Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

«Преступление остаётся иногда ненаказанным, но оставляющим в покое – никогда»

Луций Анней Сенека

Яркие солнечные лучи проглядывали сквозь свежую молодую листву, хоть и во всем мире в это время царила поздняя осень. Духовная энергия, бьющая ключом, не давала деревьям и травам увянуть, поэтому в этом чудесном месте весна никогда не имела конца. Мэй Няньцин блаженно подставлял лицо навстречу теплому свету, пока его изможденные каналы медленно напитывались живительной силой. Хоть он и потратил совсем немного энергии, и то только для того, чтобы призвать меч, все равно горький привкус крови на языке дал понять, что силы на исходе. «Это место так напоминает Тайцан. Не то мрачное, забытое богами место, а милую духовную обитель с ее изящными садами, обширными лугами и чистейшими источниками. Ах, если бы я мог присвоить себе эти земли и навести здесь порядок, тогда бы небожителям не пришлось постоянно драться за каждый кусок и портить всю атмосферу этого райского края. Всем бы досталось поровну, и не важно, силен ты или слаб, пал или только вознёсся. Эх, мечты, мечты…» – Наставник, я не собираюсь здесь сидеть целый день. У меня еще много работы. Мэй Няньцин приоткрыл глаза и покосился на ученика, что стоял рядом со скрещенными на груди руками в нетерпеливо-возмущенной позе. Тот хоть и согласился остаться, но не был этому уж очень сильно рад. – Тем более мне нужно как можно скорее объясниться за недавний инцидент. Если я вовремя не явлюсь в Небесную столицу, старшие могут посчитать мое отсутствие за явное неуважение и признание вины. – Вины, которой нет и в помине? От такого ответа Му Цин весь вздернулся и скрепя зубами холодно процедил: – Вы прекрасно понимаете, о чем я. Во всеуслышание я признался, что вы мой наставник и отказался последовать за товарищами, а значит безропотно принял вашу сторону и соответственно и вашу вину. Поэтому я не могу медлить. Не только ради себя, но и ради вас с Его Высочеством. – Считаешь, что я перегнул палку? – Честно? Да. В прошлый раз лекарь Су кое-как сумел замять дело с демоницей, взяв всю вину на себя, но сейчас… – У тебя есть листок бумаги и чернила? Му Цин подивился такой просьбе, но все же потянулся к рукавам. Мэй Няньцин также решил не терять время и поискать что-нибудь интересное в походном мешке Се Ляня. Как и сказал принц, в запасе имелось парочка теплых накидок, немного лепешек и бутыль с водой. Именно с воды он и начал. – Нашел, – возвестил Му Цин с протянутым листком и чернильной палочкой в руке. Мэй Няньцин жадно отхлебнул из бутыли и кивнул: – Отлично. Раз теперь я виновник «торжества», то мне и рассылать письма счастья. Не поняв ни слова, Му Цин иронично закатил глаза и устало присел на валун. Мэй Няньцин последовал его примеру, усевшись напротив, и что-то не спеша начал строчить у себя на коленке. Пока он писал, Му Цин успел немного унять волнение, но последующие слова советника вновь заставили его глаз нервно дернуться. – Вот, – закончив, протянул обратно лист бумаги советник, – Передашь лично владыке. – Вы с ума сошли? – без обиняков вопросил Му Цин, – Как, по-вашему, я должен передать это владыке? Никто из старших после всего случившегося не возьмется выполнять мою просьбу, ведь только они имеет право лично обращаться к небесному императору. Кому, как не вам, это знать? – Му Цин, хоть ты и простой служащий Средних Небес, у тебя есть одно немаловажное преимущество. – И какое же? Мэй Няньцин выудил из мешка лепешку и, выпрямившись, сказал: – Ты – мой личный ученик. Не удивлюсь, если по прибытии в небесные чертоги тебя тут же направят на аудиенцию к владыке. Тогда тебе не придется изворачиваться и просить помощи свыше. – Почему вы так в этом уверены? – Нуу, – советник откусил немного хлеба, прежде чем продолжить, – У нас с владыкой некоторая договоренность. Тебе достаточно лишь честно ответить на все вопросы, а остальное уж дело за мной. Советник указал на записку в руках Му Цина и добавил: – Я наложил на послание защитную печать, так что прочесть его сможет только император Шэньу. О публичном разглашении можно не волноваться. – … Му Цин недоверчиво повертел письмом и, видимо решив, что вреда от него точно не будет, спрятал обратно в рукав. – Это все? – Касаемо нашего с тобой дела, да. Лепешка до того ссохлась, что советник решил перестать ломать зубы и крошить хлеб руками. Му Цин довольно долго наблюдал за чужими мучениями, пока не встал со словами: – Ждите здесь. Мэй Няньцин с хлебом во рту проводил его заинтересованным взглядом и пожал плечами, мол «куда я денусь». Му Цин вернулся пол шичэня спустя с кучей дров подмышкой и мертвым кроликом в руке. На вопросительный взгляд советника юноша пояснил: – Это будет куда лучше вашей лепешки. Тем более скоро сумерки. В любом случае нужно будет развести костер. Мэй Няньцин не стал спорить, и когда костер был разведен, с удовольствием сунул в пламя свой хлеб, чтобы хоть как-то его смягчить. Му Цин в это время уже снял с кролика шкуру и жарил тушку над костром. – Что бы мы без тебя делали, – шутливо пробормотал советник, – Твоими руками можно ковать золото. – Если бы это действительно было так…, – отстраненно ответил Му Цин, перевернув кролика на другой бок. Мэй Няньцин примерно догадывался, о чем думал его ученик. Если бы Му Цин мог ковать золото, ни он, ни его матушка не знали бы бед и забот. Но судьба распорядилась своим, ведомым только ей, образом, и некого было винить во всеобщей несправедливости, кроме самого провидения. – Ничего, ждать осталось совсем немного, – советник задрал голову, вперив свой взгляд в ночное звездное небо, – Деревянный Бык, Белый тигр Востока , первая декада, Огненная звезда в десятом доме… Хмм, полтора года. Ну или чуть больше. Конкретнее не скажу, будущее так неясно. Возможно, все из-за Алой луны, этой чертовки! Портит всю картину! – Чье будущее вы пытаетесь увидеть? – Твое, конечно же! Или ты кого-то еще здесь видишь? Му Цин последовал примеру советника, но, к сожалению, язык звезд был ему неведом. Он знал парочку созвездий, и то ради того, чтобы, имея ориентиры, ненароком не заблудиться в лесу. Большего ему и не надо было. Он отдавал предпочтения наукам и искусствам практического характера, считая гадание и прочие связанные с ним учения лишь пустой тратой времени, глупой болтовней. Но, даже имея на все свое мнение, Му Цин никогда бы не позволил себе оскорбить главного предсказателя Сяньлэ и его наставника по совместительству. Ученическое уважение было превыше всего. По крайней мере, в те моменты, когда еще хватало терпения не высказать все накопившееся вслух… – И что это значит? – без особого интереса спросил Му Цин. – Это значит, что скоро сама судьба вознесет тебя на вершину, о которой ты только можешь мечтать. – Вершину? Вы говорите о вершине Небес? – Ты не станешь Небесным императором, боже упаси! – спустил с небес на землю юнца Мэй Няньцин, – Но займешь не менее достойное место среди небожителей. «Боги, надеюсь, он не сильно расслабится после такого откровения. Иначе не стать ему Совершенным владыкой Сюаньчжэнем» – Вот оно как, – на удивление спокойно принял предсказание советника Му Цин, – Раз вы так говорите, значит, так и будет. Я приму волю судьбы. – Даже если придется пробиваться силой? – Мне не привыкать. Это вся моя жизнь. У меня нет других вариантов, кроме борьбы. Му Цин проверил степень готовности своего кролика, и, удовлетворившись результатом, достал из рукава короткий ножик. Разделав тушку на маленькие части и насадив их на тонкие ветки, одну из них он протянул советнику. – Говоришь, нет вариантов, – меланхолично повторил Мэй Няньцин, приняв угощение, – Но сегодня ты смело переступил через свои принципы, несмотря на щепетильность и неоднозначность ситуации. Это уже что-то. – Просто ваше эксцентричное вмешательство ввело меня в ступор. Да и оставлять вас одних после прошлого случая с демоницей не особо то и хотелось. – На Лошэнь ведь не начали охоту? – вдруг вспомнил о своей подруге Мэй Няньцин. Му Цин безразлично покачал головой: – Нет. По крайней мере, я об этом ничего не слышал. Лекарь Су лично отчитался Небесному владыке. После этот вопрос был официально закрыт. – Это очень хорошо. «Владыка видимо уже тогда настолько устал, что решил оставить лисичку в покое. Даже если лекарь Су наплел ему полную чушь, Цзюнь У в любом случае, как непосредственный участник событий, мог обличить ложь, но судя по всему он этого не сделал. Ай, ладно, плевать, лишь бы сдержал свое обещание не трогать бедную девицу. Мне большего и не надо» – Не она ли вас этому научила? Мэй Няньцин вынырнул из своих мыслей и вопросительно воззрился на ученика. Му Цин мотнул головой в сторону тени, отбрасываемой советником, пляшущей под ритм неспокойного пламени. – А, нет, – советник мельком глянул на свою тень, – Лошэнь – мастер иллюзий и повелительница растения Сянь, но ей не подвластны тени забытой горы. – Тени забытой горы? – ухватился за интересное дополнение Му Цин. – Да, одной очень-очень старой горы. – Если они не подвластны даже сильной демонице, тогда почему слушаются вас? Что вы сделали, чтобы заслужить их доверие? «Что я сделал? Хм? Ну, сначала переродился последним выжившим вассалом Уюна. Потом влез в чертову паутину, сплетенную великим Белым Бедствием, пал ниже некуда, психанул и смачно засосал этого чертилу так, что все духи Тунлу очнулись от сна и явились, чтобы лично стать свидетелями лобызания двух великовозрастных идиотов» – Мне сложно сейчас ответить на твой вопрос, – уклонился от ответа советник и впился зубами в сочное кроличье мясо, – Ммм, неплохо. Даже не знаю, когда в последний раз ел что-то настолько вкусное и сытное. Му Цин принял похвалу с усмешкой на губах и под влиянием момента не повременил съязвить: – С куском хлеба и горящими от нетерпения глазами вы походили на умершего с голоду призрака, либо… – Посмертно повешенного? – не вкладывая эмоции в голос, небрежно указал на шею Мэй Няньцин. Му Цин прищурился, будто не понял, где связь между умершим от голода и повешенным после смерти, но согласно кивнул: – Да, можно и так сказать. Но как я вижу, вас снова пытались ограбить, но уже не применяя удушье, а пуская в ход зубы? Мэй Няньцин хмыкнул, не особо удивившись вопросу ученика. Он знал, что порочный след от «поцелуя смерти» нестираемой каиновой печатью остался на его коже, настолько ощутимо он давал о себе знать. Только очнувшись в святом месте, советник мельком осмотрел себя на наличие тяжелых ран и в момент осмотра и нащупал шероховатый отпечаток от божественных «клыков». После ухода небожителей Мэй Няньцин скрыл свою шею, чтобы Се Лянь ненароком не увидел след, оставленный в подарок владыкой. Но Му Цин снова оказался на шаг впереди и в последний момент успел приметить новый «ошейник» наставника. – Да, мой дорогой грабитель понял, что я абсолютно безнадежен, и решил поиграть в собаку-кусаку. – Это он научил вас управлять тенями? – Нет, он ничему меня не учил. Хотя, полагаю, ему это не понравится. – Вы так и не скажете, кто он такой? – Рано. Еще слишком рано. Да и незачем. Но все же, если вернуться к повешенным… – Да при чем здесь повешенные?! Му Цин перестал улавливать хоть какой-то смысл в этом разговоре и от злости чуть не уронил свой кусок мяса в костер. Советник все так же апатично смотрел на огонь, и продолжил вещать о своем: – Ты сравнил меня с духом умершего от голода, но на деле я ничем не отличаюсь от бедняг, усеявшись склон горы Тайцан. В их пустых зрачках я словно видел свое отражение, такое же несуразное и абсолютно бессмысленное. – Вы поднимались на Тайцан?! – поперхнулся от неожиданности Му Цин, – Когда? Зачем? – Меня привело туда провидение. Столько жизней было загублено по моей вине. И одна из них… Му Цин не был дураком. Постепенно и очень четко до него начало доходить. Мэй Няньцин наблюдал за сменой эмоций на лице ученика, и после затяжной паузы окончил: – …И одна из них висела прямо над моими старыми покоями. Сюй Лин постарался на славу. – Это он вас…ранил? – осторожно спросил Му Цин, теребя пальцами подол одежд. – Нет. Этот ходячий труп не в состоянии даже курицу связать, что уж там ранить. – Зачем вы вернулись на Тайцан? – А ты как думаешь? Зачем хозяину возвращаться в сожженный дом, полный призраков прошлого? Тяжело вздохнув, Му Цин поднялся и медленно прошелся по поляне. Мэй Няньцин доел кусок крольчатины и, не дожидаясь ответа ученика, продолжил: – Не буду больше тебя мучить и ходить вокруг да около. Я хотел знать, что случилось с Ци Жуном после мятежа. Когда-то на мой вопрос ты ответил, что не ведаешь о его судьбе, но я уже тогда понял, что это была откровенная ложь. Му Цин остановился, скрывшись за полосой света так, что его лицо полностью оказалось в тени. – Я ни в чем тебя не виню… – Почему? – холодно прервал советника Му Цин, – Почему вы так уверены в моей невиновности? Когда-то вы обвинили меня в краже, и были абсолютно правы. Неужели вы думаете, что наравне с этим я не способен убить человека? – Кража и убийство совсем разные вещи. – Но все они рождаются из одного источника. – Му Цин, кого ты защищаешь? Сюй Лина? Вряд ли. Ци Жуна? Я прекрасно знаю нрав этого глупого мальчишки и не удивлюсь, если он сам накликал на себя беду, пока ты пытался его напрасно вразумить. Покрывать тебе больше некого. Зачем же тогда ты пытаешься выставить себя злодеем? Му Цин не двигался и будто вовсе не дышал. Спрятавшись в тени, он думал, что так сможет скрыть и свои эмоции, но в который раз его ждала неудача. – Сядь рядом со мной и облегчи душу, – поманил к себе советник, – Я тебе не враг, не судья и не палач. Я твой наставник. Я ветер, что унесет твои слова в неведомые люду края. Я холодные воды реки, что поглотят все твои переживания, словно дождевые капли. Я приму все, что ты скажешь, и не посмею осудить или хоть как-то пристыдить. После всего я не имею право требовать от вас праведности. Му Цин молча слушал учителя, не подавая признаков жизни. Но вот его стройная фигура слегка покачнулась, медленно зашаркала к костру и уселась по левую сторону от наставника. Мэй Няньцин ждал. Наблюдая, как мерцают в вышине звезды, он вдыхал свежий ночной воздух и терпеливо ждал. Он чувствовал, как фигура рядом с ним глубоко дышит, шуршит подолом накидки, сжимает и разжимает длинные пальцы, пытаясь собраться с мыслями. Кусок обгоревшей древесины громко скрипнул, и Му Цин, наконец, заговорил: – Вы хорошо помните тот день? – Конечно. Я видел тебя на другой стороне. Ты хотел мне помочь, но я остановил тебя. – Да, все верно. Я в одиночку отправился на Тайцан, так как Его Высочество сломал ногу, спрыгнув с городской стены. Мне было велено найти вас. При подъеме мне несколько раз встречались испуганные монахи. Я направлял их по тайным дорогам, прикрывал от стрел юнаньцев, расчищал путь от тел и обломков домов. Многим удалось спастись. Я также знаю, что Ло Ян перед самой атакой успел собрать большинство монахов у границы монастыря и увести через северный склон. Так что потери были минимальны. Нет смысла видеть что-то в глазах тех, чья гибель была неизбежна. «Неужели он так пытается утешить меня? Боже мой, кто из нас сегодня психолог, ты или я?» – Сопроводив всех монахов, я направился к Дворцу Четырех, но никого там не нашел. Я хотел еще обыскать храм Шэньу, но тот уже пылал ярким пламенем. Мэй Няньцин нервно потер шею, прекрасно зная, кто устроил пожар в святилище. – Тогда я пошел на крики юнаньцев, – не отрываясь от пламени костра, продолжил вещать Му Цин, – Мне не пришлось слишком долго блуждать. Я вышел к крутой скале и оттуда увидел, как вас преследуют мятежники. Расстояние между скалами позволило лишь немного задеть их духовным пламенем, но даже так я смог избавить вас от погони. Вот только до вас я так и не докричался. – Тогда я потерял слишком много духовных сил. Зрение и слух начали мне подводить. – Я так и понял. Но даже так я все равно не оставил попытки догнать вас. Однако пока я огибал склон, время уже было упущено. Вы исчезли без следа. Мэй Няньцин решил на честность ответить хотя бы частичной честностью, поэтому признался: – На самом деле кроме юнаньцев меня еще кое-кто преследовал, поэтому я не дал тебе перепрыгнуть через пропасть. В итоге я сам спрыгнул с обрыва в реку. Ее воды вынесли меня далеко за земли столицы. Так я и сбежал с той горы. – Вот как. Тогда все встает на свои места. Му Цин резко замолчал. Советник понял, что сюжет истории подошел к тому самому моменту, ради которого и был начат этот долгий разговор. – Давай я продолжу, – предложил Мэй Няньцин, – Кое-что я все же не дорассказал. На горе я был не один. За мной увязался Ци Жун. – Да, я знаю. Ходило потом много слухов о его выходке у падающей пагоды, – мрачно фыркнул Му Цин, – Говорили, что он убил немало заболевших поветрием ликов. – Было такое. Но его обманули. Внушили невесть что, хоть это не особо его и оправдывает. Мы спасались от толпы юнаньцев, и в последний момент я успел затолкать его в погреб и запечатать крышку. Печать должна была удерживать его около часа. Но, как понимаю, даже это его не спасло. – Вы правы. Не спасло. – Дай угадаю, он натолкнулся на Сюй Лина и решил отомстить за меня? – Я не знаю, с чего все началось. Я пришел как раз, когда князь Сяоцзин поливал Сюй Лина отборной бранью и кричал, что вырежет всех юнаньцев до последнего. Я честно пытался увести его с горы, но тот отчаянно сопротивлялся и не желал даже слушать меня. Сюй Лин воспользовался нашей перебранкой и ранил князя. Дальше…я плохо помню, что случилось потом. – Тот истекал кровью, но ты не мог сделать и шага, не так ли? Му Цин опустил голову. Мэй Няньцин вздохнул: – Тобой овладел ужас. И в то же время какое-то наслаждение. Ци Жун испытывал к тебе такую же неприязнь, как и ты к нему. Вполне нормально иногда в мыслях желать смерти ненавистному тебе человеку. Другое дело видеть его страдания вживую. Странное чувство, не правда ли? Вроде бы и приятное, а вроде настолько тошнотворное, что хочется поскорее сбежать и забыть все, что ты только что видел. – Я так и сделал, – куда-то в ноги пробормотал Му Цин, – Я сбежал. – Ци Жун что-нибудь сказал напоследок? – Не помню. Наверное, проклял. – Да, это в его характере. – … Над поляной повисла тишина. Только треск дров и шелест листвы над головой нарушали эту скромную идиллию. Му Цин ждал вердикта советника. Пересилив себя, он выудил наружу одно из самых грязных и ужасных воспоминаний прошлого, и солгал бы себе, если бы сказал, что ему совершенно не интересно узнать мнение наставника по данному поводу. Внешне он уподоблялся гранитной скале, в то время как внутренне сгорал от нетерпения. Устав от сидения в одной позе, Мэй Няньцин встал и, указав на оставшееся мясо, спросил: – Ты еще будешь есть? Му Цин вскинул голову и вопросительно поднял бровь. Советник расценил это выражение на свой лад: – Хорошо, тогда оставим немного для Его Высочества. Думаю, он вернется очень голодным. – Наставник! – Что? Все же хочешь еще кусочек? – Нет, – поравнялся с советником Му Цин, – Вы ничего не хотите сказать? – А что ты хочешь от меня услышать? – Наставление. Поучение. Критику, в конце концов. Мэй Няньцин аккуратно спрятал остатки мяса в мешок и вкрадчиво проговорил: – Му Цин, я прославленный на всю Поднебесную предатель, обманщик и беглец. Не мне читать тебе нотации и нравоучения. Могу, конечно, дать пару советов по тактике стратегического отступления… – Но большая половина всех слухов о вас сплошная ложь, – возразил юный бог, недоверчиво склонив голову набок, – А насчет побега с горы, у вас не было иного выбора: либо смерть, либо жизнь. – Опять ты за свое! Му Цин, ты хочешь получить от меня наставнического совета, но в упор не слышишь то, что я тебе говорю! Выбор был и у меня, вот только я оказался слишком труслив, чтобы взять на себя полную ответственность. Также и ты мог остаться на горе, вот только страх оказался сильнее других чувств и погнал тебя прочь. Но есть ли вообще смысл сейчас спорить об этом и выяснять, кто прав, а кто виноват? Думаю, что нет. Все мы не без греха. Все мы некогда совершили непростительную ошибку, и будем расплачиваться за нее годами, если не веками. Таковы мы, несовершенные и трусливые создания, именуемые людьми. Видимо не особо удовлетворившись ответом, Му Цин отвернулся, но советник успел добавить: – Ты не виноват в смерти Ци Жуна. Несмотря на то, что этот мальчишка множество раз оскорблял тебя и унижал, ты не ушел, хотя мог бы, и вряд ли бы кто-то тебя за это осудил. Твоя выдержка и хладнокровие заслуживают уважения. Так что не вини себя. Му Цин обернулся через плечо, и искры от огня заиграли в его глазах: – Тогда и вы перестаньте винить себя, наставник. – Хорошо, не буду, – улыбнулся Мэй Няньцин. – Есть ли еще что-то, что вы хотели бы узнать? – Нет, это все. – Тогда мне пора возвращаться в Небесные чертоги. Дела не ждут. – Да, прости, что задержал. Надеюсь, все быстро разрешится, и каждый получит по заслугам. Не желая больше смущать ученика, Мэй Няньцин снова уселся у костра с намерением помедитировать перед приходом Его Высочества. Му Цин еще немного потоптался на месте и прежде чем уйти тихо позвал: – Наставник. – Ммм? – Спасибо. Советник не стал спрашивать, а юноша не стал пояснять. Всем все и так было предельно ясно. – И тебе спасибо, Му Цин, – добавил советник, – Желаю тебе всех благ. Да благословят тебя небожители. – Да исчезнут преграды, – закончил Му Цин и растворился в ночной мгле. Ночной ветер набросился на пламя, чуть не затушив его. Мэй Няньцин вздохнул и, вытянув руку, подпитал огонь своей духовной энергией. Не оборачиваясь, он безразлично бросил: – Выходи уж, чего прячешься? Му Цин ушел, можешь вылезать из своего домика. Краем глаза советник заметил, как из-под трухлявой толстой ветки вылетел блеклый голубой огонек. Полетав будто в нерешительности туда-сюда, он аккуратно спланировал на камень рядом с даосом, но на достаточном расстоянии, чтобы в случае чего быстро сбежать. «Как тебе загробная жизнь, Хун-эр? Ну нет, нельзя так начинать разговор. И так понятно, что не ахти. Бедный мальчик, нужно обязательно заручиться его доверием. В будущем это может сыграть мне на руку. Если я, конечно, доживу до него, этого будущего…» – Ну здравствуй, заблудшая душа, – приветственно кивнул советник, – Не бойся, я не скрываю злых намерений. Мое желание сродни твоему. – Моему желанию? – тихо промолвил голубой огонек мальчишеским голосом. – Да. Ты ведь хочешь защитить Его Высочество, я прав? – Да.…Но что я могу? – Это пока неважно. Самое главное – стремление помочь. В скором времени ты наберешься сил и сможешь воплотить все свои желания в жизнь. Мэй Няньцин сощурил глаза и внутренне воззвал к потоку памяти. Порывшись в воспоминаниях, он сумел выудить нужные слова, и, направив поток энергии на огонек, сказал: – Это пока единственное, что я могу для тебя сделать, Хун-эр. Духовный поток завладел огоньком, вспыхнул ярким светом и исчез. Вместо маленького духа на камне уже сидел полупрозрачный юноша четырнадцати лет. На нем была военная броня, вся в кровавых подтеках и следах от стрел. Нетрудно было догадаться, от чего умер будущий князь демонов. – Так ведь намного лучше? Хун-эр пораженно посмотрел на свои призрачные руки и поднял глаза на советника: – Лаоши, это… – Не благодари. Лучше направь все свои силы на поддержание этой формы и жди. Рано или поздно Его Высочеству понадобятся вся твоя воля и мужество. Призрак воина согласно кивнул и негромко спросил: – Вы помните меня? – Конечно, помню, – отогнал от костра любопытных мотыльков Мэй Няньцин, – Ты – ребенок, отмеченный самой судьбой. – Вы хотели сказать судьбой одинокой звезды, несущей беды и разрушения? Мэй Няньцин невольно вздрогнул, заслышав из уст юноши собственное предсказание, некогда произнесенное в стенах храма еще при нападении злых духов. Тогда бедный ребенок еще не был готов к таким откровениям и устроил знатную истерику, успокоившись лишь в объятиях Его Высочества Се Ляня. – Да, ты родился в очень неблагоприятное время. Но я вижу, что воля твоя крепка и непреклонна. Да, в будущем тебе придется нелегко. Звезда одиночества не просто так зовется злым роком. Ее влияние не оставит тебя и будет чинить преграды, и только от тебя будет зависеть исход будущей битвы с судьбой. «Да, звучит не многообещающе и расплывчато, но я же не могу поведать тебе о горе Тунлу, битве с демонами, потере глаза и прочей хренотени, ожидающей тебя за поворотом. Прости, мой мальчик, но в этом деле я тебе не советчик. Все сам, все сам, мой дорогой» – Мне все равно, что со мной станет, – твердо сказал Хун-эр, сжав кулаки на коленях, – Если я хоть немного смогу облегчить ношу Его Высочества, то пусть меня хоть разорвут на куски. Умереть за принца – величайшая честь. – Но если ты умрешь, Его Высочество останется совсем один. Пустые глаза Хун-эра осуждающе впились в советника: – Разве вы не вместе с ним? – Пока что да, но…, – советник устало потер переносицу, и в это время один из мотыльков все же проскользнул в огонь и тут же вспыхнул, как спичка, – Послушай, Хун-эр, мне осталось жить совсем немного. Поэтому прошу, если вдруг со мной что-то случится и Его Высочество впадет в уныние, позаботься о нем. Только ты в силах вытащить бедного мальчика из пучины тьмы и горя. – Почему я? Мэй Няньцин не ответил. Приблизившись к духу, он указал куда-то тому в грудь и таинственно изрек: – Любовь всесильна: нет на Земле ни горя выше кары её, ни счастья выше наслаждения служить ей . Больше советник не произнес ни слова. Мотылек безжалостно сгорел в пламени. Только остатки его тонких крылышек унес с собой холодный ветер, да поглотила ненасытная мгла.

Мини-пикник в святом месте ~

Мэй Няньцин: Ммм, мягонький хлебушек, сочная крольчатина. Что может быть лучше отдыха на природе, да еще и с вкусненьким ужином заодно? Му Цин: Советник, вам лишь бы пожрать. Мэй Няньцин: Цыц, малолетка! Еще не дорос до осознания истинного наслаждения обычного трудяги с графиком 6/1, пребывающего в двухнедельном отпуске вдали от психованных клиентов Му Цин: Но вы ведь уже давно уволились и ведете бомжацкий образ жизни, живя только на мои подачки! Мэй Няньцин: О, точно. Я уже и забыл. Кстати, недавно был на горе «в офисе». Бедняги, что остались тянуть эту трухлявую контору, повесились с горя, но новый начальник так и не дал им уволиться с миром. Ци Жун, конечно, показал свой характер, но тоже остался косплеить спелую вишню. Му Цин: Так ему и надо Мэй Няньцин: Так это ты его грохнул под шумок? Му Цин: Никак нет, он сам. Мэй Няньцин: Точно? Му Цин: Честное слово, начальник. Мамой клянусь. Мэй Няньцин: Ну смотри у меня. Этот борец за свободу в будущем собирается открыть новое предприятие. Прах на руках, осталось пройти испытание Тунлу. Тебе, кстати, тоже, Хун-хун. Как настрой? Хун-хун-эр: Заебис. Мэй Няньцин: Вот и отлично. Можно собирать манатки. Хун-хун-эр: Но если ты умрешь, я выкопаю твой труп и заставлю снова воскреснуть. Мэй Няньцин: …. Хун-хун-эр: И никакой Шекспир тебе не поможет. Нечего бросать гэгэ на произвол судьбы. Мэй Няньцин "потеет": Похоже, я где-то свернул не туда. Пора искать новую работу.