Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Мгла. Все вокруг поглотила непроглядная мгла. Каждый вздох отдавался глухой болью в груди. Тело онемело, словно слившись с этой вязкой пустотой. Спустя какое-то время ощущения все же начали медленно возвращаться к заблудшему в потоке сознания страннику, как и осознание присутствия в ином пространстве, не поддающемуся логике. «Где я? Что происходит? Холодно. Так холодно. Куда мне идти?» Вытянув руку вперед, Мэй Няньцин натолкнулся на что-то твердое и сыпучее. Пальцы прошлись по твердой поверхности, глухой стук разбивающейся о каменный пол щебенки натолкнул на мысль, что место его пребывания ни что иное, как пещера или грот. «Странно. Неужели снова открылся омут памяти? Этого мне еще не хватало. Сколько можно?!» Несмотря на внутренние возмущения, Мэй Няньцин продолжил идти вперед, не видя ничего дальше собственного носа. Попытка вдохнуть чуть больше воздуха провалилась, закончившись приступом кашля. На языке осталась горечь песка, соли и…тлена. После службы в храме Шэньу на алтаре часто оставалось много пепла от сожженных сотней верующих благовоний. Этот пепел по традиции собирался в жертвенный сосуд и развеивался над пиком, названным в честь владыки Небес. Мэй Няньцин как никто другой знал этот копченый, сухой привкус, отдающий ароматом прямого дыма. «Что это? Этот запах.… Словно паленая мертвечина. Нет, не думай! Иди! Только вперед, нельзя смотреть по сторонам!» Дорога не имела конца, то подкидывая каждый раз новый булыжник под ноги, то извиваясь, словно змей. Мэй Няньцин потерял счет времени, метясь от одной стены к другой. Тьма нагнетала все больше и больше. Выход затерялся в лабиринте сознания. Устав от бесконечной ходьбы, Мэй Няньцин прислонился к стене, прошептав: – Больше не могу. Мэй Няньцин, ты здесь? Ответь. Ты еще со мной? Боги, что же ты сделал? Нет. Что я сделал?! Ответом ему послужило собственное эхо, вернувшееся к нему спустя мгновение глухим стоном. Выпрямившись, советник собрал все силы и крикнул в темноту: – Есть здесь кто-нибудь?! Эй! Как мне найти выход?! – Как…выход…, – отозвался его собственный голос. «Черт. По ощущениям очень похоже на наказание, которое я проходил, будучи еще в медитации. Хотя, если соотнести то, что система есть лишь фикция, созданная Лао Мэем, чтобы контролировать мое поведение, то и наказание всего лишь обманка и на самом деле является ничем иным, как воплощением его страхов и затаенных кошмаров. Если все так, что мне сделать, чтобы выбраться отсюда? Хм, в тот раз я встретил Мэй Няньцина у маленькой кумирни и помолился божеству, а если быть точнее Цзюнь У, чтобы он помог мне очнуться ото сна…» Мэй Няньцин стер пот со лба и выпалил: – Черта с два я буду молиться этому манипулятору! Мерзавец! Вынудил меня пойти на такое! Такое…! Коснувшись своих губ, советник слегка провел по ним шершавыми пальцами. Призрачные объятия владыки и жар от его горячего дыхания волной воспоминаний объяли советника, словно наяву. – Какой кошмар. Я действительно поцеловал его. Прямо в губы! О боги, он точно вернется только за тем, чтобы окончательно придушить меня! Еще и Хун-эр это видел! Бедный мальчик! Как мне теперь объясняться перед ним?! О Небеса, скажите, в какой момент жизни я свернул не туда? – А-Цин. Чей-то хриплый, скрежещущий голос разрезал вязкую тишину. От неожиданности Мэй Няньцин вздрогнул, впившись глазами во тьму. – Кто здесь?! Мэй Няньцин? Это ты? – А-Цин, дорогой. Я так скучал по тебе. Так скучал. Мэй Няньцин еле как смог разобрать речь этого человека. Неизвестный силой выдавливал из себя слова, словно что-то мешало ему говорить. Его мутный силуэт мелькал перед глазами, но все никак не собирался в единый образ. Оставаясь настороже, советник спросил: – Кто ты? Я тебя знаю? Как давно ты здесь? Где мы вообще и как отсюда выбраться? Тьма покрылась рябью. Это силуэт сделал шаг вперед и протянул руку. Запах мертвечины стал куда острее, забиваясь прямо в нос и рот. Человек с легким укором прохрипел: – Снова наш А-Цин потерялся. В прошлый раз я дал тебе красный браслет, чтобы ты не забывал о реальности, но видимо ты оставил его в кабинете. Милый мой, нельзя же быть таким забывчивым. В будущем забывчивость может стоить тебе жизни. При упоминании красного браслета Мэй Няньцин весь покрылся холодным потом и задрожал, как осиновый лист. Он узнал этого человека. Это откровение словно ударом под дых выбило весь воздух из легких, на мгновение лишив возможности говорить. – Т..ты…, – еле как переборол себя советник, вжавшись в стену, – Лань-эр? Это ты? Силуэт сделал еще пару шагов вперед. Машинально Мэй Няньцин пустил ток ци по каналам и вызвал духовный огонь. Пламя осветило лицо, оказавшееся буквально в паре цуней от него. В обожжённом, покрытом ранами и царапинами лице было сложно узнать бывшего советника Уюна и Сяньлэ Его Высочество принца северного государства Лань Цайхэ. Но советник узнал. Узнал и скривился от ужаса. – А-Цин, – рот гоши странно скосило набок, с губ потекла вязкая кровь, – Помоги. Помоги. Мне так больно. И так страшно. Я хочу домой. Так хочу…. Мэй Няньцин не смел пошевелиться. Ему и самому было до ужаса страшно. Воспоминания о том дне, храме Шэньу и трех телах, разбросанных у алтаря, острой иглой пронзили сознание, заставив схватиться за голову. В это время Лань Цайхэ с силой вцепился в его руку и жалобно простонал: – Прошу, избавь меня от этих страданий! Чем я их заслужил?! Что я сделал не так?! Я оставил свою страну и семью ради служения принцу Уюна! Бросил все! Так почему теперь я должен страдать, как последний грешник?! Почему?! От прикосновения кожа Лань Цайхэ отслаивалась, кусками валясь на пол. Советник боялся ранить друга, но здравый смысл и страх заставили его выпустить огонь ради своего же блага. Испугавшись пламени, гоши Лань отпустил Мэй Няньцина, но тот так и не смог сбежать, ведь со спины его объяла другая пара рук, появившаяся буквально из стены. Голос не менее жуткий и хрипучий раздался прямо над ухом: – Цин-эр, давно не виделись. Как поживаешь? Все еще прячешь еду в шкафу? Счастливец. Бродишь по свету, не зная боли и страданий в отличие от нас. Ты всегда был его любимцем. Даже мне, как родному брату, не перепало столько, сколько перепало тебе. Я последовал за ним, ведомый обещаниями о славе и почете, но что в итоге? Чем я заслужил такое обращение? Сколько не спал, занимаясь воплощением его замыслов в жизнь. Сколько заткнул поганых ртов, порочащих его славное имя! И это его благодарность! Посмотри, что он сделал со мной! Посмотри!!! Неизвестный ухватился за подбородок советника и повернул назад, заставив посмотреть на себя. Нос к носу Мэй Няньцин столкнулся с Чжу Юйцзянем, выглядящем ничуть не лучше гоши Ланя. Лопнувшая кожа лица открывала гнойные раны, широко раскрытые глаза горели лютой ненавистью и злобой. – Цин-эр, ответь. За что мне эти страдания? За что?! «Вы и сами знаете! Хватит! Довольно! При чем здесь я?!» Пытаясь отцепить от себя гоши Чжу, Мэй Няньцин чуть не споткнулся обо что-то, лежащее на земле. Это «что-то» ответило ему громким стоном и ухватилось за его лодыжку. От движения пламя заходило ходуном и в один момент мельком осветило каменный пол и то, что не давало советнику сделать и шагу. Этим нечто оказалось изуродованное тело. Тело Цзюй Шэнли, поломанной куклой лежащее у ног советника и хватающееся за него, как за последнюю спасительную соломинку. – Явился! – хрипло прошипел гоши Цзюй, не в силах даже вскинуть голову, – Маленький пугливый шиди, почему ты не убил его? У тебя была возможность, так почему?!! Тебе так нравиться наблюдать за нашими страданиями? Цзюй Шэнли резко потянул лодыжку советника на себя так, что тот не удержался и упал набок в объятия гоши Чжу и вновь вернувшегося Ланя. – Этот ублюдок заплатит за все! Не знать ему покоя, не знать утешения и любви! Мы никогда его не простим! Никогда! Никогда! Никогда!!! – Ну так не прощайте! – не выдержал советник и выпустил целый столб огня, распугав гоши, как диких зверей, – Я то здесь причем?! «Они боятся огня? Отлично! Буду держать их на расстоянии и…» Радость советника мигом сошла на нет, когда духовный огонь внезапно погас от налетевшего непонятно откуда дуновения ветра. Вновь оказавшись в полной темноте, Мэй Няньцин по-настоящему запаниковал и, чтобы хоть как-то защититься от атак гоши, начал беспорядочно махать руками и ногами. На одном из замахов его схватили за запястье и строго приказали: – Прекрати! Они уже ушли. Тебе ничего не угрожает. Янь Цюши узнал обладателя холодных до ужаса рук и облегченно выдохнул: – Мэй Няньцин! Ты пришел! Что это, черт возьми, сейчас было?! Снова твои страхи приобрели форму и решили помучить меня?! – Это были не страхи, а затаенная злоба. – Что? Затаенная злоба? – И не моя. А горных духов. До Янь Цюши, наконец, дошло. Вскинув голову, он с беспокойством всмотрелся в силуэт за своей спиной, но тьма словно стала еще гуще и тяжелее, скрыв ужасную правду за своим пологом. – Ты усмирил их своими силами? Почему не выходишь на свет? Все настолько плохо? Я слышал, как ты кричал. – Не думай обо мне. Я лишь забрал часть их боли и на некоторое время заставил их уснуть. То, что ты видел, было отголоском памяти, обидой, забранной нами и запечатанной глубоко в подсознании. Если бы я не вмешался, духи свели бы с ума не только Его Высочество, но и тебя самого. – И все из-за одного поцелуя?! – не верил своим ушам Янь Цюши. Мэй Няньцин немного помолчал, прежде чем с укором продолжить: – …Ты поступил весьма безрассудно, молодой человек! Как ты вообще додумался до такого? – Мне нужны были силы. – Ты мог бы снова попытаться втереться в доверие к Его Высочеству! К чему эта самонадеянность?! – Втереться в доверие?! Ты шутишь?! Будто ты сам не помнишь, чем закончилось прошлая попытка сдружиться с этим ненормальным! – Ты! О Небеса, ты неисправим! Только выбравшись из одной передряги, ты тут же влезаешь в другую, пытаясь утешить каждого, но не себя! Пойми уже, наконец, что любое неосторожное действие имеет свои последствия. Один несчастный поцелуй крепко связал тебя с владыкой и горными духами, и теперь даже мне не под силу оборвать эту связь! Янь Цюши повернулся к невидимому предшественнику и снова заспорил: – Но разве в прошлой жизни ты не общался с горными духами в пределах Тунлу?! Значит, тоже имел с ними духовную связь. Помимо осуществления твоего основного желания, я хочу облегчить их боль и подарить желанный покой. И если этот злосчастный поцелуй – ключ к подавлению их злобы, то я не побрезгаю воспользоваться этим способом столько раз, сколько потребуется. И пусть Цзюнь У хоть подавиться моей кровью! Только Янь Цюши закончил свою тираду, как ему в затылок влетел неизвестный предмет. Схватившись за голову, нынешний советник стал озираться по сторонам, но кроме непроглядной тьмы так ничего и не увидел. – Боже, боже, чем больше наши души отдаляются друг от друга, тем глупее ты становишься! – хрипло заворчал из темноты Лао Мэй, – Не ты ли поучал маленькое Высочество не прыгать выше головы и всегда сохранять баланс сил? Так почему сейчас ты ведешь себя хуже своего же ученика? Это последствия удара по голове или твое врожденное скудоумие? Если второе, то верни мое тело и дай хотя бы подвести рациональный итог. Я и так на последнем издыхании и не знаю, сколько еще продержусь, так еще и твои заскоки заставляют меня нервничать! Сначала помоги маленькому Высочеству избежать участи стать новым бедствием в белых одеждах, а потом уже хоть устраивай пляски на Тунлу! Взгляни на себя! На тебе скоро живого места не останется! Боже, с кем я вообще связался… Янь Цюши внимательно слушал предшественника и понемногу начал осознавать, какую же на самом деле он сморозил глупость, поддавшись эмоциям. Как бы он не хотел спасти своих друзей и учеников, его силы все еще были ограничены, а риски становились все крупнее и весомее. От судьбы быть погребенным под обломками собственных разрушенных надежд его отделял буквально один шаг. – Прости, – прикрыв лицо рукой, пробормотал Янь Цюши, – Похоже, я начинаю медленно сходить с ума. Это лечится? – Я ведь говорил тебе раньше: у тебя слишком мягкое сердце. Ты взвалил на себя и заботу о мальчиках, и борьбу с Его Высочеством. Так еще и ввязался в чужие разборки. Ох, я знал, что этот парень станет небожителем, но не думал, что туманность на востоке от Огненной звезды в его карте рождения будет буквально означать «горькую встречу, предначертанную судьбой». Бессмертный гений все же встретил свою фею , не дав родовому имени сгнить вместе с печальным прошлым. – Что? Бессмертный гений? Фею? Туманность на востоке? О чем ты вообще? «Погодите. Бессмертный и гений это «сянь». Тот же самый иероглиф есть и в имени Су Лянсяня. Фея тоже «сянь». Но феей еще называют и знаменитую богиню из поэмы Цао Чжи – Лошэнь, фею реки Ло. То есть, получается «Су Лянсянь все же встретил свою Лошэнь, не дав родовому имени сгнить вместе с печальным прошлым»?» – Что это значит? – в растерянности вопросил Янь Цюши, – Как я понял, ты лично имел дело с Лошэнь в прошлой жизни и даже пытался остановить ее. Неужели и лекарь Су не избежал встречи с тобой? Мэй Няньцин не ответил ему. Лишь тяжелый вздох раздался где-то вдалеке как доказательство его присутствия. Янь Цюши встал и на ощупь попытался найти своего предшественника, но тьма оказалась намного безжалостней, чем он думал. – Мэй Няньцин? Мэй Няньцин, где ты? Хотя бы дай знать, что ты еще со мной! Эй? – Я…устал. Слишком….много…злобы. Отчаяния…. – Няньцин! – запаниковал Янь Цюши, вертясь на месте, – Тебе больно? Плохо? Поделись со мной этой болью! Не борись с этим в одиночку, слышишь! Это моя вина и мне расплачиваться за свои ошибки! Мэй… Тьма расступилась, и холодная рука прикрыла глаза советника, как и в прошлую их встречу. В этот раз Янь Цюши не поддался слабости и отнял чужую руку, встретившись с собственным «я» лицом к лицу. Мэй Няньцин походил на полупрозрачное привидение, покрытое с ног до головы сетью тонких трещин. Его состояние становилось все хуже и хуже с каждым днем. «Фарфор. Он словно белый фарфор, тонкий и такой хрупкий...» – Хватит, – проговорило белыми губами привидение, – Ты еще успеешь настрадаться вдоволь. А пока я постараюсь сам облегчить их муки. Это моя обязанность. Ты же – не наделай еще больше глупостей, я тебя очень прошу. Мэй Няньцин скрутил пальцы и легонько щелкнул подопечного по лбу. Это прикосновение было настолько невесомым и неощутимым, что казалось, ветерок прошелестел у самого носа, сбив переднюю прядь с чела. – Прости, – снова извинился советник, почувствовав себя нашкодившим ребенком, – Я постараюсь, правда. Только не исчезай. Не бросай меня одного. Мне без тебя не справиться. Только ты можешь направить меня на правильный путь. Предшественник печально улыбнулся и покачал головой. Он дал себе слово больше не давать пустых обещаний. За две тысячи лет бытия он четко осознал: горечь расставания не так страшна, как горечь от обмана родного человека. – Ты справишься, – напоследок прошелестел голос исчезающей фигуры, – Но рано или поздно тебе все равно придется сделать выбор. Выбор, что повлияет на твою дальнейшую судьбу. И что бы ты ни решил, я уже не смогу воспротивиться. Это решение будет полностью на твоей совести. Поэтому прошу, пожалей мою больную душу и свою заодно. Твоя жертва может кого-то и спасти, но принесет ли она спасенному душевный покой? Не обречет ли на новые страдания, что хуже самой смерти? – Хуже смерти? Да что может быть хуже… Не успел советник договорить, как резкий запах впился в его ноздри и достиг самого мозга, настолько он был острым и едким до невозможности. Скривившись, Мэй Няньцин крепко зажмурился, всеми силами пытаясь хоть как-то закрыться, чтобы не ощущать этого аромата, но ничего не помогало. – Тихо, не деремся! Давайте, советник Мэй, просыпайтесь. Мэй Няньцин послушно открыл глаза и тут же был ослеплен ярким солнечным светом. Фигура нависшего над ним человека слегка расплывалась, и советник решил, что еще находится во сне и глухо позвал: – Мэй Няньцин… Фигура недоуменно склонила голову: – Полагаю, что нет. Но я могу принести зеркало, и вы поговорите с ним с глазу на глаз. Поморгав, советник сфокусировал зрение и признал в фигуре лекаря Су, устроившегося рядом с ним на полу. Су Лянсянь придерживал голову советника и совал ему под нос тот самый флакон с байцзю. Осознав ситуацию, Мэй Няньцин отвернулся, грубо бросив: – Хватит! Я очнулся. Уберите от меня эту гадость! – А я ведь говорил, что эта вещь способна разбудить даже мертвого! – хохотнул небожитель и закупорил бутылочку, – Как вы себя чувствуете? Стоило раньше сказать, что вам дурно. Я бы принял меры, и не пришлось бы приводить вас в чувство, как вы выразились, «этой гадостью». – Я почувствовал сонливость, но не думал, что упаду в обморок, – сухо оправдался Мэй Няньцин, рассматривая потолок. У него не было сил не то, что подняться, даже пошевелить лишний раз рукой было весьма проблематично. – Такому, как вы, уже давно стоило научиться слушать свое тело и предугадывать новые приступы бессилия. – Такому, как я? – холодно переспросил советник. Лекарь Су скептически осмотрел советника с ног до головы, но вслух сказал: – Я имею в виду, что вы пережили практически все: отравление, ранения различной степени и бог еще знает что, и уже, по сути, являетесь настоящим профессионалом по сбору шишек и хворей со всей Поднебесной и не только. Но это так, к слову. Сейчас меня волнует другое. Помните, я ранее сказал, что мне не нравится ваше состояние? Ну так вот. Я проверил ваш пульс и у меня к вам много вопросов, уважаемый. От неожиданности Мэй Няньцин забыл о слабости и приподнялся, с нетерпением и даже страхом ожидая, что скажет по поводу его физического состояния небесный лекарь. Напустив на себя серьезный вид, Су Лянсянь потер подбородок и спросил: – Но сначала скажите, почему во сне вы звали самого себя? «Что?! Звал самого себя? А! Вот черт!» Мэй Няньцин мог бы смело соврать, что ничего не помнит, что было вполне логично в его ситуации, но то ли от усталости, то ли из вредности в последний момент он решил пооткровенничать: – У меня раздвоение личности. И будь здесь моя вторая личность, вы бы уже давно получили по лицу. Лекарь Су ничуть не смутился, лишь слегка приподнял брови и уточнил: – Неужели? И как давно вы уживаетесь вдвоем в одном теле? – Чуть больше трех лет. – А вам уже, насколько я помню, около полутора тысяч? – Все верно. Старческий маразм никого не щадит. – Старческий что? – наконец, показал свое искреннее недоумение Су Лянсянь, но тут же взял себя в руки и нервно посмеялся, – Хах, если вы решили подшутить надо мной, значит еще не все потеряно. Но если нет…. Ладно, не важно. Сначала разберемся с телом, а потом уже с головой. Часто эти вещи бывают тесно взаимосвязаны, и лечение одного значительно влияет на состояние другого. – И что же не так с моим телом? – нашел глазами накидку Му Цина советник и натянул ее поверх свежих бинтов. – Знаете, что меня смущает больше всего?! – вдруг сменил тон лекарь Су, вплотную пододвинувшись к советнику. – То, что я вообще выжил и до сих пор не помер от бешенства? – Да, это тоже, но сейчас не об этом. Я о том факте, что буквально четыре дня назад вы были относительно здоровы, исключая вашу природную бледность и хронический недосып. А теперь что я вижу? – Что вы видите?! – начал понемногу закипать Мэй Няньцин, нервно сгибая и разгибая пальцы, – Говорите уже! Я болен? Отравлен? Я умираю? Что со мной не так? – Все так! – съязвил Су Лянсянь, но, увидев, что собеседник уже готов от злости впиться ему в глотку, сдался и выдал, – Все в порядке, если исключить синдром «пустоты Ян», что стал следствием ухода ци из организма. Не забудем и про «Пустоту крови», вызванную большой кровопотерей и плохой работой селезенки. Печень кстати тоже работает так себе. Вам бы попить настойку чистотела с крапивой и шалфеем для профилактики. – Синдром «пустоты Ян»? – начал понемногу вспоминать советник, – Если я не ошибаюсь, этот синдром возникает при застое ци и выражается в нехватке энергии Ян. А нехватка энергии Ян может возникнуть либо из-за нарушения в работе внутренних органов, либо высокого уровня энергии Инь. «Хм, так вот почему мне так холодно. Сказывается нехватка энергии Ян. Но отчего у меня развился этот синдром? Неужели…из-за распада душ?» – Все верно, – подтвердил лекарь Су, – Этим недугом часто страдают молодые самосовершенствующиеся, еще не в полной мере владеющие собственными силами. Но также синдром может развиться и у опытных заклинателей. Такое бывает, если даос допускает ошибку при поднятии духовного уровня, или нарушает правила, прибегая к запретным техникам. «Хм? Я уже не новичок, так что первое сразу же отпадает. Второе тоже, у меня нет времени на поднятие духовного уровня. А вот третье.… Нарушил ли я правила, насильно забрав чужую энергию? Да еще и темную, судя по всему. Ох, похоже, я собрал комбо. Мэй Няньцин еще слабо меня отутюжил. Не разваливайся он на куски, точно бы всыпал по первое число» Мэй Няньцин в задумчивости провел рукой по взъерошенным волосам и, удрученно вздохнув, сказал: – Я вас понял. Спасибо за разъяснения. Похоже, мне стоит больше времени уделить тренировкам и медитации. Еще бы хорошее место найти… «Да кого я обманываю!? Ни черта это не поможет! Если Лао Мэй умрет, то и мне вслед за ним придет конец! Не может человек существовать с одной половиной души. Или может?» Как бы Мэй Няньцин не пытался выглядеть спокойным, тревога давала о себе знать нервным царапаньем по забинтованным ранам. От касания кровь выступила на белых бинтах, и лекарь Су поспешно перехватил чужую руку со словами: – Советник Мэй, успокойтесь. Ну что вы, в самом деле? Вы столько пережили и еще столько же переживете. Синдром «пустоты Ян» прекрасно лечится самыми простейшими настойками и умеренной медитацией. Я вам помогу. Помните аптекарскую лавку, в которой вы молились мне четыре дня назад? Так вот: завтра утром мой жрец соберет для вас все необходимые лекарства, мази и бинты. Платы с вас он не возьмет. Это будет моя благодарность за…всё. Су Лянсянь печально улыбнулся и пояснил: – Как бы то ни было, вы пострадали по моей вине. Не будь я таким трусом, удалось бы избежать ненужного кровопролития. И хоть потом вы меня и обманули, я смог облегчить душу и, наконец, встретиться со страхом лицом к лицу. Поэтому теперь я в полном вашем распоряжении. Конечно, если вы вдруг захотите вновь в знак признательности поделиться своей кровью или парой прядей, то я не откажусь. Су Лянсянь не был бы собой, если бы не пытался извлечь для себя хоть какую-то выгоду. Даже если уже полностью проиграл дело и остался в дураках. На это Мэй Няньцин иронически усмехнулся и в сторону пробормотал: – Ну, может быть, может быть. Тогда не могли бы вы попросить своего жреца подготовить еще лекарства и для моих учеников, а также больного человека с кровохарканьем? – Да, конечно. Я помню про вашего больного. Кстати, как он поживает? Ему стало лучше? – Да, – вспомнив об улучшении состояния государя, кивнул советник, – Все благодаря вашим отварам. – Ну и славно, – хлопнул в ладоши лекарь Су, – Значит, договорились. А теперь одевайтесь и пойдем потихоньку обратно. Думаю, ваши ненаглядные ученики уже заждались нас. Пока лекарь Су собирал свои пожитки, советник аккуратно уточнил: – Могу я надеяться, что мой обморок останется строго между нами? – Ну что вы! – не оборачиваясь, махнул рукой Су Лянсянь, – Я не горю желанием успокаивать нервных мальчишек. «Да, я тоже. Я и так заставил их изрядно поволноваться. Ох, какой же я отвратительный наставник» Собравшись, лекарь Су и советник покинули покои куртизанки и двинулись к восточному крылу. Всю дорогу Мэй Няньцин жадно кутался в свою накидку, и, сжалившись, Су Лянсянь протянул ему белую пилюлю. – Возьмите. Хорошо разжижает кровь. Правда, в вашем случае может быть один неприятный побочный эффект – тошнота. Советник осторожно взял пилюлю и рассмотрел со всех сторон. Он вспомнил, как его часто пичкал подобными пилюлями гоши Лань, и от нахлынувших чувств остановился, прикрыв глаза рукой. – Что случилось? – учтиво поинтересовался Су Лянсянь, опустив руку на плечо советника. – Ничего, – сухо ответил Мэй Няньцин, все же проглотив пилюлю, – Все в порядке. «Нельзя сейчас устраивать траур. Как-нибудь потом поплачу в укромном уголке. У меня еще полно дел» Вдохнув полной грудью, Мэй Няньцин повернулся к лекарю и будто невзначай поинтересовался: – Кстати, вас ведь все знают под именем Су Лянсянь, верно? Но раньше вас звали Шу Сянь. – Да, и что? Это так странно? – Просто мне стало интересно, почему человек, бегущий от своего прошлого, решил сохранить родовое имя, а не похоронить его вместе со своей любовью. «Мэй Няньцин тоже этого не сделал. Не отринул имя, данное хозяином, будто только и ждал, что однажды господин вновь позовет его, как это было раньше. Заведомо печальное и жалкое желание» Задумавшись, Су Лянсянь посмотрел на светлое небо и, словно что-то вспомнив, ответил: – Да, я хотел так поступить. Но как-то раз в одной захудалой забегаловке я встретил странного бродягу. Была ночь, в заведении горела одна несчастная свеча, я был изрядно пьян и не запомнил ни его голоса, ни его лица. Мы сидели за одним столом и от ужасной безнадеги и тоски я начал жаловаться ему на жизнь. Он внимательно слушал меня и в один момент предложил погадать на будущее. Мне было абсолютно все равно, что со мной будет, но со скуки я согласился. Я мало что запомнил, но две вещи навсегда остались в моей памяти. – И первой вещью было… – Правильно! Вознесение! – словно прочитав мысли советника, воскликнул Су Лянсянь, – Я до самого конца не верил, пока однажды ночью не оказался в Небесных чертогах с новым званием – божество медицины. А вот вторая вещь была не то, что предсказанием, скорее наставлением. Бродяга посоветовал мне не менять имя. Якобы это ключ к моему прошлому и будущему, и отринь я имя, потеряю самого себя. Не знаю, что на меня нашло, но я поверил. Странно конечно, я никогда не верил в судьбу и гороскопы, но этот человек был настолько убедительным и уверенным в своих словах, что даже я наивно купился. Лекарь Су громко посмеялся над собой, в то время как советник нервно прокашлялся в кулак. – Вот вы напомнили мне о нем, – продолжил, как ни в чем не бывало, лекарь Су, – И теперь мне стало интересно, кем же являлся этот загадочный бродяга и где он сейчас. «Да прямо перед тобой живой и слегка нездоровый! Так значит Мэй Няньцин говорил правду насчет предсказания лекарю Су и связи его имени с предначертанным Небесами грядущим. Получается, Су Лянсянь и Лошэнь не просто рандомные герои, вылезшие не пойми откуда в связи с изменениями в сюжете, а вполне себе канонные персонажи, напрямую связанные с советником. Ого! Наверное, это люди и называют судьбой» – Вот как, – хмыкнул советник, – Похоже, этот человек был мастером своего дела. Вам очень повезло встретить его на своем пути и еще больше повезло оказаться благоразумным и прислушаться к его словам. Су Лянсянь кивнул, но тут же подозрительно сощурился, словно что-то в словах советника ему показалось странным или же…знакомым. – Погодите, советник Мэй. Насколько я помню, в Сяньлэ вы имели славу первого предсказателя страны. Да и живете вы уже не первое столетие. Неужели вы… – О, смотрите, – перебил лекаря советник, указав на восточное крыло, – Мальчики уже ждут нас вместе с Сяо Де. Что ж, пойдемте, послушаем еще одну занимательную историю. – Советник Мэй! – крикнул в спину удаляющегося советника Су Лянсянь, – Да постойте же вы! Эй! Не игнорируйте меня! Вот ведь.… Хотя бы сделайте вид, что не при делах, иначе вашу ухмылку я расценю как личное оскорбление! Вы слышите? Мэй Няньцин не слышал. По крайней мере, сделал вид, как и просил лекарь. Нити судьбы начали медленно переплетаться, и даже Лао Мэй не мог предсказать, чем обернется для мира и его героев это кривое изветвление.