Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Все последующие дни (сколько их было точно, он сказать не мог) советник Мэй провел в покоях императора. Нахлынувшая на него после пробуждения боль была лишь малым злом, по сравнению с дальнейшими вытекающими последствиями его духовного упадка. Следующее его пробуждение было малоприятным. Действие отвара лекаря закончилось, и все его тело буквально вспыхнуло, как спичка. Жар был настолько невыносим, что заставлял в отчаянии биться в истерике и молить о смерти. Мэй Няньцин перестал что-либо соображать и, словно раненое животное, рвал на себе бинты и бился головой о стену. Су Лянсянь не отходил от него ни на шаг. Чуть ли не привязывал к кровати и силой вливал отвары. В бреду советнику казалось, что его хотят сжечь на костре за ересь и колдовство, и выбивался, что есть мочи, даже пару раз ударив лекаря по лицу. В иные моменты его пытался успокоить женский голос и чья-то нежная рука, приятно хладящая его горящие щеки и лоб. В другие – глубокий мужской голос и сильные руки, крепко прижимающие его к широкой груди. Позже советник догадался, что женщиной, конечно же, была Лошэнь, а мужчиной – Цзюнь У. Но по большей части спасал ситуацию именно владыка. Каждый раз, удерживая буйного советника, он исправно забирал излишки негативной энергии и делился своей, таким образом, регулируя состояние больного. В конце концов, советник успокаивался и мирно засыпал на чужом плече. Но не только боль и жар изо дня в день мучили советника. Кошмары также были его неизменными спутниками, каждую ночь заставляя просыпаться в холодном поту. В один такой раз Мэй Няньцин так резко вскочил с постели, что чуть не свалился на пол, но его вовремя подхватили все те же сильные руки. – Нет, не надо, прошу…, – еще не до конца проснувшись, бормотал советник, ногтями впиваясь в чужую кожу. – Тише, это сон. Просто сон. – Сон? – Да. Иди сюда. Со мной тебе нечего бояться. Мэй Няньцин был так изнурен страхами, что ему было все равно, кого использовать в качестве поддержки. Подавшись вперед, он упал в объятия владыки и облегченно выдохнул. – Вы все такой же холодный, – хрипло прошептал он. – Это ты слишком горячий. – Нет. Тогда вы были таким же холодным. Еще худым и очень несчастным. После того, как я ушел, вы так и остались сидеть на жестком полу и смотреть на свое отражение в лике клинка. О чем вы думали? Кого проклинали? Разбилось ли ваше сердце на куски? – О чем ты? – сухо спросил владыка, прекрасно все понимая. Мэй Няньцин поднял голову и посмотрел владыке в глаза: – Я нашел вас в Диюе. Все это время вы были там. Там вы оставили прошлого себя загнивать во мраке, медленно сходить с ума от боли и одиночества. – Допустим. И что дальше? – Я вас вытащил оттуда. Мне помог фонарь. – Фонарь? – Да. С остатками былых воспоминаний. Потом он куда-то исчез…. Тайи сказал, что позже он может мне пригодиться. – Ты вспомнил чжэньчжэня Тайи? Мэй Няньцин слегка отстранился от владыки и задумчиво покачал головой: – Кажется, именно Тайи дал мне наводку, как повернуть время вспять. Как переступить границу миров и соединить две души, создав целостное и совершенно новое создание. – Соединить души? – с интересом повторил Цзюнь У, – То есть ты хочешь сказать, что твоя душа изначально состояла из двух независимых частей? – Да. В ином мире я нашел дитя, чей гороскоп полностью соответствовал моей карте рождения. Мы связали друг друга узами, что крепче стали и прочней любого замка. Сколько же пришлось пережить мучений, прежде чем, наконец, обрести душевное равновесие. – Кто же ты теперь? Мэй Няньцин провел рукой по волосам и невольно повторил слова чжэньчжэня Тайи: – Меня звали Тай Цзи, Мэй Хуа и Янь Цюши. Теперь я Мэй Няньцин, и только. – Зачем ты провел ритуал соединения душ? – задал вполне логичный вопрос Цзюнь У, – Предчувствовал свою гибель и решил исправить ошибки прошлого? Или наоборот угрызения совести все не давали упокоиться с миром? Мэй Няньцин и раньше задавался этим вопросом, но постоянные дела и планы не давали обдумать его как следует. Когда-то Лао Мэй вскользь бросил фразу, что убил Его Высочество. Но что это могло значить? Как убил? Когда? При каких обстоятельствах? Своими ли вообще руками? Почему? Воспоминания, находившиеся за гранью этого мира, были ему неведомы. Заблокированы своим же хозяином. – Я…не помню, – советник медленно обхватил голову, предчувствуя новый приступ паники, – Если бы я знал, зачем.… Если бы знал. Я просто хотел быть с вами. Хотел.… Но что-то пошло не так. Нет, не то! Все не то! – Ладно, оставим это, – смилостивился Цзюнь У и снова притянул к себе советника, – Тебе нужно отдохнуть. У нас впереди еще много времени. Я помогу тебе вспомнить. – Ваше Высочество, я правда хочу быть с вами. Если вы позволите мне… – Я больше никогда не отпущу тебя. Ты мне и так уже задолжал целую вечность. – Как много. Но могу я все-таки попросить вас не заковывать меня в цепи? Мэй Няньцин мягко потянул владыку за руку и уложил его рядом с собой на мятые простыни. Проведя пальцами по чужой щеке, советник тихо сказал: – Я конечно птица не совсем вольная, но зачахну, если вы запрете меня в своей золотой клетке. Откройте все двери и окна, и увидите, что мне и этого вполне довольно для спокойной размеренной жизни. – А если снова сбежишь? – Если и сбегу, то ненадолго. Да и вы при желании быстро найдете меня. – Не могу ничего обещать. Но если будешь хорошо себя вести, я подумаю над твоей просьбой. – Спасибо. А теперь давайте поспим. Вы, небось, тоже устали. – Да, ты прав, – вздохнул Цзюнь У и прикрыл их обоих тонким одеялом, – Спи. Если завтра тебе станет лучше, прогуляемся по столице. Мэй Няньцин согласно хмыкнул и уткнулся в шею владыки небес, забыв о боли и страхах. Но, проснувшись следующим утром, он сто раз проклял свой болтливый язык и чуть ли не сгорел со стыда, вспоминая злосчастный разговор по душам. Цзюнь У же, пребывая в удивительно хорошем настроении, как ни в чем не бывало задавал невинные вопросы о его самочувствии и состоянии в целом, ни разу не упомянув их ночную беседу. «Вот черт! И сколько я успел ему разболтать?! И самое интересное: он поверил? Сколько раз я твердил ему, что не настоящий советник, но он лишь смеялся надо мной, крутя пальцем у виска. А теперь что? Снова принял мою исповедь за бред сумасшедшего или же что-то, наконец, щелкнуло в его мозгу? Ммм, никак не могу понять» – Готов? – спросил владыка, протягивая ему руку. – Я давно не стоял на ногах, – с сомнением сказал советник. К его ногам вернулась чувствительность, но ходить он еще толком не мог. Су Лянсянь конечно заставлял его больше двигаться и разминать конечности, и все же Мэй Няньцин еще испытывал страх падения. – Тогда я понесу тебя на руках. Советник подумал, что так будет только хуже, и отрицательно покачал головой. Все же он стал небесным чиновником, и вечно цепляться за императорскую мантию никак не входило в его планы. Приняв руку помощи, Мэй Няньцин медленно поднялся и сделал пару шагов вперед. Пошатнувшись, но так и не упав, советник похвалил себя за смелость и довольный последовал за владыкой. Под «прогулкой по столице» Цзюнь У подразумевал конечно же не полноценный рейд по закоулкам обители бессмертных, а выход в его любимый сад, ставший уже их излюбленным местом для «ежемесячных свиданий». Вот только за то время, что советник провел в мире смертных, многое на небесах изменилось. Пройдя сквозь живую изгородь, обвивающую белые столбы, советник с владыкой ступили на каменную дорожку, всю усыпанную нежными лепестками. Подняв взгляд наверх, Мэй Няньцин на мгновение ослеп от яркого солнечного света и так и замер, наслаждаясь теплом дневного светила. Вздохнув полной грудью, советник, наконец, посмотрел вперед и обомлел. Весь сад буквально расцвел, словно огромный нежный бутон. Вдоль садовой дорожки, от края до края, цвели сливовые деревья. Именно их лиловые лепестки ветер раздувал по саду, кружа в причудливом медленном танце. За время пребывания на горе Тайцан советник не раз наблюдал цветение этих деревьев, но такое зрелище заставило его забыть обо всем и, словно впервые, издать искренний вздох восхищения. – Боги, это просто невероятно, – прошептал Мэй Няньцин, вытянув руку вперед. На его ладонь тут же опустился крохотный лепесток. – Нравится? – довольно усмехнулся Цзюнь У, – Я знал, что это тебе точно придется по душе. Советник скептически поднял бровь: – Только не говорите, что высадили их здесь специально для меня? – С чего ты это решил? Мэй Няньцин выпустил из рук лепесток и обвел взглядом сад: – Ну как же. Я столько раз беседовал с вами в этом саду, и ни разу не заметил ни одного сливового дерева. Да, возможно я был слеп, но одно дело не заметить парочку деревьев, а другое – целую сотню. И вряд ли вы заинтересовались садоводством после падения Сяньлэ. Тогда вы были очень заняты. Да и то, что вы привели меня сюда именно в момент их цветения, прямо говорит о ваших намерениях. – Каких намерениях? – как будто назло, продолжал изображать из себя дурачка владыка. – Это вы мне скажите! Небось решили таким образом не дать мне сбежать, заворожив, словно потерянного путника живительным стаканом воды. Это так наивно считать, что меня смогут удержать красоты небесной столицы. – А ты не думал, что я просто хотел сделать тебе приятное? – Вы-то, и приятное? Не смешите меня! – Советник, ты меня обижаешь. – На правду не обижаются. Цзюнь У даже не попытался сделать вид, что расстроен. Вместо этого он елейно улыбнулся и повел советника дальше, прямо под кронами ветвистых слив. Танец кружащихся лепестков так завораживал, что Мэй Няньцин и не заметил, как расслабился и напрочь забыл обо всем на свете. «А ведь на вершине Тайи тоже росло сливовое дерево. Старое, сухое, изможденное. Оно никогда не цвело. Дерево было мертво. Но чжэньчжэнь Тайи не переставал наслаждаться им, сидя под иссохшей кроной. Раньше мне казалось, что он хочет излечить дерево, но я ошибался. Учитель бездействовал. Ему было все равно на состояние дерева, потому что он знал, что дерево абсолютно мертво. А абсолютно мертвый значит абсолютно просветленный и не нуждающийся в поддержке извне. Это закон. А законы нарушать нельзя. Если только в крайнем случае. Иногда. Раз через раз…» – О чем задумался? – вывел его из размышлений негромкий голос владыки. Мэй Няньцин не ответил. Подойдя к ближайшему дереву, он сел прямо на землю и оперся спиной о тонкий ствол. Тень от ветвей упала на его бледное лицо, а лепестки украсили серебряный подол и рукава. Если бы рядом оказался какой-нибудь умелый художник, он бы ни за что не прошел мимо такой чарующей картины. – Расскажите мне о Се Ляне, – тихо попросил советник, прикрыв глаза, – Вы обещали. – Что именно ты хочешь услышать? – уточнил Цзюнь У, накрывая его своей тенью. – Все от начала до конца. – Ты ведь и так все знаешь. – Не совсем, – ответил советник и открыл глаза. Владыка внимательно смотрел на него и ждал объяснений. Вздохнув, Мэй Няньцин пояснил: – На самом деле я знаю о прошлом и будущем из опыта прошлой жизни. Но, переродившись, я изменил устоявшийся порядок событий, поэтому не могу точно сказать, как обстоят дела на данный момент. Если вам не хочется об этом говорить, я не против того, чтобы пока отложить этот разговор, но знайте, что я не отступлю. Тем более вы дали слово. – Вот оно как, – задумчиво протянул владыка, сделав некоторые выводы в своей голове, – Я вовсе не собирался отказываться от своего слова. Я лишь хотел предложить тебе увидеть все своими глазами. – О чем вы? – Раз теперь ты божество судьбы и предсказаний, то почему бы тебе не проверить свои способности на практике? Мэй Няньцин тут же всполошился и небрежно указал на себя пальцем: – Я? Заглянуть в прошлое? Сейчас? – Не сейчас. Ты еще слишком слаб. Как только Су Лянсянь даст добро, ты приступишь к своим обязанностям. Тогда и узнаешь все, что хочешь узнать. Подозрительно прищурившись, советник заворчал: – Отчего вы так избегаете этой темы? Что этот мальчик успел учудить? Что не так? Он все-таки призвал поветрие, чтобы отомстить юнаньцам? Так это событие не противоречит сюжету. Или вам настолько стыдно за свой провал, что вы решили отмалчиваться до тех пор, пока солнце не свалится с неба, или пока я не забуду об этом, впав в старческое слабоумие? «Да что происходит?! Неужели ему и вправду настолько стыдно? Божечки, владыка небес боится опозориться перед своим старым товарищем! Кому скажи, никто не поверит» Но, как бы советник не радовался своим догадкам, Цзюнь У тут же пресек на корню все его измышления. Повернув голову в сторону, владыка с выражением крайнего удовольствия предался наслаждению прекрасным видом сада, слегка улыбаясь кончиками губ. Мэй Няньцин искренне не понимал, что из всего того, что он только что сказал, могло вызвать такую реакцию. – Вы что, просто издеваетесь надо мной? – предположил советник и тут же получил подтверждение в виде веселых искорок, блеснувшись в чужих бездонных глазах. – Я просто беспокоюсь за твое душевное здоровье, – невинно оправдался Цзюнь У. – Лжете. – Может быть, но лишь наполовину. Поверь, мне правда не безразлично твое состояние. Но тут до советника дошло. Странное поведение, недосказанность, попытки запудрить мозги, эти косые насмешливые взгляды… «Погодите…. Он что, мстит мне? Ну, если так подумать, то и этот его странный выпад а-ля поение чаем изо рта в рот выглядел как откровенное издевательство. Так получается это все месть за мои недомолвки и «поцелуи смерти»? Черт, и как я раньше не догадался? То есть он ничего мне не расскажет, пока я окончательно не психану? Вот ведь гаденыш! Еще смеет врать, что ему не все равно на мое душевное состояние! Да с такими шутками я свихнусь на раз-два!» – Что случилось, советник? – заметив смену эмоций на чужом лице, поинтересовался Цзюнь У. – А? Ничего, ничего! – замахал рукой Мэй Няньцин, мудро решив пока не провоцировать владыку на конфликт, – Что ж, раз вы не хотите говорить, тогда позже я сам выясню все подробности. «Ладно. Хочешь поиграть? Хорошо, давай поиграем, мой принц. Посмотрим еще, кто кого» Мэй Няньцин уже хотел предложить сменить тему, как Цзюнь У поднял руку и приставил палец к виску. Советник догадался, что тот говорит с кем-то по сети духовного общения. И действительно, когда владыка опустил руку, то сразу же сообщил: – Сегодня ты все же можешь узнать некоторые подробности. – С кем вы говорили? – С тем, кто уже давно хочет тебя увидеть. Мэй Няньцин непонимающе склонил голову, но Цзюнь У остался непреклонен. – Пожалуй, не буду смущать его своим присутствием, – сказал владыка, – Он все же один из твоих спасителей. Так что позволю вам поговорить наедине. «Ух ты! Ты позволяешь? Ну спасибо, начальник!» – Позже я приду за тобой. Не скучай. Это было последнее, что сказал Цзюнь У перед тем, как покинуть своего советника. Мэй Няньцин проводил его тяжелым взглядом, и устало откинул голову назад. – Хааах, ну что за человек! Готов издеваться даже над больным, лишь бы удовлетворить свои низменные желания. Ну ничего, я еще отыграюсь. Когда-нибудь… Чтобы скрасить томительно ожидание, советник сел в позу лотоса и попытался воззвать к своей ци. Благодаря владыке, энергетический поток мало-помалу восстановился, а это значило, что дальнейшее самосовершенствование вполне имело место быть. Как божество, он не имел права на слабость. К тому же его пугала возможность прохождения второй небесной кары, если вдруг он не справится со своими должностными обязанностями. Прошло немного времени, когда на дорожке раздались чьи-то неспешные тихие шаги. Кто-то прошел по траве и остановился недалеко от сидящего под деревом советника. Мэй Няньцину не нужно было даже открывать глаз, чтобы понять, кто сейчас стоит перед ним. – Тяжелыми шагами ты поднялся к синим облакам . Теперь же твоя поступь так легка. Ты делаешь большие успехи. Услышав в ответ лишь приглушенное дыхание, Мэй Няньцин приоткрыл веки и встретился с темным холодным взглядом уже не пугающих его глаз. Конечно же перед ним стоял с небольшой коробочкой в руках возмужавший и весь преисполненный гордостью Му Цин. Мэй Няньцин скептически поднял бровь, и ученик его понял. Положив коробку на землю и, как подобает, вытянув руки вперед, Му Цин склонился в приветственном поклоне: – Этот ученик приветствует наставника. «Этот мальчишка заметно подрос. Хааа, как некстати ко мне вернулось прежнее раздражение. Надо что-то с этим делать. Одна часть моей личности противоречит второй, и я не знаю, какую сторону выбрать. Ну а что, собственно говоря, он сделал такого плохого? Его амбициям и усердию можно только позавидовать. К тому же он не раз спасал меня. Как и я его когда-то, приняв в качестве личного ученика. Теперь уже ничего не вернешь, да и пора бы уже смириться с тем фактом, что он моя вторая по счету гордость (и пусть простит меня этот наглый мальчишка Ци Жун)» – Рад тебя видеть, Му Цин, – слегка улыбнулся советник, отринув прежние чувства и пустые предубеждения, – Опять тебя заставили побегать. Прости уж, я не думал, что все так обернется. Му Цин выпрямился и ответил ему такой же небрежной, слегка горделивой улыбкой: – Я рад, что смог вам помочь. Как ваше самочувствие? – Неплохо. Кризис остался позади. – Лекарь Су рассказал, что демонице удалось достучаться до вашего разума. – Да, Лошэнь мне очень помогла. Если бы ты ее не отыскал, боюсь, что дни мои были бы сочтены. Му Цин ненавязчиво осмотрел советника с ног до головы и без обиняков задал главный вопрос: – Что с вами случилось? Кто довел вас до такого состояния? Мэй Няньцин покачал головой, намекая, что это не тот вопрос, на который он сходу может дать ответ, но ученик и так все прекрасно знал: – Это ведь был Безликий Бай? – … – Это ведь он с самого начала преследовал вас и оставлял увечья на вашем теле? – Владыка тебе рассказал о нем? – Нет, владыка ни словом не обмолвился о демоне в маске. Это было и так понятно, ведь кто еще мог так запугать вас и заставить хранить молчание. – Ладно, ладно, хватит об этом! – раздраженно замахал рукой советник и указал на место рядом с собой, – Что ты там мнешься? Иди сюда. Му Цин не стал спорить и, подхватив коробочку, уселся на землю рядом с советником. Мэй Няньцин понимал, что юноша не отступит, и решил немного приврать ради успокоения души: – Да, ты прав. После падения Сяньлэ Безликий Бай не оставил нас с Его Высочеством и неустанно преследовал, где бы мы ни были. В первую очередь я хотел уберечь Его Высочество и в итоге поставил себя под удар. Да, возможно ты скажешь, что можно было избежать этого, попроси я кого-нибудь о помощи, но поверь, никто бы с ним не справился. – А владыка? «Ох, если бы все было так просто…» – Я обратился к владыке с этим вопросом, – продолжал искусно лгать советник, – Его Величество услышал мои мольбы, но даже он не мог предположить, к чему это все приведет. – Вот как. – И все же в последний момент владыка спас меня. Так я и оказался в небесной столице. – Я слышал, что вы вознеслись. Мэй Няньцин с интересом повернулся к ученику: – От кого ты это услышал? Му Цин прямо ответил: – От лекаря Су. Хоть он лишь мельком упомянул об этом, когда просил меня найти демоницу, но позже владыка подтвердил его слова. – Что ж, это правда. Похоже, судьба решила испытать меня на прочность. Но, как вижу, я не единственный счастливчик, поднявшийся по небесным ступеням к яркому солнцу. Мэй Няньцин сразу же приметил, как был одет его ученик. Му Цин сменил свой старый наряд младшего служащего небес на элитные, презентабельного вида длинные одежды, какие носили высшие боги войны. – Да, ваше предсказание сбылось. Я добился места владыки юго-западных земель, – довольно спокойно сообщил Му Цин, хотя по его глазам было видно, насколько он горд собой. – И как же ты его добился? – Я очистил столицу от остатков поветрия. – Поветрия? «Да, я помню, что по этой причине Му Цина и стали называть светочем великодушия. Ведь он избавил столичных от заразы, причиной которой косвенно стал решивший отомстить Се Лянь. Конечно, в итоге наш главный герой вознамерился спасти народ, став жертвой, но его опередил Умин. И раз поветрие снова настигло столицу, значит Цзюнь У все-таки довел Се Ляня до ручки? О, лучше бы этому демонюге не попадаться мне на глаза…» – Ты знаешь, почему поветрие снова появилось в столице? – спросил Мэй Няньцин. – Полагаю, виной всему Безликий Бай, – пожал плечами Му Цин, – По крайней мере, владыка видел его и сражался с ним. Больше я ничего не знаю. «Пф, видел его. Сражался. Вот черт, я пропустил такое шоу! Хотя нет, хорошо, что меня там не было. Мой дикий смех испортил бы всю атмосферу. О нет, нельзя смеяться! Нельзя!» – Что вас так позабавило? – как назло заметил чужую ухмылку Му Цин. Мэй Няньцин прикрыл рот рукой: – Ничего. Не обращай внимания. Я немного не в себе. Не переживай, это скоро пройдет. Теперь была очередь Му Цина скептически поднимать бровь. Советник не сомневался, что тот отчаянно желал закатить глаза, но пересиливал себя ради уважения к почтенному наставнику. – Поздравляю, – немного успокоившись, сказал Мэй Няньцин, – Ты хорошо поработал. – Спасибо, – тихо поблагодарил Му Цин. – Мы гордимся тобой. – Мы? Мэй Няньцин посмотрел на чистое светлое небо. Его взгляд подернулся пеленой. Воспоминания еще были свежи, как лепестки нежных слив на ветру. – Твоя матушка сказала, что любое мое слово будет и ее словом. Поэтому я сказал «мы». – Но она умерла, – сухо возразил Му Цин, – Она умерла через несколько дней после того, как вы ушли. – Знаю, ведь я встретил ее на той стороне. Она помогла мне сбежать. – Я не понимаю, – потемнел лицом Му Цин и невольно сжал рукав наставника, – Что вы хотите этим сказать? Мэй Няньцин посмотрел вниз, и ученик сделал тоже самое. Заметив свою оплошность, Му Цин отпустил чужой рукав и потянул руку назад, но советник успел перехватить его запястье. Посмотрев ученику в глаза, он устало пояснил: – Только то, что я сказал. Не до конца умерев, я попал в место, куда стекаются все несчастные души, чтобы перейти реку Забвения и вновь переродиться в этом мире. Твоя матушка оказала мне честь сопроводить ее до главных врат. На прощание она доверила мне свой голос и волю. Но тебе ведь на самом деле не нужно много слов, не так ли? Что бы ты хотел услышать больше всего? Ничего не понимая, Му Цин ошарашенно хлопал глазами и медленно краснел. Но Мэй Няньцин не желал отпускать ученика и повторил свой вопрос: – Му Цин, что ты хочешь услышать больше всего? – Ничего! – Правда? – С чего вы взяли, что я хочу что-то услышать?! – Ох, сколько же с тобой проблем! – вздохнул советник. – Мне достаточно и того, что вы уже сказали мне, – щеки Му Цина все больше пунцовели. – Уверен? – Вполне! – Что ж… Выдернув руку, Му Цин тут же отвернулся, спрятав за длинными прядями свое раскрасневшееся лицо. Мэй Няньцину даже стало немного жаль бедолагу. В какой-то мере. «Божечки, никогда его таким не видел! Бедняга смущен до красноты! Какая прелесть. Я достиг нового уровня: «заставь холодную ледышку сгорать от смущения» – Извини, – не особо то и стыдясь, попытался сгладить углы советник, – Я переборщил. Но все же знай, что я в любой момент могу сказать тебе то, что ты так жаждешь услышать. Это будет моей благодарностью за твои труды. – Мне это не нужно, – глухо буркнул Му Цин. – Хорошо, я тебя услышал, – сдался Мэй Няньцин и, чтобы сменить тему, обратил внимание на коробочку, что ученик все это время держал рядом с собой, – Кстати, зачем тебе эта коробка? Что там? Не поворачиваясь, Му Цин молча пододвинул коробку к советнику. Приоткрыв крышку, Мэй Няньцин невольно ахнул и уже не смог сдержать улыбки. В коробочке краснели ягоды спелой вишни, очень похожей на те, что Му Цин постоянно носил матери с горы Тайцан. Воспоминания о былом так ярко вспыхнули в голове, что стало физически трудно дышать. «Боже… Я не думал, что какая-то ягода способна вызвать столько эмоций. А ведь мальчики постоянно что-то таскали мне. То печенье, то сухофрукты, теперь и вишню. Хм, неужели она наполнена светлой энергией? Тогда…» Мэй Няньцин взял одну ягоду и тут же положил ее в рот. Его догадки подтвердились. Дерево, породившее эти кисло-сладкие плоды, с большей долей вероятности произрастало на «святой» земле, наполненной чистой энергией ян. – Где ты собрал эти плоды? Где-то на территории небесной столицы? Му Цин малость пришел в себя и снова повернулся к советнику: – Нет. Эти плоды с горы Тайцан. – Что?! – удивился советник, – Но как? Гора Тайцан мертва! Я видел все своими глазами. Там больше нет жизни. – Вы ошибаетесь. Не все умерло на той горе. После очищения цветы снова зацвели, а деревья дали свои плоды. – Ты сам провел обряд очищения?! Му Цин кивнул. Взяв одну ягоду, он осмотрел ее со всех сторон и сказал: – Это заняло некоторое время. Я очистил лишь малую часть, но если вам будет угодно, я очищу ее всю. Мэй Няньцин довольно долго смотрел на спокойно перебирающего ягоду ученика, и его лицо становилось все бледнее и бледнее. Му Цин заметил странную перемену в настроении учителя и обеспокоенно нахмурился: – Что с вами? Вам плохо? Мне вызвать лекаря Су? – Нет, не стоит, – вяло помахал рукой советник и со странной отчужденностью сказал, – Мне казалось, ты ненавидишь это место. – С чего вы это взяли? – Не знаю, – Мэй Няньцин даже не пытался найти слов, чтобы объяснить свою позицию, – Хах, видимо от усталости я начинаю бредить. Прости. Мне стоит прекратить говорить. Как гласит древняя мудрость – в молчании истина. – Я сделал это не ради процветания горы, – тихо пробормотал Му Цин. – Что? – не расслышал советник, – Ты что-то сказал? – Нет, ничего. Вы правы. В молчании истина. «Ох, опять мы свернули куда-то не туда. Ну да ладно. Мне и правда что-то нехорошо. Наверное, я слегка перенервничал» – Му Цин, спасибо тебе за все, – со всей искренностью поблагодарил Мэй Няньцин, – И прости, если когда-то был к тебе несправедлив. Му Цин стоически сохранил лицо, не дав эмоциям возобладать над собой. Он бы никогда в жизни не признался, что это именно то, чего он так желал услышать. Советник даже не подозревал, что одной мимолетной фразой добился своей изначальной цели. – Наставник, вы правда видели мою мать? – все еще сомневаясь, спросил Му Цин. – Ты мне не веришь? – Я хочу вам верить, но… – Тогда мне нет смысла отвечать на твой вопрос. Я ничем не докажу, что был за гранью миров. Если ты считаешь мои слова бредом сумасшедшего больного старика, так тому и быть. Му Цин шумно вздохнул и поднялся с колен. – Вас проводить до покоев? – учтиво поинтересовался он. – Нет, владыка вернется за мной. – Вы уверены? На вас лица нет. Несмотря на усталость, Мэй Няньцин все же предпочел остаться под деревом и продолжить медитировать в одиночестве. – Тогда я оставлю вас, – поклонился на прощание Му Цин. – Удачи тебе в твоих начинаниях. Когда я немного освоюсь, помогу тебе с накоплением духовной силы и бумажными вопросами. Му Цин хотел уже возразить, но вдруг о чем-то вспомнил и, решившись, обратился с просьбой: – Скоро мне нужно будет выбрать себе титул. Не могли бы вы подсказать мне что-нибудь соответствующее? «Ооо, настал мой звездный час!» – Дай свою руку. Му Цин исполнил волю советника, и Мэй Няньцин начертил на его ладони два иероглифа: сюань и чжэнь. Юный бог одними губами повторил свой новый титул и удовлетворенно кивнул. Перед тем, как окончательно отпустить ученика, советник небрежно добавил: – Если Фэн Синю вдруг тоже понадобится моя помощь, то передай, пожалуйста, что я к его услугам. От одного только упоминания имени старого товарища Му Цин весь вздернулся и воскликнул: – Фэн Синю?! – А что? Он еще не вознесся? – спокойно спросил советник, учитывая вероятность того, что лучник мог еще только быть на пути к «вершине». – Он числится в рядах низших божеств, но неужели он тоже… «О да, мой мальчик. Он тоже станет генералом, и ваши стычки войдут в историю» – Вы поделите с ним южные земли, – пояснил Мэй Няньцин, наблюдая, как смурнеет лицо ученика, – Такова ваша судьба. С этим уже ничего не поделаешь. – Ясно. Я вас понял. Спасибо, что сообщили мне об этом. «Похоже, я его расстроил. Бедняга. Ну, зато он успеет морально подготовиться к встрече с будущим соседом. Уже хорошо» – Позже я вас еще навещу, – пообещал Му Цин. – Буду ждать. В последний раз кинув взгляд на фигуру учителя под ветвями цветущей сливы, Му Цин покинул двор небесного императора. Мэй Няньцин же закинул в рот еще одну красную ягоду и стал терпеливо дожидаться прихода владыки Небес.