Я стал учителем главного героя (И бывшим вассалом главного злодея)

Большую часть времени, отведенного на подготовку к принятию титула божества, Мэй Няньцин провел в небесном архиве. Воспользовавшись печатью, дарованной Наньгун Цзе, советник незаметно проник в уже знакомый ему отдел и занимался только тем, что методично рассортировывал литературу по тематике, надеясь в ходе своих изысканий найти ответы на волнующие его вопросы. – Вот оно! – спустя целые сутки поисков возликовал советник, откопав под грудой свитков небольшое безымянное руководство, – Дар предвидения, последствия, ритуалы… Ага, видения и их проявления в материальном мире. Посмотрим… Мэй Няньцин сидел прямо на полу в окружении кучи книг и свитков и самозабвенно болтал сам с собой, не боясь, что его кто-то услышит. После целого дня работы в архиве его одежды были все в пыли, но это его тоже мало волновало. Он был полностью поглощен изучением провидческих искусств. – Так.… Есть несколько типов видений. Видения, возникающие напрямую во время ритуала или проведения службы. Этот тип мне хорошо знаком. Видения-сны, не то, это отдельная категория. Вот, видения, вызванные внешними факторами: звуками, ощущениями и предметами, связанными с объектом самого видения. Советник задумался: – Предмет и объект? Допустим, пиала с чаем. Как она связана с Лошэнь или лекарем Су? Хм, возможно дело в том, что чай был заварен из целебных трав, собранных лично Су Лянсянем? Хорошо, возьмем это за рабочую теорию. Тогда Ци Жун и клинок. Здесь все просто. Цзютянь – «тело» Сюй Лина, а Сюй Лин – убийца Ци Жуна. Вот вам и связь. Все намного проще, чем я думал. Устав от сидения в одной позе, Мэй Няньцин встал и отряхнул пыльные одежды. Оставив одно пособие, он потянулся к другому, известному ему уже не понаслышке. На обложке книги аккуратным почерком было выведено имя Гу Жэнь. Один из его давних псевдонимов. – Первый вопрос решили. Теперь второй. Ну а здесь совсем все просто. Глава, посвященная красной нити, хоть и кратка, но понятна и информативна. Ведь писал ее я. Что ж, освежим память. Итак, красная нить… Машинально кинув взгляд на нить, повязанную на левом запястье, советник вернулся к тексту: – Красную нить, связывающую судьбы людей, могут видеть предсказатели, достигшие полного понимания структуры духовной среды, либо одаренные с самого рождения простые смертные, что появляются лишь раз в двести-триста лет. Не назову себе одаренным или достигшим высшего уровня просветления, поэтому к данному списку можно смело добавить третий пункт – божество судьбы. Так-так. Нить не только указывает на связь между душами, но и может служить ключом к воспоминаниям человека, его сокровенным мыслям и желаниям. Если подытожить, то нить являет сокрытое и восполняет утраченное. Что дальше? На следующей странице были расписаны меры предосторожности и, конечно же, вечные, как сам мир, запреты. – Строго запрещено: хоть как-то влиять на воспоминания человека или на саму нить. Нить – невидимое воплощение самой судьбы, а игры с судьбой – одно из самых опасных и непредсказуемых преступлений во всех трех мирах. Любое вмешательство в законы мироздания не приемлемо и карается вечным заключением или смертью. Без исключений. Дочитав главу, Мэй Няньцин закрыл книгу и вспомнил конкретный пример из оригинальной истории: – Один самодур в прошлой жизни добился большого успеха в переплетении человеческих судеб. Только вот где он отыскал руководство? В этой комнате? Или среди бесчисленных архивов мира смертных? А может ему кто-то подсказал? Мастеров, владеющих столь ограниченными знаниями, в мире не так уж и много. По пальцам пересчитать. Интересно… Конечно же, советник вспомнил о будущем Повелителе Воды Ши Уду. Этот бог прославился тем, что сумел поменять местами судьбу своего младшего брата и судьбу студента Хэ Сюаня. И все ради того, чтобы уберечь брата от влияния божка-пустослова и даровать юному Ши Цинсюаню бессмертие. Еще в прошлой жизни Мэй Няньцин терзался чувством вины за то, что не сумел взять ситуацию под контроль, поэтому нынешний советник твердо решил, что не позволит водяному самодуру творить беспредел и губить ни в чем не повинные души. И свою собственную душу в том числе. – До их рождения еще несколько сотен лет, – напомнил сам себе советник, – За это время я постараюсь изучить вопрос о смене судьбы и обдумаю дальнейший план действий. Теперь я бог судьбы, и моя прямая обязанность – не позволить таким самоуверенным гордецам, как Ши Уду, рушить устои мира в угоду своим желаниям. Пусть даже и ради блага ближнего своего. Устав от непрерывного чтения, Мэй Няньцин, наконец, отложил древние писания и вознамерился вернуться во дворец Цзюнь У. Но как только он вышел из зала предсказаний, то запоздало понял, что все это время в архиве он был не один. У длинного стеллажа спиной к советнику стояла темная женская фигура, и в ней Мэй Няньцин сразу же узнал Наньгун Цзе. Та была поглощена чтением какой-то рукописи, и казалось, вовсе не замечала ничего вокруг. Но только советник хотел открыть рот, как богиня, не оборачиваясь, спокойно сказала: – Приветствую, Ваше Преосвященство. Надеюсь, вы в добром здравии. «Интересно. Когда я вошел в архив, меня встретили только столетняя пыль да труха. Как давно она здесь стоит? И как много она успела услышать, пока я копался в книгах? Ладно, не важно. Я сам виноват, что потерял бдительность. Тем более в таком-то месте….» – Приветствую, дева Наньгун, – скрыв эмоции, аналогично ответил ей Мэй Няньцин, – Да, я прекрасно себя чувствую. Благодарю за беспокойство. – Прекрасно, – Наньгун Цзе закрыла книгу и повернулась к советнику, – Я поздравляю вас с завершением первой миссии и новыми заслугами. Как только вы вступите в свои права, сможете использовать их по своему усмотрению. Если вам вдруг понадобится список всех ваших заслуг, я к вашим услугам. Мэй Няньцин кивнул, и его взгляд упал на книгу, что все еще держала в руках Наньгун Цзе. Пальцы богини закрывали большую часть названия, но одно слово он все же смог прочесть. И это слово было Сюли. «Ага. Страсти накаляются. Война между королевством Сюли и Юйши подходит к своей кульминации. Значит, владыка Цзинвэнь скоро падет, а его место займет Линвэнь. А также в завершение вознесется и генерал Пэй-старший. Что ж, эта часть истории меня никак не касается, поэтому мудро притворюсь камнем, вот только…» Кое-что еще привлекло внимание советника. А именно кусок ткани, лежащий на ближайшем столе. Ничем не примечательная бесформенная материя, годная одновременно и для пошива одежды, и для протирания полов. В ткань было воткнуто несколько игл, свидетельствующих о том, что кто-то все же пытался придать ей форму, но либо еще не решил, какую именно, либо пока оставил свою работу до лучших времен. «Я не чувствую от этой вещи никакой негативной энергии. Это пока что самый обычный материал для шитья. Но я-то знаю, чем он станет в будущем.… О боги, лучше не думать об этом»  Наньгун Цзе заметила его интерес к ткани на столе и небрежно скинула ее на стул, подальше от чужих глаз. – От пыли, – кратко прокомментировала назначение ткани богиня. – Да, здесь довольно пыльно, – согласился Мэй Няньцин, радуясь, что можно сменить тему, – Неужели нет никого, кто бы следил за чистотой в таком важном для Небес месте? – Архив Небес необъятен и велик. К тому же постоянная потребность в научной литературе не дает возможности для поддержания порядка. Боги литературы отнюдь неравнодушны к чистоте, но большой объем работы и важность возложенных на нас задач заставляют не обращать внимания на хаос, в котором мы вынуждены работать и существовать. – У вас, богов литературы, очень ответственная и трудоемкая работа. Не будь вас, остальные боги уже давно сошли бы с ума от того количества информации, что вы обрабатываете буквально каждый день. «Вспомнить хотя бы те дни после падения Небесного императора, когда поимка сбежавшей преступницы Линвэнь стала настоящим праздником для заваленных отчетами богов войны. Вот это была потеха» – И все же такие бесценные труды ни в коем случае нельзя оставлять гнить под слоем пыли, – покачал головой советник и задумчиво прижал палец к губам, – Здесь нужна рабочая сила, нацеленная на решение одной конкретной задачи, а именно – уборки. Хмм, создать хоть бы пару десятков кукол, и уже будет хоть какой-то толк. – Кукол? – слегка удивилась Наньгун Цзе, – Вы имеете в виду живых марионеток? – Да, но только неживых. Как говорится, душа расходному материалу ни к чему. Они будут созданы только ради поддержания порядка, и ничего более. Усмотрев в лице богини легкое подозрение, Мэй Няньцин кое-что вспомнил и сказал: – Знаю, в наше время искусство создания марионеток считается непотребным и достойным лишь уличных артистов да бродячих заклинателей без статуса и достоинства. Но это не так! Создание качественных, не отличимых от живых людей, кукол требует таланта, терпения и большого количества духовных сил. И это я не говорю о создании здравомыслящей куклы, вмещающей в себе живую душу… – Живую душу? – чуть приподняв бровь, переспросила Наньгун Цзе. «Ой, лишнего сболтнул. Чертов мой длинный язык!» – Верно, – нервно кашлянул советник, – Но это уже высший уровень мастерства. Не будем об этом. Наньгун Цзе послушно кивнула, соглашаясь с ним, и проговорила: – Я не считаю создание марионеток недостойным занятием, но меня волнует, позволит ли владыка Цзинвэнь впустить марионеток в Небесный архив ради наведения порядка. «А, точно. Я уже успел забыть о нынешнем хозяине архива, так редко его можно увидеть на рабочем месте» – Дева Наньгун, скажите, – убрал руки за спину Мэй Няньцин, – будь вы верховным божеством литературы, позволили бы мне с помощью марионеток навести здесь порядок? – Я не верховное божество, – категорично, без запинки ответила богиня, – И никогда им не стану. Поэтому я не вижу смысла отвечать на ваш вопрос. – Отчего же? – спокойно спросил советник, видя, что слова богини противоречат ее же собственным мыслям, – Многие божества достигают вершины, начиная с самых низов. Примером может послужить мой собственный ученик, бог войны Му Цин. Думаю, вы знаете, что в свое время он был лишь безродным слугой. – Он достиг вершины своим трудом и поддержкой верующих. – Вы не менее трудолюбивы. А верующие всегда найдутся. Люди готовы верить во что угодно, лишь бы их желания сбывались. – Между нами есть существенное отличие. – И какое же? Наньгун Цзе стояла с ровной спиной и в упор смотрела на советника, прекрасно понимая, что тот сам в состоянии ответить на свой же вопрос. Как Мэй Няньцин видел богиню насквозь, так и она быстро сообразила, что имеет дело с непростым собеседником, многое скрывающим, но и не чурающимся говорить правду в лицо, хоть и слегка завуалированно. Отчего-то он напоминал ей владыку Небес с его пронизывающим всезнающим взглядом. В ее голове даже промелькнула мысль, что такой человек опасен не только в качестве врага, но также и в качестве друга. Слишком уж он много знает, и не ясно, чего он хочет добиться своим знанием: власти, потехи или всего сразу. – Дева Наньгун, если вы волнуетесь о препятствии перед вами, то один бог рано или поздно сменит другого, это закон мироздания, – сдался Мэй Няньцин и, увидев разочарование в глазах богини, равнодушно добавил, – А то, что вы женщина, ничего не значит. Женщины-генералы существуют, так почему бы и не быть женщинам-литераторам? Даже если богиня и была удивлена, то не показала этого, лишь оправила рукав и коротко вздохнула: – Возможно, вы и правы. Но это лишь слова. – Верно, мое дело, как предсказателя, – облечь идеи в слова, а вот уже ваше – проигнорировать их, либо воплотить эти слова в жизнь. Все же в этом мире все зависит от людей и их поступков. И никак иначе. Наньгун Цзе тоскливо улыбнулась, и советник напомнил: – Ну так что? Ответите на мой вопрос? Богиня немного подумала и снова кивнула: – Да. Будь я верховным божеством литературы, позволила бы вам навести здесь порядок, так как у меня самой уже не осталось бы на это времени. – Вот и отлично. Больше ничего не добавив, Мэй Няньцин почтительно поклонился богине и уже собирался покинуть архив. Наньгун Цзе проводила его удаляющуюся фигуру взглядом и, не удержавшись, с легкой усмешкой спросила: – Это предсказание бога судьбы, или вы просто решили поиздеваться надо мной? – Скоро вы узнаете ответ на свой вопрос, – туманно ответил Мэй Няньцин и, проходя мимо стула, чуть приподнял бесформенную ткань, – Для протирания стеллажей и полов она совсем не годится. А вот для пошива в самый раз. – Это подарок. Для одного моего знакомого. Задумавшись, Мэй Няньцин коротко вздохнул и аккуратно сложил ткань на столе. – Тогда преподнесите его, как подобает. Вещь хоть и недорогая, но все же хорошая. – Да, вы правы. Так и сделаю. Мэй Няньцин небрежно провел рукой по ткани и оставил богиню доводить свои не озвученные идеи до конца.

***

«Бай Цзин. Один из генералов царства Сюли. Несчастная душа, что в будущем станет грозным оружием в обличии бессмертной парчи. По легенде, молодая ученая богиня принесла генерала в жертву ради достижения своих целей. Конечно же все было не совсем так, но факт остается фактом: глупый юноша погиб и его душа, не найдя покоя, стала опасным существом без собственной воли и сознания. Как бы мне не было жаль бедного юношу, но его судьба уже предрешена. Чего только стоит этот кусок ткани, что, словно красный флаг, пророчит будущие беды и реки крови» Размышляя о судьбе генерала и ученой богини, Мэй Няньцин незаметно вернулся во дворец Цзюнь У, чтобы решить еще несколько важных вопросов. Первым вопросом являлся выбор резиденции. Владыка, как и обещал, прислал самых лучших небесных мастеров, чтобы советник смог изложить им свои пожелания. Мэй Няньцин уже знал, чего он хочет, поэтому сразу же набросал пару схем и описал все до мельчайших подробностей. Мастера немало удивились столь интересной задумке и с удовольствием принялись за работу. – Что ты задумал построить на окраине столицы? – не особо скрывая своего любопытства, поинтересовался Цзюнь У, когда пришел на второй день в покои советника. Ему доложили, что ведется строительство, но советник строго наказал никому не рассказывать о задумке до ее полного воплощения в жизнь. Даже самому небесному владыке. – Узнаете после общего собрания, – мимоходом ответил Мэй Няньцин, перебирая свой немногочисленный гардероб, – Хм, мне нужно одеться во что-то приличное и не совсем вульгарное. У вас случайно нет одеяний, схожих с теми, что я носил во время службы в Сяньлэ? – Я могу достать для тебя любое одеяние, но не думаю, что одеяния советника Сяньлэ будут уместны в твоем нынешнем положении. – Да, вы правы, – поразмыслив, обвел взглядом различные ткани советник, – И все же я не хочу выделяться. Простых даосских одежд будет достаточно. Где-то я видел хороший вариант в черном цвете… Пока Мэй Няньцин искал приглянувшуюся ему ткань, Цзюнь У подошел ближе и незаметно опустил на кровать дорогое ханьфу цвета спелой сливы. Краем глаза советник все же заметил его манипуляции и возмущенно указал на богатые одежды: – Что это? – Не нравится? – усмехнулся Цзюнь У, – Как по мне, этот цвет идеально тебе подходит. – Я ведь сказал, что не хочу выделяться. Да и не привык я такое носить. Буду похож на богатого избалованного господина с ветром в голове. – В прошлый раз тебе понравилось. – Что? Мэй Няньцин еще раз осмотрел предложенное владыкой ханьфу, и тут до него дошло. Эти одежды были абсолютно идентичны наряду, что Цзюнь У однажды предложил советнику, когда тот посетил небесную столицу перед первой встречей с Су Лянсянем. А если быть точнее, то в ту ночь владыка без спроса утащил спящего Мэй Няньцина на небеса прямо из постели, поэтому пришлось подбирать для советника новый наряд, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия. Не в нижнем халате же по столице ходить. – Я не говорил, что оно пришлось мне по вкусу, – тихо проворчал Мэй Няньцин, ощупывая дорогой шелк, – У меня не было выбора. А спорить с вами тогда не особо хотелось. – Не изображай из себя мученика, – лениво пожурил владыка, – Я всего лишь предложил. Просто скажи, чего ты хочешь, и я найду для тебя идеальный вариант. – Я уже нашел! Сейчас покажу. – Только не черное. Мэй Няньцин замер и удивленно воззрился на владыку: – Почему? Потемнев лицом, Цзюнь У неоднозначно покачал головой: – Неважно. Просто выбери другой цвет.  Почувствовав, как переменилось настроение владыки, Мэй Няньцин решил больше не спорить и указал на один из вариантов на кровати: – Тогда темное серебро. Как это, только воротник выше и крой прямее. – И снова ты пытаешься вернуться к роли советника Сяньлэ. – Потому что я и есть советник Сяньлэ! – чуть сердито взмахнул рукавом Мэй Няньцин, – И главный жрец храма Шэньу в том числе. – Этот титул навсегда останется за тобой. Услышав это, советник оторопел и судорожно замахал руками: – Нет, нет! Вы не поняли. Да, в истории я останусь последним главным жрецом Шэньу из Сяньлэ, но это не значит, что вы не можете взять другого жреца на замену. После войны государство Юнань начинает медленно процветать. Найти среди юнаньцев подходящего человека не составит для вас труда. Вместо ответа Цзюнь У внимательно осмотрел советника с ног до головы, что-то сопоставляя в своей голове, прошел мимо постели, мимоходом забрал то ханьфу, на которое в качестве примера указал советник, при этом оставив на месте богатые лиловые одежды, и остановился у дверей. – Хочешь показать всем свою преданность Сяньлэ и нежелание отрекаться от позорного титула ради чужого мнения – пожалуйста, действуй, я не буду тебя останавливать. Что касается титула главного жреца… Тут Цзюнь У улыбнулся так, что у советника невольно побежали мурашки по коже. – Зачем мне новый жрец, если есть ты? – Но я не смогу исполнять обязанности главного жреца, – напомнил Мэй Няньцин. – Верно. Но для меня это не проблема. Цзюнь У повернулся спиной к советнику и через плечо добавил: – Мне достаточно и тех жрецов, что ведут службу в моих храмах по всему миру. Ты же, пускай и формально, останешься моим главным жрецом, и больше никто из смертных не будет удостоен этого титула. – Но почему? – никак не мог понять логику владыки Мэй Няньцин. – Потому что я так хочу. На этой ноте владыка покинул советника, оставив подчиненного одного в полном недоумении и замешательстве. Плюхнувшись на кровать, Мэй Няньцин прижал ладонь ко лбу и запричитал: – Боги, ты что, дитя малое?! «Потому что я так хочу»? Что это за ответ такой?! Но с другой стороны… Советник коснулся лежащего рядом лилового ханьфу и, не смотря на комичность ситуации, обеспокоенно нахмурился. – Похоже, такими действиями он пытается связать меня по рукам и ногам. Если для всех я останусь главным жрецом Шэньу, тогда наши культы станут неразрывно связаны. Мы станем неотделимы друг от друга, как братья Ши. Одни верующие, одни подношения, общие проблемы и общие решения. И снова никакого личного пространства. В какой-то момент ханьфу напомнило советнику недавно увиденную недошитую парчу, и в приступе отвращения Мэй Няньцин рывком стянул одежды с кровати и небрежно засунул их в шкаф. – Ну уж нет! – с силой захлопнул дверцу шкафа советник, – Лучше проклятая канга, чем постоянный контроль из-под кустов! Но у меня нет выбора. Если я хочу что-то изменить в нем, мне придется играть по чужим правилам. По-другому никак. Мне нужно запастись терпением. И кучей успокоительных трав.