Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Ад. Одно единственное слово, промелькнувшее в сознании потерявшегося в пространстве советника. Мэй Няньцин не чувствовал, как камень больно царапает его колени и ладони. Не ощущал, как легкие сжались, а сердце пустилось вскачь. Все чувства покинули его, кроме одного – страха. Оказавшись на скалистом выступе прямо над бездной, советник смотрел вниз и не мог оторвать взгляда, как бы ему этого не хотелось. Под ним, на самой глубине, мешанина из тел, сущностей и всевозможных неистовых тварей гудела и металась, словно живая мерзкая жижа. Десятки рук тянулись к небу, но их тут же вырывали с корнем. Сотни голов стонали и кричали, пока им не затыкали рты и не утягивали обратно во тьму. Призрачная кровь лилась рекой. Ужасающий, пугающий до дрожи, гул стоял в ушах, смешиваясь с воем и дрянной бранью. Окутанный тенью, Мэй Няньцин видел все до мельчайших подробностей. Понимая, что еще немного, и он сойдет с ума, советник заставил себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, чтобы привести дыхание в порядок. В первый раз воздух застрял где-то в горле, вызвав приступ удушья. Во второй раз воздух все же достиг легких, но на выдохе горло снова болезненно сжалось. В третий раз, четвертый, пятый дыхание понемногу стало приходить в норму, а сердце перестало нещадно биться о ребра, словно птица о прутья решетки. «Очисть свой разум. Прими боль, как часть себя. Выпусти из сердца страх, как выпускаешь насекомое или жука из дома: без обид и отвращения, ибо страх тоже часть твоего духовного мира. Да благословят Небеса связанных земными пороками души» Повторив про себя несколько раз короткую мантру, советник окончательно пришел в себя, и даже смог пошевелить пальцами рук. Его собственные мысли не могли полностью заглушить внешний шум, но они были его ориентиром, якорем, не дающим сознанию ускользнуть и впасть в неистовство. «Так-то лучше. Нельзя поддаваться панике. Иначе гора пожрет меня, и я стану частью ее коллекции обреченных душ» Еле как оторвав от адской мешанины взгляд, Мэй Няньцин посмотрел наверх и узрел узкую полоску света. Он сразу же понял, что это жерло, что закрылось, как только началось испытание злых духов. «Выхода здесь нет. А откроется он лишь для одного избранного. Очень жаль» Прижавшись к стене, Мэй Няньцин медленно поднялся на ноги и также медленно начал двигаться вдоль скалы, опасно балансируя на грани выступа. Из-под его сапог летели камни, но на его счастье демонам внизу было все равно. Они были слишком заняты раздиранием друг друга на части, чтобы обращать внимание на прячущегося в тени даоса. Мэй Няньцин старался не смотреть вниз, но то и дело бросал украдкой косой взгляд, надеясь найти в демоническом сборище знакомое лицо. «Ци Жун, несносное дитя, куда же ты запропастился? Я не собираюсь специально тебя искать, так что если тебя сожрут, пеняй на себя!» Но сколько бы советник не всматривался в темноту, ни одно мельком увиденное им лицо не было ему знакомо. Среди перекошенных от гнева и ненависти ликов встречались и мужчины, и женщины, и даже дети. Не принятые ни Небесами, ни землей, они бились и сражались, забыв о своей человечности и о какой-либо морали. Обреченным на вечные страдания было все равно, кого разорвать на куски и пожрать. Их первой целью было выжить. Ну а второй… Второй – стать последним демоном и первым среди них же. «Нельзя, чтобы меня заметили. Нужно как можно скорее покинуть Печь и вернуться в пещеры. Как и сказал Ци Жун, здесь я вряд ли найду хоть одну живую душу» С такими мыслями советник начал озираться по сторонам в поисках хоть какой-то щели, которая могла бы вести к выходу из адского котлована. Но, к его несчастью, все проходы, замеченные острым взглядом, были либо слишком узки даже для худощавого даоса, как он, либо вовсе не имели прохода. Мэй Няньцину ничего не оставалось, как продолжить ползти вдоль стены, надеясь на лучший исход. Но на следующем шаге его нога предательски соскользнула, и он чуть не полетел головой вниз под рев буйствующих демонов. «Такими темпами я быстрее сверну себе шею, чем буду обнаружен и сожран с потрохами. Нет, так дело не пойдет» Мэй Няньцин собрался с духом и одними губами прошептал: – Тень, веди меня. Веди к свету. Его собственная тень ехидно рассмеялась и ответила: – Поведу хозяин, поведу! Но ты должен сбросить саван тьмы и дать мне свободу. – Говоришь, я должен снять маскировку?! – возмутился вслух советник, – Неужели без этого никак не обойтись? В ответ тень снова противно захихикала, и советник, плюнув на все, отделился от тьмы. Его тень тут же взметнулась вверх по стене и скрылась где-то за каменным сводом. Мэй Няньцин снова оказался в кромешной темноте, не видя дальше собственного носа. Ночное зрение покинуло его вместе с тенью, и ему пришлось напрячь все остальные органы чувств, чтобы не потеряться в пространстве. Теперь ему приходилось ориентироваться на звуки. С течением времени крики и вопли становились все громче и громче. Казалось, что сами стены вторят им, дрожа, словно гонг после удара молотком. Для сохранения душевного и физического равновесия, советник впился пальцами в острые камни и повторял про себя молитвы. «Чего она там так долго копается? Неужели все настолько плохо, и единственным выходом реально является только жерло, которое откроется после битвы? В таком случае меня сожрут быстрее, чем я снова увижу родимое солнце» Его мысли заглушило негромкое царапание. Мэй Няньцин замер. Стало подозрительно тихо. Задержав дыхание, советник уверил сам себя, что ему показалось, но тихое скрежетание снова коснулось его ушей, и, судя по звуку, стало ближе. «Меня здесь нет. Я тень, и только. Оставь меня в покое, злобное существо, и будет тебе счастье» Мэй Няньцин осознал, что его молитвам не суждено сбыться, когда что-то потянуло его за ногу вниз. Советник не хотел использовать духовный огонь, так как это бы привлекло внимание нечисти, но выбора у него уже не было: в темноте сверкнули горящие яростью глаза. Советник призвал духовный огонь и осветил им округу. Увиденное заставило его нервно вздрогнуть. Да, за ногу его держал мерзкий демон, но позади него, облепя своды пещеры, словно огромные жуки, скалили зубы еще десяток таких же духов. И все с жаждой убийства в темных бездонных зрачках. «О Небеса, дайте мне сил» Первый демон не стал ждать, когда советник придет в себя, и резко дернул свою жертву вниз. Мэй Няньцин запустил в него огонь и для уверенности хорошенько пнул сапогом. Остальные демоны громко заверещали и бросились в атаку. Советник отбился от пятерых огнем, но в это время один призрак подполз к нему сверху и готовился спрыгнуть прямо на голову даоса. По инерции Мэй Няньцин пригнулся и выставил руку ладонью вверх, но тут мимо его уха что-то быстро просвистело, и в мгновение ока голова призрака отделилась от тела. Остальных призраков постигла та же участь. Мэй Няньцин не успел и глазом моргнуть, как все демоны были изувечены, и их останки свалились обратно в бездну. Что-то острое снова пролетело мимо него, и советник успел заметить алый проблеск, напоминающий горящий глаз призрака. Понимая, что больше ему ничего не угрожает, Мэй Няньцин осторожно подполз к краю выступа и посмотрел вниз. Духовный огонь осветил часть пространства вокруг, и кое-как советник смог рассмотреть бледные силуэты на дне Печи. Или скорее один силуэт в окружении горы трупов. Этот силуэт стоял внизу и держал в руках что-то наподобие клинка. Сначала у Мэй Няньцина закралась мысль, что это никто иная, как Лошэнь, что отобрала Цзютянь у лекаря Су и вернулась к горе Тунлу, чтобы помочь ему. Но при более детальном рассмотрении советник понял, что это точно не демоница. На рукоятке оружия пылал крохотный огонь и освещал часть руки призрака. И эта рука без сомнения принадлежала мужчине. А если быть точнее воину. «Эта не Лошэнь, и точно не Ци Жун. Но кто бы еще стал помогать заплутавшей живой душе? Если только…» Воин слегка приподнял руку, и красный огонек осветил часть его лица. Один темный глаз смотрел прямо на советника, а вместо другого зияла черная дыра. Призрак не шевелился, не смел шелохнуться и советник. Только смотреть прямо, в упор. «Неужели…» – Ты…, – одними губами прошептал Мэй Няньцин, но не успел он договорить, как над ухом раздался радостный возглас. – Хозяин, я нашел! Нашел! Следуй за мной! Это тень вернулась к нему с хорошими новостями. Скривившись, Мэй Няньцин раздраженно отмахнулся от нее и снова посмотрел вниз. Вот только там уже никого не было. Призрачный воин скрылся во тьме. – Вот как же ты не вовремя! – потерев переносицу, проворчал советник. Тень вернулась на свое положенное место и снова окутала тело советника. – Иди! Иди по следу живых душ! – Живых душ? – удивленно переспросил Мэй Няньцин, – Так они здесь? Тень ответила ему все тем же противным хихиканьем, и советник, пригрозив ей кулаком, стал искать оставленный ею призрачный путь. Теневая полоса, видимая только советником, вела куда-то вниз, вглубь пещеры. Сначала Мэй Няньцин сомневался, что там может быть проход, но спустившись, удостоверился, что тень ему не врала. У дальней стены, у самого пола виднелась узкая щель. Недоверчиво хмурясь, советник сунул в нее руку, чтобы проверить глубину, и еще раз уточнил у тени: – Ты точно уверена, что эта щель куда-то ведет? Знаешь ли, я не хочу застрять вниз головой и помереть от удушья, как бедный Джонни Джонс! – Ведет, ведет! – посмеивалась тень, – Мы чуем живые души! От них разит страхом! – О боги, – вздохнул Мэй Няньцин и распластался на земле. Хоть проход и был узким, но в отличие от остальных, советник смог пролезть в него без особого труда. Конечно, стены давили на его спину и ноги, но это было куда лучше, чем ждать смерти на открытом каменистом выступе. – Если я еще хоть раз соберусь прогуляться в ад ради скуки, пожалуйста, привяжите меня к кровати, – бормотал советник, периодически кашляя от пыли, – А лучше дайте сразу яду, ибо я подозреваю, что эта болезнь неизлечима. Мэй Няньцин не мог определить, сколько прошло времени с тех пор, как он пролез в щель, но он точно мог сказать, что достаточно, так как его бедные колени ныли не меньше спины, а легкое чувство паники начало медленно, но неимоверно, завладевать его разумом. – Спокойно, советник, спокойно, – успокаивал сам себя Мэй Няньцин, – Ты успел пережить все: от утопленничества до кровоизлияния. Умереть в третий раз под горой Тунлу столь тупым способом было бы до чертиков смешно и обидно. Нет, серьезно, что за глупая смерть? Если и умирать по-настоящему, то только от хорошей жизни. Или все же от плохой? Ммм, вопрос так вопрос. Так сразу и не поймешь… – От хорошей или от плохой? Вопрос так вопрос! – пародируя своего хозяина, иронично пропела тень. – А ну тихо! – осадил ее советник, вместе с этим больно оцарапав ладонь о камень, – О боги, когда же этот проход закончится то?! Я устал ползти! – Свет! Хозяин, впереди свет! Чуть не оглохнув от крика тени, Мэй Няньцин тут же воспрял духом, ведь впереди, в самом деле, появилась серая полоса, отдаленно напоминающая выход. Сделав еще пару рывков, советник, наконец, выполз наружу, но не успел он облегченно выдохнуть, как почувствовал опасность и быстро засунул голову обратно. И не прогадал, ведь как только он появился из прохода, в его сторону что-то резко понеслось и чудом для советника опустилось на каменный пол, а не его седую макушку. – Ты попал в него?! Попал?! – закричал снаружи мужской голос. – Не знаю! Кажется, нет, – ответил ему второй. – Нам конец! Точно конец! – Успокойся! – Да как тут успокоишься?! – Тихо! Этот демон еще там. Будьте готовы! Мэй Няньцин поцокал языком и, откашлявшись, самым спокойным голосом сказал: – Господа, не бойтесь. Я не демон, а такой же, как вы, обычный человек, и вредить вам точно не собираюсь. – Не думай, что можешь нас обмануть, мерзкое отродье! – закричал один из мужчин, ведь судя по голосам, их было как минимум двое. – Я вас не обманываю. Будь я демоном, стал бы говорить с вами? Уж точно нет. На моем месте любой демон уже выскочил бы наружу, и никакое оружие его бы не остановило. – Ага, все вы так говорите! – продолжал спорить мужчина, – Не верьте ему! Это сплошной обман! – Я знаю, что вы оказались здесь по воле злых духов, – начал пояснять Мэй Няньцин, – На вас напали твари, похожие на сколопендр, и вы бежали к горе. Один из ваших товарищей остался в живых и был спасен мной и моими друзьями в руинах древнего города. Он-то и рассказал нам, что случилось, поэтому я отправился на гору, чтобы отыскать вас, коли вы еще живы. И вот я вас нашел. И если вы все еще не верите мне, то дайте хотя бы протянуть руку и доказать вам, что я настоящий человек. Думаю, отличить кожу твари от кожи человека вы уж точно будете в состоянии. – Смеешься?! Да как мы в этой темноте сможем хоть что-то увидеть? «Вот ведь упрямый осел!» – Погоди, – перебил своего товарища второй мужчина и обратился к советнику, – Хорошо, будь по-твоему. Я рискну и коснусь твоей руки. Если же ты обманываешь нас, то моя жертва будет для всех уроком. Нам терять особо нечего. Еще несколько голосов стали отговаривать друга, но он был непоколебим. Мужчина смело просунул руку в проход, и советник вложил в нее свою ладонь. Почувствовав тепло, человек расслабился, и тактильно изучив пальцы и запястье советника, объявил: – Друзья, это не демон, а живой человек! Нам нечего бояться. С этими словами отважный мужчина потянул советника за руку и помог выбраться из туннеля. Мэй Няньцин выпрямился и тут же пустил духовный огонь, чтобы осветить пространство. Люди, сидящие у стены, прикрыли от света глаза, и в этот короткий момент советник смог оценить ситуацию. Вместе с первым человеком их было семеро. Четверо мужчин и три женщины. Все худые, грязные и уставшие. Благо, никто из них не был серьезно ранен, лишь многочисленные царапины и синяки покрывали их бледные лица. Это было огромной удачей и для советника, и для самих людей. С ранеными на плечах было бы куда сложней найти выход. – Ну что ж, приветствую вас, господа, – кивнул людям советник, – Все могут идти? Если нет, скажите сразу. Будет плохо, если кто-то отстанет и задержит остальных. – Да кто ты вообще такой?! – прокричал мужчина у стены, самый подозрительный из компании, – Только появился, и уже смеет задавать нам какие-то вопросы! – Простите грубость моего товарища, – вышел вперед тот самый человек, что не побоялся протянуть руку незнакомцу, – но нам будет куда спокойнее, если мы будем знать, с кем имеем дело. Кто вы, достопочтенный господин, и как попали сюда? Мужчина многозначительно покосился на летающий над их головами духовный огонек, и Мэй Няньцин понял намек. – Не бойтесь, я не злой дух, а обычный даос, что волею случая попал в эти земли и решил помочь заблудшим душам вернуться домой. В ваших же интересах последовать за мной, но если кто-то все же решит не доверять мне и остаться здесь, я заставлять не стану. Ваша жизнь – ваша ответственность. Мэй Няньцин говорил и в то же время поглядывал на людей, в особенности на фыркающего второго мужчину, давая понять, что не будет настаивать, если тот продолжит упрямиться. – Наши молитвы были услышаны! – воскликнула одна из женщин, набожно сложив руки на груди, – Сначала Небеса послали нам духа-защитника, а теперь и настоящего даоса! Мы спасены! – Духа-защитника значит…, – пробормотал Мэй Няньцин, вспомнив того самого призрака воина с одним глазом. «Хун-эр… Кто еще, кроме тебя, мог проявить милосердие и отвагу в память о Его Высочестве наследном принце Сяньлэ? Позже я отблагодарю тебя, а пока…» – И как, скажите на милость, нам отсюда выбраться?! – прервал мысленный поток советника недовольный человек, – С одной стороны – демоны, с другой – тупик! Мы в ловушке! – Вот-вот! – поддержал его сидящий рядом товарищ, – Если только великий даос не проведет нас сквозь толпу демонов, иначе других вариантов я больше не вижу. Мэй Няньцин покачал головой, отвергая эту идею, и глубоко задумался. «А ведь они правы. Я так громогласно объявил, что выведу их отсюда, чтобы успокоить, но при этом даже не составил примерный план действий. Назад нам точно нельзя. Тогда вперед? А что впереди? Если это сердце горы, то путь к свету нам заказан. Что же делать?» – Есть ли другой путь? – спросил у тени Мэй Няньцин. Благо, он говорил на уюнском языке, поэтому люди лишь недоуменно склонили головы, не разобрав ни слова. – Если считать только открытые, то путь лишь один – к Печи, – ответила ему тень, – А нераскрытых – что звезд на небе! Не сосчитать и не пересчитать! Заслышав ответ тени, люди тут же всполошились и начали громко перешептываться между собой. Мэй Няньцин же недоуменно приподнял одну бровь. «И что это значит? Выход есть всегда, если его прорубить своими силами? Ну, в принципе логично, и не поспоришь. Вот только есть один момент: я, черт возьми, не бог Земли. У меня даже лопаты нет! Как мне тогда открыть путь к свету?» «Для праведного человека гора станет верным другом и защитником» – прошелестел у уха советника знакомый голос из далекого минувшего. Мэй Няньцин потер висок и вспомнил: так говорил старый учитель, его родной дед, цитируя отрывки из древней книги Бытия. «И что мне это дает? Допустим, я праведный человек, но гора сама по себе полна греха, и точно не станет слушать мои проповеди» «Для алчного и жестокого – смертельным оружием» – продолжал навевать воспоминания голос прошлого. «Да, для Цзюнь У она стала своеобразным оружием. Или скорее средством для снятия напряжения. Но как она поведет себя, обратись я к ней лично? Я ведь не бедствие, и даже не злой дух. Единственное, что нас связывает, это Уюн» – Даос, что же нам делать? – осторожно спросил первый мужчина, – Мы уже так долго бродим по землям смерти, что готовы на все, лишь бы снова увидеть белый свет. – Говори за себя! – возмутился второй, – Если вы хотите стать кормом для демонов, то, пожалуйста, идите за этим чудиком без имени и рода! Я же не хочу помереть, как какая-то скотина на убой! – Если мы ничего не предпримем, то в любом случае будем разодраны и съедены, как скотина на убой, – со смешком парировал его товарищ, – Нет никакой разницы, пойдем ли мы с этим даосом или нет. В первом случае есть хотя бы шанс выбраться из этого ада на земле. Так почему бы нам просто не попробовать? Несмотря на все доводы, недоверчивый человек продолжал недовольно фыркать и неодобрительно показывать на советника пальцем. Мэй Няньцин же вовсе не обращал на него никакого внимания, занятый изучением стены. В его голове закралась одна идея, и он лихорадочно думал, как претворить ее в жизнь, при этом не отдав душу предкам. Снова. Мэй Няньцин коснулся пальцами шершавой стены и задумчиво проговорил: – Что ж, все пути ведут в одно место: либо на Небеса, либо к погибели. В подтверждение его слов со стороны щели, из которой он ранее вылез, раздался оглушительный демонический вой. Люди вскрикнули и от страха прижались друг другу. Самый старший мужчина тут же бросился к щели и закричал: – Скорее, нужно закрыть проход! Остальные мужчины тут же повскакивали со своих мест и стали искать подходящего размера булыжники, чтобы хотя бы ненадолго забаррикадировать вход. Женщины же подползли поближе к советнику и стали умоляюще взирать на него, как на статую божества. – Раз назад уже нельзя, – предельно спокойно продолжил Мэй Няньцин и указал на стену, – Значит остается только вперед. Абстрагировавшись от внешнего шума, советник закрыл глаза и начал все сначала. Он уже множество раз проникал в сознание своих друзей-гор, усмирял падшие души и даже излечивал поветрие. Набравшись опыта, Мэй Няньцин понял, что все это время использовал одну и ту же технику. Сам он ее придумал, или же кто-то в прошлом его специально надоумил, он точно сказать не мог. Но ему и не надо было это знать, чтобы использовать себе на благо. В прошлый раз его душа претерпевала раскол, поэтому изгнание поветрия закончилось для него не совсем удачно. Теперь он восстановил душевное равновесие, да и к тому же стал божеством. Это был хороший шанс испытать свои новые силы и, наконец, открыть душу злосчастной горы, ставшей их вечным проклятием и тюрьмой. «Пересекающиеся пути вновь сойдутся. Голос звезд непоколебим. Судьба предрешена» Это были первые слова гоши Чжу, произнесенные в день перерождения нового советника. Они то и являлись тем самым началом, связывающим судьбы и времена. «Тайна и проявления возникают из одного источника. Тьма. Тьма внутри тьмы. Врата ко всякому пониманию» Этому в далеком прошлом его учил чжэньчжэнь Тайи. Этот же заговор был одним из ключевых компонентов ритуала по соединению и перерождению душ. «Превращения невидимого бесконечны. Глубочайшие врата рождения – корень неба и земли. Оно существует вечно подобно нескончаемой нити, и его действие неисчерпаемо» Мысли сами неслись вперед, словно обретшие собственное сознание, и вели своего хозяина все дальше во тьму. Слившись с текстом, Мэй Няньцин перестал ощущать собственное тело и себя, как такового. Это ощущение было сродни с соединением с тенью, но куда глубже и проникновенней. Спустя время советник перестал слышать собственный голос. Вместо него в ушах раздавались сначала негромкие постукивания, скрежет, потом приглушенные крики и надрывные вопли. Он слышал и чувствовал, как крошится щебень, как обваливается камень и трескаются стены. Гора двигалась, дышала, жила своей собственной жизнью на фоне какофонии из воя злых духов и плача живых душ. «Я – часть тебя. Ты – часть нескончаемой вечности. Так услышь меня и посвети в великую тайну!» Вторя его словам, гора зашевелилась и раскрыла перед ним бездну. Сознание словно прошибло электрическим током. Сквозь мысли потекли реки обжигающей, адской лавы. Это было нутро горы. Ее вены и струящаяся по ним горячая кровь. «Великий гнев уничтожает инь, великая радость наносит урон ян, великая печаль разрушает внутреннее, великий страх порождает безумие. Умерь свой гнев и скажи мне свое желание. Доверь свою тайну и открой путь живым. Я твой слуга и твое порождение. Дай мне увидеть тебя и скорбеть вместе с тобой» Гора зашаталась, выказывая свое недовольство. Мэй Няньцин терпел жгучую боль, но не отступал. Перед его взором проносились воспоминания горы, и он хватался за каждую мелочь, лишь бы оставаться в сознании. Вот первые уюнцы возводят у подножия горы первые дворцы и храмы. Там жрецы преподносят первые дары. Сменяющие друг друга правители кланяются духу и просят о благословении. И ярость горы, убаюканная томными речами живых людей, спит в ее недрах, но вот однажды звезды встают в какое-то неправильное положение, и все начинает идти наперекосяк. Рождается дитя горя, и кровь горы вскипает в ее венах. Горный дух негодует, он требует жертв. Он ждет и в назначенный небесами час рушит созданное его детьми королевство, обращая их труды в прах. «Духам чужды горести людской судьбы. Их голод необъятен, а жажда – неутолима. Отпусти обиду, дай насытить тебя, дай успокоить. Все, что было – прошло. Все, что есть – еще не совершено. Все, что будет – еще впереди. Времени нет, реальность лишь сон бабочки, а мы в ней лишь песчинки. Времени нет…» Мэй Няньцин не пытался как-то договориться с горой или предложить ей что-то взамен. Нет, он просто пел ей колыбельную, своими образами и контрастами своеобразно возвращая ее к тому времени, когда еще не существовало ни городов, ни деревень с населяющими их смертными людьми, когда гора не знала о существовании судьбы и ее переменчивости, и просто была сама по себе. Без жрецов, правителей, даров и подношений. Только она, длинная горная гряда да бескрайнее небо над сизыми облаками. «Времени нет, времени нет, времени нет…» Мэй Няньцин томно пел и терпеливо ждал. Гора то сжималась, то сокращалась, давя на его сознание. Советник держался где-то на краю, балансируя между тьмой и реальностью и придерживаясь ритма. Гора свирепела, и это отчетливо ощущали и призраки, и люди. И без связи с реальностью советник понимал, что его спутники долго не продержатся, но оставалось совсем немного поднажать, еще чуть-чуть. И вот, наконец, настал тот долгожданный момент. Всего какое-то мгновение, сравнимое с падением лепестка, но гора ослабила бдительность и свои оковы. Мэй Няньцин резко отозвал свою сущность и соединил ладони. Тут же его оглушили женские рыдания и мужская брань. Демоны прорывались сквозь проход, и вот-вот должны были пробить каменную кладку. Глубоко вдохнув, Мэй Няньцин резко открыл глаза и раздвинул руки в стороны. Вместе с этим раздвинулась и стена, и в ней образовалась длинная вертикальная щель. В нее вполне мог протиснуться один взрослый человек. И как раз вовремя. Каменная кладка не выдержала и разлетелась во все стороны под натиском голодных духов. Люди тут же в панике бросились к советнику. Одной рукой Мэй Няньцин бросил в демонов огненный шар, другой – пустил духовный огонек вглубь щели и громко приказал: – Все, по очереди бегите в проход! Духовный свет выведет вас наружу и отведет в безопасное место! Не паникуйте, но и не медлите! Я задержу призраков. Людям не нужно было повторять дважды. Отбросив сомнения, они ринулись к проходу, и даже самый подозрительный из них не смел перечить советнику. Мэй Няньцин встал между людьми и призраками, используя свой огонь по максимуму. Он был так занят отпугиванием демонов, что не почувствовал ни движения горы, ни знакомого холодка, всегда означавшего присутствие чужого лица. «Черт возьми, надеюсь, у меня хватит сил. И как они учуяли нас? Ведь пока я не пришел сюда, этих призраков здесь и в помине не было» Пока Мэй Няньцин отбивался от нечисти, все благополучно успели сбежать. Остался лишь последний человек, уже готовый скрыться в темноте прохода. Но он не торопился, видимо ожидая, что советник последует за ними. И Мэй Няньцин намеревался так поступить. Оградив себя духовным огнем, советник повернулся к человеку и уже собирался сделать шаг, как мужчина вдруг переменился в лице и испуганно указал куда-то за его спину. Только тогда Мэй Няньцин почувствовал этот неприятный холодок на теле, хоть вокруг все горело адским пламенем, и быстро запечатал проход вместе с мужчиной, чье выражения ужаса так отличалось от злосчастной маски, мелькнувшей за плечом советника. «Похоже, мне уготована отменная взбучка. О Небеса, даруйте мне терпения и сил. А еще побольше пластыря и успокоительных. Они нам точно понадобятся» Мэй Няньцин не стал оборачиваться и успел увидеть лишь широкий белый рукав, прежде чем его окутала тьма.