Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Дале-далеко, в той стране, где всходит солнце

Ранним утром милый больше не проснётся.

Льётся алая река, лиса смеётся,

С восточным ветром пусть сказание несётся.

Не беги за нею, глупый.

По её следам идут лишь трупы.

Зубы крепче, чем металл.

Ты попал!

Мою тайну всем открыл, гнев мой тебя погубил,

Местью жить мне до конца — полюбила я лжеца.

Green Apelsin «Охота на лисицу»

В маленькой пустой комнате сидели двое. Девушка неземной красоты, дрожа, куталась в легкие одежды, пока юноша обрабатывал ссадины на ее руках. Тяжело вздохнул, дева хотела что-то сказать, возможно, извиниться за неудобство, но молодой человек словно прочитал ее мысли и хмуро бросил: – Я убью их. Точно убью. – Не нужно! – занервничала девушка, накрыв руку юноши своей ладонью, – Я сама виновата. Да и ты ничего не сможешь с этим сделать. Это моя работа. – Работа работой, но это не дает им право унижать тебя морально и физически! Эти толстосумы переходят все границы. Если бы они хоть платили по достоинству… На фразе об оплате девушка заметно поменялась в лице, и юноша спешно забормотал: – Я не это имел в виду! То есть, я не считаю тебя товаром! Черт, я сболтнул лишнего, прости. Я не хотел… Девушка мягко прикрыла его рот рукой и покачала головой: – А-Сянь, ты слишком много болтаешь. Не волнуйся, я знаю, что ты не считаешь меня вещью и всегда будешь на моей стороне, кто бы что ни говорил. Ведь мы пообещали друг другу, что обязательно сбежим из этого ужасного места и начнем новую жизнь. Только мы вдвоем да небо над нашей головой… – Да земля под нашими ногами, – продолжил юноша, поцеловав тонкие пальцы своей возлюбленной, – Я даю слово, что вытащу тебя из этой клетки. Мы поселимся в какой-нибудь глухой деревушке на берегу реки, построим дом, разведем сад. Будем собирать травы и продавать их на рынке. Позже откроем аптекарскую лавку, а может и целую лечебницу. Я буду лечить людей, а ты – петь им песни и возвращать к жизни одним лишь взглядом. Все в округе обзавидуются, ведь с моей женой не сравнятся даже небожители. Девушка засмеялась: – Ну что ты такое говоришь? Где я и где небожители? Глупый, глупый А-Сянь. Юноша прильнул к деве и мягко коснулся ее губ. Девушка обвила его шею, углубляя поцелуй. В коротких перерывах между ласками дева не переставала повторять: – А-Сянь, я так люблю тебя. Так люблю. – Моя милая Ло… – Скажи, что любишь меня. – Я люблю тебя. Больше жизни люблю. – Я стану твоей женой, а ты – моим мужем. И даже смерть не разлучит нас. – Даже смерть не разлучит нас… – Обещай мне, А-Сянь. – Обещаю…. Я обещаю, моя дорогая Ло. Мы будем вместе. Только ты и я. И никто не встанет на пути к нашему счастью. Ты и я Никто не встанет на пути к нашему счастью Никто…

***

Мэй Няньцин думал, что хуже озлобленных на мир женщин ничего уже быть не может. Но, оказывается, может. Если к озлобленной женщине приплюсовывается такой же озлобленный и жуткий мужчина, который в своей ревностной озлобленности может составить ей хорошую конкуренцию. «Интересно, если я сейчас прокричу что-то типа: «Хелоу, братишка, давно не виделись. Как жизнь? Пойдем сегодня в бар вечерком?», у меня будет секунда времени, чтобы смотаться к чертям собачьим, пока эти двое будут в замешательстве ставить мне диагноз? Нет? Как жаль. А я надеялся…» – Что такое, старейшина? Уже перехотели драться со мной? Моргнув, советник перевел взгляд с крыши восточного крыла на Лошэнь. Та все также стояла у приготовившейся нанести удар Цзянь Лань и сладко улыбалась. В этой улыбке собралась вся ложь мира, вся ее лживая сладость. У советника невольно свело язык. – Как это понимать? – прикусив внутреннюю сторону щеки, возвратил себе возможность говорить Мэй Няньцин. – Что именно? – недоуменно склонила голову Лошэнь и тут же с осознанием кивнула, – А, вы про цзюньшана? Он просто…пришел посмотреть. – Пришел посмотреть? – неверяще нахмурился советник, – Что за бред? Несколько дней назад вы, лишь почуяв его запах, сбежали, сверкая пятками, а теперь спокойно стоите буквально в двух шагах и говорите, что он просто пришел посмотреть? Лошэнь хоть и фыркнула, но опасливо покосилась на крышу, где Белое Бедствие удобно пристроилось в тени и совсем не спешило вмешиваться в конфликт. – Что он вам успел наговорить? – продолжил допытываться советник, незаметно дав знак своим куклам, – Думаете, он окажется честнее меня? Вы действительно так считаете? Умоляю! Придите в себя и давайте уже поговорим! Незачем доводить ситуацию до абсурда! Я знаю имя вашего возлюбленного. Он… – Довольно!!! – закричала Лошэнь, выпустив целый вихрь темной энергии. От потока такой мощи заходили ходуном даже столбы и деревья. Сяо Де от испуга закрыла лицо руками, Мэй Няньцин тяжело закашлялся. Демоница была в ярости. И никакие уговоры больше не могли возыметь над ней эффекта. «Плохо дело. Придется все-таки драться. Черт возьми, еще и этого чучела на крыше мне не хватало. Он просто собирается сидеть там и смотреть? Вот это я понимаю уровень иронии!» – Вы слишком нахальны, старейшина, – прошипела демоницы, выпустив свои острые когти, – Потому вместо обещанных двух я заберу сердца всех присутствующих здесь мужчин! Славный сегодня у меня будет ужин. Очень славный! «Ага, не забудь захватить и сердечко того чудика за твоей спиной. Он так-то тоже мужчина» Мэй Няньцин не стал ждать атаки и с зажженным на ладони пламенем бросился вперед. Лошэнь с легкостью приняла его удар, засмеявшись: – Старейшина, вы совсем не воспринимаете меня всерьез? Думаете, я шучу? Как по указке, Цзянь Лань опустилась на колени и уже замахнулась ножом, чтобы пронзить сердце Фэн Синя, как запущенный в ее сторону камень выбил оружие из ее рук. Не в состоянии осознать, что произошло, куртизанка глупо замотала головой и тут же была ослеплена горстью песка, брошенной ей в лицо. Вскрикнув, она в неистовстве начала тереть глаза и в просвете между пальцами заметила три тени, что в момент ее слабости быстренько схватили Фэн Синя за плечи и поволокли к защитному кругу. «Хорошая работа! Так держать!» Пока советник разговорами отвлекал Лошэнь, три куклы незаметно подкрались к Цзянь Лань и приготовились в случае атаки спасать Фэн Синя любыми способами. Вот только они все равно оставались простыми куклами из бумаги, и их силы были ограничены. Даже под властью морока Цзянь Лань была в силах противостоять бумажным марионеткам. – Да выпусти же ты меня отсюда! – вопила все еще заточенная в круге Сяо Де, – Дай мне вразумить сестрицу Лань-Лань! Раздраженно цокнув, Мэй Няньцин отпрыгнул от демоницы на шаг назад, направил поток ци к кругу и снова притянул его к себе. Вместе с энергией к советнику вернулись защитные талисманы, что ранее удерживали круг. Теперь Сяо Де с бессознательным Се Лянем и маленьким духом заодно была свободна, а Мэй Няньцин поставил вокруг себя временную защиту. – Раз так, – в предвкушении облизнула свои клыки Лошэнь, – Давайте нагуляем аппетит. «Где-то я это уже слышал. Ах, да. Те три духа повешенных говорили нечто подобное. Может, демоны такие злые, потому что вечно голодные? Интересно, если устроить им благотворительный обед…» – Старейшина, не смейте отвлекаться, когда с вами говорит женщина! Лошэнь прыгнула вперед, буквально пробив барьер своими когтями. Мэй Няньцин вложил все свои силы в защиту и все равно значительно уступал демонице в мощи. «Черт, сколько же у нее затаенной злобы? Нельзя подпускать ее к ребятам. Нужно продержаться до прибытия Му Цина. Ох, Му Цин, прошу, поторопись! Я долго не протяну…» Увернувшись от нового удара, советник спешно ретировался на крышу. Повернув голову, он встретился взглядом с белой маской и замер в ожидании. Но Бай Усянь не проявил к нему ни малейшего интереса, лишь отошел на пару шагов назад, так сказать радушно освободил им место для драки. «Вот же гадина! Что он опять задумал?!» Не дав ему времени на размышления, лисица шумно опустилась рядом на хрупкую черепицу. Мэй Няньцин, как мог, отбивался от нее, прыгая с места на место. Духовный огонь жег его руки, но он совсем не чувствовал боли, отчаянно защищаясь от острых когтей. Безликий Бай с интересом наблюдал за их схваткой, словно учитель за тренировкой своих нерадивых учеников. Внизу же начала действовать Сяо Де, встав между Цзянь Лань и Фэн Синем: – Сестрица! Сестрица, ты меня слышишь?! Прошу, проснись! Это все сон, кошмар, дурман злобной лисицы! Ты ведь не желаешь смерти этого дурачка! Не надо, прошу! Сестрица Лань-Лань! Пока маленькая куртизанка держала Цзянь Лань на расстоянии, три куклы с остервенением тормошили и били по щекам бедного Фэн Синя, пытаясь заставить его очнуться ото сна. То же самое пытался сделать и дух Хун-эра, только вместо лучника своим тонким голоском он пытался достучаться до Его Высочества. – Как же я вас всех ненавижу! – кричала Лошэнь, все больше становясь похожей на зверя, – Неотесанных, грубых, отвратительных мужчин! Мэй Няньцин не успел отвести руку демоницы. Взмах. Его правую щеку рассек до крови острый коготь. – Горделивых толстосумов, возомнивших себя богами! Еще один решительный взмах руки пронесся у виска. Отрезанную темную прядь подхватил и унес с собой встречный ветер. – Обманщиков, подлых лгунов! Тех, для кого человеческая жизнь стоит не дороже хлеба! Мерзких отбросов без чувства стыда и совести! Мразей, продающих своих жен и детей! Скотов, что покупают их и держат в клетках, словно домашних зверюшек! Свист ветра. Точный удар в грудь. Советник почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Поскользнувшись на черепице, он навзничь упал на крышу, придавленный весом демоницы. В последний момент он успел схватить Лошэнь за руку, но ее когти все равно впились в его плоть в области сердца. Кровь мгновенно окропила черные одежды, стало трудно дышать. – Ненавижу…, – безумно шептала лисица, разрывая дешевую ткань, – Ненавижу всех вас! Ненавижу… – Лошэнь! – дрожа от боли, пробормотал советник, – Кому вы мстите? Посмотрите на меня и скажите! Мне ли вы мстите? Нет! Вы мстите отцу, что продал вас в бордель за долги. Мстите похотливым мужчинам, что с самого вашего детства смотрели на вас, как на кусок мяса. Мстите горделивым клиентам, считающим вас красивой игрушкой, которую можно купить, использовать и выбросить, словно мусор. И мстите возлюбленному… Возлюбленному, что обещал выкупить вас. Обещал подарить свободу и свою любовь. Но он не пришел, не так ли? Поэтому вы обозлились на весь мир. Но разве мое сердце удовлетворит вас? Скажите, хоть раз вы остались довольны, пожрав чужую любовь?! – Заткнись! – еще глубже впилась в грудь советника Лошэнь так, что у того пошла горлом кровь, – Что ты понимаешь?! Что?! Тебя никто не предавал! Это ты предал! Тебе никогда не понять…! – Кхк, кхк, о, я понимаю, – прохрипел Мэй Няньцин, – Могу понять… Я любил…так трепетно. Но мой возлюбленный погубил меня. Убил своей любовью. Что же хуже? Быть брошенным или заключенным в оковы страсти? Что страшнее? Остаться в одиночестве или в объятиях одурманенного сумасшедшей любовью друга? – Что ты… Я…. Заткнись. Заткнись! Заткнись! Когти безжалостно рвали плоть, вызывая адскую боль. Мэй Няньцин видел, как горят в темноте адским пламенем глаза демоницы, как дрожат ее губы в попытке что-то сказать. Он задел ее за живое. Теперь дело было за «малым». Воззвать к ее совести. – Лошэнь…. Пожирая чужие сердца, вы делаете себе только хуже. Вы не утолите свой голод и не вернете прежнюю себя. Поймите, мое сердце не заменит ваше собственное. Только ваши чувства имеют значение. К чему вам мои горестные воспоминания о былой любви? К чему это мимолетное чувство удовлетворения? Оно исчезнет, не оставив и следа... А вы все продолжите убивать себя, не находя покоя…. Зачем вы так с собой? Разве вам не хватило жестокости при жизни? Остановитесь, пока не стало слишком поздно…. – Ты…ты…, – скривилась от отчаяния Лошэнь, – Ты понимаешь меня? Нет, ты не можешь. Ты не можешь понять меня. Никто, кроме них, не может. «Них? Куртизанки…. Все ясно. Она пыталась удержать их от совершения той же ошибки, что допустила сама по глупости, будучи еще девчонкой. Вот ее мотивация. Уберечь девушек от губительной любви. Все ясно» – Дорогая Ло, – из последних сил просипел Мэй Няньцин, нежно коснувшись ее белой щеки, – Я знаю, что вы отнюдь не жестоки. Ваши помыслы чисты. Вы невинная душа, познавшая ужасы бытия. Я не смею осуждать вас или корить. Вы ни в чем не виноваты. Я это знаю, и вы это знаете. Поэтому перестаньте испытывать чувство вины и посмотрите, наконец, на мир открытыми глазами. И скажите, стоило ли оно того? Лошэнь заметно вздрогнула, ослабив хватку. Сглотнув вязкую кровь, Мэй Няньцин вполголоса прошептал: – Стоит ли этот нерадивый возлюбленный ваших слез? Нечто холодной каплей упало на лицо советника. Затуманенным зрением он видел, как Лошэнь плачет. Не кривит лицо, словно жуткий монстр, не скалит зубы, словно зверь. А плачет с придыханием и горечью, как самый обычный смертный человек. – Я… не знаю, – кое-как выдавила из себя демоница, – Я просто хочу увидеть его. Просто хочу понять, почему он… Я не хотела никого убивать. Но мне было так горько и тяжело на душе. Я не хотела. Нет. Ее потуги прервал холодный до невозможности голос: – И снова ты повелась на сладкую ложь. Какое разочарование. Мэй Няньцин чуть откинул голову назад. Прямо над ними в тени стоял Безликий Бай и, судя по разочарованию в голосе, не очень-то был доволен исходом битвы. Лошэнь попыталась как-то оправдаться, но он грубо ее оборвал: – Я надеялся, что ты окажешься умнее. Но с первой нашей встречи ты так и не научилась противостоять человеческой лжи. Этот человек умеет мастерски врать. Даже я однажды повелся на его пустую болтовню. Какая жалость. И что прикажешь с тобой делать? «Это я то лжец?! Нет, ну это уже ни в какие ворота…!» – Цзюньшан, – задрожала, как осиновый лист, Лошэнь, – Я…. Как мне быть? Я просто хочу увидеть своего возлюбленного, вот и все. На самом деле мне не нужны ничьи сердца. Только его… Большего мне не надо! Я… Бай Усян не стал дослушивать, и, схватив деву за подбородок, глухо сказал: – Милая моя, люди во все времена не отличались преданностью. Увидишь ты его и что дальше? Выслушаешь и радушно простишь, забыв о той боли, что он заставил тебя пережить? О, нет. Люди никогда не меняются. Они становятся лишь наглее в своей беспрекословной правоте. Это касается не только твоего возлюбленного. Посмотри. Человек под тобой не меньший лжец. Своими лживыми речами он пытается спасти самого себя. Разве он заслуживает прощения? Лошэнь испуганно опустила глаза. Встретившись взглядом с советником, она не сдержалась и с горечью отвернулась. Безликий Бай требовательно заставил ее вновь посмотреть на себя: – У тебя есть последний шанс доказать, чего ты стоишь. Я взял под покровительство зрелую и разумную женщину, а не наивную девочку, все еще верящую в сказки добрых людей. Не опускайся до уровня непостоянного Сюй Лина. Будь умнее, и тогда все твои желания воплотятся в жизнь. Мэй Няньцина прошиб холодный пот: – Лошэнь…. Не надо. Не слушайте его, он сумасшедший! – Я сумасшедший? – хохотнул Бай Усян, – Советник, вы так смешны. Пытаетесь читать нам морали, но сами ни капли не верите в свои же слова. Чего вы хотели добиться своими опусами о невинности и чувстве вины? Вам знакомо слово «вина»? Скорее уж животный страх за свою шкуру! «Черт, не могу пошевелиться! Что делать?» – Ладно, оставим пустые разговоры о былом. Дорогая Ло, решай, уйдешь ли ты сегодня с пустыми руками или же добьешься справедливости. Мэй Няньцин видел, как демоница разрывается между жаждой отмщения и желанием остановить это вековое безумство. Выпрямившись, она уставилась на свою руку, покрытую кровью советника, с ужасом осознавая, что натворила. Советник попытался приподняться, но боль в груди резкой вспышкой пронзила все тело, заставив его со стоном опуститься обратно. – Прошу…, – слабо произнес он, – Только вы в силах прервать этот порочный круг. Лошэнь… – Только я? Но ведь… Не успела она договорить, как воздух рассекла стрела, чуть не вонзившись ей в плечо. За ней последовал грозный крик: – Отпусти его!!! Лошэнь с яростью в глазах повернулась к источнику шума. Бай Усян же наоборот еще глубже ушел во тьму. Мэй Няньцин запоздало понял, что бедствие отчего-то не желает быть замеченным младшим поколением. «Вот же чертила! Сколько сил я потратил на уговоры, а он одним своим словом свел все мои старания на нет! Еще и прячется, посмотрите на него. Тьфу, зараза!» Не переставая мысленно бранить владыку, Мэй Няньцин все же сумел сесть на колени и прижал руку к груди. Пальцы мгновенно слиплись от густой крови. В темноте было сложно оценить уровень урона, да и на это не было времени. Ведь тем, кто пустил стрелу в демоницу и привлек ее внимание криком, был не кто иной, как очнувшийся Фэн Синь. Юноша стоял внизу с натянутым луком в руках и целился прямо в Лошэнь. Рядом с ним застыл готовый к атаке Се Лянь с духом на плече и три марионетки, подающие стрелы. Позади же у колонны с опущенной головой сидела потерявшая сознание Цзянь Лань, ее заботливо придерживала Сяо Де. Все, наконец, собрались, чтобы помочь раненому советнику дать отпор свирепой демонице. «Бегите, глупцы! Вам с ней не справиться! Бегите, кому говорю!» – Уходите! – сплюнув кровь, уже вживую закричал Мэй Няньцин, – Хватайте деву Лань и живо бегите из борделя! – Нет, наставник, мы не оставим вас здесь одного! – возразил ему Се Лянь, и дух на его плече заходил ходуном, поддерживая принца. «Плохо дело! Глупые дети, вы от одного ее удара поляжете все замертво!» Подойдя к краю крыши, Лошэнь иронично усмехнулась: – Советник Мэй, ваши ученики совсем не уважают старших. Так не годится. Придется мне вместо вас преподать им урок. – Лошэнь, хватит! Если вы хоть пальцем их тронете… – То что вы сделаете? – повернулась к нему демоница. Мэй Няньцин замялся, не зная, что ответить. Он был не в состоянии не то, что призвать духовный огонь, даже встать для него было задачей не из простых. Чем он мог угрожать демонице? Небесной карой? Это даже в мыслях звучало смешно. Заметив его нерешительность, Лошэнь улыбнулась ему со всей искренностью и радушно сказала: – Не волнуйтесь. Я не причиню им боли. Они не успеют ничего почувствовать. Даю слово. – Что…, – не успел осознать услышанное советник, как демоница с яростным криком спрыгнула вниз. «Твою мать…» Почувствовав сильное головокружение, Мэй Няньцин склонился к коленям, к горлу подступила дурная кровь. Зажав рот рукой, он изо-всех сил пытался справиться с приступом слабости, но тело отказывалось его слушаться. На фоне слышались крики, стоны, брань и свист рассекающих воздух стрел. Звуки глухо пробивались сквозь шум в голове: – Черт, мне нужны еще стрелы! Куклы, найдите мне стрелы! – Фэн Синь, сзади! – Что вы руками разводите! Несите все, что хоть как-то похоже на стрелы. Твою мать, Ваше Высочество, не стойте столбом, бегите! – Идите сюда, слабые заклинатели! Я поделюсь с вами силами! «Ох, хорошо, что с ними есть хотя бы Сяо Де. Пусть и слабый цветочный дух, но все же…» – Какая печальная картина, – раздался позади голос Белого Бедствия. Судя по безразличному тону, тот явно не испытывал ни жалости, ни сочувствия к раненому советнику, и уж тем более к висящим на волоске от смерти ребятам. Похоже, даже безопасность Се Ляня его особо не волновала. Мэй Няньцин с усилием поднял голову и посмотрел назад, на фигуру, скрытую в тени. Бай Усянь сам подошел к нему и сел рядом на корточки. Подперев голову рукой, он учтиво спросил: – Как себя чувствуете, советник? Вижу, вас тяготит ваше состояние. Действительно, что может быть хуже? Учитель не может защитить своих учеников, и вынужден лишь наблюдать, как их убивают один за другим. Это так печально. – Вы… Вы не позволите ей убить Его Высочество. – С чего вы это взяли? – Его Высочество вам не безразличен. – Советник, – вздохнул владыка, протянув руку к лицу даоса, – Вижу, вы многого не понимаете. Сяньлэ конечно мне интересен, как личность, но какая мне разница от того, будет ли он жив или мертв? Если он станет озлобленным призраком, это только упростит мне задачу. – Даже…если без сердца он потеряет себя? Бай Усян невесомо провел пальцами по царапине на щеке советника. Мэй Няньцин застыл в ожидании. Владыка под маской удовлетворенно хмыкнул: – Если Сяньлэ потеряет себя…. Значит, с самого начала он ничего из себя не представлял. Сплошное разочарование. «Что? То есть, если Се Лянь потеряет хоть какую-то мотивацию и превратится в подобие Сюй Лина, ты оставишь его в покое? В принципе, это логично…. Но кто в этом мире не потеряет себя, лишившись сердца? Ты словил лютую гиперфиксацию на мальчишке, но утверждаешь, что легко забудешь его, лишись тот своей личности? Нет, что-то здесь не так. Не верю, господа. Не верю!» – Но все же мне будет обидно лишаться такого талантливого подопечного, – добавил Бай Усян, и советник внутренне возликовал, – Да, этого мальчика следует хорошенько обучить… – И? Какова тогда цель вашей сделки с Лошэнь, если не погубить Его Высочество? Безликий Бай перешел с щеки советника на его волосы, с особым вниманием изучая каждую прядь. То ли от скуки, то ли от желания хоть чем-то занять свои руки. – Моя цель? А вы умеете задавать вопросы, советник. Мне просто стало интересно, на что вы можете пойти ради спасения учеников. Я еще помню вашу самоотверженность на горе Тайцан. Правда, ваша жертва не особо помогла бедному князю Сяоцзину. – Ч-что значит не помогла? – выдавил из себя советник и тут же склонился в приступе рвоты. Бай Усян заботливо убрал его волосы за спину и легонького погладил по обнажившейся шее. – Мои оковы стали бледнее, – задумчиво пробормотал он себе под нос, – Жаль, а я так старался. Выплюнув целый сгусток крови, Мэй Няньцин с выражением крайнего ужаса уставился на руку, ласкающую его, а про себя подумал: «Оковы? О чем он, черт возьми?! Шея, бледные оковы…. Неужели…синяк от удушья? О боги, он больной на голову! Точно больной!» – Ну, так что предпримите, советник? Или будете сидеть здесь и ждать помощи с небес? Уже прошла четверть шичэня с тех пор, как вы сожгли призывающий талисман. Где же ваш второй ученик? Почему до сих пор не явился? «Может, потому что ты с ним что-то сделал? О боги, я сейчас упаду прямо здесь и сейчас» – Ваше Высочество, осторожней! – раздался внизу крик Фэн Синя. – Бедные, несчастные дети, – словно заботливая мать, приговаривала Лошэнь, – Наставник оставил вас совсем одних без сил и малейшего шанса на спасение. Юный принц, как же тебе не повезло. Ты ведь еще помнишь тот сон? О, я с радостью помогу тебе избежать этой ужасной участи. Иди ко мне и забудь навсегда о сердечных муках! Давай же, отдай мне свое сердце! – Сяньлэ на последнем издыхании, – мрачно заметил Бай Усян, – И никто, кроме вас, ему не в силах помочь. Если только… Стены восточного крыла затряслись от мощного удара. Тишину ночи огласил отчаянный вопль Се Ляня. Мэй Няньцин оттолкнул от себя владыку и предпринял новую попытку встать на ноги. Но только он поднялся, как в глазах потемнело, ноги подкосились, и тело накренилось в бок прямо в объятия Безликого Бая. – Советник, поймите, вы истратили все силы. Оставьте свои попытки изобразить из себя недотрогу и послушайте меня. Мэй Няньцин послушно перестал сопротивляться. Прижав раненого к своей груди, владыка с придыханием выдал: – Покайтесь. – Что? – Встаньте на колени и покайтесь передо мной. Вам ведь не привыкать. В моем храме вы делали это беспрекословно, строго по часам. Извинитесь и попросите меня о помощи. Если я останусь доволен, ваши ученики будут вмиг спасены. – Ты…Ты…. «Больной ублюдок! Сумасшедший псих! Поганая псина!» Янь Цюши, прекрати! Ты теряешь над собой контроль! У тебя серьезное нарушение в потоке ци! Гнев только ухудшит твое состояние! Возьми себя в руки! Сделай, как он велит. «Как он велит!? Нам что, мало было в жизни унижений!? Я не собираюсь плясать под его дудку! Сколько раз мы перед ним извинялись, а ему все мало! Покаяться? Я лучше захлебнусь своей же кровью, чем встану перед ним на колени!» Янь Цюши! Если ты сейчас же не успокоишься, я силой заберу контроль над твоим телом! Потом не обижайся! Звуки битвы все не утихали. Крик Фэн Синя становился все громче и отчаянней. Сяо Де что-то вопила ему в ответ, но советник ни слова не мог разобрать. Се Ляня же он совсем перестал ощущать. «Он…он не может умереть. Он же главный герой. Главный герой не может просто так умереть! Или может?» – Советник, – требовательно позвал владыка, повернув раненого лицом к себе, – Решайте. Сяньлэ долго не протянет. Вы хотите, чтобы он страдал? Какой же вы жестокий учитель. «Мне нужны силы… Силы. Где мне их найти? Где?! Мэй Няньцин, если я дам тебе контроль, ты справишься с ним? Эй! Ответь мне!» Не уверен. Я в том же состоянии, что и ты, если не хуже… Мы не дождемся помощи. Поклонись ему и дело с концом! «Нет, я не хочу. Не буду! Силы, силы…» – Лаоши! Тонкий тихий голосок прожужжал прямо над ухом советника, заставив вынырнуть из мрачных мыслей. Мэй Няньцин спешно обернулся, и прямо в его лицо влетел голубой огонек, повторяя: «Лаоши, лаоши, помоги». – Хун-эр? Что ты… Мэй Няньцин не успел договорить, как Бай Усян грубо схватил дрожащий огонек и стал рассматривать, словно мерзкое насекомое: – Что тут у нас? Маленький слабый дух? Хм? Воин, павший в бою? Какая прелесть. – Лаоши! – продолжал звать дух. Мэй Няньцин дернулся, чтобы вытащить из хватки демона несчастную душу, но тут ему пришла в голову весьма странная и слегка безумная идея. «Владыка, Хун-эр, передача духовных сил…» Эй, что ты задумал?! – почуял неладное Лао Мэй. «Раз мне позарез нужны силы, то какая разница, как я их получу?» Что? Не мешкая, Мэй Няньцин собрал все свои силы в кучу, и, пока владыка был занят изучением духа, резко снял с его лица маску, наклонился вперед и впился своими губами в губы бедствия. Живительная духовная энергия потекла по его изможденным каналам. Он нахально крал чужую силу, пока владыка испытывал в душе бурю эмоций, несравнимую ни с чем.