Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

У подножия горы Тунлу творился настоящий беспорядок. После того, как Печь опустела, и в ее недрах остался лишь один призрак, гора вновь открылась, и оставшиеся в живых мелкие сошки бросились врассыпную. Гром и молнии изрядно их напугали, и демоны тут же принялись прятаться, и первым делом направились в самое ближайшее убежище – руины столицы Уюна. Именно эти трусливые призраки и стали причиной новых бед. Выглянув из-за угла потрепанного дома, Мэй Няньцин стал свидетелем довольно кровавой драки. Около сорока или пятидесяти демонов окружили ощетинившуюся Лошэнь. На демоницу было больно смотреть. Вся в кровавых подтеках, с растрепанными волосами и безумным блеском в звериных зрачках она забыла и о своем внешнем виде, да и вообще обо всем вокруг. Она требовала лишь одного. – Верните его! – Кого его, красотка?! – гоготали демоны, – Того старикашку? Сдался он тебе! Не успели демоны закрыть свои рты, как Лошэнь тут же бросилась на говоривших и оторвала им головы. Став свидетелями такой жуткой расправы, остальные демоны не стали медлить. Советник ошибочно посудил, что они не могут быть выше ранга «Жестокий». Но среди них были и личности, вполне заслуживающие звания «Свирепый», как и сама Лошэнь. Мэй Няньцин не спешил вмешиваться и лихорадочно обдумывал дальнейший план действий. «Нет, одна она точно не справится. Пока она держится, но что будет потом? Демонов все больше и больше, а Лошэнь уже почти на последнем издыхании. Нужно бежать. Но она не уйдет, пока не удостоверится, что с Су Лянсянем все в порядке. Вдвоем его искать – и себя подставить под удар, и самого лекаря. Единственный вариант – распределить задачи. Но сначала необходимо привлечь ее внимание и…» Пока советник думал, Лошэнь пустила в ход свои лилии, растение Сянь. От аромата пахучих ликорисов многие демоны попадали замертво, но основная масса успела просечь, в чем дело, и спряталась в руинах. Одна из лиан проползла мимо советника, и тут-то он заметил одну странность. Меж зеленой листвы то появляясь, то исчезая вилась полупрозрачная красная нить. Сначала Мэй Няньцин подумал, что ему просто мерещится, но нить будто сама привлекала его внимание своим странным сиянием. Обвивая цветы, свое начало она имела на груди Лошэнь, а вот конец… Конца ее было не видать. «Как странно…. Где-то я ее уже видел. Ах, да! Она похожа на ту нить, что не дала мне заблудиться в мире мертвых и помогла вернуться в реальность. Точно! Красная нить судьбы! Невидимая связь между людьми, и не только возлюбленными. Нить может связывать родителей с детьми, учителей с учениками, соединять судьбы близких друзей и порой даже заклятых врагов. Для этой нити не являются преградой обстоятельства, время или расстояния. Она будет запутываться, натягиваться, но никогда не порвется. Самая крепкая вещь во всех трех мирах» Еще с прошлой жизни Мэй Няньцин помнил о знаменитой древней легенде. Даже во времена Уюна, когда существовали богини любви, истории о красной нити были у всех на слуху: богини видели эти нити и порой творили с судьбами людей черти что. Видимо, поэтому они так быстро пали и больше не вернулись на Небеса. «Ладно, с богинями любви все понятно. Но что насчет меня? Как бог судьбы я тоже буду постоянно их видеть? О Небо, теперь к видениям прибавилась еще и красная нить! Огласите весь список моих умений, пожалуйста! Я буду очень благодарен!» Лиана у его ног внезапно вздернулась, и советник решил оставить все размышления на потом. Пока демоны прятались в руинах, у него был шанс переговорить с демоницей. Сорвав с лианы только-только распустившийся цветок и небрежно взмахнув им, Мэй Няньцин позвал: – Госпожа Лошэнь. Заслышав знакомый голос, демоница вздрогнула и резко повернула голову. Выражение ее лица чуть не заставило советника передумать и сбежать куда подальше. Но даже если бы он захотел сбежать, все равно бы не успел. Лошэнь узнала его и тут же настигла в один прыжок. Мэй Няньцин ничего не успел осознать, как демоница схватила его за руки и начала в неистовстве бормотать: – Старейшина! Старейшина, вы пришли! Прошу, помогите мне! Помогите найти его! Если я не увижу его, то сойду с ума! Прошу вас, умоляю!! – Лошэнь, успокойтесь! – обхватив ее холодные пальцы, спокойно, но твердо, проговорил советник, – Объясните, что случилось. – Это я виновата, не уследила…, – ничего не слыша, продолжала повторять Лошэнь, – Я ведь знала, что он снова попытается что-нибудь украсть, но не остановила! Какая же я глупая! Глупая, глупая, глупая!! Вздохнув, Мэй Няньцин сжал запястье демоницы и начал понемногу передавать ей духовные силы. Как и в прошлый раз, это отрезвило демоницу, и огонь в ее глазах слегка приугас. – Начнем сначала, – прервал ее попытки снова начать говорить советник, – Лекарь Су не внял голосу разума, то есть мне, и проехался с горы вниз прямо в руки голодных духов. Вы бросились ему на помощь, но вас задержала орава демонов. Это я понял. Остался главный вопрос: куда они уволокли нашего бедолагу? Лошэнь всхлипнула и горестно ответила: – Я не знаю. Куда-то за реку. Точно сказать не могу. Зрение заволокла кровавая пелена, а от ароматов горных трав мой нюх совсем притупился. Я не могу даже узнать, жив он или уже мертв. А если он мертв, то… Лошэнь вся задрожала и обхватила себя руками, не в силах справиться с эмоциями. Не переставая передавать ей силы, Мэй Няньцин посмотрел сначала на нить у их ног, а потом куда-то за реку, о которой говорила демоница. Через ту небольшую речушку был проложен полуразрушенный мостик. Видимо, через него и сбежали духи вместе с их бедовым лекарем подмышкой. – Кажется, наши недруги начинают приходить в себя, – заметил советник, указывая на призраков, прячущихся в руинах, – Предлагаю, как всегда, разделиться. Вы отвлекаете внимание основной массы, при этом не жертвуя собой, а я схожу до другого берега и отыщу Су Лянсяня. Встретимся на этом же самом месте. – Старейшина…, – растроганно шмыгнула носом демоница. Мэй Няньцин опустил ее руки и сурово взмахнул пальцем: – Так, вытрите слезы! Вы должны оставаться сильной до самого конца, иначе все наши старания пойдут прахом. Вы же не хотите этого? – Ну что вы, старейшина, конечно же нет! – замотала головой Лошэнь. – Ну вот и славно, – кивнул ей советник и подцепил пальцами видимую только ему нить, – После того как я исчезну, можете делать все, что пожелаете. А чтобы вы не волновались, я возьму с собой это. Мэй Няньцин помахал ликорисом, и Лошэнь наконец-то успокоилась. Утерев подступившие слезы и оправив алые рукава, она взяла себя в руки и почтительно поклонилась советнику, выражая, таким образом, свою благодарность. Мэй Няньцин лишь хмыкнул и призвал тень. Понимая, что невидимый советник все еще где-то рядом, Лошэнь тихо сказала: – Старейшина…. Спасибо. Если бы не вы… – Заурядного «спасибо» более чем достаточно, – ответил советник, повторив ее же слова, сказанные ему при пробуждении в Небесной столице. – Да, вы правы, – улыбнулась Лошэнь и повернулась к демонам, что уже успели повылезать из своих щелей и с охотничьим трепетом следили за каждым ее шагом, – Прошу прощения, господа, я отвлеклась. Теперь же я готова показать вам, где ваше настоящее место. Демоны что-то проверещали в ответ, но Мэй Няньцин уже не вслушивался и, скрытый тенью, спешно пересекал мост. Следуя за нитью, он ни капли не сомневался, что в конце пути найдет то, что ищет. Красная нить судьбы намертво соединила сердце лекаря и демоницы. Отыскать по ней Су Лянсяня было проще простого. «Лишь бы и вправду не опоздать. Су Лянсянь так себе боец. А на помощь Сюй Лина я бы особо не рассчитывал. Какое-то у меня дурное предчувствие. Возможно это из-за того, что нить так бледна? Она должна быть такой?» Мэй Няньцин ни на секунду не отпускал нить, под рукой ощущая легкое биение, словно стук настоящего сердца. Это чувство немного успокаивало и отвлекало от мрачных мыслей. По крайней мере, он точно знал, что Су Лянсянь жив, а это уже было неплохо. Нить еще немного поводила его из стороны в сторону и, наконец, вывела к старому храму. Тот был намного меньше, чем храм Его Высочества наследного принца Уюна на горе, но также неплохо сохранившийся для своих лет. Мэй Няньцин прочел высеченное на каменной плите имя божества и тяжело вздохнул. – Я вроде бы шел по следам чужой судьбы, а в итоге снова оказался в переплетении своей собственной. Нити переплетаются, узлы завязываются, а судьбы повторяют друг друга, словно отражения в реке. На территории храма стояла гробовая тишина. Только ветер завывал среди камней да голодные вороны мрачно гоготали на обшарпанной красной крыше. С учетом того, что нить вела прямиком в храм, это затишье было, мягко говоря, подозрительным. Соблюдая осторожность, Мэй Няньцин пересек внутренний двор и достиг порога храма. Но только он хотел ступить внутрь, как под его сапогом что-то негромко хрустнуло. Опустив голову, он ожидал увидеть какие-нибудь старые кости или остатки древней посуды, но наткнулся на древность иного рода. У самого порога полулежала-полусидела статуя, чем-то напоминающая мужчину, но точно не божество. Советник был в этом абсолютно уверен. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы понять. Это была вовсе не статуя, а настоящий человек, когда-то давным-давно замурованный в вулканический пепел. – Надеюсь, твоя душа не знает бед в новой жизни и далека от мирской суеты, – коснувшись макушки человека, тихо произнес Мэй Няньцин. Отдав дань уважения бедному жителю Уюна, советник сделал шаг, но тут его внимание привлекло кое-что на полу. А именно бордовые пятна. Будь они старыми и засохшими, ему до них не было бы никакого дела, но эти были свежи, как весенняя листва на ветру. Присмотревшись, советник понял, что это не что иное, как самая настоящая кровь. К тому же кровь живого существа, а не злого духа. – Су Лянсянь? – позвал Мэй Няньцин, и, увидев, что капли крови ведут куда-то за алтарь, медленно двинулся вперед, – Су Лянсянь, вы здесь? Было немного сложно пробираться к алтарю, ведь фигура у порога была не единственной в этом храме: около двух десятков похожих статуй расположились в разных позах по всей территории святилища, но в большей степени – у подножия изваяния божества. От самого же божества осталась лишь половина тела без головы и две ноги. Мэй Няньцин аккуратно огибал статуи и ненавязчиво осматривался по сторонам. Демоны не стали бы уходить просто так, не добив свою жертву, значит, вполне вероятно они прятались где-то неподалеку, ожидая добычу покрупнее и посолиднее. «Талисманов у меня больше нет, а устраивать пожар в святилище…. Это на крайний случай. Что-то здесь явно не так, но не могу понять, что именно» Достигнув алтаря, Мэй Няньцин заметил, что алых следов на полу стало больше, и заглянул за угол. Там в луже собственной крови лежал смертельно бледный Су Лянсянь. Не медля, советник тут же ринулся к другу и опустился рядом с ним на колени. – Су Лянсянь! Лекарь Су, вы меня слышите?! – советник потормошил лекаря за плечо и заметил рваную рану на его боку, – Су Лянсянь, прошу, придите в себя! Мне нужен ваш совет! Ну же! Наконец, Су Лянсянь медленно открыл затуманенные болью глаза и посмотрел на советника. Нахмуренные брови, капли холодного пота на лбу, сбивчивое дыхание: все говорило о нестерпимой муке и серьезности ранения. – Лежите смирно, – приказал Мэй Няньцин, осматривая рану, – Я мало что смыслю во врачевании, поэтому вы должны помочь мне. Вы меня слышите? Лекарь Су? На лице лекаря отразился настоящий ужас. Еле как подняв дрожащую руку, пальцем он указал куда-то за спину советника и прохрипел: – С..с..сзади! Мэй Няньцин резко обернулся и встретился взглядом с демоном, сидящим на углу алтаря. Это призрак имел обличие юноши в потрепанных военных одеждах. Чем-то он напоминал юного Хун-хун-эра, когда тот еще находился в рядах воинов Сяньлэ. В руках призрак вертел его клинок Цзютянь и хитро улыбался. – Ну вот мы снова встретились, советник Мэй, – прошипел демон. Мэй Няньцин недоуменно поднял одну бровь. – Вы, конечно же, узнали меня, – продолжил вещать демон, – Сначала вы разрушили жизнь моего бедного брата, а потом и мою. Но Небеса услышали наши молитвы, и час расплаты, наконец, настал. Советник нахмурился. Призрак же оскалился и спросил: – Ну что вы молчите? Вам страшно? Прекрасно! Я заставлю вас почувствовать то, что чувствовал мой брат, сидя в тюрьме! Я… – Погоди, – прервал его Мэй Няньцин и задумчиво склонил голову набок, – А ты вообще…кто? Демон замер, как громом пораженный. Такого вопроса от советника он явно не ожидал услышать. – В-вы что, – проблеял призрак, – не помните меня? – А я ведь говорил, что он не вспомнит тебя, – донесся голос Сюй Лина из клинка. «Да что здесь происходит мать вашу?! Ни черта не понимаю!» Кем бы не являлся этот безымянный юноша, ситуация требовала незамедлительных действий, поэтому Мэй Няньцин откашлялся и спокойно сказал: – Послушай, молодой человек, я правда не знаю, кто ты такой. «И если честно даже знать не хочу!» – Но мы можем поговорить об этом. И кстати, – советник указал на меч в руках демона, – Это мое. Демон посмотрел на клинок и во весь голос рассмеялся. – Ну уж нет, теперь он мой, – отсмеявшись, бросил демон и демонстративно выставил клинок вперед, – Даже если вы меня не помните, мне все равно повезло. Сегодня я встретил заклятого врага и отыскал давнего благодетеля. Господин Сюй, вы оказались заперты в клинке по воле советника? Тогда одним ударом я отомщу и за брата, и за ваше унижение! «Стоп! Раз я враг, значит благодетель это Сюй Лин? Погодите, неужели на мальчишке и правда надета форма армии Сяньлэ? О боги! Только не снова…. Но даже так, я вообще не помню его! Даже лицо мне не знакомо! Аааа, кошмар! У меня нет времени на выяснение отношений! Тут человек умирает!» – Послушай меня, юный друг, – решил попробовать договориться Мэй Няньцин, – Я понял, что ты один из бывших воинов Сяньлэ и по какой-то причине очень зол на меня. Но давай сначала разберемся: ты расскажешь мне о себе, о том, кто твой брат и почему ты считаешь, что я разрушил вашу жизнь. Разве ты будешь удовлетворен, если убьешь меня, а я так и не вспомню ни тебя, ни своей вины? – Я и не планировал вас убивать, – пожал плечами демон, – По крайней мере, сразу. Я ведь уже сказал, что хочу заставить вас пережить наши муки. А уж потом возможно и убить. Мэй Няньцин цыкнул и обратился уже к клинку: – Сюй Лин, может, ты объяснишь. Меч в руках демона задрожал, и Сюй Лин внутри него мрачно захихикал: – Да, я вам все расскажу, но чуть позже. Пока мне хочется просто понаблюдать. Вы так измотали меня, что я совершенно выбился из сил. «Выбился из сил?! Измотали? Ты вообще ничего не делал! Тобой только головы рубили, мерзавец!» – Как только заполучу тебя обратно, обещаю, я замурую тебя так глубоко, что ни одна живая душа не найдет! – сквозь зубы процедил советник. – А вот и ваша жестокость, ваша истинная натура! – отчего-то обрадовался демон и приготовился к атаке. Мэй Няньцин почувствовал опасность и прикрыл собой лекаря. Он не был уверен, что справится с этим демоном, но бежать с раненым на плечах было бы бесполезно. Оставалось только принять удар на себя. – Ха, и это ты называешь жестокостью??!! – словно вихрь, пронесся по залу громкий голос, вызвав дрожь не только у советника, но даже у призрака. Но советнику нечего было бояться. По крайней мере, он так думал и благодарил небеса за то, что они не обделили его удачей. И заботливыми учениками. – Сюй Лин, мразь, ты еще не сдох?! Отлично! Конечно же, на пороге храма стоял Ци Жун, взбешенный и злой до крайности. Его взгляд был прикован лишь к одной вещи – клинку Цзютянь. И неудивительно, ведь его убийцей являлся ни кто иной, как Сюй Лин. – О, князь Сяоцзин! – весело поприветствовал новоприбывшего Сюй Лин, – Давно мы с вами не виделись. Вы так рады, что я жив, хотя я и не жив вовсе? – О да, я очень рад, – безумно рассмеялся Ци Жун и гордо объявил, – ведь у меня есть шанс лично стереть тебя в порошок, собачье ты дерьмо!!! Оставив советника в покое, демон слез с алтаря и направил зачехленный клинок уже на Ци Жуна: – Сначала вам придется иметь дело со мной, Ваша Светлость. Хотя что это я, вы уже давно не князь, как и кое-кто уже давно не советник. Ци Жун прошествовал внутрь храма, встал посередине и, уперев руки в боки, насмешливо спросил: – А ты вообще кто такой?! Какая-то мелкая сошка смеет открывать свой поганый рот и порочить имя Сяньлэ? Если поклонишься и попросишь прощения, этот достопочтенный даст тебе время для того, чтобы навсегда потеряться в лесу! А если нет…. Тогда готовься стать ужином ворон и червей! Если они конечно не выплюнут твою трухлявую тушку с отвращением! Сжав ножны до хруста, демон не выдержал и с громким криком бросился на Ци Жуна. Между двумя новорожденными Свирепыми завязалась драка. Мысленно пообещав похвалить своего говорливого ученика, Мэй Няньцин не стал терять время и вернулся к еле дышащему лекарю. Су Лянсянь лежал с закрытыми глазами и понемногу терял остатки крови. Мэй Няньцин снова растормошил его и заставил прийти в себя. Лекарь лишь немного приоткрыл веки и жалобно простонал: – Оставьте меня, все кончено. Я это заслужил. – Заслужили вы лишь хорошую взбучку, но не смерть, – серьезно сказал советник и прижал свой рукав к ране лекаря, – Мои духовные силы смогут исцелить вас? Лекарь Су покачал головой: – Нет, у вас…не хватит сил. Даже не пытайтесь. Оставьте немного…для себя. Мэй Няньцин стал рыскать в карманах лекаря, желая найти хоть что-то полезное, но нашел лишь бутылку недопитого байцзю. – Вы не сохранили то, что украли с горы? – Нет, – вымученно ухмыльнулся Су Лянсянь, – Все растерял. Вот я дурная голова. Обещал ведь, а в итоге…. Ох, как я устал. – Не смейте засыпать! – прокричал ему на ухо советник, – Вы хоть знаете, как напугали Лошэнь?! Да она чуть с ума не сошла, когда потеряла вас! Су Лянсянь тяжело вздохнул и скривился от боли: – Моя Ло… Моя милая, бедная Ло. Я столько раз заставлял ее страдать. Ей станет легче, когда я умру. Советник Мэй, прошу…отдайте ей мое сердце. Пусть она насытится сполна. – Ну уж нет! Вокруг стоял шум и гам: демоны бились в стенах храма и осколки замурованных в пепел человеческих фигур летели во все стороны, но Мэй Няньцин не обращал на них внимания. Он лихорадочно думал, что ему делать. «Мои духовные силы не исцелят его. Тогда может позвать Ци Жуна? У него-то сил сейчас хоть отбавляй. Если его хорошо попросить, а самому заняться этим безымянным демоном…. Нет, нет! Сейчас я вряд ли достучусь до Ци Жуна. Он одержим жаждой мести. Думай, советник, думай! Какие карты у тебя на руках? На руках? А что у меня в руках?» Мэй Няньцин раскрыл ладонь и понял, что все это время он сжимал тот самый цветок ликориса, который он взял с собой ради спокойствия Лошэнь. Посмотрев на цветок, а потом на бутылку с байцзю, он начал вспоминать. – Су Лянсянь? – позвал советник, а когда лекарь не отреагировал, позвал громче, – Лекарь Су! В вашем байцзю, помимо алкоголя, намешано немало целебных трав, так? – Они меня не спасут…, – прохрипел лекарь. – В одиночку нет. Су Лянсянь ничего не понимал. Борясь с тошнотой и головокружением, он рассеянно наблюдал, как советник сначала что-то обдирал, а потом пытался засунуть это в горлышко бутылки. Не преуспев в своем деле, Мэй Няньцин подполз к нему и просто сунул что-то пахучее прямо под нос со словами: – Ешьте. Лекарь Су снова застонал, но советник сам раскрыл его рот и насильно пропихнул это нечто чуть ли не в саму глотку. – А теперь пейте. Следом Мэй Няньцин заставил лекаря допить все байцзю до последней капли. Су Лянсянь сильно закашлялся и откинул голову, думая, что все, конец. Но время шло. Звуки битвы все не стихали, как и рваное дыхание советника над ухом. Все еще ничего не понимая, лекарь Су почувствовал внезапный прилив сил и машинально коснулся своего правого бока. Одежды пропитались кровью, но раны словно и никогда и не было. Лишь чистая кожа! Не веря самому себе, Су Лянсянь резко открыл глаза и сел прямо, на ходу ощупывая место ранения. И в самом деле: рана зажила, и даже следа не осталось. – Боже мой! Да как такое возможно!? – воскликнул лекарь Су и перевел взгляд на советника, – Что вы сделали? Что вы мне скормили? Какую-то чудо-траву с горы? Мэй Няньцин и сам не мог до конца прийти в себя и просто тупо смотрел на внезапно ожившего лекаря с легкой дымкой перед глазами. Он не сомневался, что после такого насыщенного дня на его голове прибавится пара-тройка новых седых волосин. – Советник Мэй, ну что ж вы молчите?! – схватил его за плечи Су Лянсянь, – Расскажите мне, что вы использовали вместе с байцзю? И почему это подействовало? – Ликорис, – только и смог выдавить Мэй Няньцин. – Что? Какой ликорис? Советник сглотнул и пояснил: – Растение Сянь. То, что подчиняется воле Лошэнь. – Но как? – все еще не понимал лекарь Су, – Оно ведь ядовито! Это просто невозможно! – Да, ядовито, но вы помните наш разговор в вашем дворце в Небесной столице? Су Лянсянь нахмурился, пытаясь вспомнить, и Мэй Няньцин продолжил: – Вы так неистово желали узнать, как я исцелился от яда Гу. И я вам сказал. Но вы видимо мне не поверили. – Конечно, не поверил! – воскликнул лекарь, – Вы заявили, что демонический цветок избавил вас от остатков яда Гу! Но позже, после инцидента в Доме Удовольствий, я поэкспериментировал с этим цветком и знаете что? Он не имеет никакого целебного свойства! – Все верно, если принимать его без дополнительных компонентов, – кивнул советник и потряс пустой бутылкой, – Вы сами мне рассказывали, что яд то ядовит, то нет. На токсичность влияет доза и совместимость с другими веществами. В случае удачной совместимости яд может стать отличным лекарством. Разве не так? – Все так, – согласился Су Лянсянь, – Но выявить совместимость веществ не так-то просто! А все потому, что подойти может лишь один компонент из ста, если не из тысячи! Вы что, гений медицины? Или вашу руку в детстве поцеловала госпожа удача? Как вы поняли, что настойка с байцзю – подходящий вариант для нейтрализации яда цветка? Даже я не помню, что конкретно туда намешал! Если скажу, что все и сразу, то особо и не совру. Мэй Няньцин почувствовал головокружение, и прежде чем продолжить, поднес бутыль к носу. Байцзю больше не было, но резкий запах все еще остался. «С таким образом жизни и токсикоманом стать не долго» – Скажите, – придя в себя, проговорил советник, – Если ли что-то общее между тонизирующей настойкой, которую вы прописали мне от яда Гу, и этим байцзю? – Нет, – отрицательно покачал головой лекарь, – Это абсолютно две разные смеси. В этом уж я точно уверен. Мэй Няньцин хитро улыбнулся: – Тогда мои догадки верны. Лекарь Су, я не гений медицины и рассчитывал на чистую удачу. А если быть точнее просто использовал все, что было под рукой, не имея другого варианта. Но раз вы сами сказали, что эти два отвара не имеют ничего общего в своем составе, то я смею подозревать, что их связывает кое-что иное. – И что же?! – устав от недомолвок, прикрикнул Су Лянсянь. Мэй Няньцин отнял бутыль и медленно поднял палец, указав прямо на грудь лекаря. – Это вы. – Я? – тупо повторил лекарь, – Что я? – Вы и есть то самое звено. Не важно, какую взять настойку или отвар. В любом случае эта смесь нейтрализует яд цветка и преобразуется в самую настоящую живую воду, способную излечить любую рану и любую болезнь. Главное условие: чтобы этот отвар был приготовлен непосредственно вашими руками. Некоторое время Су Лянсянь хранил молчание и с нескрываемым сомнением поглядывал на советника. Он никак не мог соотнести в своей голове эти странные необоснованные выводы и очнулся только тогда, когда к ним через алтарь перелетел кусок гранита и вдребезги разбился о стену. Мэй Няньцин оттащил лекаря подальше, в самый темный угол и прислушался. Демоны крушили все подряд и изредка о чем-то переговаривались. В основном это были оскорбления, брань и выяснение отношений между знатью и слугой. Было слишком шумно, чтобы разобрать что-то помимо этого. «Надеюсь, Ци Жун окажется сильнее этого простофили и отберет Цзютянь. Пусть лучше Сюй Лин окажется в его руках, нежели останется с новым врагом и снова начнет наводить суету. Если я вернусь в Небесные чертоги без Сюй Лина… Цзюнь У устроит мне разнос по фактам и по моей гордости заодно» Пока советник размышлял, Су Лянсянь рядом с ним поежился и, наконец, спросил: – Почему вы так уверены, что я причина нейтрализации яда лилии? У вас есть еще какие-то доказательства? – Нет, – ответил советник, – Я ни в чем не уверен, и доказательств у меня нет. Но позже вы можете сами попробовать смешать ликорис с разными видами отваров, изготовленных вашей рукой. Тогда мы оба убедимся в правдивости или же наоборот лживости моих слов. – Хорошо, допустим так и есть, – развел руками лекарь Су, – Но почему именно я? Мэй Няньцин оставил попытки разобрать хоть что-то разумное из разговора двух демонов, и устало откинулся спиной о каменный алтарь: – В древней книге Бытия сказано, что обиженные духи могут создать оружие – воплощение их несбыточной мечты или же ключ к спасению. Лошэнь создала растение Сянь, чтобы очаровывать мужчин и убивать врагов. Но почему она назвала его Сянь? В честь чего? Или кого? Конечно же, в честь вас, Шу Сянь. Это логично. Тогда легко ответить на вопрос, чего же она так отчаянно желала обрести. – Мое сердце, – коснувшись груди, печально улыбнулся Су Лянсянь, – Мы ведь уже это обсуждали. Она желала отмщения за причиненное зло, то есть моей смерти. Советник тяжело вздохнул и покачал головой: – Вы так ничего и не поняли, лекарь Су. Ликорис – это яд, а яд – это ненависть Лошэнь. Ваши лекарства – это противоядие от яда лилии. Тогда истинное противоядие от ненависти – это вы сами. От такого откровения Су Лянсянь вздрогнул и в шоке уставился на советника, не в силах вымолвить и слова. – Она желала не вашей смерти, а собственного исцеления, – подвел итог Мэй Няньцин, – И вы являетесь ее лекарством. Думаю, вы помните, что я сделал в Доме Удовольствий. Я дал вам выговориться, а ей услышать правду. Самое лучшее лекарство от ненависти – разговор по душам. Слова могут быть ядом, а могут быть и панацеей. Так похожи на травы, не правда ли? – О боги, какой же я идиот, – сдавленно прохрипел Су Лянсянь. – Поэтому вы должны жить. Су Лянсянь хотел уже возразить, но увидев, каким темным и непроницаемым стал взгляд советника, решил промолчать. – Мы все должны жить, – поправил себя Мэй Няньцин и машинально коснулся своей шеи, – Иначе так мы никогда не сможем разорвать этот порочный круг из ненависти и желаний. Никогда…