Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Время текло ужасно медленно. Его холодные потоки проскальзывали сквозь пальцы, утекали в неизвестном направлении, оставляя на коже след, сравнимый по ощущениям с кубиком льда, приложенным к ушибу когда-то в далеком-далеком детстве. Янь Цюши старался ни о чем не думать. В этом не было больше смысла. Все воспоминания сплелись в один запутанный клубок, и разбираться, где его собственные нити, а где – нити, связанные судьбой бывшего последователя принца Уюна, было задачкой весьма затруднительной. В иной момент, перебирая алые переплетения памяти, он не мог точно сказать, был ли участником тех или иных событий, невольно всплывающих в голове, или всего лишь сторонним наблюдателем, волей случая занесенным в ряды «зрителей». Все казалось до невозможности нереальным, чуждым его собственной природе. – Это точно не мое, – меланхолично отбрасывал очередную нить Янь Цюши, – И это тоже. Хотя… Что-то в этом есть. Может, это и есть настоящий «я»? Нет-нет, этого не может быть. Я глупый и наивный человек. Ужасно трусливый, лишенный амбиций и характера. Ну не мог я так поступить. Не хватило бы смелости. Оставив алые нити беспорядочно колыхаться над омутом памяти, Янь Цюши побрел дальше, по тонкой водной глади, напевая про себя легкий, уже давно забытый всеми мотив:

– Пение цикад сопровождает странствующие облака

Вспомнив былое, в тишине брошу взгляд в дальние дали…

Слова нежными лепестками разносились по омуту, касаясь холодной, немой воды.

– Ни легкий вздох, ни тайные мечты не развеют прохладу

Время мчится вперед. К добру ли, ко злу?

Водная гладь покрылась рябью, являя картины прошлого.

– Ты скитаешься по миру тысячи лет

Но позволил увидеть себя лишь в последний миг

Янь Цюши остановился. В воде отражались две фигуры. Одна в белоснежных одеяниях, словно сошедшее с небес солнце, – блистательное прекрасное божество. И рядом с ним его верный советник, его жрец, его друг. Оба с улыбками на губах.

– В отблесках пламени лик, что поглотило время

Не оставляй меня в одиночестве увядать в мире грез

Отражение заволокло темной пеленой. Янь Цюши с ужасом наблюдал, как прекрасная иллюзия исчезает у него на глазах, меркнет, рвется, как тонкое полотно в жестких беспощадных руках. Пожрав воспоминание о былом, темная сущность медленно поползла по ногам Янь Цюши, заставив того содрогнуться от отвращения. Но не испытав ни боли, ни даже холода, переводчик устало вздохнул и, приложив руку ко лбу, с горькой улыбкой сказал: – Значит, это конец? Я тоже исчезну вместе с тобой? Тьма мягко обволакивала его, словно одеяло в плотный тугой кокон. Янь Цюши усмехнулся и добавил: – Вот бы это все оказалось лишь страшным сном. Лишь моей очередной глупой фантазией, лишенной смысла. Вот бы проснуться и все забыть. Забыть… Морок поглотил его. Всего, от макушки до пят. Свет померк, не осталось ничего, за что можно было зацепиться уставшему сознанию. Янь Цюши полностью слился с вечностью. Обрел желанный покой. Вот только… «Что это за звук?! Боже, кто-нибудь, заткните это непонятное «нечто» и дайте мне уже, наконец, упокоиться с миром! Да что это такое, черт возьми!? Я ведь сейчас встану и кому-то ой как не поздоровится!» Вот только встать оказалось не так-то просто. Разум бодрствовал, как никогда, а вот тело совершенно не слушалось. Со стороны раздавался ужасно-противный писк, действуя на нервы, но юноша не мог даже открыть глаза. «Так, если эта штука сейчас же не перестанет пищать, как не знаю что, я сойду с ума!» Янь Цюши долго пыхтел, пытаясь воззвать к внутренней ци, но к его глубочайшему удивлению духовная энергия даже не отозвалась на зов хозяина, словно ее и вовсе не было. Тело же, в отличие от души, по весу казалось сравнимым с набитым камнями мешком. «Ну все… Похоже, я навсегда закрыл себе путь к самосовершенствованию. Теперь даже чай не заварить без талисманов. Какая жалость» Устав от бессмысленной борьбы, Янь Цюши расслабился, и тут его накрыла волна боли, начиная с головы и заканчивая кончиками пальцев. Задыхаясь, юноша сделал попытку приподняться и, только тело начало его слушаться, как он внезапно свалился вниз на что-то очень твердое и холодное. «Тч, больно… Что произошло? Ай, как холодно. Где я вообще? Что происходит?» Упершись руками, как он позже осознал, об пол, Янь Цюши с содроганием открыл глаза и тут же зажмурился от полоснувшего зрачки яркого света. Немного привыкнув к дневному освещению, юноша осмотрелся. Белые стены и высокий потолок его нынешнего пристанища сразу же навели на мысль о старом храме, но при детальном рассмотрении Янь Цюши, наконец, понял, что находится не абы где, а в настоящей больнице. В современной больнице современного мира! Об этом свидетельствовали и противно пищащий аппарат в углу, и лежащая на полу капельница, которую юноша случайно опрокинул во время своего падения. «Что это за черт? Как я здесь оказался? Я ведь умер.… И в том мире, и в этом. Ничего не понимаю! Как это вообще возможно?!» – Цюши? Занятый своими мыслями, Янь Цюши не услышал, как скрипнула дверь, и в палату вошел человек. Подняв голову, юноша так и застыл на месте от шока. На него сверху вниз смотрел в не меньшем шоке его бывший возлюбленный, его губитель Сюэ Мин. Янь Цюши не успел ничего сказать, как Сюэ Мин тут же бросился к нему, крепко обняв и не переставая бормотать: – Ты очнулся! Боже мой, как я рад…как рад. Цюши, милый мой, ты не представляешь.… Как же ты меня напугал! Я думал, что потерял тебя навсегда! Я думал… Цюши… Мой Цюши… Юноша так и не осмелился обнять друга в ответ. Только молча сидеть и слушать чужие всхлипы, не чувствуя ни капли тепла.

***

– Получается, я пробыл в коме целый месяц? Врач, которого сразу же, как только взял себя в руки, позвал Сюэ Мин, осыпал юношу кучей вопросов, и, удостоверившись, что пациент в приемлемо стабильном состоянии, не вызывающем опасений, учтиво удалился, оставив его наедине с весьма оживленным господином Сюэ. – Да, и это ты еще легко отделался, – без умолку болтал Сюэ Мин, поправляя ему одеяло, – Врачи вообще пугали, что ты можешь больше не проснуться. Но я не верил и терпеливо ждал. И вот, наконец, боги услышали мои молитвы! Да, ты знаешь, я никогда не верил в богов, но, оказывается, в состоянии полного бессилия человек готов обратиться к кому угодно, лишь бы не сойти с ума от боли. – Это ты вытащил меня из воды? – холодно перебил Янь Цюши, не особо разделяя энтузиазм друга. Сюэ Мин покачал головой: – Нет, тебя выловили рабочие, что в тот вечер ремонтировали мост. Они же и вызвали скорую. Если бы их тогда не было, ты бы точно…. Сюэ Мин замялся, но быстро натянув на себя маску святой безмятежности, продолжил как ни в чем не бывало: – Но это уже не важно. Самое главное, что ты жив, здоров и скоро пойдешь на поправку. – Я был один? – Что? Янь Цюши сглотнул и повторил свой вопрос: – На мосту…я был один? Господин Сюэ улыбнулся и мягко коснулся щеки друга: – Конечно, ты был один. Ничего страшного. Доктор предупредил, что у тебя могут быть провалы в памяти. Думаю, галлюцинации тоже можно к ним отнести. – А твоя голова? – А что с моей головой? – Она не болит после того, как на нее упал цветочный горшок? Тут Сюэ Мин уже не выдержал и рассмеялся в голос. Янь Цюши смотрел на него, как на сумасшедшего, хотя сам походил на сумасшедшего не меньше. Отдышавшись, господин Сюэ сразу же стал извиняться: – Прости, прости! Я не хотел смеяться над тобой. Но цветочный горшок… Пф, надо же такое придумать. Твоя фантазия не знает границ. Ты просто обязан написать свою книгу. С каждым новым восклицанием друга лицо Янь Цюши становилось все бледнее и бледнее. Не желая принимать услышанное за реальное положение вещей, юноша схватил его за руку и настойчиво вопросил: – Но как тогда я сбежал из дома?! Как сбежал от тебя?! Я бы никогда не смог выбраться из квартиры без посторонней помощи. Это нереально! – Цюши, ты все сделал сам, – спокойно начал объяснять Сюэ Мин, обхватив перебинтованные ладони друга. Янь Цюши только сейчас заметил, как сильно были изранены его руки, – С помощью стула ты разбил окно, потом спустился вниз по водосточной трубе. В поисках убежища забрался в свою старую квартиру, где я тебя и нашел. Между нами завязалась драка, но ты ловко пустил мне пыль в глаза и сбежал. Догнал я уже тебя на том самом мосту. Ну а дальше ты и сам знаешь… «Нет. Этого не может быть. Это неправда…. Это не может быть правдой! Или может? Нет, это какой-то заговор. Я не мог все это придумать! Боже мой, я схожу с ума…» – О, они уже пришли! Янь Цюши вопросительно нахмурился, и Сюэ Мин пояснил: – Твои родители. Они пришли навестить тебя. – Родители? – не веря ушам, переспросил юноша, – Они то откуда узнали? – Требовались кое-какие сведения, которыми, я, к сожалению, не обладал, поэтому пришлось связаться с твоей матерью. Естественно она рассказала все твоему отцу, и они вместе приехали в город. «Ладно мама, но отец.… Нет, этот человек точно не стал бы беспокоиться обо мне, тем более лично приезжать! Это уже за гранью фантастики» В этот момент дверь снова скрипнула, и в проеме показалась женская фигура. Заметив юношу, еще не старая, но уже и не молодая женщина просияла и, обращаясь к кому-то позади себя, сказала: – Дорогой, посмотри, наш сын очнулся! Он очнулся! – Да вижу я, не кричи. Вслед за женщиной в палату вошел высокий сухопарый мужчина, по чьему лицу было сложно сказать, недоволен ли он в данный момент конкретно вами или же всем миром в целом. Янь Цюши всегда ставил и на первое, и на второе, ибо это выражение он знал с тех далеких времен, когда еще пешком под стол ходил. И с годами оно особо не менялось. Менялась лишь степень отцовского недовольства, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Сюэ Мин поклонился обоим и, похлопав друга по плечу, вышел за дверь. Теперь у Янь Цюши появилась новая проблема. – Ши-эр! – тут же накинулась на него беспокойная мать, – Мой сын, мы так переживали за тебя! С тобой все хорошо? Голова не кружится? Не тошнит? Что сказал доктор? Какой же ты худой и бледный! Ты сегодня уже что-нибудь ел? – Мама, – не ожидав такого напора со стороны, смущенно пробормотал Янь Цюши, – Со мной все хорошо. Я уже ел, не переживай. Силы ко мне скоро вернутся, как и краска на лицо. Пожалуйста, только не плачь. Мама, ну не надо. Вот, возьми платок. – Это из-за него? Янь Цюши поднял глаза и внимательно посмотрел на стоящего у кровати отца. Скрестив руки на груди, мужчина буравил его темным, проницательным взглядом. Раньше бы юноша испуганно съежился и уставился в пол, лишь бы еще больше не сердить разгневанного родителя, но сейчас, после всех пережитых волнений и катастроф, этот взгляд едва ли мог поколебать его дух. – О чем ты? – спокойно спросил юноша. – О твоем дружке! – раздраженно бросил отец, – Это из-за него ты решил сплавать до другого берега? – Какой конкретно ответ ты хочешь от меня услышать? – Не язви, а отвечай! – Допустим, и что дальше? Мужчина тут же опустил руки и с силой сжал кулаки. Янь Цюши с интересом наблюдал за сменой эмоций на его хмуром лице, и не мог не поинтересоваться: – Отчего ты сердишься, отец? Тебе неприятно, что я решил покончить с собой из-за мужчины? Думаешь, если бы я решил умереть из-за женщины, это было бы не так позорно? – Пожалуйста, не ссорьтесь! – тут же воскликнула женщина, почуяв беду, – Цюши, твой отец просто беспокоится о тебе. «Ага, конечно. Я прямо вижу по его лицу, как он сильно беспокоится обо мне. Небось думает, за что ему Небо подарило такого дурного отпрыска» – Я убью его. Янь Цюши удивленно вскинул брови. Но мужчина так и не соизволил пояснить свои громкие слова и тяжелым шагом направился к двери. Женщина попыталась подняться, чтобы остановить мужа, но юноша мягко придержал ее за руку: – Мама, останься. Отец не настолько глуп, чтобы убивать людей средь бела дня. Отец так и ушел, оставив сына и супругу в тревожном неведении.

***

Янь Цюши очень любил свою мать, поэтому весь последующий час утешал и развлекал ее, рассказывая о всяких мелочах и прочих небылицах, мало имеющих связь с его реальной жизнью. Женщина любила сына не меньше, поэтому притворно ловила каждое его слово, не переставая улыбаться. Когда через час отец так и не вернулся в палату, обеспокоенная женщина решила отправиться на его поиски. – Отдыхай, Ши-эр. Я скоро вернусь, – сказала она напоследок и скрылась за дверью. Янь Цюши устало откинулся на подушку с намерением немного поспать, но дверь снова предательски скрипнула, в этот раз впустив вялого Сюэ Мина. На его щеке ярким пятном алел след от недавнего удара. Чей-то яростный кулак не прошел мимо его красивого лица. – Это отец тебя так? – не особо удивился Янь Цюши, указав на свою щеку. – Ну а кто ж еще? – мрачно фыркнул Сюэ Мин, усаживаясь на стул, – Он был настроен весьма решительно. Мне еще повезло. Не уклонись я в последний момент, точно бы остался без передних зубов. – Какой кошмар. Запирай скорее дверь. Он запасется иглами из кладовой и явится по наши души. – Наши? Тебя-то он точно не тронет. А вот моя голова может быть снесена в любой момент. Янь Цюши неверяще покачал головой, но Сюэ Мин вовсе не шутил. – Прежде чем разукрасить мое лицо, твой отец сказал, что если еще хоть волос упадет с твоей головы, мне не жить. – Бред, – фыркнул Цюши, – Не мог он такого сказать. – Но он сказал. – Он презирает меня. – Если бы презирал, твое лицо пострадало бы первым. Но, как видишь, ты не только избежал участи быть оскорбленным, но и, наоборот, обрел в его лице защитника. Знаешь, мой отец такой же. Только изображает из себя чудовище, но на самом деле тот еще добряк. «Неправда. Ты презираешь своего отца не меньше...» – Как и ты? – не озвучив свои мысли вслух, спросил Янь Цюши. Сюэ Мин прекрасно понял, что имел в виду его друг, и стыдливо прикрыл нижнюю часть лица. – Нет, не совсем, – сам же ответил на свой вопрос юноша, – Ты наоборот притворялся добряком, но в итоге оказался чудовищем. – Прости. Янь Цюши иронично усмехнулся: – Зачем ты извиняешься? Чувствуешь вину? За что? – За то, что заковал тебя в цепи и пытался привязать к себе. За то, что так сильно полюбил… Сюэ Мин не мог больше усидеть на месте и направился к окну, попутно вынимая из пиджака пачку сигарет. – Здесь нельзя курить, – напомнил Янь Цюши. – Знаю. И уповаю на твою милость. – Больше не ходи в храм. Монахи плохо на тебя влияют. Несешь всякий вздор. Сюэ Мин не ответил. Открыв окно и вдохнув полной грудью, он зажег спичку и неспешно закурил. – Закрой, холодно, – проворчал Янь Цюши, закутавшись в одеяло с ног до головы. – Я не жду, что ты меня сразу же простишь, – не обращая внимания на жалобы друга, выдохнул Сюэ Мин, – Но прошу, просто выслушай меня. Да, я чудовище. И да, я изо всех сил старался скрывать это. И особенно от тебя. Ведь я всем сердцем тебя полюбил. – Сюэ Мин… – Нет, дай мне выговориться. Я правда полюбил тебя. С каждым новым днем я с нетерпением ждал нашей встречи, ведь ты стал для меня настоящим глотком свежего воздуха. Но со временем я понял, что с трудом начинаю сдерживать себя. Я так боялся, что ты отвергнешь меня, и еще больше начал загонять себя в рамки. В итоге я не выдержал и сломался. И уже ничего не видя и не слыша, попытался сломать и тебя. Янь Цюши прижал колени к груди и прикрыл глаза. Сюэ Мин так живо напоминал ему потерявшего себя среди своих же многочисленных личностей принца Уюна, что уже не вызывал неприязни. Скорее уж чувство пассивного принятия без особой эмпатии или антипатии. – Я ходил в храм не только затем, чтобы помолиться за спасение твоей души, – продолжил Сюэ Мин, – но и чтобы понять, кто я есть и как мне жить дальше. Я многое узнал о карме и перерождении. Один старый монах даже предложил провести для меня ритуал очищения, но я отказался. Пока что я не готов терять часть себя, но если я снова причиню тебе боль, – Сюэ Мин перевел взгляд на своего возлюбленного, – я готов хоть по горячим камням пройти босиком, окунуться в священные воды с головой, лишь бы стать тем, кому ты сможешь доверить свою жизнь. Издав короткий смешок, Янь Цюши устало бросил: – Лучше бы ты к психологу сходил, ей богу. – Я схожу. До этого мне уже приходилось иметь дело с мозгоправами, поэтому я готов пойти хоть сейчас. – Сюэ Мин, хватит. – Прошу, дай мне еще один шанс! Сюэ Мин выбросил окурок в окно и рывком оказался у подножия кровати, совсем не думая о судьбе своих белоснежных брюк. – Ты ведь говорил, что любишь меня. Я не верю, что ты мог лгать. В таких вещах ты искренен, как никто. – Я и не лгал, – пресытившись до крайности, простонал Янь Цюши, – Я любил тебя. Но сейчас я не могу назвать то, что чувствую к тебе, любовью. Сюэ Мин, как ты и сам сказал, ты знатно покалечил меня. Мне все равно, что ты там учудишь, я не стану таким, как раньше. Это невозможно. Также невозможно, как и твое исцеление. Нельзя лишиться части своей личности и при этом остаться полноценным и нормальным человеком. Даже если ты сумеешь справиться со своей манией, я уже не смогу полюбить тебя так, как любил до этого. У меня не хватит сил. Я переболел тобой. Все. Спектакль окончен. – Можешь больше не любить меня. Я это переживу. Но прошу лишь не отвергать меня и дать шанс загладить свою вину. Только это и больше ничего! – Прекрати. Я уже давно простил тебя, так что иди с миром. – Нет, не простил! – воскликнул Сюэ Мин и спрятал лицо в ладонях, – Я отвратительное чудовище. Мне нет прощения. Лучше бы меня и вовсе не было. Мне стоило спрыгнуть прямиком за тобой. Был бы куда полезнее в качестве корма для рыб. Янь Цюши не мог больше на это смотреть и со вздохом обнял друга, прижав его голову к своей груди. – Ты не чудовище, А-Мин, – стараясь не вкладывать в голос эмоции, сказал он, – Чудовища не любят. Чудовища не скорбят. «Я ведь уже это кому-то говорил? Ох, как давно это было. Черт, за годы советничества я так и не смог зачерстветь настолько, чтобы иной раз не пожалеть этих демонюг. Да, прав был Мэй Няньцин. С моим мягким сердцем не выжить в этом мире предательства и порока» – Ши-эр, лишь шанс, – монотонно протянул Сюэ Мин, касаясь чужих губ, – Лишь один шанс, и я буду спасен. Давай уедем отсюда далеко-далеко. Хочешь в Париж или Венецию? А может Барселону? Выбирай, вся карта мира в твоих руках. Я готов отдать любые деньги, лишь бы ты был счастлив. – Ну нет, лучше на гору Тайшань. – И что там интересного? – вовлекая партнера в поцелуй, пробормотал Сюэ Мин. – Говорят, если спрыгнуть с ее вершины можно «обрести Небеса». – Цюши… Янь Цюши прервал поцелуй и, отодвинув от себя партнера, строго спросил: – Если я скажу умереть, умрешь за меня? – Умру. – Если попрошу продать свой бизнес и стать бездомным бродягой, уйдешь «на дно»? – Уйду. – Изуродуешь себя, если я… – Изуродую. – …Отвергнешь свое имя и… – Отвергну. Янь Цюши провел пальцами по щеке друга, особенно уделив внимание красному пятну от удара. – Ты никогда не был таким сентиментальным. – Я готов меняться ради тебя. Янь Цюши повертел головой, но, так и не удовлетворившись беглым осмотром, спросил: – Здесь есть зеркало? Я столько времени провалялся бревном, что наверняка выгляжу, как цзянши, восставший из могилы. – Для меня ты всегда будешь прекрасен, в любом виде, – слащаво улыбнулся Сюэ Мин. От его улыбки стало физически тошно, – Здесь нет зеркал. Да и не нужно тебе видеть себя. Ты хорошо выглядишь. – Что значит «не нужно видеть себя»? Принеси мне зеркало. Я уверен, у медсестер хотя бы одно должно было где-нибудь да заваляться. Сюэ Мин не переставал противно улыбаться, и Янь Цюши решил сам сходить до ординаторской. Сев на край кровати, он начал медленно растирать свои занемевшие ноги, пока его друг внимательно наблюдал за его действиями. – Я мог бы понести тебя на руках, – хихикнул Сюэ Мин, – Ты давно не стоял на ногах. Вряд ли сможешь сам дойти до конца коридора. – Ничего, маленькая разминка мне не помешает. И вообще, вместо того, чтобы измываться надо мной, лучше бы сам сходил и принес мне зеркало! В чем проблема? Так весело наблюдать за моими мучениями? – Нет-нет, ничего подобного! – драматично замахал руками Сюэ Мин, – Но все же, тебе не стоит смотреть на себя, если не хочешь… Сюэ Мин остановился на полуслове, и Янь Цюши уже явственно почуял подвох. – Это все ложь. – Цюши. – Вы все лжете, – повторил Янь Цюши, наконец, поднявшись с постели, – И ты, и отец, и даже мама. Все вы лишь притворяетесь! – Янь Цюши, послушай… – Нет! – выкрикнул юноша, схватившись за стену для равновесия, – Ты не Сюэ Мин. Сюэ Мин никогда так не разговаривал. Да и не уселся бы на пол в своих лучших брюках, давя на жалость. Сюэ Мин с интересом посмотрел на свои колени, видимо размышляя, стоит ли их отряхнуть хотя бы для вида, или уже слишком поздно изображать из себя чистоплюя. – И еще! – стоя у дверного проема, Янь Цюши вновь указал на свою щеку и с видом знатока заворчал, – Куклу легко вычислить по ранам на ее теле. Особенно если мастер был настолько ленив, что не удосужился хорошо склеить внутренние слои кожи. Мне стоило лишь немного помять щеку, чтобы отодрать верхний слой. Вы либо полный неумеха, либо дешевый подражатель! Как завороженный, Сюэ Мин коснулся своей щеки и легко отодрал целый пласт кожи. Безразлично бросив его на пол, он с каменным лицом направился к юноше, но Янь Цюши ловко скинул со стола медицинское оборудование, перегородив ему путь, и, хромая, выбежал за дверь. «Черт, как же я не заметил раньше? Эти странные взгляды, неведомые доселе эмоции, этот сценарий, будто придуманный специально для дешевой мелодрамы. Все здесь не настоящее. Ни люди, ни время…. Это все иллюзия! Но чтобы точно убедиться в этом, мне нужно зеркало» Так думал Янь Цюши, на дрожащих ногах пересекая один коридор за другим. Зеркал и в помине не было. Лишь голые стены да запертые белые двери. – Эй, есть тут кто?! – периодически тарабанил в двери юноша, – Откройте! Мне нужна помощь. Никто не отзывался, и двери не поддавались. Вся больница словно вымерла за один миг. – Нет, нужно успокоиться, – прижавшись к стене, сказал сам себе Янь Цюши, – Если я продолжу паниковать, иллюзия поглотит меня так, что я этого и не замечу. Однажды я уже выбрался из иллюзии Лошэнь. Не думаю, что эта чем-то отличается. Продолжая свой путь, Янь Цюши напевал про себя текст из Дао де Цзина и ежился от холода. С каждым шагом коридор заметно сужался, и в один момент стены сошлись так близко, что казалось, вот-вот раздавят его. Но этого так и не произошло. Повторение мантр помогло успокоить возбужденный ум и направить силы на борьбу с иллюзией. Так продолжалось довольно долго. Янь Цюши уже не бежал, а медленно брел, еле переставляя ноги, бездумно водя пальцами по стене… пока кожу не обожгло лютым холодом. Янь Цюши повернул голову и столкнулся с собственным отражением. Каменная стена исчезла, сменившись гладкой водной поверхностью. Именно в ней он и узрел сам себя, как того и желал. «Мда, постарел ты, дружок» Юноша не удивился, когда в отражении увидел не бывшего студента и нынешнего уставшего работника, а благородного даоса с длинными, как жидкое серебро, прядями за спиной и раскосыми лисьими глазами, в белых похоронных одеждах. – Раз ты увидел, то нет больше смысла удерживать тебя здесь. Мэй Няньцин обернулся. За соседней водной стеной стояла чья-то расплывающаяся фигура и манила его за собой. – Да, пожалуй, – согласился советник и без раздумий прошел сквозь водный поток. Иллюзия покрылась трещинами и разбилась о грани реальности.

Рукав неосторожно заденет ароматный лотос

И так очутимся в оковах земных…