Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Как и сказал советник ранее, юноши вместе с юной куртизанкой уже ждали наставника и лекаря, чтобы поставить точку в этой незамысловатой истории. Стоя у стены, Се Лянь что-то теребил в руках и периодически искоса поглядывал на Му Цина. Бывший слуга принца кожей чувствовал бросаемые ему в спину взгляды, но старательно все игнорировал, изучая развалины, оставшиеся после драки с демоницей. Фэн Синь же, как истинный телохранитель, стоял строго посередине, но был готов в случае чего принять меры. Бесспорно, сегодня Му Цин спас их от участи лишиться сердец, но даже так он все еще являлся «беглецом» в глазах товарищей, и любое его неосторожное слово могло спровоцировать новый конфликт. Сяо Де наоборот казалось и вовсе не замечала гнетущей атмосферы, царящей между юнцами, и спокойно перебирала соцветия, сидя на корточках у разворошенного цветника. Только Мэй Няньцин дошел до крыла, как Се Лянь тут же подбежал к нему и учтиво поинтересовался: – Наставник, вы в порядке?! Как вы себя чувствуете? Если вам тяжело, можете облокотиться на мое плечо. Советник удивленно поморгал, не ощущая себя настолько уж больным, чтобы не быть в состоянии устоять на ногах. Да, его раны были довольно серьезны, но, скрытые бинтами и верхней накидкой, они больше не пугали чужой взор своей безобразностью. Единственное, за что мог зацепиться взгляд Се Ляня, было лицо. Уж его-то контролировать советнику было сложнее всего. «При свете дня все синяки становятся ярче и заметнее. О лице я вообще молчу. Надо бы где-нибудь раздобыть зеркало. Но ладно я. Черт возьми, мальчик мой, ты себя вообще видел со стороны?! Поставь тебя рядом с почтенным Лао Мэем, даже не знаю, кто из вас окажется более прозрачным и увядающим!» – Ваше Высочество, я ведь сказал, что со мной все в порядке. Незачем так волноваться. Лишние волнения порождают смуту в душе и мешают мыслям обрести осознанность. Я ценю вашу заботу, но мне будет куда спокойнее, если вы в первую очередь будете заботиться о себе, а не о других. Се Лянь нахмурился, но смиренно кивнул. Му Цин за его спиной как-то слишком иронично поднял бровь, что даже советнику стало не по себе. Он прямо видел во взгляде второго ученика легкую насмешку, вызванную фразой, не особо вяжущейся с действительностью. Лао Мэй был абсолютно прав. Сколько бы нынешний советник не поучал ребят, прежде всего, думать о своем благополучии, сам же своему учению никак не соответствовал. «Да ладно?! Неужели все настолько критично? Похоже, правильно говорят: «Не воспитывайте детей – воспитывайте себя». Хорошо-хорошо, я постараюсь пересмотреть свою модель поведения. Завтра или послезавтра…. Как получится» – Как скажете, наставник, – пробубнил себе под нос Се Лянь и вытянул руки вперед. На ладонях принца лежали три безвольные куклы, – Они очень помогли нам, но в один момент просто упали на землю и больше не пошевелились. – И не просто упали, – возразил подошедший Фэн Синь, – Их так затрясло, что я испугался, не вселился ли в них злой дух. Мэй Няньцин совсем позабыл о марионетках, и только сейчас до него дошло, что чего-то в его рукавах явно не хватало. И конечно же не хватало трех верных друзей, которых он с самого начала «запрограммировал» всеми возможными способами оказывать поддержку безоружным юнцам. Но в итоге куколки продержались ровно половину боя и благополучно «сложили оружие». Пальцами подхватив куколок, советник попытался влить в них немного духовной энергии, но ци словно прошла сквозь них, не возымев никакого эффекта. Уменьшившиеся сами собой друзья не вняли даже немому приказу хозяина, что не могло не удивить. «Странно. Раньше они спокойно обходились без моего личного присутствия и даже прямых приказов, а сейчас вообще ни на что не реагируют! Эй, ребят! Подъем! Да что с вами не так? Батарейка что ли села?» – Наставник, что-то не так? – заметил тревогу на лице советника Се Лянь, – Куклы застыли по вине демоницы? Мы можем чем-то помочь? «Ох, если бы я знал! Но это явно не проделки Лошэнь. И дело тут не в недостатке духовной энергии. Тогда остается последний вариант – подавление духов поветрия. Неужто куклы настолько тесно связаны со своими оригиналами? Разве они не обычные муляжи без собственного сознания? Божечки, как все сложно» – Они в порядке, – бросил советник, спрятав куколок в рукав. Позже он пообещал себе заняться вопросом их воскрешения, – Просто выбились из сил. Даже если мне не удастся привести их в чувство, я всегда могу создать себе новых помощников. – Но это все равно тебя не удовлетворит, – вклинился в разговор девичий тонкий голосок. Мэй Няньцин опустил взгляд на разворошенный демоническими лианами цветник. Сяо Де аккуратно расправляла тонкие лепестки незабудок и кислиц и даже не смотрела на заклинателя. Весь страх и оцепенение сошли на нет, оставив после себя лишь гордое безразличие. – Как вас понимать? – не меняя тона, вопросил Мэй Няньцин. Сяо Де слегка усмехнулась, так и не подняв головы: – Ты не кукловод. Кукловоды не хранят сломанные игрушки, а сразу выбрасывают их на помойку. Ты же прижимаешь озлобленные души, запертые в бумажных оболочках, к сердцу, надеясь на заветное прощение. Но сколько бы ты их не сотворил, никогда не найдешь покоя, пока не простишь самого себя. «Что?! Что она сейчас сказала? Откуда она знает…? Так, спокойно. Возьми себя в руки!» Мэй Няньцин спрятал дрожащие руки в рукава. Показать свою слабость неизвестному духу означало заранее проиграть в войне. – С чего вы взяли, что я желаю чьего-то прощения? – Тогда зачем ты создал этих кукол, если не ради прощения? – как ни в чем не бывало парировала Сяо Де, – Ты пропах виной изнутри. Настолько себя ненавидишь? Се Лянь и Фэн Синь удивились не меньше советника. Даже Му Цин слегка нахмурился, с крайним интересом прислушиваясь к чужому разговору. Его Высочество стал загибать пальцы, что-то сопоставляя в своей голове, в один момент издал пораженное «о» и повернулся к Фэн Синю. Одной рукой он показал три пальца, другой – один, и приложил их друг к другу, прошептав «четыре». Не трудно было догадаться, что он имел в виду четырех советников Сяньлэ, один из которых жил с ними под одной крышей, а трое других, по его словам, пропали без вести. Всё осознав, юноши потемнели лицом, кидая сочувственные взгляды на наставника. Краем глаза Мэй Няньцин видел незамысловатую пантомиму принца, но комментировать не стал. Вместо этого он неоднозначно хмыкнул и пошел в контратаку: – Цветочные духи хоть и слабы, но довольно чувствительны к изменениям в погоде, скорой смерти или рождению, а также к присутствию иных духов, будь то блуждающие огоньки в ночи или же злобные призраки. Дева Де, полагаю, вы уже давно ютитесь в Доме Удовольствий и прикипели к нему настолько, что даже прикинулись одной из куртизанок… – Я сделала это не из прихоти, а необходимости! – наконец, вскинула голову уязвлённая девушка, – Если бы не эта злобная лисица, появившаяся здесь по твоей вине, мне бы не пришлось обманывать сестрицу Лань-Лань! «Опять я виноват! Да что ж такое!» – Получается, когда в бордель явилась Лошэнь и начала устраивать беспорядки, вы приняли женский облик, заручились поддержкой девы Лань и обратились к нам за помощью, я правильно понял? Строгий, учительский тон советника заставил деву Де немного охладить пыл и виновато поджать губы. Добродушный Се Лянь не мог оставить девушку в беде и вмешался: – Наставник, дева Де не сделал ничего предосудительного. Она рассказала нам, что жила здесь еще до открытия борделя и перевоплотилась в девушку, чтобы продолжить спокойно существовать в стенах Дома Удовольствий. И как вы правильно сказали, испугавшись за жизнь куртизанок, она с помощью девы Лань решила написать объявление на стенде и таким образом привлечь наше внимание. – Наше внимание? – зацепился за последние слова советник, – Значит, дева Де уже давно прознала, кто мы есть на самом деле? Куртизанка фыркнула и вскочила на ноги: – Конечно, я знаю, кто вы такие! Мне не нужно много времени, чтобы разглядеть среди толпы низших падших божеств. Тем более вы двое, – девушка указала на Се Ляня и Фэн Синя, – часто ошиваетесь в городе и то тут, то там попадаетесь на глаза. Меня не проведешь! Се Лянь и Фэн Синь взволнованно переглянулись. Следующее заявление и вовсе ввело их в ступор. – А ты! – Сяо Де ткнула пальцем в советника, – Я видела, как ты испортил птицу того жадного торговца и осмеял его при всем народе. Хитрый лис, с самого начала ты показался мне странным и чересчур двуличным! Небось, и с демонами втихую водишься! От тебя несет не только виной, но и демонической ци! Даже не подходи ко мне! Ослеплю ядовитой пыльцой! «Хитрый лис? Хм, где-то я это уже слышал. Кого-то мне эта девчонка очень сильно напоминает. Точно! Ци Жуна! Он также бесился в начале нашего общения, называя меня лисом. Боже, какая ностальгия! Эти двое непременно нашли бы общий язык» Занятый своими мыслями, Мэй Няньцин даже не подал виду, что его хоть как-то задели слова духа. Да и в принципе он не видел смысла заострять на них особое внимание. Единственное, что могло его взволновать, так это упоминание запаха темной ци, видимо оставленного Цзюнь У, но его присутствие можно было легко списать на влияние Лошэнь и обелить себя. Не поддавшись на провокацию, советник мудро промолчал, но вот ярый до споров Фэн Синь не смог так просто оставить столь дерзкое оскорбление без внимания: – Да как ты смеешь так говорить о советнике! – встал в позу лучник, – Если бы он первым не заметил твоего «призыва о помощи», демоница давно бы окропила эти стены кровью невинных! Он смело поставил себя под удар, лишь бы спасти всех нас, и тебя в том числе! И вместо того, чтобы отблагодарить, ты обвиняешь его в связи с демонами!? – Но ведь все так и есть! – затрясла кулачками Сяо Де, – Демоница его давняя подружка! Не удивлюсь, если у них тоже был тайный роман! – Ты! – весь побагровел от возмущения Фэн Синь, будто только что опорочили его собственное имя, а не чужое достоинство. Мэй Няньцин иронично вздохнул, приложив руку ко лбу. Тратить время на споры с внимательной, но впору наивной девочкой у него не было ни сил, ни желания. Се Лянь же встал между ощетинившимся лучником и куртизанкой в надежде мирно разрешить конфликт: – Фэн Синь успокойся! Думаю, дева Де все неправильно поняла. Сяо Де, даже если наставник… – Уверяю вас, милая Де-эр, советник Мэй не из тех, кого прельщает женское внимание. За спиной советника стоял еще один участник истории, о котором все благополучно забыли. Все это время лекарь Су внимательно изучал маленького духа и только сейчас решил обратиться лично. В его взгляде уже не было печали или вины, лишь чистый профессиональный интерес. – Это ты, дрянной старик! – обратила свой гнев на истинного грешника Сяо Де, – Это из-за тебя лисица сошла с ума? Я так и знала! Все проблемы в мире из-за мужчин! – Маленький цветочный дух, не сердись, – елейно улыбнулся Су Лянсянь, – В мире происходит много вещей, не зависящих от нашей воли. Что мужчины, что женщины могут сойти с истинного пути, и этого никак не изменить. Все мы созданы по одному образу и подобию. Все совершаем ошибки и расплачиваемся за них своей же кровью. Такова наша человеческая натура. – Бред! – мотнула головой куртизанка, – У людей всегда есть выбор, но они сознательно выбирают самый никудышный! Совсем больные! – С последним полностью согласен. На одного умственно здорового человека приходится порядка сотни с причудой в голове. Такие вот дела. Лекарь Су незаметно подмигнул советнику, считая, что таким образом поддерживает человека, но на деле это выглядело как откровенное издевательство. «Пожуешь ты у меня еще песка, уважаемый. Даю слово!» – сверкнув глазами, мысленно заручился советник. Холодный ветер поднялся над вершинами елей, всколыхнув цветы кампсиса, увивающие ворота и низкие стены. Су Лянсянь втянул носом воздух и проговорил: – Яркие оранжевые цветы, гнущиеся тычинки и цепкая лоза. Линсяохуа . Ведь так тебя зовут? Сяо Де отвернулась, прикрыв лицо длинной челкой. Су Лянсянь наклонился вперед и вытянул руку в пригласительном жесте: – Теплолюбивый, засухоустойчивый цветок, привлекающий своей красотой не только людской взор, но и полезных опылителей, не желаешь ли покинуть это унылое место и пустить корни вблизи священной горы Цзюхуашань? Поверь, места спокойнее и теплее ты вовек не найдешь. Я буду лично заботиться о тебе. Ну, что скажешь? От такого поворота событий даже Мэй Няньцин потерял дар речи, не то, что юная Сяо Де. Небожитель явно не из чувства вины предлагал духу переселиться поближе к своей обители. Что-то в цветочной деве его изрядно привлекло, и скорее всего, имела место быть специализация божества – медицина. Хотя советник не мог никак упомнить, чтобы цветы капмсиса имели хоть какие-то целебные свойства. «Что этот недолекарь опять задумал?! И что это за елейный тон? Ау, ты только недавно рыдал, извиняясь перед своей любимой, а сейчас без зазрения совести клеишься к невинной девочке? Как это вообще понимать?!» К всеобщему удивлению, на защиту девушки первым встал не советник или Се Лянь, а именно Фэн Синь. Оградив собой опешившую деву, лучник с негодованием обратился к лекарю: – Каковы ваши мотивы?! Вы так и не объяснились за прегрешения прошлого, так по какому праву смеете еще что-то предлагать?! Бросив одну девушку, решили заполучить другую?! Какая низость! Вы не достойны зваться верховным божеством медицины! Даже не думайте, что мы позволим вам и дальше творить беспредел! Речи лучника звучали так возвышенно и благородно, что все без исключений воззрились на него, раскрыв рты от удивления. Фэн Синь же так увлекся, что и не заметил, как в один момент обхватил девушку за плечи и чуть ли не прижал к себе. Мэй Няньцин мысленно присвистнул и, будь его воля, громко зааплодировал в честь долгожданного раскрепощения. «О, мой мальчик! Наконец-то ты пересилил себя! Какая радость. Еще немного и даже женские купальни будут тебе нипочем!» Но рано радовался наивный советник. Только Фэн Синь опустил голову и встретился взглядом с маленькой куртизанкой, как тут же, как ошпаренный, буквально отлетел на пять шагов назад, чуть не врезавшись в стоящего позади Се Ляня. Сяо Де в растерянности развела руки в стороны, обиженно бросив: – И что это было? Куда ты пошел? Эй, бровастый, я с тобой говорю! Фэн Синь устоял на ногах и начал бормотать всякую несуразицу: – Я…ну…черт, я не….Твою мать, ну вы меня поняли! Не смейте приближаться к этой девушке, иначе я…иначе…. Блять! Я больше ничего не скажу! Ни слова! «Емае.… Ну Фэн Синь, ну мой золотой. Так ведь хорошо начал, и на тебе, такой облом!» Мэй Няньцин хотел хоть как-то успокоить лучника, как за спиной услышал приглушенный смешок. Покосившись назад, он увидел Му Цина, что все это время старательно изображал из себя дерево и в данный момент прикрывал рот рукой в попытке сдержать рвущийся наружу смех. «Только не задохнись. А то еще и тебя придется откачивать» – Ф-Фэн Синь, все хорошо, не переживай, – попытался хоть как-то сгладить углы Се Лянь, но, судя по лицу, тоже держался из последних сил. Первым не выдержал Су Лянсянь, рассмеявшись во весь голос. За ним уже последовали Сяо Де, Се Лянь и Му Цин в тени. Фэн Синь в смятении переводил взгляд с одного на другого и остановился на советнике в надежде, что хоть кто-то здравомыслящий не поддался всеобщему веселью и сохранил самообладание. Но и Мэй Няньцин его разочаровал, закрыв лицо ладонью и стыдливо покачав головой. «Прости, Фэн Синь! Но это так смешно, я не могу» – О, юный воин, вам не о чем переживать! – отсмеявшись, утешительно замахал рукой Су Лянсянь, – Я и не собирался принуждать деву Де, лишь предположил, что ей здесь может быть некомфортно. Все же листопадные лианы любят тепло, а насколько я знаю, зимы в этой местности весьма суровы. – Ты ошибаешься, старик! – гордо вскинула подбородок и скрестила руки на груди дева Де, – Я не просто какая-то там лиана, а дух! Мне не страшны морозы. Я прекрасно себя чувствую здесь и не собираюсь никуда уходить. Я не такая, как ты, и ни за что не покину сестрицу Лань-Лань! «Оу, какая самоотверженная преданность. Интересно, отчего она так прикипела к Цзянь Лань? Цветочные духи не любят показываться на людях и тем более раскрывать им свою сущность, но этой девчонке хоть бы хны. Хотя, возможно, ей было так одиноко, что она нашла отдушину в бойкой и самодостаточной куртизанке. Это довольно распространенный сюжет о дружбе между духом и человеком» – Что ж, раз милая дева настаивает, то я не смею больше беспокоить ее, – смиренно отступил лекарь Су, игриво подмигнув девушке, – Но если вдруг понадобиться помощь, двери моей обители всегда для вас открыты. Сяо Де иронично хмыкнула: – Да я лучше замерзну насмерть, чем попрошу тебя о помощи. Су Лянсянь с улыбкой пожал плечами, но советник прекрасно понимал, что лекарь не просто так завел этот разговор и обязательно к нему вернется, когда наступит время. А время обязательно наступит – читалось в глазах небожителя. Мэй Няньцин чувствовал, что за этим кроется что-то большее, но мудро себя осадил: не сейчас. Занимательных историй за этот день ему хватило с лихвой. Устав ждать, когда о нем вспомнят, Му Цин вышел вперед и, указав на развалины, сказал: – Раз все личные вопросы решены, вернемся к беспорядку, устроенному этой женщиной. Уже утро, скоро проснутся куртизанки, поэтому нужно быстрее решать, как мы поступим. В любом случае я доложу Небесам об этом инциденте. Заметив пристальный взгляд Сяо Де, Му Цин со вздохом добавил: – Я упомяну лишь демоницу-оборотня. Но лекарь Су, сразу предупреждаю: если вы лично не отчитаетесь перед небесной канцелярией, у меня не останется другого выхода, как сослаться на ваше имя в отчете. Су Лянсянь почесал подбородок и уточнил: – То есть, если я не объяснюсь перед начальством, ты повесишь на меня это дело, я правильно понял? – Да, вы правильно поняли, – ничуть не смутился Му Цин, – Раз вы – причина гнева злого духа, значит, вам и нести всю ответственность. Мэй Няньцин стоял между двумя готовыми вцепиться друг другу в глотки небожителями и чуть ли не плавился от нарастающего в воздухе напряжения. Дело принимало дурной оборот. «Куда вас, черт возьми, понесло, а?! Му Цин, я понимаю, что он тебя бесит, но давайте обойдемся без новых жертв!» – Лекарь Су не совершил ничего сверх меры предосудительного, – вмешался в спор Мэй Няньцин, – Он, несомненно, должен отчитаться перед небесной канцелярией, но винить во всем лишь его самого нет смысла. Если так подумать, я тоже стал причиной гнева демоницы, и моей вины здесь не меньше. Тогда предлагаете и мне явиться в Небесную столицу с покаянной? «Вашу мать, да Цзюнь У же умрет со смеху! Или прополоскает меня по полной программе…. Даже не знаю, что хуже» – Наставник, но вы ни в чем не виноваты! – возразил Се Лянь, – Я согласен с Му Цином. Лекарь Су предал Лошэнь, и потому она затаила обиду. Кто, как не он, должен раскаяться в содеянном? «Мда, проблема, когда истину знаешь только ты. Но я все же боюсь не за самого лекаря, а за Лошэнь. Цзюнь У, как владыка Небес, может легко воспользоваться ситуацией себе на пользу и погубить бедняжку. Она и так изрядно настрадалась. Черт, если этот чудик хоть пальцем ее тронет, в следующий раз одним поцелуем не отделается!» Глубокий и слегка саркастичный голос Му Цина прервал размышления советника: – Наставник, если вы желаете взять на себя вину за случившееся, тогда обязаны возместить ущерб. «Че? Возместить ущерб?» В подтверждение его слов с крыши вниз полетела черепица и разбилась о землю. Все угрюмо посмотрели на нее и одновременно перевели взгляд на советника. Мэй Няньцин прикинул в голове, сколько примерно может обойтись ремонт целого двора, и от всплывших цифр ему стало, мягко говоря, не по себе. – У вас есть средства, чтобы заплатить за ущерб? – настойчиво вопросил Му Цин. «Нет конечно! Если только я не подамся в проституты и не начну продавать свое тело. Боже, ну что за вопрос такой?! Будто ты сам не знаешь, где мы живем и чем питаемся…» В размышлениях советник поймал красноречивый взгляд Му Цина, так и кричащий: «Наставник, я знаю, что ты что-то надумал, но совсем не то, поэтому подумай еще раз!», и, кажется, понял, что хотел донести до него ученик. «Погодите. Так дело изначально было в деньгах! Му Цин знает, что мы на мели, и чтобы хоть как-то нас прикрыть, он решил свалить всю вину на Су Лянсяня. А ловко ты это придумал! Не прикопаешься» – Естественно, у нас нет таких средств, – ответил юноше еще не додумавшийся до умозаключения советника Фэн Синь, – И ты это прекрасно знаешь. Мог бы и свою помощь предложить. Столько еды таскал с кухни наставника, а теперь даже монеты жалко для своего благодетеля?! «Фэн Синь, заткнись! Ты все неправильно понял!» – Я не тебя спрашивал, – потемнел лицом Му Цин, – К тому же моей вины в случившемся нет. Так почему я должен за вас платить? «А вот это ты зря быканул. Фэн Синь тебя точно закопает вместе с Се Лянем заодно» – Но ты опоздал, – холодно процедил Се Лянь, глядя исподлобья на бывшего слугу, – Обещал явиться вовремя, но не сдержал слово. Разве это не твоя вина? Ранее лекарь Су уже пытался оправдать Му Цина перед принцем, но видимо Се Ляня настолько задели слова подчиненного, что он продолжил упрямо гнуть свою линию и винить во всем юного бога. Мэй Няньцин не выдержал и, взмахнув рукавом, провел невидимую черту между учениками, строго отчеканив: – Довольно! Лекарь Су уже признал свою ошибку, и Му Цин здесь ни при чем! Продолжая препираться на пустом месте, мы ничего не добьемся. Лекарь Су, у вас есть предложения? Су Лянсянь, словно зритель в театре, с особым интересом наблюдал за стычкой юнцов и не сразу понял, что сейчас обращаются уже непосредственно к нему самому. Вздрогнув, небожитель прокашлялся и ответил: – Господа, не нужно ссориться, иначе ваш наставник сожрет меня с потрохами. Мэй Няньцин так сильно сжал пальцы, что костяшки громко хрустнули, заставив всех замереть от страха. Лекарь Су нервно почесал щеку и продолжил: – Ну так вот.… Есть ли у меня предложения? Конечно, есть! Я беру всю вину на себя и плачу добродетелями с молитв. Хоть я и не так богат, как боги литературы или войны, но все же имею некий капитал. Бог медицины горделиво похлопал себя по груди, пока остальные глупо моргали и пытались хоть как-то переварить услышанное. Мэй Няньцин почувствовал подступающую к горлу тошноту и прикрыл рот рукой. Лекарь не соврал насчет побочного эффекта от принятия целебной пилюли. «Твою ж мать, нельзя было это сказать до того, как мальчишки начали грызться, как собаки за кусок колбасы! Я его точно когда-нибудь прибью! Хуу, что-то жарко стало. И тошно. Куда бы отойти…» – Да не нужно ничего возмещать! – подала голос притихшая Сяо Де, высунувшись из-за спины Фэн Синя, – Я что-нибудь да наплету хозяйке борделя. Хоть я и не обладаю даром иллюзий, но тоже знаю парочку приемов. Она поохает, повздыхает и, засучив рукава, займется наймом рабочих для починки крыши и колонн. Вам же нужна работа? Вот и придете по объявлению, залатаете дыры и вернетесь домой с честно заработанными медяками. Ну как вам идея? Фэн Синь недоверчиво склонил голову: – Ты хочешь, чтобы мы сами же восстановили задний двор и получили за это деньги? Но это, как понимаю, без награды за поимку злого духа? Тогда это получается двойная работа за одну цену! Решила перехитрить нас, девчушка?! – Ой, можете и не приходить, – съязвила Сяо Де, теребя лучника за подол, – Но тогда и сестрицу Лань-Лань ты больше не увидишь. – …Ладно, мы подумаем, – после секундного молчания пробормотал Фэн Синь. Мэй Няньцин не мог больше терпеть и, шатаясь, направился за ворота. Су Лянсянь подал знак Се Ляню последовать за наставником, а сам остался с Му Цином и Фэн Синем обсудить еще парочку вопросов. Советника стошнило остатками дурной крови и желчью. Пока он приходил в себя, Се Лянь мягко гладил его по спине и держал волосы. Почувствовав облегчение, Мэй Няньцин прислонился к стене и воззрился на небо. От напряжения перед глазами мелькали мушки и очень сильно кого-то напоминали. Се Лянь обтер лицо советника своим рукавом и обеспокоенно спросил: – Наставник, как вы? Еще тошнит? Кружится голова? Если совсем худо, я сейчас же позову лекаря Су! – Ваше Высочество, – тихо позвал советник. – Да, что такое?! – Ваше Высочество, а где ваш маленький друг? – Друг? Какой друг? – непонимающе нахмурился принц, приложив ладонь ко лбу советника. – Маленький голубой огонек, что всеми силами пытался помочь вам. – А, вы про того прилипчивого духа, – вспомнил Се Лянь и задумчиво уставился в землю, – Я и не знаю. Он просто исчез в тот момент, когда вы спустились с крыши. Странный дух. Я уже встречал его раньше, но так и не узнал ни его имени, ни кем он был при жизни. Наверное, стоит спросить при следующей нашей встрече. И поблагодарить за помощь. «Да, только он вряд ли тебе ответит. Ох, Хун-эр, куда же ты запропастился? Не меня ли испугался? Боже, бедный ребенок. Стоило сначала закрыть ему глаза и уши. Надеюсь, это зрелище не сильно повлияет на его мировоззрение в будущем. Не должно ведь, да?» – У лекаря Су должна быть с собой вода, – посудил Се Лянь и выпрямился, чтобы встать, – Наставник, подождите здесь, я сейчас вернусь. Мэй Няньцин ухватился за рукав принца и устало прошептал: – Не нужно…. Просто посидите немного со мной. Прошу. Се Лянь остановился и послушно присел рядом. На самом деле советник боялся, что без его присутствия между учениками разгорится новый конфликт, поэтому попросил принца остаться. Вот только сам Се Лянь об этом не знал и решил, что его наставнику так плохо, что тот боится остаться в полном одиночестве. – Вы говорили с Му Цином? – А? – вмиг посмурнел принц, – Конечно, говорил. И при вас в том числе. – Вы знаете, о чем я, – ровным тоном продолжил допытываться Мэй Няньцин. Конечно же, он имел в виду не обычный обмен колкостями, а нормальный разговор по душам о насущном и наболевшем. – Тогда нет, – буркнул Се Лянь и отвернулся, – Я не знаю, с чего начать. И он тоже. Мы больше ничем не связаны. Нам не о чем говорить. – Связь прошлого так просто не разрубить. Ваши судьбы связаны куда прочнее, чем вы думаете. Принц и слуга, что поменялись ролями… – Наставник, прошу вас, не надо! – взмолился Се Лянь, закрыв лицо руками, – Давайте хотя бы сегодня обойдемся без ваших нотаций. – Я и не собирался поучать вас или корить. Тем более здесь нет ни правых, ни виноватых. Вы отпустили Му Цина, но в глубине души не смогли смириться с его уходом. Вам больно оттого, что слуга, которого вы подняли с колен и одарили своей благосклонностью, с легкостью покинул вас, так еще и забрался наверх по ступеням, проложенным вами же собственноручно. Не хочу никого оправдывать, у всех нас есть свои мотивы и желания. Но знайте, Му Цин не забыл о вашей доброте и всегда готов нам помочь. Се Лянь иронично фыркнул, пробубнив себе в колени: – Тогда почему он так себя ведет?! Огрызается, спорит, недоговаривает… – Му Цин сам по себе скрытный и мнительный человек. Много себе надумывает, потом сам же от своих мыслей и страдает. Зашуганный ребенок с кучей комплексов. Не воспринимайте его грубость всерьез. Оно того не стоит. – Но мне обидно! – вскинул голову Се Лянь, сжав кулаки, – Мне…обидно, что все мои старания канули на дно. Обидно, что тот, кого я считал своим другом, не испытывал ко мне того же и ушел без сожалений! – Это не так, – мягко коснулся руки принца советник, – Поверьте, ваши старания были не напрасны. Все, что вы когда-то для него делали, однажды вернется к вам. Нужно лишь немного подождать. Сейчас трудное время, и всем нам приходится нелегко. Вот вы спрашивали, чем я занимался с Му Цином полночи, помните? Се Лянь вяло кивнул. – Так вот, – продолжил Мэй Няньцин, – В тот день Му Цин привел меня к своей матери. – Матери? – удивился принц, – Вот оно как. Она здорова? Мэй Няньцин покачал головой, и Его Высочество все понял без лишних слов. – Ей хуже, чем моему отцу? – осторожно уточнил принц. – Да. Ей осталось совсем немного. Но она сильная женщина, и смерть ей не страшна. Насколько бы Се Лянь не был зол на Му Цина, чужое горе не могло оставить его равнодушным. Он прекрасно знал, что значит заботиться о больных родителях, и не смел осуждать своего слугу за желание сделать все возможное, лишь бы на мгновение облегчить боль любимой матери. – Она очень хвалила вас и выразила свою благодарность за заботу о сыне, – добавил советник, закутавшись в накидку. – Хвалила…меня? – не мог поверить принц, – Но разве я что-то сделал? – Может и ничего. А может и все. Одного наша доброта может душить так, что и не вздохнешь, другого же – согревать и дарить желанный покой. Вот такой вот парадокс. Се Лянь мягко усмехнулся и расслабил плечи. Ему нравилось, когда наставник пускался в философские рассуждения и порой совсем забывал о смысле слов и просто говорил от души. В такие моменты принц был очень благодарен ему за искренность и вмиг забывал об обиде и душевной боли. – Но наставник, почему вы не рассказали мне об этом, когда вернулись в хижину? Я ведь вас спрашивал, а вы уклонились от ответа и сказали, что это сугубо личное дело. «А ты как думаешь?! Встретил меня на пороге наперевес с мечом и еще спрашивает! Вот ведь глупое создание…» Мэй Няньцин тяжело вздохнул и честно ответил: – Вы напугали меня. Поэтому я промолчал. – Я? Напугал вас? – искренне изумился Се Лянь, но тут кое-что вспомнил и стыдливо повесил нос, – Это из-за меча? Неужели с ним я выглядел настолько жутко? Мэй Няньцин состроил такую страдальческую мину, что принц мигом всполошился и беспорядочно замахал руками: – Наставник, пожалуйста, простите меня! Я не хотел пугать вас, правда! Я обещаю, что впредь такого больше не повторится. Внезапно кусты позади принца раздвинулись, и сквозь листву к ним протиснулся Фэн Синь. Оценив состояние товарищей, лучник возвестил: – Я все решил. Теперь мы можем вернуться домой. Мэй Няньцин переглянулся с Се Лянем и кивнул. Им следовало хорошенько отдохнуть и набраться сил. Остальное же их более не касалось. Се Лянь вскочил на ноги и подал руку советнику. Фэн Синь с другой стороны радушно протянул вторую руку помощи. Сидя на холодной земле, Мэй Няньцин снизу вверх смотрел на таких юных и только-только раскрывающих свои прекрасные и дурные стороны юношей, и сердце невольно сжималось в его груди. Он боялся, что не сможет уберечь их от горестей этого мира. Боялся, что своей заботой сделает только хуже. Но история продолжала писаться нетвердой рукой, и время беспощадно гнало их вперед, к предначертанной небесами судьбе. Вытянув руки вперед, советник почувствовал, как его тянут наверх и про себя впервые порадовался, что может на мгновение притвориться слабым, не боясь быть вновь брошенным наземь. Голова шла кругом, но мысли были более менее ясны. Разум благополучно жил своей жизнью, и это радовало. Оставив Дом Удовольствий, трое прошли мимо вьющегося, цветущего не по сезону, кампсиса, но так и не заметили в его зарослях маленький голубой огонек, блекло мигающий сквозь жухлую медную листву. Словно заблудший в лесу светлячок, он проводил своим призрачным взором три удаляющиеся фигуры и скрылся в предрассветном тумане, не оставив и следа.