Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Сотни ночных дорог напомнят мне тебя.

Я в них терял свою любовь, и заново встречал.

Лишь дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза.

Я потерял дорогу к ним, я потерял себя…

«Твои глаза» polnaliubvi

Двор Дома Удовольствий окутала гробовая тишина. Все участники действия замерли в тревожном ожидании. Даже ветер на мгновение утих, перестав пугать своим зловещим завыванием. Лишь ликорисы продолжали качаться из стороны в сторону в своем ритме, будто зрители в театре. Мэй Няньцин же и вовсе забыл, как дышать. Хоть усталость и давала о себе знать пульсирующей болью по вискам и в раненом плече, ему не терпелось узнать, что же за «пикантная» история скрывается за столь интересными фигурами, как демоница и лекарь-небожитель. «Ну говорите уже! Должны же мои страдания хоть как-то окупиться» – Наставник, кто это? – прошептал Се Лянь, указывая на лекаря Су. – Это лекарь из небесной столицы Су Лянсянь, – ответил советник, не отрывая взгляда от старых знакомых. – Лекарь из небесной столицы? Но зачем он здесь? – недоумевал принц, но через мгновение пораженно замер, – Постойте. Неужели он… – Не знаю. Но надеюсь, что он – именно тот, кто нам нужен. Иначе… «Иначе я приложусь головой о стену прямо здесь и сейчас! Мамой клянусь!» Первым подал признаки жизни лекарь Су, полностью выйдя из тени. Му Цин дал ему пространство, но все же остался настороже, крепко сжав клинок. Сам же Су Лянсянь словно и не испытывал чувство страха или напряжения, только чуть сведенные к переносице брови и странная тоска в глазах говорили о его неравнодушии. Поднеся цветок ликориса к губам, он тихо сказал: – Моя дорогая Ло, ты совсем не изменилась. Все такая же чарующе прекрасная, как этот демонический цветок. Красный всегда был тебе к лицу. «Ооо, что-то началось! Но…Он серьезно начал с комплиментов? Опасненько. Такое ей сейчас явно не понравится. Лучше бы молчал, ей-богу!» Лошэнь приподняла одну бровь, выражая то ли презрение, то ли непонимание, а может и все сразу. Выпрямившись и гордо подняв голову, она безразлично бросила: – А ты еще кто такой? Не сиди в данный момент советник на земле, точно бы потерял равновесие и свалился без чувств. Но вспомнив, что демоница не так давно страдала от амнезии, кое-как себя успокоил. «Так, все хорошо. Спокойно. Она просто еще не до конца вспомнила свое прошлое. Я же не мог ошибиться, правда ведь? Слишком много совпадений для мира фэнтези. Ну не, не может такого быть. Нет же?» Су Лянсянь тяжело вздохнул и опустил цветок: – Вполне логично, что ты не помнишь меня. Много воды утекло, да и постарел я малость с тех пор. – Что ты несешь, старик? – хмыкнула Лошэнь, при этом осторожно присматриваясь к собеседнику, – Ты небожитель? Пришел помочь своим друзьям? Ха, какая самоотверженность! Но ты мне не нужен, так что уходи подобру-поздорову, пока я… Не дослушав, лекарь Су прикрыл веки и хрипло запел:

– На закате ворона, озябнув, грустит,

У пруда побеги ивы нежны.

Если глаза твои не знали горечь разлуки,

До седых волос ты сердце не сможешь открыть.

Лошэнь застыла на месте. Сделав пару шагов вперед, она втянула носом воздух и в шоке прикрыла рот рукой. Она узнала этот запах. Запах, что привлек ее внимание еще до падения Сяньлэ. Его носил на своей одежде советник Мэй. Все его естество пропахло этим чарующим и в тоже время пряным ароматом. Но был ли это определенный компонент, добавленный в лекарства, или же естественный телесный запах, отличающий одного человека от другого? Мэй Няньцин уверенно ставил на второе. «Она чуяла не аромат отваров, а остаточный запах чужого тела. А именно Су Лянсяня, с которым я хоть и не так часто, но взаимодействовал. Да и лекарства, изготовленные им лично, вполне могли впитать в себя его запах. У лис очень хорошее обоняние, а у демоницы-оборотня – тем более. Если она и при жизни имела прекрасные обонятельные характеристики, то это все объясняет» – Ты…, – сквозь зубы пробормотала демоница, слегка шатаясь от потрясения, – Ты не можешь быть им! Это все обман! Вы все меня обманываете! – Ты пела этот мотив на празднике Циси , – слабо улыбнулся лекарь Су, обратив свой взгляд в прошлое, – Твой наряд был алее клена, а улыбка ярче рассвета. Гости недоумевали, почему ты выбрала столь печальную песнь в такой радостный день. После выступления я тоже задал тебе этот вопрос. И ты ответила, что разлука не страшна для тех, кто уверен в своей любви. Только познав горечь расставания, можно с уверенностью открыть свое сердце и обнажить душу. Нужно только дождаться… – Да, – Лошэнь потемнела лицом, – Но я так и не дождалась. Голос Лошэнь стал твердым и холодным, чуть ли не пробирающим до дрожи. Мэй Няньцин дал знак Се Ляню отползти за разрушенную колонну, сам же остался на виду. Заметив движение соратников, Му Цин сделал то же самое, перетащив Фэн Синя в безопасное место. Переглянувшись, учитель и ученик кивнули друг другу, готовые в любой момент отразить атаку демоницы и предложить свою помощь в случае необходимости. И защитить лекаря Су, если демоница не будет удовлетворена долгожданной встречей с бывшим любовником. Смерть небожителя им была совсем ни к чему. – Шу Сянь, я ведь ждала тебя. Долго ждала. Но ты так и не явился. Почему? «Шу Сянь? Су Лянсянь и Шу Сянь. Интересно, как долго он придумывал себе новое имя?» Су Лянсянь снова вздохнул: – Я виноват. Я был таким дураком. – Дураком? – нервно усмехнулась демоница, – Нет. Это я была полной дурой, раз решилась поверить тебе! Где ты был столько лет?! Почему не вернулся за мной?! Люди смеялись, подтрунивая, что мой возлюбленный обещался заработать денег и выкупить меня, а в итоге, получив вознаграждение, просто-напросто сбежал в столицу, чтобы обучаться у лучших лекарей страны! Наигрался и бросил глупую куртизанку, когда выпала возможность разбогатеть. Очень благородно с твоей стороны. Хотя о чем я? Ты никогда не отличался благородством! Даже собственного отца свел в могилу! «Обещался выкупить, но сбежал с деньгами? Еще и отца свел в могилу? Вот это поворот…» – Так-то я свел в могилу всю свою семью, – проворчал лекарь, запустив пальцы в свои седые волосы. «Всю семью!? Епать-копать!» – Еще лучше! – взмахнула руками Лошэнь и с придыханием продолжила, – Что я сделала не так? Просто ответь! Неужели мечты о славе и богатстве настолько завладели твоим разумом, что стали важнее нашей любви?! Стали важнее меня?! Так зачем было клясться и обещать лучшую жизнь, если ты все равно ни капли не любил меня? Сказал бы сразу, что для тебя я лишь временное утешение, и разошлись бы в срок, не зная сердечной муки. Или ты, таким образом, просто решил поиздеваться надо мной? Наигрался и выбросил, словно куклу, не испытывая при этом ни жалости, ни вины?! Как же ты отвратителен, Шу Сянь! Мэй Няньцин лихорадочно переводил взгляд с Лошэнь на лекаря, чуть ли не кусая пальцы от волнения. Он и думать забыл об опасности и своих ранах. О чужих тем более. Давненько он не находился в эпицентре настоящей любовной драмы, и не смотря на свои прошлые возмущения и жалобы по поводу данной ситуации, с самоотверженностью бывалого поклонника бульварных романов окунулся в разборки с головой. Даже Се Лянь приметил странный блеск в глазах учителя, но решил мудро промолчать, понимая, что его слова благополучно пролетят мимо чужих ушей. – Ответь!!! – начинала выходить из себя Лошэнь, потихоньку призывая к себе растение Сянь. Теперь было ясно, откуда у него появилось такое название. – Это моя вина, – повторил лекарь Су, – И если желаешь моей смерти… Бог коснулся своей груди, протягивая вторую руку в пригласительном жесте: – Тогда прошу. Забери мое сердце. Ведь оно всегда принадлежало лишь тебе. «Что происходит? Он что, решил принести себя в жертву?! Или это игра для отвода глаз? Черт, а мне что делать? Му Цин, ты в курсе дела или так же, как и я, сидишь и ничего не понимаешь?» Мэй Няньцин подал знак внимания и расчертил в воздухе немой вопрос. Му Цин с другой стороны покачал головой, мол «не имею ни малейшего понятия, что задумал этот странный старик». Это значительно усложняло дело. «Понятно, что ничего не понятно. Они, когда сюда шли, вообще не обсудили, что будут делать дальше? Очень профессионально, ребят. У меня просто нет слов» В это время Лошэнь решила не упускать представленной возможности и, широким шагом настигнув лекаря, схватила его за грудки и вздернула вверх. Су Лянсянь для нее словно ничего не весил и лишь едва касался земли кончиками сапог. – Ну уж нет! – прошипела ему в лицо демоница, – Ты не умрешь, пока не ответишь на мой вопрос. Если же продолжишь молчать, придется выбивать ответ силой. Ммм, с чего же начать? С вырывания волос или ногтей? А может сразу переломать тебе все конечности, чтобы ты больше никогда не сбежал от меня?! Чертов лжец… Мэй Няньцин не мог больше сидеть, сложа руки, и привстал, чтобы приготовиться к атаке. Но каким-то чудесным образом лекарь Су предугадал его намерение и вытянутой в его сторону ладонью приказал оставаться на месте. Косо посмотрев на советника, он одними губами проговорил: «Не стоит». «В смысле? Ты реально умереть собрался? Так, мне это уже не нравится. Я не хочу заниматься твоими похоронами! Да и кто нас всех лечить будет, а?!» – Лжец, лжец, лжец!!! – в исступлении кричала Лошэнь, со всей силой сжимая ткань на груди возлюбленного. – Я не лгал, – не отводя взгляда, прохрипел Су Лянсянь, – Я всегда любил только тебя. И до сих пор люблю… – Ложь! – Если не веришь мне, вынь из груди мое сердце и поглоти его без остатка. Его горечь не даст соврать. Ты ведь можешь различать степень любви по вкусу, не так ли? Лошэнь колебалась. Желай она мести, растерзала бы лекаря без лишних слов, но отчего-то ее руки дрожали, а губы то раскрывались, то снова сжимались, не в силах произнести заветные слова. Она хотела услышать хоть какие-то оправдания. Хоть что-то, похожее на покаяние или извинение. Но Су Лянсянь оставался до ужаса непреклонен. Словно ему и вовсе было все равно на свою жизнь. Он смотрел прямо без тени страха или отчаяния. И это начинало напрягать не только демоницу. «Так, пора заканчивать этот театр абсурда. Он ничего не скажет. По крайней мере, перед ней он распаляться точно не собирается. А мы уже слишком умаялись, чтобы продолжать сидеть, как на иголках, и ждать расправы. Так что…» – Лошэнь, – негромко позвал Мэй Няньцин, встав с колен, – Довольно с вас. Не огорчайтесь чужим молчанием. Как говорил один поэт, невозможно узреть суть Лушань, находясь внутри ее гор . Пытаясь снести склон голыми руками, вы только еще больше увязнете в заблуждениях, так и не познав истину. Демоница и лекарь Су одновременно склонили голову набок в полнейшем непонимании сути только что брошенного вскользь высказывания. Даже Му Цин с Се Лянем слегка опешили, невольно переглянувшись друг с другом. – Эм, наставник, – прошептал находившийся ближе всех к советнику Се Лянь, – Что вы задумали? Она зла и не желает никого слушать. – Как раз наоборот, – ответил принцу советник и снова обратился к демонице, – Госпожа, вы помните, о чем мы с вами договаривались? Не отрывая взгляда от советника, Лошэнь поставила лекаря на землю, но хватку не ослабила. Су Лянсянь не смел двинуться и на цунь. Демоница кивнула, и Мэй Няньцин продолжил: – Как видите, я вас не обманул. Но чтобы закончить начатое, вы должны полностью довериться мне. Лошэнь задумалась и спустя мгновение спросила: – И что же вы предлагаете? – Если неугомонный зверек никак не хочет вылезать из норы, стоит оставить его логово и подождать лучшего момента для нападения. Будьте мудры, и рано или поздно добыча сама раскроет себя во всей красе. Мэй Няньцин взглядом указал куда-то за восточное крыло, и, кажется, демоница начала что-то понимать в отличие от остальных участников действия. Грубо швырнув лекаря Су на землю, Лошэнь обернулась густым черным дымом и растворилась в предрассветном тумане. Лианы отступили вместе с ней, змеями ускользнув под каменную плитку. – Хвала Небесам, сработало…, – пробормотал себе под нос советник, облегченно выдохнув. – Неужели она просто взяла и ушла? – подал голос высунувшийся из-за колонны Се Лянь. – Не просто так, конечно, – поправил Мэй Няньцин, быстрым взглядом оценив состояние принца, – Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? Можете встать? – Все хорошо, наставник! – замахал руками принц, – Пустяки. Я ранен не больше, чем вы. Се Лянь конечно лукавил, ведь демоница оставила ему довольно глубокие царапины на руках, плечах и шее, но и не лгал, утверждая, что пострадал не больше наставника. Сам советник выглядел не лучше с растерзанными в мясо грудью и плечом. Часть ран он сумел кое-как залечить одолженной духовной силой, но этого все равно было недостаточно для полного исцеления. Раны, нанесенные демоном ранга «свирепый», валили с ног даже опытных небожителей, что уж говорить о падших бродячих заклинателях без защитника в лице Верхних Небес. – Что ж, мы оба нуждаемся в лечении, – подвел итог советник, – Поэтому останьтесь здесь, а я пока что приведу в себя нашего лекаря. Оставив принца, Мэй Няньцин направился к телу, брошенному посреди двора. Су Лянсянь лежал на земле с закрытыми глазами, и, казалось, вообще не подавал признаков жизни. Накрыв лекаря своей тенью, советник учтиво спросил: – Решили притвориться мертвым? Вставайте, дорогой друг, хищник ушел, разочаровавшись в вашей порядочности. Су Лянсянь резко открыл глаза и выпалил в небо: – О боги, я живой! – Неужели? Проверьте пульс для подтверждения, мало ли, вдруг вам кажется с непривычки. Не каждый же день умираете. Лекарь иронично искривил бровь, не особо оценив черный юмор собеседника. Приподнявшись на локтях, он с усмешкой процедил: – Разве не этого исхода вы ожидали, призвав меня сюда? Советник Мэй, скажите прямо: вы решили отомстить мне за использование вашего тела в медицинских целях? – Если бы я хотел отомстить, дал бы ей нашинковать вас тонкой стружкой. К чему мне вас спасать, будь вы мне настолько безразличны? Су Лянсянь издал удивленное «хо», и советник пояснил: – Я всего лишь хотел, чтобы вы объяснились перед ней. Ведь на самом деле Лошэнь не нужна ваша смерть. Если вы поможете унять ее боль, можно будет навсегда закрыть дело с пожиранием сердец и при этом обойтись без вмешательства Небес. Думаю, Му Цин не откажет нам в помощи и замолвит за нас пару слов, раз сам Небесный владыка уже обо всем знает. «Хотя если честно у меня нет ни единой мысли касаемо мнения владыки на этот счет. Захочет ли он поставить точку в этой истории, или же воспользуется своей властью, чтобы поймать неугодную подчиненную и поставить нас в неловкое положение?» – А, вам не стоит об этом беспокоиться, – лениво махнул рукой лекарь Су, – Владыка ни сном, ни духом об этом деле, как и весь небесный пантеон. – Что? Так Му Цин действительно блефовал? – искренне удивился советник, кинув взгляд на копошащегося в руинах ученика. – Конечно! Когда бы мы успели предупредить небесную канцелярию? Если бы мы по пути еще зашли во дворец Литературы, сейчас бы с юным воином копали могилы, а не чесали с вами языками. – Ладно-ладно! Я вас понял. Самое главное, что вы явились вовремя. Остальное не так важно. Су Лянсянь неловко почесал затылок и, отвернувшись, пробормотал: – Так-то я вообще не хотел сюда приходить. – Что? – похолодев, переспросил советник. – Я бы и вовсе не пришел, если бы юный божок не упомянул ваше имя, – раскинув руки, объяснил лекарь, – После вашего последнего визита я оправился собирать травы на гору Цзюхуашань. Там как раз начался сезон цветения одного полезного растения, помогающего при сонливости и апатии. А также и при пищевых отравлениях, если смешать его с… – Ближе к делу, – холодно оборвал лекаря советник. – Да-да! Ну так вот, дело в том, что за работой я не отвечаю даже собственным подчиненным, не то, что чиновникам средних Небес. Слишком много лишнего шума, да и представьте, что случилось бы с моей бедной головой, знай каждая собака мой личный пароль от сети духовного общения! Это же уму непостижимо! Будь их воля, достали бы меня из-под земли ради одной несчастной микстурки от кашля! – И что? Получается, не попроси я лично о помощи, вы бы проигнорировали Му Цина, даже если бы стоял вопрос о жизни и смерти? Я уж не говорю о факте участия в деле вашей давней знакомой, при упоминании о которой вы должны были проявить хоть какой-то маломальский интерес. Лекарь положил руку на сердце: – Клянусь, я не настолько бессовестный человек, как вы уже могли обо мне подумать! Да и ваш ученик оказался очень упертым и стойким для своих лет. Три раза я сбрасывал его с горы и три раза он возвращался обратно! Хороший паренек! Из него выйдет замечательный бог войны! Такого унижения Мэй Няньцин стерпеть уже никак не мог. И пусть унижали не его самого, это не имело никакого значения. За честь и достоинство своего личного ученика советник готов был стоять горой. Только он опустил рукав, как из-под него плавно в руку легла заветная даосская метелка. Чистая, без кровавых подтеков, как это было в кошмаре, навеянном демоницей. Пока что. Су Лянсянь заметил движение чужой руки и невольно сглотнул. Советник угрожающе хлопнул конским хвостом по своему бедру, заставив лекаря крупно вздрогнуть. Осознав степень опасности, небожитель быстро вскочил и загорланил на весь двор: – Ах, какая досада! Моя дорогая Ло устроила здесь настоящий беспорядок! Тч, так не годится! О, юный воин Му, ваш друг все никак не приходит в себя? Давайте-ка я помогу. И вы, Ваше Высочество Сяньлэ, тоже не стесняйтесь, подходите ближе. Давайте-давайте, смелее! Я не кусаюсь в отличие от одной вредной лисицы. Не оборачиваясь, лекарь Су со всех ног поспешил к Му Цину. Советник не стал ничего говорить, лишь раздраженно цокнул и убрал метелку на место. Кто-то невесомо тронул его за руку. Мэй Няньцин обернулся. Позади него стоял Се Лянь и с беспокойством осматривал его раны, хотя сам еле как держался на ногах. – Все хорошо, – успокоил ученика советник и, взяв его под руку, повел к лекарю. Лекарь Су как раз уже занимался одним из раненых. А именно Фэн Синем. Весь покрытый ранами от лиан, лучник лежал на земле без сознания, и даже Му Цин никак не мог его добудиться. Увидев, в каком состоянии сейчас находится его друг, Се Лянь, хромая и кривясь от боли, подбежал к раненому и воскликнул: – Фэн Синь! Фэн Синь, ты меня слышишь? Фэн Синь, очнись! – Все в порядке, он живой, – подал голос стоящий рядом Му Цин, – От такого он точно не умрет. Будь ситуация иной, Се Лянь бы не воспринял слова подчиненного всерьез и отшутился, как это делал всегда, но после бессонной и тяжелой ночи принц был слегка на взводе и потому грубо гаркнул: – Откуда тебе знать!? И вообще, почему ты пришел так поздно?! Мы ждали тебя с новостями в течение трех дней, а ты явился в самый последний момент! А сели бы Фэн Синь не выдержал и умер!? А наставник!? Ты лично обещал ему помочь с делом, а в итоге…! Если бы наставник не остановил демоницу…! Чем больше Му Цин слушал принца, тем темнее становилось его лицо. Мэй Няньцин то понимал, на что пошел его ученик, чтобы выполнить данное ему обещание, но вот Се Лянь совсем не ведал о причинах такой задержки. И чтобы разрешить конфликт, советник хотел уже лично вмешаться, но вместо него это сделал лекарь Су. – Ваше Высочество, если хотите кого-то обвинить, то смело обвиняйте этого старика, – добродушно улыбнулся Су Лянсянь, – Не ругайте своего друга почем зря, ведь именно мое упрямство чуть не стоило вам жизни. «Упрямство? Скорее уж безалаберность и полное бесстыдство!» – Кто же вы такой? – хмуро вопросил принц, боясь подпускать лекаря к Фэн Синю, – Предатель? Убийца? Обманщик? Сколько же кровавых грехов за вашей душой?! – Убийца? Пфф. Я никогда в жизни никого не убивал. По крайней мере, не по своей воле. Не грубо, но решительно сдвинув взволнованного Се Ляня, лекарь Су опустился рядом с лучником и проверил его пульс. Удовлетворенно кивнув, он вытащил из рукава маленький флакон и поднес к носу юноши со словами: «Вернем же к жизни храброго воина». Машинально втянув носом воздух, Фэн Синь резко вскочил и закашлялся во весь голос. К нему сразу же подскочил радостный Се Лянь, ободряюще поглаживая друга по спине. Пока лучник приходил в себя, советник наклонился, чтобы поближе рассмотреть странную пахучую жидкость, плескавшуюся во флаконе. Су Лянсянь решил ему помочь и сунул бутылек ему прямо под нос. Опешив, Мэй Няньцин отшатнулся и в приступе отвращения прикрыл нижнюю часть лица: – О боги, что это такое?! – А, это? – поболтал жидкостью лекарь Су, – Байцзю . Я добавил в него парочку ингредиентов для усиления запаха, и получилась консистенция в разы превосходящая стандартные нюхательные соли. Очень полезная вещь! И мертвого разбудит, и живого умертвит! Мэй Няньцин брезгливо скривился, чем еще больше раззадорил лекаря. – Ну что вы кривитесь так, мой дорогой друг? При первом вашем осмотре я давал вам понюхать ту же самую жидкость. Неужто уже забыли? Советник промолчал. На самом деле он многое хотел высказать этому странному божеству, но сначала следовало подлечить раненых юнцов. Фэн Синь уже окончательно пришел в себя и недоуменно водил глазами по толпе. Первыми его словами были: – Блять, я думал, что мне конец! Все облегченно выдохнули. Брань была верным признаком того, что духовно лучник практически не пострадал. – Я тоже так думал, – хохотнул лекарь Су, имея в виду свою собственную персону, – Что ж, раз все живы, давайте теперь займемся вашими ранами. Се Лянь заметно занервничал и повернулся к советнику. Мэй Няньцин понял причину страхов принца и ободряюще кивнул головой: – Не волнуйтесь, он профессионал своего дела и не посмеет причинить вам вред, так ведь, лекарь Су? Су Лянсянь нервно потер шею. Под чутким взором советника он весь вспотел. Се Ляня это не особо убедило, но, по крайней мере, он спокойно дал осмотреть себя без каких-либо пререканий. Пока Су Лянсянь ворковал над принцем и лучником, Мэй Няньцин подозвал к себе Му Цина для приватного разговора. Юный бог явно был не в настроении делиться своими мыслями, но ради наставника сдержал свое недовольство при себе. – Не держи зла на Его Высочество, – перво-наперво сказал советник, – Его самого сегодня чуть не лишили сердца. Он измотан и духовно, и физически. Позже я объясню ему всю ситуацию, а пока что не принимай его слова близко к сердцу. – Все в порядке. Это меня ничуть не волнует, – ответил Му Цин, но его выражение лица говорило прямо о противоположном. – Я же вижу, что тебе не безразлично его мнение, – заметил советник, не отрывая взгляда от лица ученика, – Ты можешь поговорить со мной, если это тяготит твою душу. Нахмурившись, Му Цин отвернулся, не желая показывать эмоции. Мэй Няньцин вздохнул и решил пока отступить: – Хорошо, оставим эту тему. Кстати, я так и не поблагодарил тебя за помощь. Спасибо, что выполнил мою просьбу, хоть тебе и пришлось несладко. Му Цин, наконец, повернулся к наставнику и сдержанно кивнул. Маленькая похвала от советника хоть немного, но вернула ему веру в себя и заглушила едкую обиду, готовую вот-вот выплеснуться наружу. Кинув взгляд на разорванное одеяние наставника, Му Цин решительно снял с себя верхнюю накидку и протянул советнику: – Наставник, возьмите. Пока лекарь дойдет до вас, вы совсем замерзнете. Мэй Няньцин удивился столько щедрому жесту и возразил: – Не нужно. Я испачкаю ее в крови. – Если испачкаете, можете смело выбросить. У меня в запасе достаточно таких накидок. Машинально советник принял верхнюю одежду и сжал ее в своих руках. «Какое странное чувство. А ведь если подумать, наше знакомство также началось с грязной одежды. Под покровом ночи Му Цин стирал свою мантию у реки, а я застукал его и выдал новый комплект. Как же давно это было. Сколько прошло? Больше трех лет? Теперь он совсем вырос и может себе позволить делиться со мной плодами своих трудов» Хмыкнув, Мэй Няньцин все же надел накидку и, наклонившись к уху ученика, глухо проговорил: – Спасибо. Я обязательно отстираю ее. А насчет лекаря Су не переживай. Он еще полетает у меня с горы вниз головой. Даю слово. Мэй Няньцин сказал это с такой едкостью и язвительной насмешливостью, что у Му Цина побежали мурашки по спине. То ли от удивления, то ли от удовольствия уголки его губ медленно сформировались в подобие ехидной улыбки. Улыбки того, кто в предвкушении будет ждать заветной расправы и даже не посмеет даровать прощение своему обидчику. Сам же советник и не собирался мучить лекаря, по крайней мере, до смерти. Но пометил у себя в голове когда-нибудь воспользоваться случаем и наказать бесстыдного небожителя по справедливости. Лекарь Су почувствовал покалывание в области шеи. «Надо бы потом приложить согревающий компресс» – пожав плечами, решил он и продолжил лечить раны Фэн Синя. – Наставник, подойдите! Теперь ваша очередь, – позвал советника уже перевязанный Се Лянь. Все это время он со стороны наблюдал за взаимодействием своего наставника и бывшего подчиненного и отчего-то не мог сдержать эмоций. Странная горечь образовалась на языке, горло пересохло, а кулаки сжались сами собой так, что ногти до боли впились в кожу. Он не понимал, что его тревожит. Не мог осознать своих чувств, и просто смотрел с завистью и горькой обидой, как советник проявляет внимание к ученику, и как Му Цин отвечает ему тем же. Фэн Синь мог бы заметить терзания своего господина, но его мысли были заняты совсем другим человеком: – А где дева Лань? И эта маленькая куртизанка? Неужели сбежала? Се Лянь оставил свои мрачные размышления и ответил: – Я не знаю. Разве Сяо Де не была с тобой до того, как тебя схватили лианы? – Вы про ту девчушку в оранжевом одеянии? – спросил Су Лянсянь, встав с колен, – Я видел, как она бежала в здание, неся на спине вторую девушку. Мэй Няньцин услышал зов принца и вместе с Му Цином вернулся, чтобы продолжить обсуждение дела: – Видимо, Сяо Де испугалась, что мы проигрываем, и решила спрятаться вместе с девой Лань. Все на ногах и могут идти? Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин согласно кивнули. – Тогда еще раз осмотрите Дом Удовольствий, – продолжил советник, – Но Сяо Де скорее всего в покоях девы Лань. Она тоже дух и оставлять ее без внимания нельзя. Мало ли, что у нее на уме. Поэтому удостоверьтесь в безопасности девы Лань и расспросите Сяо Де. Я уверен, у нее есть для нас занимательная история. – А вы…? – начал Се Лянь. – А мной пока займется лекарь Су. Не так ли, достопочтенный? Су Лянсянь мотнул головой, осознав, что никакие компрессы ему уже не помогут. Отправив учеников на поиски Сяо Де, Мэй Няньцин и лекарь Су неспешно двинулись в сторону западного крыла. Под их ногами хрустели опавшие листья и травы, а над головой начинало светлеть предрассветное небо. Советник кутался в одежду Му Цина, выдыхая пар изо рта. Дни становились все холоднее, и подарок второго ученика был как нельзя кстати. «Надеюсь, я смогу отстирать накидку от крови. Жалко будет выбрасывать такую хорошую ткань или пускать на тряпки. Хаа, странно, такое чувство, будто я о чем-то забыл. Или о ком-то.… Подождите, Хун-эр! А куда подевался этот огонек?! Он был со мной на крыше, когда я…. О боже мой…» – Советник? Советник! Советник Мэй! Мэй Няньцин вздрогнул, уставившись на лекаря Су. Тот видимо долго дозывался своего пациента и смотрел слегка с укором: – Что с вами? Думаете, раз сплавили своих ненаглядных учеников, можно и расслабиться? Как бы ни так! Раздевайтесь! Поморгав, советник огляделся и, заметив открытую дверь, указал на нее со словами: – Там. Давайте сядем и поговорим. Су Лянсянь задумчиво прищурился, но спорить не стал. За дверьми была уютная и просторная комната. Богатое убранство, дорогие украшения и наряды, висящие на ширме – все говорило о том, что комната принадлежала одной из старших куртизанок. Но пока ее самой не было, двое даосов смогли расположиться на кушетке у стены. – Что ж, снимайте накидку, – закатал рукава Су Лянсянь, – Вижу, вас она совсем не пощадила. Ууу, какая была кровопотеря. Эх, если бы я пришел раньше, смог бы урвать лакомый кусочек. Лекарь Су достал из внутреннего кармана кусок чистой ткани, небольшую бутыль с водой и начал потихоньку промывать рваные раны. Мэй Няньцин равнодушно наблюдал за пейзажем за окном и вдруг спросил: – Так почему вы не пришли раньше? Причина же явно не в Му Цине. Он не пустослов, и я уверен, что мальчик быстро донес до вас суть дела, а может и сразу же назвал вам имя. Но только не мое, а Лошэнь. Су Лянсянь на мгновение остановился, но только затем, чтобы еще раз промочить ткань. Советник спокойно продолжил: – Вы испугались? Но чего? Смерть вам не страшна. Побоялись встретиться с прошлым лицом к лицу? Значит, испытываете чувство вины? А если чувствуете вину, то… – Советник Мэй, вы слишком много думаете, – мрачно усмехнулся лекарь Су, – Оставьте свое словоблудие и посидите тихо, пока я не закончу. – Разве я не имею право знать? – С чего вдруг? – Меня обнюхивали, преследовали, угрожали, избивали и чуть окончательно не убили. Разве этих причин не достаточно? – Ох, вижу, вы уже пытались излечиться своими силами, – сменил тему Су Лянсянь, сделав вид, что не услышал вопроса, – Ммм, дайте-ка свое запястье. Проверю уровень вашей духовной силы. – Моих учеников чуть не отправили на тот свет! – повысил голос Мэй Няньцин, вырвав руку, – За них я готов хоть силой выбить из вас правду. А духовной энергии у меня еще хоть отбавляй, не беспокойтесь. – Ладно-ладно, – вскинул руки в примирительном жесте Су Лянсянь, – Успокойтесь. Я расскажу вам. Только не брыкайтесь и дайте мне оценить ваше физическое состояние. Что-то в вас мне не нравится, но пока не могу понять, что именно. Мэй Няньцин не спешил снова давать свою руку. Прожигая лекаря холодным взглядом, он ясно давал понять, что сначала – откровение, а потом уже лечение. – Вот же упрямец, – вздохнул Су Лянсянь и сел рядом с советником, скрестив пальцы на коленях, – Так, с чего бы начать? – С начала. – Логично. Но могу я перед началом задать один вопрос? – Задавайте. – Какого вы обо мне мнения? Мэй Няньцин сделал вид, что задумался, и без иронии ответил: – Вы довольно мудрый и прямолинейный человек. Правда ваша увертливость, коварство и страсть к нелегальным экспериментам делают из вас, скорее, сумасшедшего ученого, чем почтенного травника. Но даже так я не думаю, что вы злодей. Вы сказали, что свели в могилу всю свою семью, но тут же добавили, что никогда в жизни никого не убивали по своей воле. Значит, вами управляли, или на худой конец шантажировали. Это также может быть связано с тем, что вы оставили Лошэнь, несмотря на обещание выкупить ее из борделя. Я прав? Лекарь Су хрипло рассмеялся, будто выдавливал смех из себя силой: – Ох, советник, вы невероятный человек! Одновременно и приятно, и неприятно иметь с вами дело. Так уж и быть. Я расскажу вам свою небольшую историю. Но вы должны мне кое-что пообещать. – И что же? – Эта история умрет здесь, в этих самых стенах и больше никогда не возродиться вновь. Еще раз кинув взгляд на колышущиеся от ветра ветви клена, Мэй Няньцин дал клятву: – Клянусь Небом и Землей, своим духом и телом, сердцем и умом. Коль обману, пусть разразятся грозы и взбеленятся волны, сойдут звезды со своего пути и заблудиться путник, что предназначен мне судьбой. Су Лянсянь принял клятву со всей серьезностью и начал свой рассказ: – Думаю, сначала стоит сказать, что я родом из семьи лекарей. Мой отец был лекарем, дядя был лекарем, дед был лекарем. Даже одна прабабушка по отцовской линии была известной травницей. Собственно и я пошел по их стопам как старший сын. Меня не особо занимало лечение людей, скорее я любил, как вы выразились, экспериментировать и изучать что-то новое. Я прилежно учился, и отец хвалил меня, иногда браня за безрассудство. Я же в ответ глубоко уважал его и ставил в пример. До тех пор, пока однажды он не раскрыл свою истинную натуру. Встав, лекарь Су прошелся по комнате, чтобы размять ноги. Советник видел, насколько сложно ему дается преобразить свои мысли в слова, и терпеливо ждал. Справившись с эмоциями, небожитель продолжил: – Мне тогда исполнилось только семнадцать или восемнадцать, но уже пришлось тащить на себе весь дом. А все почему? У отца появился конкурент: знатный лекарь из столицы, что с легкостью и силой своего имени начал медленно, но верно переманивать к себе наших клиентов. Отец был в ярости. Он лечил только особ из богатых семей и даже не смотрел в сторону простого люда. Естественно, ряды богатых пациентов резко поредели вместе с их толстыми кошельками, и мы остались без заработка. А дом то надо было на что-то содержать. Да и лечебные травы чего стоили. В итоге мы сели на мель, но отец ни в какую не собирался переступать через себя и свою гордость. – И вы решили взять дело в свои руки? – Если бы! Этот гордец не желал даже слушать меня! И ладно бы страдал он один. Плевать! Но из-за него страдала вся моя семья: трое братьев и несчастная мать. Самому младшему брату не было и года, а у матери от голода не хватало молока, чтобы прокормить его. Остальные двое даже начали воровать от безнадеги. Я не мог больше на это смотреть и начал искать быстрый заработок. Я пытался работать на стройке, в лавках и даже на судне. Но везде меня знали либо как сына лекаря-простофили, либо как полного неудачника. Я долго бродил с места на место, пока на улице меня не кликнул странный паренек. – Он предложил вам работу? – чтобы хоть как-то поддержать лекаря, продолжал задавать наводящие вопросы советник. – Да. Знаете ведь, что есть люди, которые за деньги готовы выполнить любую грязную работу? – Убить человека, например? – Именно. Но среди таких людей есть не только убийцы, но и лекари. Например, они очень востребованы в борделях. А в борделях грязной работенки всегда хватает! Изготовить средство от нежелательной беременности, обезболивающее, афродизиак.… Кстати, на последнем я чуть не сделал состояние! Эх, если бы не запрет на некоторые препараты.… Ну не важно! Самое главное я нашел работу по своим задаткам. Конечно, мы не только изготавливали отвары для куртизанок и их гостей. Мы также принимали роды, помогали при выкидышах и лечили от болезней, передающихся половым путем. Бордель до невозможности грязное и отвратительное место. Он сгубил столько судеб, что и вовек не сосчитать. И я невольно стал одним из его звеньев, отдавшись безрассудству с головой. – И там вы встретили ее? Су Лянсянь вскинул голову и впервые за этот день по-настоящему нежно улыбнулся. Воспоминания нахлынули на него, как горный поток. – Да, все верно. Большую часть времени я проводил в борделе, только раз в неделю заходил домой и оставлял деньги на еду. В тот день я как раз собирался уходить, как столкнулся с крайне взволнованной девой, умоляющей спасти ее подругу. В комнате для слуг я был один, и некому было меня заменить. Ну и не отказывать же такой прелестной девушке? Пришлось идти. Оказывается, ее подруга втайне забеременела от одного из клиентов и решила умолчать о своем положении, настолько она боялась лишиться этого ребенка. Но природа решила ей помочь и вызвала преждевременные роды. В итоге ребенка спасти не удалось, а девчушка выжила. Ох, как горячо меня благодарила прекрасная куртизанка! В тот момент, скорее всего, я и потерял голову от любви. Ах, это было так чудесно, вы не представляете! «Представляю. Еще как представляю» – Расскажите немного о ней. Какой она была? – О, она была одним из прекраснейших цветков, украшавших этот серый и унылый бордель. Она отличалась красотой и умом, потому была очень желанна, цена на нее постоянно росла. За легкость и божественное очарование ее прозвали девой Ло, хотя я в шутку называл ее коварной лисицей. Хах, дошутился называется…. «О? Может, поэтому у нее так часто меняется настроение с доброй феи на злобную лису?» – Насколько вы были близки? – осторожно спросил советник чисто из любопытства. Су Лянсянь развел руками: – Насколько? Я даже не знаю, как вам ответить. Я не смел касаться ее, ведь понимал, что такой цветочек мне не по карману. Она же плевать хотела на правила и целовалась, как настоящая демоница. Хах, а ведь я, как мужчина, испытывал настоящие адские муки. С одной стороны любимая женщина, такая прекрасная и недоступная, с другой – голодающая семья и дурной отец в придачу. Вот как здесь быть? – Ммм, даже не знаю. – Вот и я не знал и пытался усидеть на двух стульях! Милая Ло ведала о моих проблемах и всегда поддерживала, как могла. Я же наобещал ей с три короба, не зная, на что будут жить завтра. И ведь завтра наступило. А вместе с ним и новая проблема. Отец прознал об источнике моего заработка. – И ему это не понравилось. – Слабо сказано! Он был в бешенстве! Кидался в меня вещами и кричал, что я псина подзаборная, позор семьи, грязный предатель. Я не выдержал и высказал ему все, что о нем думаю. Но смысла не было ему что-то объяснять. Он был полным мерзавцем. Братья позже рассказали, что этот гад насильно забирал деньги, заработанные мной с таким трудом, и покупал на них дорогие подарки для бывших пациентов, чтобы вновь расположить к себе. Из-за этого от голода умер мой младший брат, мать полностью отдалась своему горю и перестала с нами разговаривать. В итоге я ушел из дома с твердым намерением отомстить отцу. И снова мне повезло. – Вам предложили выгодную сделку? – Ох, смотря для кого. В этот раз о моей беде прознал конкурент отца. Не будь я так зол, заподозрил бы неладное, но в тот момент голос обиды заглушал голос разума. Он предложил проучить гордеца и даже пообещал выдать мне хорошее вознаграждение. Естественно, я сдуру согласился. Купил себе вина, пошел к Лошэнь, обрадовал ее, что у меня скоро появятся деньги, и я смогу спокойно выкупить ее из борделя. Она, конечно, забеспокоилась, но я утешил ее и отправился выполнять задуманное. Ох, каким же я был дураком! Полным дураком… Утомившись от хождения по кругу, Су Лянсянь снова уселся на кушетку и подпер голову рукой. Листья клена за окном заколыхались, своим шумом сбивая с мысли. Мэй Няньцин не трогал лекаря, давая тому время на передышку. – Я вернулся домой ближе к ночи, – тяжело выдохнул лекарь Су, – До этого мне устроили тотальный допрос о распорядке дня в доме, количестве слуг, спрятанных ценностях и прочей ерунде. Я думал, что они просто припугнут отца, поставят на место, и я, наконец, смогу завладеть домом и вытащить свою семью из трясины. Но то, что я увидел.… О, даже вспоминать тошно. «Так вот, что он имел в виду под «свел всю семью в могилу»…» – Дом был полностью обчищен. Ничего не осталось. Только тела, лежащие то тут, то там. Никого не оставили в живых. Ни мать, ни братьев, ни слуг, ни отца. Все умерли. Остался один только я. Мэй Няньцин не выдержал и мягко коснулся спины лекаря, даря хоть какое-то утешение. Лекарь Су заламывал пальцы и будто изо всех сил пытался отогнать картину той ужасной ночи. – Я не зря поучаствовал в этом деле, ведь эти мерзавцы вознамерились спихнуть всю вину на меня. Все в округе знали про наши с отцом разногласия, и было плевым делом обвинить меня во всех грехах. Естественно, ни о каких деньгах и речи не шло. Ну и что вы думаете? Я вернулся к этому ублюдку с тесаком в руках и желанием поубивать всех к чертям собачьим. Но меня быстро дезориентировали и убили бы на месте, не спрыгни я в городской канал. Еще долго я прятался от них, пока совсем не потерялся и во времени, и в пространстве. Все перестало иметь хоть какое-то значение. – Даже Лошэнь? Су Лянсянь устало спрятал лицо в ладонях. – Я очень ее любил. Я понял это в самую первую нашу встречу. Это не была простая влюбленность. Я действительно хотел подарить ей лучшую жизнь. Показать этот мир во всем его разнообразии. Именно она даровала мне смелость пойти против отца и жить так, как хочу я, а не так, как хотят другие. Я обещал ей вернуться даже без денег, но мне было так стыдно. Я провалился по всем фронтам, опозорил свое имя, не смог защитить семью и любимую. Я боялся, что и ее настигнет эта участь, и просто сбежал. Я не хотел ее предавать, не хотел огорчать. Но по-другому поступить уже не мог. Крохотный рассветный лучик пробрался в комнату и осветил лицо небожителя. Лекарь Су был бледен, как никогда, в бездонных глазах плескалась настоящая печаль, неимоверная мука, сравнимая лишь с сожжением заживо. Мука несчастной, трагичной любви. – После того, как река благополучно вынесла меня на другой берег, я еще долго бродил в прострации по ближайшим окрестностям. Я не понимал, что мне говорят и чего от меня ждут. Я желал лишь одного: смерти. Но судьба оказалась той еще насмешницей. Веревки под моим весом рвались, вода выталкивала наружу, огонь сразу же затухал, только я касался его рукой. Я душил себя, резал, бился головой о стены. Ничего не помогало! В итоге я просто валился без сил, проклиная свое рождение. О, это было ужасно! Просто кошмарно! Никогда не забуду тех дней. «Нечего себе! Даже не знаю, назвать его великим счастливцем или же знатным неудачником?» – Понемногу я смирился с тем, что смерть затаила на меня обиду. Правильно говорят в народе: время лечит. Но даже если это не так, по крайней мере, действует как хорошее обезболивающее. Я начал бесцельно путешествовать по миру. Ходил по разным городам, наблюдал за жизнью простых людей. Однажды я встретил на пути больного старика и от нечего делать решил помочь. Потом мальчишку, попавшего под колеса повозки. Вскоре вообще забрел в деревню, охваченную холерой. – Что ж, сама судьба вернула вас на истинный путь. – Да, я понял, что от судьбы не убежать, и начал лечить бедняков и странников. Денег я с них не брал, конечно, совесть не позволяла. Так я и бродил с востока на запад и обратно, пока меня не позвали в заклинательский орден. Там я поднакопил знаний и опыта, нашел учителей в лице лучших мастеров Поднебесной. Сделал себе имя. В общем, выбрался из болота отчаяния. И вот дожил я значит до ста двадцати лет, лег в постель и вознамерился отдать душу предкам. Но злодейка-судьба и тут не дала мне упокоиться с миром! – Вы вознеслись? – догадался советник. – Именно! Я, отъявленный мерзавец и обманщик, стал божеством медицины и аптекарского дела! Уму непостижимо! – Вам не понравился новый статус? – Пфф, конечно, понравился! – прыснул со смеху лекарь Су, – Еще спрашиваете? Назовите хоть одного человека, который не был бы рад стать божеством. «Хм? Можно ли привести в пример Хуа Чэна? Этот мажор спрыгнул с Небес со скоростью атомной бомбы. Или меня? Пока на Небесах правит Цзюнь У, ноги моей не будет в Небесной столице!» – Хорошо, я вас услышал, – выпрямился Мэй Няньцин, прикрыв от усталости глаза, – Вы прошли длинный и тернистый путь. Многих потеряли, но в разы больше спасли. Не корите себя за смерть близких. Вы уже достаточно настрадались. С вас довольно, Шу Сянь. Освободитесь от оков вины и живите полной жизнью, дарованной вам судьбой. Как бы это ни было тяжело, вы должны это сделать. Хотя бы ради Лошэнь. – Я бы с радостью, – горько улыбнулся Су Лянсянь, – Но именно из-за Лошэнь я не могу простить себя. Я думал, что со временем она забудет меня и продолжит жить своей жизнью, пока не найдется новый покупатель. Но она… – Осталась чиста и невинна. И в итоге затаенная злоба не дала ей пересечь мост Найхэ. Похоже, при жизни она сошла с ума, ибо я не понимаю, откуда у нее к вам такая обида. С самого начала она обо всем знала. Знала о вашем отце, его конкуренте и рисках, связанных с этим делом. Вы оказались втянуты в обман и манипуляцию. Так каким образом она решила, что вы собственноручно погубили свою семью и сбежали с деньгами? – О, злые языки страшнее стрел и ядов. Если бы надо мной каждый день измывались, говоря, что мой любимый решил покончить с проблемами, зарезав всю семью тесаком, и начать новую жизнь в столице, я бы тоже сошел с ума. Ох, но я не думал, что она станет свирепым демоном и начнет мстить, питаясь сердцами людей. Тч, все-таки придется ее найти. Иначе потом проблем не оберешься. Мэй Няньцин склонил голову набок, словно что-то заметил за спиной лекаря. Не поднимая головы, советник посмотрел на божество и спросил: – Даже если вы ее найдете, что вы ей скажете? Су Лянсянь поджал губы, вздохнул и ответил: – Скажу, что люблю ее всей душой. И если она все же захочет отомстить, я сам вырежу из груди свое сердце и преподнесу ей, как последний подарок. И пусть моя репутация упадет на самое дно. Мне все равно. Лишь бы она обрела покой и перестала мучить себя. Вот и все. Со стороны окна раздалось мягкое шуршание и глухой стук, словно что-то легкое опустилось на деревянную раму. Су Лянсянь замер и тут же резко обернулся, чуть не снеся кувшин на столе. На окне сидела рыжая лиса. Ее мягкая шерстка блестела в свете восходящего солнца, глаза-бусинки смотрели прямо в душу. Алые клены шумели за ее спиной, словно возвещая о конце. Или начале. Как знать? Су Лянсянь в отчаянии протянул руку, и картина покрылась рябью. Но причиной наваждения не был навеянный темной силой мираж или иллюзия. Это были его собственные слезы, стекающие по бледным щекам прямо на деревянный пол. – Моя милая Ло, – глотая слезы, прошептал Су Лянсянь, – Дорогая, прости. Прости меня! Я так тебя… Но не успел он произнести последнее слово, как лисица громко фыркнула и ловко спрыгнула во двор. Лекарь подскочил к окну, но демоницы и след простыл. Постояв немного на ветру, небожитель в изумлении повернулся к советнику. Тот все также спокойно сидел на кушетке, подперев щеку, и, казалось, вот-вот уснет на месте. – Вы…Вы знали, что она все это время была здесь?! И не сказали мне?! Мэй Няньцин не ответил, подавив зевок. До лекаря, наконец, дошло. – Ааа, я понял! Так вот почему она так легко оставила меня и сбежала. Это был намек! Своими речами о горе Лушань вы завуалированно попросили ее скрыться в западном крыле, а сами обманом вытянули из меня правду для ее уже подготовленных ушей! Какая низость! Вы же дали клятву! – Я не нарушил слово, – возразил советник, – Ваша история умрет здесь, в этих стенах и больше никогда не возродиться, ведь в этом уже нет никакого смысла. Су Лянсянь еще раз повернулся к окну, все еще страдая от внутренних противоречий. Теперь в клятве действительно не было никакой надобности. Ведь в первую очередь лекарь боялся раскрыть правду именно Лошэнь, на остальных ему было совершенно все равно. – И что мне теперь делать? – словно потерянный ребенок, вопросил Су Лянсянь. – Дайте ей время. Рано или поздно она сама придет к вам с ответом. – Или тесаком? – Или тесаком. Потянувшись, Су Лянсянь вдохнул всей грудью холодный утренний воздух и, кажется, даже слегка помолодел. Он знал, что чувство вины никогда его не отпустит, но сегодня его тиски будто стали слабее, дав крохотный шанс на заветное прощение. – Советник, как думаете, она простит меня? – Что? Кто простит? – сонно переспросил советник, чувствуя, как комната перед ним начинает медленно кружиться. Мы никогда его не простим! «Что? Что это было? Чей это голос?» – Советник Мэй? Советник, что с вами?! Мэй Няньцин попытался подняться на ноги, но тело стало таким тяжелым и неподъемным. В последнее мгновение советник осознал, что падает вперед, но было уже поздно. Удар о твердый пол окончательно лишил его сознания.