Анет по-прежнему улыбалась совершенно радушно, как и любому приятному гостю.       — Может, вам стоит снять пальто? Не желаете ли чаю?       — Если это будет уместно.       — Прошу, устраивайтесь. Молли принесёт нам чай. Да, Молли?       — Одну минуту, леди, — согласилась экономка.       Лиам учтиво кивнул и последовал совету Анет. Сам нашёл глазами витую кованую вешалку для одежды и пристроил там пальто, убрав предварительно перчатки в карманы. Скромно, но с достоинством осмотрелся и опустился в кресло напротив чайного столика. По другую его сторону села и Анет.       Волнение незнакомца не укрылось от неё, однако сам факт того, что этот юноша смог очаровать Мэтта настолько, что заставил влюбиться без памяти, вызвал к нему не ревность, а интерес и сопереживание. Анет не ревновала. Как можно ревновать того, чьей любви не ждёшь?       — О чём вы хотели бы поговорить со мной?       — Для начала… — начал Лиам, прикрыв на мгновение глаза. — Вы должны знать одно: я поверил словам вашего супруга, а вам вверил свою жизнь и честь, придя сюда. Совесть просто не позволяла мне не явиться к вам лично. Прятаться и полагаться на случай. Это недостойно с моей стороны. Пусть разговор будет сложным. Пусть вы вышвырнете меня вон — я готов к этому, но моя совесть будет чиста. Я же прошу вас об одном: не сердитесь на мистера Клиффорда. Н-на Мэтта. Простите его и примите. Не уничтожайте. Он смирится. Я тоже выдержу.       — Мистер Мортимер, я уже простила и приняла его любым. Меньше всего на свете я желаю уничтожить кого-либо: себя ли, его или вас. Я безмерно ценю вашу честность и смелость. Пока Молли нет, поспешу сказать правду тоже. Может быть, она поможет вам довериться мне ещё больше. Я знаю о вас с Мэттом. Нет-нет, только не пугайтесь! Услышьте лишь одно, мистер Мортимер. Если Мэтт был честен и со мной, и с вами… А я уверена, что он был честен. Тогда уверяю: всё, что он сказал о нас с ним — это правда.       — Право, его слова звучали для меня несколько… нереалистично, в том числе и поэтому я здесь, — с сомнением проговорил Лиам, но его плечи заметно расслабились после речи Анет. — Позвольте прояснить. Может, вы не всё поняли в полной мере, миссис Клиффорд. Я и… ваш супруг. Даже и не знаю, как это назвать.       Лиам замялся, видя, что в гостиную вошла Молли. Он молча выждал, когда экономка расставит на чайном столике чашки и уйдёт, и лишь потом продолжил вполголоса.       — Я знаю, что это в высшей мере недостойно и грешно, но между нами отношения чуть теснее дружеских. Пока лишь так, но в дальнейшем… Вы действительно дали ему своё благословение?       — Мистер Мортимер, — вздохнула Анет. — Я хочу Мэтту счастья, поэтому… Да, всё так и есть. Вот такая я неправильная жена.