Проклятие Карлайла

В это трудно поверить, но Гарри прятался в туалетной кабинке для инвалидов. — Гарри Джеймс Поттер! Немедленно запиши мой номер. А это было первое, что он услышал от Гермионы за полгода. Гарри в тот момент не поверил собственным ушам. То ли связь в полицейской будке паршивая, то ли тонкий девичий голосок и правда сделался глубже, обрёл незнакомый стальной оттенок. По крайней мере, его внутренняя Гермиона совершенно точно не звучала так. Едва он об этом подумал, настоящая Гермиона уже не знала пощады. Она вопрошала: — И как это понимать? Ты не мог хотя бы отправить сову? И: — Это возмутительно, просто уму непостижимо! О чём вообще думает твой Кингсли? И: — Куда профессор Снейп — куда маггловская провинция? Да он с ума тебя сведёт, какое тут задание? У бедного Гарри вопросов имелось всяко больше, чем ответов. Он в нетерпении шикал на неё, прикрывая ладонями тяжёлую трубку. Заставить Гермиону говорить тише получилось бы только с помощью магии. Но под надзором вездесущих камер он не смел и притронуться к палочке. Одна только барсетка чего стоила! Хватило и случайно потонувшей между молний руки, когда Гарри взмолился, чтобы имущество не изъяли, а страшный бобби насмешливо заметил: — У вас там Нарния, что ли, молодой человек? Молодой человек тогда от этих слов чуть не обосрался. А теперь, ничегошеньки, кроме загадочного «Рон» от Гермионы не добившись — потому что «роуминг дорогой, купи симку», — чуть не упал замертво, застав в кабинете… Снейпа. Тот пугающе приторно звал Гарри по имени и снимал взглядом мерки на будущий гроб. Вот поэтому Гарри и прятался в туалетной кабинке для инвалидов. Яростный стук каблуков прерывался громкими хлопками. Снейп искал его, бесцеремонно вторгаясь во всякую незапертую дверь, а запертые, судя по треску щеколд, пытался открывать силой. Поразительно, что ни бобби, ни блаженный охранник, находившиеся лишь этажом ниже, никак на этот погром не реагировали. Гарри схватился за голову и, прислонившись к стене кабинки, сполз по ней на пол. В висках гудело, под веками щипало, словно туда насыпали песка. Адски хотелось спать. Наконец, распахнулась дверь, ведущая в «служебное помещение». Снейп передвигался бесшумно, и о его местоположении Гарри мог судить лишь по нарастающему скрипу соседних кабинок. Прятался он в самой последней. Завидев под дверью два острых носка чёрных туфель, Гарри задержал дыхание и не шевелился. Ноздри Снейпа в перспективе снизу смотрелись устрашающе. Они раздулись, делаясь огромными, когда тот, подобно ищейке, принюхался, склоняясь над съежившимся Гарри. В следующее мгновение — несмотря на то что сценарий развивался предсказуемо — Гарри зажмурился и вздрогнул как в первый раз: Снейп отрывистым движением сорвал с него Мантию-невидимку. И похороны Гарри отложились: — По вам словно стадо гиппогрифов пробежалось, — только и объявил Снейп с какой-то странной досадой, и тут же вздёрнул ладонь в предупреждающем жесте: — Не пытайтесь кричать, вас не услышат. Разумеется, Поттер, я наложил заглушающие. А теперь прекратите вытирать задом пол и потрудитесь рассказать, на что вы вообще рассчитывали, явившись сюда в одиночку. Здесь же сплошь… Снейп замялся, или у Гарри и впрямь слуховые галлюцинации? Он поражённо мигнул, позабыв про обиду и злость, когда острое плечо дёрнулось в совершенно не характерной Снейпу манере: — Сплошь эти… устройства. Мигающая чертовщина. Я сказал что-то смешное?

***

Часом ранее Гарри дал себе слово не то что не разговаривать — вообще никак не взаимодействовать со Снейпом. А теперь тот стоял в футе от неработающего фонтанчика перед облезлой вывеской «ОТЕЛЬ», нервно курил и атаковал вопросами в духе: — Откуда вам известно об этом месте? Или: — Быть может, мне вовсе ретироваться, раз вы столь продолжительно и самонадеянно молчите? Или: — В конце концов, вы удосужитесь объяснить, что это за дрянь с красным глазом посередине? Гарри, пребывавшего в сомнамбулическом трансе, замешательство Снейпа беспокоило в последнюю очередь. Он и дальше ничего не говорил. Разве что мысленно отметил, что поразительно скоро поменялся со скользким гадом местами. Пришла очередь Снейпа задавать глупые вопросы. То-то же. Может, оно и к лучшему, что тот понятия не имеет, как работает видеонаблюдение. Может, так Гарри наконец поглумится над ним в ответ — но не раньше вечера — и обретёт покой. Игнорируя взбешённого до чёртиков Снейпа, он налёг на тяжёлую дверь и мстительно похрустел пальцами. В отеле, что ему успела назвать Гермиона, не обнаружилось и души. Пустой ресепшен в затхлом холле, незажжённая люстра и расположившиеся у кривой стены ячейки. Покопавшись в барсетке, Гарри достал несколько девственно ровных купюр и отстранённо пощекотал боковину крайней ячейки. К великому разочарованию, ключи висели лишь в двух из них — номера двенадцать и тринадцать соответственно. А это значит… — Какого боггарта вы делаете? Отвечал Гарри мрачным взглядом исподлобья. Автомат на стене чавкал, пожирая его фунты стерлингов. Снейп вздрогнул как от пощёчины, напряжённый до пульсирующей на виске голубой вены, когда стеклянная крышечка с хлопком открылась, обнажая связку под номером двенадцать. — Ваши ключики. Со вторым хлопком Гарри моментально подцепил свои ключи и, насадив на средний палец, принялся ими играть. — А вот и мои. Ну, до свидания. В следующую секунду случилось сразу несколько вещей — звон приземлившихся на старую плитку ключей, загнанный вдох, особенно шумный в абсолютной тишине лобби, стук болтнувшейся головы о стену и… железная рука у Гарри на горле. — Мальчишка, — прошипел Снейп, вжимая его в стену весом собственного тела. Гарри поморщился, губы растянулись в непроизвольном оскале — трудно дышать. Обычно бледное и безразличное лицо Северуса Снейпа покрылось багровыми пятнами и выражало вселенскую ярость. — Ты не посмеешь играть со мной в глупые игры, — вкрадчивый шёпот, когда хватка всё же ослабла и Гарри удалось вдохнуть. Он хрипло рассмеялся и, не найдя в себе сил сопротивляться давлению горячего, как печка, тела, распластался по стене безвольной куклой. Не будь Гарри таким сонным, аплодировал бы собственной смелости: — Будто не вы тут играетесь в кошки-мышки. Я, вообще-то, зашил рот. Вы ведь этого добивались, целую ночь сыпля оскорблениями? — У тебя талант, Поттер. Всякий раз, когда от тебя требуется одно, ты мастерски умудряешься делать ровно противоположное. — Я, может, какая-нибудь дворняжка, дрессированный пёс, чтобы слушать да выполнять команды напарника на задании с кодом А? Что вы о себе возомнили? — Напарника? Если бы ты отправился сюда один… — То я!.. Да я бы… В глубине впившихся в его лицо чёрных глаз затаился сам дьявол. Снейп был настолько зол, что, очевидно, не обращал внимание на собственное колено, упёршееся Гарри аккурат промеж бёдер. Сон сняло как по волшебству. Гарри стиснул зубы. Что-то незнакомое, непонятное, странное затянулось тугим узлом внизу живота, когда Снейп выжидающе склонил голову набок, нависая над ним как огромная гарпия. — Я бы не пошёл по мосту, — сипло выговорил Гарри, подавляя нарастающую панику. — Это ведь вы настояли на этом пути. Рука Снейпа продолжала лежать у него на шее; пальцы тряслись от злости. Гарри бы трясся тоже, будь у него хоть дюйм свободного пространства. Пригвождённый к стене, он не смел шевельнуться — в противном случае… Колено неуловимо дрогнуло, и Гарри до боли закусил губу, когда волна необъяснимого жара прошибла его от пят до макушки. Снейп походил на безумца и явно не отдавал себе отчёта в происходящем — зрачки расширены, губа презрительно вздёрнута, скулы горят. Проехавшись щекой по щеке Гарри, он тихо пророкотал: — Значит, тебя благополучно четвертовали бы ещё в лесу, — в самое ухо. Продлись это секундой дольше — он до конца своих дней помнил бы этот позор. Позор, когда Северус Снейп собственной персоной ощутил, как твердеет член Гарри Поттера. Поэтому Гарри с небывалой силой оттолкнул его от себя к чёртовой матери и, не позволив жалкому скулежу вырваться наружу, прижал к губам побелевшие костяшки пальцев. Снейп отпрянул на несколько шагов, чудом сохраняя равновесие. Ледяной душ. Ему срочно нужен ледяной душ. — Я не собираюсь собачиться с вами до потери сознания, — выплюнул Гарри, не поднимая на застывшую фигуру взгляда. — Сейчас я отправлюсь на второй этаж, со своими… — нагнулся, подбирая связку, — ключиками. И лягу спать. А вы… вы делайте что хотите. Я не отвечу ни на один ваш вопрос, пока не высплюсь. И ринулся к дальней лестнице под мигающим табло «выход». Избегая лифта, у которого Снейп остался стоять изваянием.

***

Во сне тёмные маги в капюшонах делали из него удобрение для кровавых лиан, а он, опутанный лиловыми щупальцами, наблюдал за пульсирующим в земле сердцем — одним из трёх. Подскочив на кровати в холодном поту, Гарри нащупал своё собственное и с облегчением рухнул обратно, вмиг позабыв ужасающую картину. Больше Гарри ничего не снилось. В следующий раз он проснулся на голом матрасе — простынь наполовину сползла и липла к телу, одеяло вовсе валялось где-то за бортом, вероятно, недалеко от подушки. Первые минуты пробуждения чудеснее всякого волшебства. Тело свинцовое, лицо расслаблено в блаженном забвении, голова пуста как пробка. За склеенными сонными корками веками — едва уловимый луч света, проникающий сквозь зазор меж задёрнутых штор. Вот бы продлить удовольствие, побалдеть ещё какое-то время, может, пять минут, может десять?.. Потом это чудо развеивается, и вот лицо уже морщится от запаха пота — он не донёс себя до душевой, — что-то урчит, не то бедный желудок, не то пустой мини-бар под стареньким телевизором, а во рту точно полчище кошек нагадило. Наконец, Гарри, ко всему прочему, вспоминает про Снейпа — как обухом по башке. И больше об удовольствии речи быть не могло. Он напялил очки, задумчиво посмотрел на дохлый потолочный вентилятор, прошептал «Reparo» и закашлялся от резкого потока воздуха, пустившего пыль в глаза и рот. Гарри не успел задуматься, почему вентилятор после заклинания тарахтел, а трещина на лопасти никуда не делась. Тикали часы. Потянувшись к тумбе, он в ужасе спрыгнул с постели — пять вечера. Дурак! Проспал почти двенадцать часов. Стрелки не отсчитали и пяти минут, как Гарри, чистый до скрипа, одетый, бритый и страшно голодный, с грохотом распахнул дверь номера тринадцать. Что-то щекотнуло нос, а затем полетело с тихим шелестом на ковролин. Гарри поднял пергамент. Не узнать строгий почерк, в котором острота присутствовала даже у гласных, было невозможно.

На цокольном этаже столовая. Ужин до 6.

Гарри нахмурился. Северус Снейп… оставил ему записку? Он помялся у соседней двери с исцарапанной табличкой «12». Затем, точно малое дитя, прислонился к ней ухом и замер. Ничего. Ни шороха. Несколько раз Гарри заносил согнутый палец над дверью — и передумывал, погружаясь в мысли. Его шатало из крайности в крайность. Снейп — сволочь, чёрствый сухарь, смертоносная гадюка. Каждое слово — насмешка, претензия, неразбавленный яд. Проще самому отравиться, чем найти с ним хоть сколько-нибудь общий язык. Сожрёт все мозги и высосет кровь — не подавится. Также Снейп — доверенное лицо Кингсли, вынужденный напарник, который за считанные часы — как ни противно — спас его шкуру дважды. Правда, утром Снейп едва его не задушил. Щёки загорелись, когда он вспомнил, как невольно отреагировал на этот чудовищный гнев. Хвала Мерлину, его сонную физиологию не успели заметить. Угораздило же блядского Снейпа угодить ему в самые… Гарри тряхнул головой, отгоняя навалившийся стыд и что-то инопланетное — что-то, чего он не смог опознать, когда по бедру побежали мурашки, а в ушах зазвучало: — Значит, тебя благополучно четвертовали бы ещё в лесу, — почти ласково. Почти честно. Нет, нет, желать Гарри смерти в контексте пережитого по меньшей мере нелогично. Впрочем, не сказать, что Снейп в принципе человек логичный. Взять хотя бы этот сраный огрызок. Гарри нервно смял записку и запихнул в карман шорт. Собравшись с мыслями — ни черта он не собирал, лишь принял неизбежную участь, — постучал в дверь. И с необъяснимым замиранием сердца принялся разглядывать ковролин под ногами, одна из которых вовсю отбивала чечётку. Разглядывать, словно в прожжённом ворсе крылась вселенская тайна. Так было и на второй, и на третий раз… На четвёртом солёная капля покатилась по виску и залезла прямо в рот. Чёртов пропащий Снейп! И где его теперь искать?

***

Перед соблазном перекусить Гарри, как ни злился, устоять не мог. Лестничные пролёты он благополучно «пролетел». Цокольный этаж походил на заброшенную парковку какого-нибудь лондонского торгового центра — кругом сплошной бетон, серый и скучный, света почти ни-ни, разве что крохотное окошко в потолок, без толку распахнутое: душно. Оказалось, Снейп не соврал. Дверь на этаже всё же имелась — одна-единственная. Над ней висела табличка с изображением пустой тарелки и приборов. Желудок заплакал в пищевод едкими слезами; Гарри одёрнул воротник гавайки и сглотнул — вот тебе и бургеры. Голоден он был настолько, что, несмотря на изжогу, не отказался бы и тарелку заточить — просто тарелку. И вилку с ложкой. Да что угодно! Для отеля, рассчитанного, как он запомнил, на сорок гостей (без учёта возможных пар и семей), столовая оказалась крошечной. Считать лишний раз у Гарри не нашлось ни желания, ни времени — вкусно пахло котлетами, — но в помещении, право, его встретили дай бог десять столиков. Пустых столиков. Гарри растерянно почесал затылок. Шведский стол — мясо, птица, рыба, гарниры и всё прилагающееся, — на месте. Бадьи с виду свежих овощей и фруктов — тоже. Как и до блеска полированные горы белоснежных тарелок и… Нет. Чего на месте не было вообще — так это, собственно, персонала. И посетителей. Оглянувшись, он нахмурился. Что за бред? Могли ли часы в номере быть сломаны? Но, судя по исходившему от румяной курочки и говяжьих котлет пару, блюда едва подали. А Снейп написал… Рот наполнился слюной. Какая к чёрту разница? Он ел жадно, точно заморённый голодом узник Азкабана, полжизни не нюхавший ничего аппетитнее заплесневелого ломтя хлеба. И всё время, что Гарри жевал, с лица его не сходило выражение полнейшего замешательства. Должно быть, со стороны он выглядел комично. Только вот некому было на него с этой самой стороны посмотреть. Ведь Гарри совсем один — один в странной столовой не менее странного отеля под гениальным названием «ОТЕЛЬ».

***

Самообладание начинало подводить. Он встал посреди вымощенной булыжником улочки, соединявшей кирпичные дома, и обнаружил, что пачка свежекупленных сигарет в кармане опустела на добрую половину. Мерлин! Искать крестражи всяко проще, чем искать профессора Снейпа. Это при том, что волей случая им обоим вовсе полагается быть «в поисках Малфоя». Ещё несколько часов назад, в момент, когда он переставил ногу с отельной плитки на землю, Гарри охватила до смешного натуральная дереализация. Словно из одного картонного мира его швырнуло в другой. Как будто гулял по плоскому комиксу — и никак не мог с ним слиться. За свою скромную карьеру в Аврорате он посетил немало маггловских городков, но ни в одном не испытывал такого ощущения. Оно преследовало везде, куда Гарри ни совался, шло по пятам, как назойливая тень, и пока не имело достойного объяснения. Но на самом деле Карлайл почти не отличался от остальной немагической Англии. Разве что странным образом сочетал в себе несочетаемое. Например, едва Гарри миновал у трамвайной остановки оживлённо гогочущую толпу туристов — опрокинул чей-то чемодан, долго извинялся по-японски, пока с благоговейным ужасом не заметил на груди пострадавшего флаг Китая, — взору предстало старинное здание, жилое, с витражными окнами и перевитыми плющом викторианскими балкончиками. И вот на первом этаже этого здания, а было их всего два, Гарри увидел Макдональдс. Долго смеялся. — Тройной с карамелью, пожалуйста. Потом, с гигантским рожком в руке, испытал то же самое, завидев вдали, у высоких крепостных стен, некогда означавших территорию древнего Лугувалиума, местами необратимо разрушенных, местами кое-как отреставрированных, платную парковку. Десятки, если не сотня, современных машин всякого бюджета, туристический автобус — с бегущей строкой на морде. И целый билборд, рекламирующий новомодный мобильник-раскладушку. А огромный плоский телевизор с цветным футболом в окне местной закусочной — ну не смешно ли? Вся эта высокотехнологичная мишура восторгала выросшего среди магглов Гарри — и в то же время сводила его с ума. Сколько бы он ни носился по Англии, глаза отказывались привыкать к этому безобразию. Всё равно что запивать чизбургер тыквенным соком да закусывать дамблдоровской сахарной долькой. И-то-го, за три часа беспаспортного бродяжничества по Карлайлу Гарри: ни разу не нарвался на бобби, хоть и щеголял в опасной близости с полицейскими будками; купил раскладушку с пятью мегабайтами памяти и — господи! — встроенной камерой; стырил у китайца брошюрку с аляпистой картой города и цифрами на достопримечательностях; обошёл почти все эти достопримечательности — но не изнутри — в хаотичном порядке. Он нашёл — и замок Карлайл на холмах, и дом-музей имени некой Тулли с живописным садиком, и старейшую железнодорожную станцию, и зеленый парк Битс, сплошь застланный полотенцами под пикник и полный собачников да фургонов с мороженым… В общем, чего Гарри не нашёл, так это мистических странностей, о которых говорил Кингсли и шипела Гермиона. И, конечно же, Снейпа. С этой мыслью он и встал посреди кипящей жизнью улочки между домов. Гарри самозабвенно курил, с усталой отстранённостью наблюдая за неугомонными туристами и суетящимися у сувенирных лавок местными, как вдруг то самое ощущение отпустило его. Случилось это как по щелчку пальцев — Гарри готов был поклясться, что что-то щёлкнуло, прежде чем льнущие к кирпичным стенам фонари зажглись, освещая улочку. На всякий случай он, испытывая непонятное облегчение, даже оглянулся — не затаилась ли злополучная тень где-нибудь в углу, вон там, за поворотом? За поворотом бил сквозняк, пахло рыбой в кляре, пивом и проститутками. Тут-то Гарри и ощутил себя как дома. Переход в Лютный Переулок был таким же явным и непримечательным одновременно. Он опустил веки, напрягая слух — вдали слышалась музыка. Раздался женский визг: — Малыш, какие у тебя милые очочки! Развлечёмся? — Сама ты малышка! Ты видела его руки? А спину? А задницу? Он небось жмёт не меньше… — Да я бы и фунта с него не взяла, если бы прямо сейчас дал отсо… Проститутки Гарри интересовали в последнюю очередь. — Благодарю, дамы, и вам того же, позвольте, пожалуйста, пройти, спасибо, до свидания, — затараторил он, продвигаясь вглубь необычайно узкого переулка. Гарри шёл на звук — чем дальше шёл, тем ближе слышалась поразительно бесстыжая идиотская песенка: Я буду твоей киской Лакающей молочко…

…придётся соблазнить меня…

О-о-о!

Внутри порхают бабочки…

…станешь моим врачом?

Положи руку мне на сердце, Чувствуешь, бум-бум-бум?

Давай немножко поиграем!

Закрой глазки, считай…

…раз, два, три…

Открой для меня свой ротик!

К концу пути, оказавшись в тупике у какого-то кабака, Гарри сдался и обречённо подпевал себе под нос: — Ой-ой-ой, малыш, кажется, ты победил!.. Он постукивал ботинком, салютуя сигаретой бухому джентльмену в костюмчике и шляпе-цилиндре. Тот сполз по перилам и — заплетающимся языком, но вежливо, как истинный англичанин, — попросил прикурить. Гарри посмотрел в его осоловелые глаза и ухмыльнулся. — Тяжёлый денёк? — К-нешн, — закивал тот. — Спрашиваете. Чёртов понедельник. — За чёртов понедельник! — объявил Гарри и чокнулся с джентльменом сигаретами. В кабаке орала новая идиотская песенка, а людно было настолько, что ему непременно захотелось развернуться на сто восемьдесят градусов. Магглы надышали духоту хлеще вчерашнего Лондона. — Пивка, молодой человек? — расплылась в улыбке бармен, звякнув тяжёлыми кружками. — А то накуксился весь, не дело!.. Должно быть, сердце у бармена было такое же огромное, как откровенное декольте: пока любовно заваривала Гарри отсутствующий в меню чай, расспрашивала, всё ли с ним хорошо, «больно потерянный», «бедный мальчик». Бедный мальчик что-то на автомате ей отвечал, не прекращая скользить взглядом по битком заполненному хмельными мужиками помещению. Конечно, из всех интереснейших мест маггловского провинциального городка Гарри притащило именно сюда. Нет, чушь собачья, и что Гарри вообще здесь забыл, когда на улице приятная прохлада, а Снейп всё ещё… — Распиваете чаи на задании, Поттер. Вот и Снейп. Гарри, дёрнувшись на барном стуле, опрокинул на себя кипяток и болезненно зашипел. — Эта ваша манера подкрадываться сзади! — вскрикнул он, напрасно стараясь перекричать музыкальную колонку. Его глаза расширились, рот невольно приоткрылся. Северус Снейп — классический чёрный жилет, идеальный узел чёрного же галстука, белоснежные манжеты — возвышался над ним, как скала. Безупречная осанка. Длинные узловатые пальцы держались за петельку пиджака, переброшенного через плечо. — Долго будете рассматривать меня, как музейный экспонат? — наклонился он. — Странно видеть вас… таким. Что вчера, что сегодня… без мантии, — признался Гарри. И с подозрением поднёс к носу чашку: не подсыпала ли коварная женщина ему ничего?.. На губах Снейпа играла сардоническая усмешка: — Таким — то бишь человеком с руками и ногами? И очень острым коленом. На секунду Гарри потерял лицо — пришлось картинно закашляться в кулак. — Я искал вас целый день, — наконец, сказал он. И, поймав нечитаемый, но беззлобный взгляд Снейпа, с ужасом осознал, что окончательно растерял весь утренний пыл. — Целый день вы продрыхли лбом в подушку. — Вечер… какая разница, — Гарри потёр виски, отодвигая нетронутый чай. — Я боялся, вы… ну, вы ведь совсем ничего не знаете… Снейп ослабил галстук, вполоборота к нему опёршись на столешницу. — Я знаю английский, Поттер. Поверьте, этого достаточно. — Да, но вам неизвестно, как устроены эти… — С видеонаблюдением я разобрался без геройского содействия. — Опять вы со своим геройством… — С вашим. — И всё же — как можно просто взять и уйти? На этот вопрос Снейп крайне выразительно поднял брови. Пристыженный Гарри цокнул языком, сверля взглядом дыру в голой спине бармена, кудахчущей за пивными кранами. — Намёк понят. Я идиот. Забудьте. И извините. — Что вы, Поттер, это был незабываемый опыт. — Я же сказал, извините! — вспыхнул Гарри, смахивая со лба пот, и тут же заговорил настолько тихо, насколько позволяла очередная пошлая песенка: — Раз вы наконец объявились и мы сошлись на том, что я идиот, пойдёмте искать вашего Малфоя. Я приметил несколько мест… нужно попасть внутрь. Чем раньше найдём — тем скорее от меня избавитесь. По непонятной причине Снейп, ничего не отвечая, вальяжно раскинулся на стуле напротив; потом, забросив на стойку пиджак, посмотрел на Гарри с каким-то странным значением. — Чёрт, здесь страшно воняет и нечем дышать. Пойдёмте, а? Я готов смирно идти за, а не перед вами и не задавать глупых вопросов. — «Мой» Малфой гораздо ближе, чем вы можете себе представить, Поттер, — наконец, кисло сообщил Снейп. — О чём вы?.. Взгляд сузившихся глаз препарировал его, как лягушонка — несколько мучительно долгих секунд. Пока Снейп не совершил очередную, на сей раз преступно неснейповскую дикость. Северус Снейп облизал губы и, нахмурившись в искреннем неверии, закусил костяшку указательного пальца. — Хотя бы иногда, Поттер, — с незамутнённым восторгом сказал он. — Ты хотя бы иногда смотришь дальше собственного носа? А затем театрально наклонился, открывая обзор на покачивающуюся в такт орущей музыке белобрысую голову у себя за спиной.