Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Мэй Няньцин вернулся во дворец Цзюнь У в приподнятом настроении и со слегка нахальной улыбкой на губах, ведь всего за какой-то один вечер он обзавелся новым недругом и новым другом (по крайней мере он на это надеялся), так еще и получил в подарок ключ к несметным знаниям, которые при некотором усердии смогут пролить свет на многие волнующие его вопросы. – Мне несказанно везет! – говорил Мэй Няньцин, обращаясь то ли к себе самому, то ли к куклам, все также послушно семенившим за ним следом, – Если в ближайшее время я смогу заручиться поддержкой смертных и заработаю себе хотя бы сотню добродетелей, то моя удача перевалит отметку абсолютного ноля! Вы хоть понимаете, какой это прогресс?! Советник с воодушевлением повернулся к своим телохранителям, но те как не говорили, так и не соизволили заговорить, даже когда хозяин лично обратился к ним. Скорее всего, они изначально не были запрограммированы для общения, а лишь для выполнения простых приказов, не требующих особых навыков и знаний. – Могли бы и поддакнуть для приличия, – сыронизировал Мэй Няньцин и вошел в свои покои. Но не успел он и слово сказать, как длинная черная тень резко прижала его к стене, больно вцепившись в плечи. – Явился! – прошипел у него над ухом голос владыки. Конечно же, это был он. Кто, кроме него, еще мог посметь так обращаться с советником? – В-вы? Вы что делаете?! Отпустите! Больно же! – запротестовал Мэй Няньцин, сжав шелковые одеяния божества. – Ты нарушил слово! – Какое слово? О чем вы вообще?! Отпустите меня и давайте поговорим, как нормальные люди! «Ну в самом деле! Что опять началось-то?» Цзюнь У без церемоний схватил советника за подбородок и заставил посмотреть на себя. Мэй Няньцин невольно вздрогнул, встретившись с горящим ненавистью и лютым негодованием взглядом. Это не сулило ничего хорошего. – Я ведь сказал тебе никуда не уходить без моих марионеток. Почему ты ослушался?! Решил, раз я проявил к тебе великодушие, значит можно своевольничать?! Хватка владыки становилась все сильнее и сильнее. Мэй Няньцин по-настоящему опасался, что ему сломают плечо или свернут шею. Коснувшись руки, что удерживала его голову, он с предельным спокойствием в голосе сказал: – Послушайте, я вам все объясню. Но сначала давайте сядем куда-нибудь и переведем дыхание. Прошу вас. Мне действительно очень больно. – Я не потерплю неповиновения, – холодно отчеканил Цзюнь У прежде чем буквально впиться в губы советника. Мэй Няньцин чувствовал, как его чуть ли не рвут на части, действуя со всей грубостью и бесчестием, на которые только может быть способен человек. Но помимо этого советник явно ощущал резкий отток сил, будто его иссушают изнутри. Жар, исходившие от тела владыки, только подтверждал догадку советника. «Быть не может! Опять этот жар! Но почему у него снова проявились эти симптомы? Я ведь в полном порядке и не страдаю от холода. Что, черт возьми, здесь происходит?!» – Хва…ммм…хммм! – промычал Мэй Няньцин в попытке хоть что-то сказать в перерывах между терзаниями его бедных губ. Цзюнь У не стал мешкать и повалил советника на стоящую за ними кровать. Быстрыми движениями владыка начал скользить по всему телу советника, то ли что-то выискивая, то ли просто ради развлечения. Мэй Няньцин брыкался и рыпался, как мог, но их силы были не равны. – Обманщик… Чертов обманщик. Лжец! – в исступлении повторял владыка, дергая советника за волосы, – Однажды предавший снова предаст! Лучше бы ты умер. Лучше бы умер! Почему ты все не оставишь меня в покое? Почему?! – Прекратите, хватит! – кричал ему в унисон Мэй Няньцин, и, не выдержав, резко выхватил свою руку из чужого захвата и замахнулся, – Я сказал довольно! Громкий хлопок разлетелся по всей комнате и постепенно смолк среди темных неприглядных углов. Получив пощечину, владыка на короткое мгновение застыл на месте, и Мэй Няньцин сумел высвободиться из его «объятий» и аккуратно повернуть голову божества к себе лицом. Цзюнь У был смертельно бледен, по его щекам блуждала тень еще не до конца пробудившегося поветрия, в глазах мелькали вспышки безумия и странной отрешенности. Он был не в себе. В прямом смысле этого слова. – Снова? Почему вы молчали? – полушепотом вопросил советник, – Думаете, я здесь ради красоты? Почему вы никогда не просите меня о помощи? Я ведь могу помочь. Но как мне исцелить вас, если вы все время прячетесь от меня и скрываете свою боль? О боги, что за несносное создание! Сидите смирно. Я помогу. Но только он начал взывать к бедным душам своих друзей, как владыка резко дернулся, и, грубо оттолкнув от себя советника, вскочил с кровати. Шатаясь, пройдя пару шагов, он тяжело упал на стул и локтями облокотился о стол, скрыв лицо в ладонях. Мэй Няньцин потер руку, которою ушиб при падении на перегородку кровати, и с испугом стал наблюдать за владыкой. Но Цзюнь У, не подавая признаков жизни, продолжал неподвижно сидеть за столом, подобно каменной статуе. «И что прикажете мне с ним делать? Ладно, надо успокоиться. Ведь если мы оба сойдем с ума, миру придет конец» Вдохнув полной грудью, советник поднялся на ноги и медленно направился к столу, стараясь лишний раз не шуметь, чтобы снова не спровоцировать владыку. Цзюнь У не пошевелился, даже когда Мэй Няньцин робко сел напротив него. – Ваше Высочество, – тихо позвал советник, сложив руки перед собой, – Я, конечно, могу извиниться за то, что оставил ваших марионеток за дверью, хоть это и не имеет смысла. Из архива я бы никак не смог сбежать, кроме как через главный вход. И все же я смею предположить, что причиной вашего нынешнего состояния является отнюдь не глупая шутка вашего покорного слуги, а нечто совсем иное. Цзюнь У не издал ни звука, и советник продолжил: – Я знаю, что вы еще толком не доверяете мне, как и я вам. Но раз уж мы решили продолжить этот путь вместе, то стоит начать хотя бы немного говорить друг с другом. Если вам больно, я с радостью послужу вам обезболивающим. Если хотите облегчить душу, я выслушаю вас. Только прошу, без рукоприкладства. Я все же не железный. Причиняя мне боль, вы ничего не добьетесь, кроме как моего испуга и нежелания открываться вам. Вы ведь понимаете? – А если я хочу причинить тебе боль? – раздался глухой голос владыки из переплетений тонких пальцев. Мэй Няньцин задумался, но ответил четко, без запинки: – Тогда уж убейте, раз я вам настолько безразличен. – Нет, нельзя. Это будет слишком просто. Слишком просто… – Мой принц, – советник мягко отодвинул ладони владыки и открыл его белое измученное лицо, – Я ведь знаю, что отнюдь не безразличен вам. Как и Лошэнь, что не желает смерти своего возлюбленного предателя, вы не можете убить меня, потому что понимаете, что без меня лишитесь чего-то важного, чего-то, что связывает вас с прошлым и не дает забыть, кем вы были когда-то и кем являетесь сейчас. – Ты ошибаешься. – Возможно. Но желай вы сломать меня и подвергнуть душевным и телесным пыткам, так бы и сделали, разве нет? Вы потратили столько сил и времени, чтобы излечить меня, и ради чего? Чтобы снова окунуть в бездну отчаяния и боли? Знаете, если это и есть ваш план мести, то я, пожалуй, посмею расстроить вас, и загоню себя в могилу раньше, чем вы успеете что-либо осознать. Цзюнь У коротко рассмеялся и посмотрел на советника из под спадших на лоб длинных прядей: – Раньше, чем я успею что-либо осознать? Да, я тебе верю. В тот раз ты устроил настоящее шоу. Но ты не учел, что сейчас находишься под моей властью. И будешь ли ты жить, или умрешь, зависит только от моего настроения. Если еще раз посмеешь ослушаться меня, горько об этом пожалеешь. Собравшись подняться, владыка почувствовал, как его крепко схватили за руку, и опустил взгляд. Мэй Няньцин не собирался его так просто отпускать. – Так что же все-таки с вами произошло? – спросил советник, – Отчего они вдруг проснулись? Что стало причиной? – Аааа, – понимающе протянул владыка, – Так ты беспокоишься за своих дружков? – И за них тоже. Но ваше поведение меня волнует в первую очередь. Мы все же делим с вами одно единое пространство. Ваш комфорт и мой комфорт тоже. – Ясно все с тобой, – хмыкнул Цзюнь У и вырвал свою руку. Перед тем как уйти он хрипло сказал, – Меня не будет какое-то время на Небесах. Я поставлю свою охрану. В этот раз это будут настоящие боги войны. Их подчинить себе у тебя уже не получится. С этого дня тебе запрещено покидать дворец даже с сопровождением до тех пор, пока я не вернусь и лично не сниму с тебя запрет. – Но вы обещали не запирать меня, – уже предчувствуя свою поражение, все равно напомнил советник, – И куда вы уходите? – Ты нарушил слово. Снова. А вот куда я ухожу, господин повелитель судьбы должен сказать мне сам. Громко хлопнули двери. Владыка покинул покои советника. Мэй Няньцин остался сидеть в полной темноте и размышлять о столь внезапной вспышке гнева и своих дальнейших действиях. «Это все неспроста. Он и раньше куда-то надолго уходил. И судя по его сегодняшнему поведению, явно не в мир смертных. Остается лишь один вариант. Тунлу. Но что такого там могло произойти, что вызвало реакцию даже уснувших духов поветрия? Неужели… Открытие печи?! А ведь действительно! Если она не открылась раньше, значит вот он заветный час рождения нового непревзойденного! Тогда становится понятно, почему владыка весь на нервах. Если родится кто-то равный ему по силе, это скажется на всех трех мирах. Так-так, история продолжается! Но что мне делать? Просто сидеть и ждать, когда все это дело уладится само собой? По сути, мне не о ком волноваться. Хуа Чэн справится и без моей помощи. Но вот хозяин печи? Цзюнь У будет просто сторонним наблюдателем или же примет активное участие в этой бесовщине? Каким он вернется после закрытия Тунлу? О боги, как же болит голова!» Мэй Няньцин обхватил голову руками и стал качаться из стороны в сторону. Цзюнь У лишил его и моральных, и физических сил, вытянув из него целительную энергию ян. Теперь советник почувствовал привычный холод – признак энергетического упадка. – Нет, с этим нужно что-то делать, – твердо решил советник, – Эти перепады настроения скоро и меня самого сведут с ума. Стоит попробовать воззвать к нашим друзьям. Вдруг они что-то подскажут. Укутавшись в одеяло с ног до головы, Мэй Няньцин сел в позу лотоса и погрузился в состояние полного покоя. Сквозь дрему он чувствовал, как тени, что прежде помогли ему найти дорогу к Тунлу, снова зашевелились и зашептались о своем. Исследуя каждый уголок своего сознания, Мэй Няньцин стремился найти ту самую нить, связывающую его с проклятой землей, некогда бывшей ему родным домом. Вот только когда он, наконец, нащупал нужную ему ниточку, тут же скривился от боли. Голоса духов, словно внезапный удар гонга, оглушили его с такой силой, что из ушей пошла настоящая кровь. – Проснулась! Гора снова открыла свои двери! – Демоны идут горе на поклон. Их сотни, тысячи! – Печь скоро взорвется от криков и стонов! Призрачная кровь обагрит стены каменной тюрьмы! «Не кричите! Прошу вас! Это я. Я вас слышу, друзья мои» – Цин-эр, скоро мир погрузится в хаос. – Рождение нового непревзойденного не за горами! Аааа… в горе! Ну вы поняли?! Поняли? – Ооочень смешная шутка. – Спасибо, я старался! Мэй Няньцин облегченно выдохнул, услышав знакомые голоса гоши Чжу и гоши Цзюя, которые даже в горном воплощении были не прочь перекинуться парой фраз шутливого характера. – Спасибо, что откликнулись на мой зов, – обрел голос советник. – Дорогой, мы ведь говорили тебе, что связываться с нами таким образом небезопасно, – прошелестел слегка дрожащий голос гоши Ланя. – Что ты хочешь узнать? – не церемонясь, спросил гоши Цзюй. – Хочешь посмотреть на шествие озлобленных духов? – весело протрезвонил гоши Чжу, – О, тебе это вряд ли понравится. Это то еще зрелище! Мэй Няньцин собрался с мыслями и ответил: – Я хочу знать, как открытие печи повлияет на Цзюнь У. И можно ли как-то облегчить ваши страдания, косвенно или напрямую оказав воздействие на вас в вашем нынешнем обличие? – Ты все еще волнуешься об этом изверге? – шутливо хохотнул Чжу Юйцзянь, – Удивительно, как после всего того, что он учудил, ты еще можешь проявлять к нему симпатию. – Оставь его в покое и наслаждайся жизнью, – вторил ему Цзюй Шэнли, – Тунлу его обитель и средство снятия напряжения. Пусть делает, что хочет. А о нас не беспокойся. Тебя это больше не касается. – Нет, еще как касается! – возмутился Мэй Няньцин, – Вы забыли, ради чего мы все это затеяли? Ради чего пережили муки смерти и перерождения? Я прощаю вам вашу ложь, внушаемую мне прошлому во благо, но сейчас в этом больше нет никакого смысла, так как прошу принять во внимание, что это я когда-то предложил вам изменить предначертанное и тот же я сейчас просит вас оказать ему услугу. Голос гоши Ланя звенел от тревоги: – Цин-эр, мы все понимаем и просим у тебя прощения, но все же зачем… – Ты еще недостаточно настрадался? – прервал его холодный голос Цзюй Шэнли. От такого вопроса даже гоши Чжу невольно фыркнул, все же примирительно добавив: – Нет, правда, Цин-эр. Оставь ты эти свои идеи и отдохни уже наконец! Мы не ждем, что ты нас спасешь. Ты и так уже достаточно настрадался по нашей милости. Мы больше не вправе от тебя что-то требовать. Ты даровал нам три спокойных года обычной монашеской жизни. Для нас этот миг дороже злата и серебра. Самый лучший подарок для изголодавшихся до впечатлений проклятых душ. – Шисюн прав, – согласился Лань Цайхэ, – Тебе не о чем волноваться. Гора как откроется, так и закроется. Наши с Его Высочеством страдания не должны тебя беспокоить. Возможно, в глазах нашего принца ты совершил грех, но для нас ты все также чист и непорочен. В тебе нет этой гнили, пожирающей наши сердца. От таких слов сердце советника сжалось от какой-то гнетущей тоски. Во рту появился неприятный горьковатый привкус. Ему желали счастья и покоя, а он лишь слышал предательское: «Ты не с нами, мы не с тобой». Ему было горько оттого, что его огораживали, выделяли как невинного прохожего, чисто случайно оказавшегося у подножия Тунлу в день его пробуждения. Но это было не так. Он так же, как и они, нес в себе этот груз из слез, пепла и гари, прожигающий душу день за днем. Он тоже стал для кого-то палачом. Неверным слугой, лживым другом, жалким трусом. Его никак нельзя было назвать чистым и непорочным. Его душой овладевал самый гнусный грех – грех бессилия, собрата уныния. Именно поэтому нынешний советник дал себе слово, что больше не посмеет закрыть глаза и приложит все силы, чтобы оставлять их открытыми, не смотря ни на что. – Вы слишком высокого обо мне мнения, – спокойно сказал советник, – Я потратил столько сил и времени не для того, чтобы примерять лавры и вкушать амброзию с небесного стола. Если не хотите помогать, я не буду вас заставлять. Я и так немало задолжал вам с прошлой жизни, так что оставьте свои тревоги и ждите. Я скоро присоединюсь к вам. – Мда, нравы души из другого мира окончательно испортили его характер, – пробубнил гоши Чжу. Цзюй Шэнли с иронией в ответ заявил: – Нет, они изначально смотрели в одном направлении, но с разного угла. Слепились в один комок из упрямства и сердечности вперемешку. Теперь попробуй ему хоть слово сказать. Загрызет, как собака с голодухи. – Ну не преувеличивай, – мягко пожурил его Лань Цайхэ, – Цин-эр, мы тебе не наставники и не хозяева. Так что решай сам, как строить свою дальнейшую жизнь. Только умоляем, не переусердствуй. Ты еще слаб. Все-таки мы тоже волнуемся за тебя. – Спасибо, – слегка растрогался советник, – Вы мои спасители. Без вас бы у меня точно ничего не получилось. Но все же я хотел бы попросить вас еще кое о чем. Не могли бы вы сообщать мне обо всем, что творится на Тунлу? Не важно, днем или ночью. Можете не церемониться со мной. Ради этого я готов немного потерпеть. – Вот ведь упрямый осел, – вздохнул гоши Цзюй. – Эх, ничего не поделать, – смеялся гоши Чжу, – Придется подчиниться. О, господин советник, мы не подведем вас и закричим так, что ваши нежные уши свернутся в трубочку. «Они так-то уже свернулись. Мда, зря я это сказал» – Прошу, не теряй себя в лабиринтах мрака, – напоследок дал наказ гоши Лань, – Если тебе вдруг понадобится наша помощь, обязательно зови. Даже если будет больно… – Все хорошо, сяо Лань, – про себя улыбнулся Мэй Няньцин, – Я справлюсь. Обязательно справлюсь. Все три гоши дружно вздохнули и покинули своего подопечного. Мэй Няньцин отпустил нить и тут же резко вынырнул из сна, мучительно склонившись в приступе кашля. На белые простыни упало пару капель свежей крови, но советнику было все равно. Отдышавшись, он рухнул на подушку и мгновенно заснул тяжелым беспокойным сном.

***

Мэй Няньцин не мог сказать точно, что первым разбудило его: звон разбившейся хрустальной вазы или что-то, пробежавшееся прямо по его ногам. Вздрогнув от неожиданности, советник приподнялся на локтях и тупо уставился на безобразие, в которое превратились его покои. Вся мебель, подобно павшим солдатам, валялась на полу. Книги и свитки разделили ее участь, как и почившие цветы ликориса из той самой разбитой вазы. Ничего не понимая, советник хрипло закричал: – Ваше Высочество, если вы решили так мне отомстить, то вы избрали самый тупой способ из всех существующих в этом мире! Но отнюдь не владыка Небес стал причиной такого разгрома. По комнате, снося все на своем пути, скакала, как ненормальная, шустрая лисица. Она двигалась настолько быстро, что издалека был виден только ее рыжий хвост. Ничто ее не останавливало. Она словно сошла с ума, своим поведением напоминая одуревшего от пахучих трав кота. Мэй Няньцин еще немного понаблюдал, как его последние пожитки бессердечно сваливают на пол, и после очередного стеклянного звона уже не выдержал и вскочил с постели. – Лошэнь, вы что делаете?! Прекратите портить мои вещи! Эй, вы слышите меня?! Лошэнь! Советник бегал за неугомонным зверем, но тот упрямо не желал даваться ему в руки. Устав от бесполезных нарезаний кругов, Мэй Няньцин схватил одеяло и притаился в углу. Только стоило лисице показаться в пределах его видимости, как советник тут же набросил на зверя покрывало и скрутил его в подобие большого пельменя. Лошэнь безжалостно царапала тонкую ткань, и Мэй Няньцину ничего не осталось, как погрузить этот бешеный комок в таз с холодной водой. Подержав его там несколько минут, советник вынул зверя и осторожно опустил на кровать. Долго ничего не происходило. Мокрый комок не шевелился и не издавал ни звука. Мэй Няньцин уж было решил, что перестарался, и аккуратно приподнял края одеяла. Черный носик осторожно высунулся из тени и громко чихнул. – О, простите, моя дорогая, – искренне извинился советник, – Я бы никогда не посмел так с вами поступить, но вы не оставили мне выбора. Лисица что-то недовольно профырчала и вмиг перевоплотилась в девушку. Всхлипнув, она робко прижалась к груди советника. Все еще пребывая в неведении, Мэй Няньцин опустил руку на ее спину и слегка погладил. – Ну что случилось? Лекарь Су изгнал вас из лечебницы? Или же… Тут советник кое-что вспомнил и опустил взгляд. Лошэнь же подняла голову и посмотрела на него затравленным диким взглядом, словно стая демонов все это время гналась за ней по пятам. – Это…из-за Тунлу? Лошэнь кивнула и снова прижалась щекой к чужой груди. «Вот те на! Помнится, даже Хуа Чэн ужасно страдал перед открытием горы. Что уж говорить о низших духах. Бедняжка, она вся дрожит. Насколько же ей сейчас плохо? И насколько плохо вчера было Цзюнь У?» – Ну-ну, все хорошо, – успокаивающе промолвил советник, – Чем я могу вам помочь? – Ничем! Ничем…, – жалобно простонала демоница, – Просто побудьте со мной еще немного. – Что происходит? Гора Тунлу уже открылась? – Так вы знаете.… Да. Да, она зовет нас. Манит к себе. Нас переполняет сила. Мы готовы сражаться до конца. До победного конца. – Но вы можете не идти туда. Однажды вы уже прошли испытание Тунлу. Да и вам незачем поднимать свой уровень. Вы и так достаточно сильны. – Нет, я хочу…попробовать. Может, в этот раз у меня получится. – Зачем?! – недоумевал советник, – Вы снова хотите вкусить чужой плоти? Даже если так, вы потратите время впустую. Вам не стать непревзойденной. Только избранные, прошедшие через страдания, которые обычному человеку даже не снились, способны выбраться из печи победителями и смело назваться князьями демонов. – Нет….нет, – бормотала Лошэнь, высвободившись из объятий, – Это не так. Я не этого хочу. – Тогда чего вы хотите? – Я хочу…. Я не знаю. Правда, не знаю. В этот момент когда-то мудрая и рассудительная демоница выглядела, словно потерянный ребенок, повторяющий одно и тоже. Мэй Няньцин взял ее за руку и поделился своей силой в надежде, что хоть это приведет ее в чувства. Так и случилось. Взгляд Лошэнь приобрел осознанность, и вместе с ним к ней вернулась уверенность. – Мне нужно идти, – выпрямившись, заявила она, – Спасибо за поддержку, старейшина. И простите за бардак. Потом я подарю вам целый букет лилий в качестве извинений. – Не нужно, – покачал головой Мэй Няньцин, – Я бы хотел кое-что другое в качестве извинений. – И что же? – Возьмите меня с собой на Тунлу. Лошэнь ошарашенно уставилась на него, не веря своим ушам. – Старейшина, зачем вам на Тунлу?! Вы еще не оправились после болезни. А если с вами что-то случится? Я не гарантирую вам безопасность. Мне бы сначала себя защитить от нападок. Безопасно провести вас до печи мне вряд ли удастся. – Ну, в саму печь я не особо горю желанием попасть. – Тогда зачем вам все это? «И правда, зачем? Просто посмотреть? Найти Бай Усяня? И что дальше? Стукнуть его по голове сковородой и за шкирку вернуть домой? А он что, не имеет права понаблюдать за самой грандиозной битвой в мире демонов? Тем более происходящей на его собственной территории? Боже, я все больше похожу на сварливую, всем недовольную, жену. Похоже, друзья были правы насчет моей не совсем нормальной привязанности к этому демону» – Не знаю, – повторил ответ демоницы Мэй Няньцин, – Думаю, я смогу найти там что-нибудь стоящее. Или просто оценить весь масштаб катастрофы и, сверкая пятками, сбежать домой. Лошэнь все еще недоверчиво сверлила его взглядом, и советник добавил: – Насчет моей безопасности не беспокойтесь. Я возьму с собой пачку талисманов и клинок, что хранится у меня вот здесь, в тумбочке, которую вы перевернули вверх тормашками. Также за это время я успел поднакопить немного ци. Этого должно хватить для небольшой вылазки. Мэй Няньцин продемонстрировал свой скромный инвентарь, даже вытащив клинок Цзютянь, который владыка также забрал вместе с ним на Небеса (он оставил Сяньлэ свой меч Чжусинь, поэтому Цзютянь решил прибрать к себе в качестве своеобразной замены). Но Лошэнь не была дурой и прекрасно понимала, что ослабленный болезнью даос не справится даже с десяткой свирепых демонов. – Вы точно уверены…? – Нет, – прервал ее советник, вынув клинок из ножен. Уставившись в свое отражение, он тяжело вздохнул и, осознавая свое положение, собрался уже сдаться, но тут перед его глазами поплыли новые образы: темная холодная пещера, сплошная мгла, чьи-то нечеловеческие крики, иглой впивающиеся в уши, некое движение впереди, светящиеся в темноте глаза, звериный оскал, прыжок! И вспыхнувшая в плече боль! Выронив меч, Мэй Няньцин еще некоторое время тупо смотрел на свои пустые руки, пытаясь осознать, что он только что увидел. Лошэнь очень сильно напугала его смертельная бледность и пустой взгляд. Схватив советника за руки, она слегка потрясла их и с беспокойством вопросила: – Старейшина! Старейшина, что с вами?! Вам плохо? Вот видите! Вы не в состоянии идти. Тем более к горе Тунлу! Вас сожрут в первое же мгновение! Останьтесь здесь и хорошенько отдохните. Если нужно, я позову Шу Сяня… – Нет, – твердо сказал Мэй Няньцин, встав на ноги, – Теперь я точно обязан посетить эту пресловутую гору. – Что? – Как вы собирались переместиться на Тунлу? – Ну, я хотела нарисовать узор для заклинания тысячи ли. Однажды я увидела, как это делал один даос, и навсегда запомнила этот способ перемещения в пространстве. «Какая умная и проницательная женщина! Ну просто золото! Не то, что местные мужчины...» – Хорошо, тогда полагаюсь на вас, – сказал советник, попутно одеваясь и собирая все необходимое, – От меня будет толк, ведь заклинание лишит вас половины сил, а на восстановление уйдет от двух до трех часов. За это время я смогу побыть для вас живым щитом и отбить атаки назойливых демонов. Разве это не практично? – Небесный владыка будет очень недоволен, – с сомнением пролепетала Лошэнь. «Аааа, он же мне запретил куда-либо выходить даже с охраной. Хааа, ну и что с того? Я не собираюсь быть его преданной собачкой и выполнять все, что требует хозяин. Я с самого начала оговорил свои требования. Если достопочтенный господин не держит свое слово, почему я должен чувствовать себя виноватым? Либо я заставлю его пересмотреть свои принципы, либо мы смело попрощаемся и пойдем каждый своей дорогой. Я не собираюсь терпеть к себе такое отношение, даже ради него. Это уж слишком…» – Вы хотели покинуть Небеса после полнолуния? Лошэнь замешкалась с ответом, и, судя по ее нахмуренным бровям и поджатым в тонкую нить губам, она о чем-то мучительно размышляла. Что-то не давало ей покоя. Что-то, из-за чего она до сих пор не покинула обитель бессмертных. И Мэй Няньцин ставил два против одного, что причиной был точно не он. – Если вы хотите довести дело до конца, – завуалированно намекнул советник, имея в виду незаконченную историю с лекарем Су, – но боитесь гнева владыки, то я могу все устроить вам и в мире смертных. Не обязательно мучить себя и прятаться по углам небесной столицы. – Не то, что бы я боюсь. Скорее не знаю…., – Лошэнь запнулась и потрясла головой, словно отмахиваясь от назойливых мыслей, – Нет, мое дело подождет. Гора открылась раньше, чем я ожидала. Сначала надо разобраться с ее последствиями, а потом уже строить дальнейшие планы. – Что ж, тогда в путь? Лошэнь игриво усмехнулась и, опустившись на пол, начала рисовать схему перемещения на тысячу ли. Мэй Няньцин повесил клинок на пояс и стал терпеливо ждать. Когда круг был готов, даос и демоница аккуратно встали в середине схемы, но только заклинание было активировано, как со стороны двери раздался гневный крик. – Нет, я вам не позволю!!! В ярком свете активированного заклинания Мэй Няньцин не успел разглядеть говорившего, но ощутил его вес, когда этот некто со всей дури впечатался ему в спину.