Проклятие Карлайла

Тьма застилала взор шёлковым одеялом — кромешная, всепоглощающая тьма. Веки, сомкнутые до того долго, что казалось уже неправильным их поднимать, налились свинцом, а уголки глаз жгло невольно выступающими слезами. Гарри держался за собственное горло, словно это должно было помочь, облегчить ему задачу. Голова болталась, свисая с края матраса, ноги дёргались, запутываясь в груде смятых простыней, подушек и одеял. Он издал непристойный клокочущий звук, спина выгнулась, дугой поднимаясь над матрасом. По щекам, скулам, вискам — текло. Головка упёрлась в глотку, проникая внутрь, распирая, и Гарри с долгим глухим стоном заколотил по напрягшимся бёдрам. — Вот… так, — мягкий бархат тихого голоса. Зажмурившись, Гарри старался не выпускать изо рта твёрдый как камень член, когда на его собственный вдруг легла тяжёлая рука. Он заливался потом, слюной и горячими слезами, брыкаясь, безостановочно гудел и плевался, словно Снейп изгонял из него дьявола. — Умница. А Снейп всего лишь трахал его горло. Долго, спокойно и размеренно, как по методичке. Как во сне.

***

— Ха!.. Гарри сел в кровати и, обняв собственные плечи, зашёлся хриплым кашлем. Нацепив очки, панически осмотрелся, словно в номере тринадцать, помимо него, мог быть кто-то ещё. Нашёл разве что липкое, ещё тёплое, семя — часть у себя на животе, остатки случайными брызгами по в очередной раз голому матрасу. Не то с ненавистью, не то с испугом шипел очищающие заклинания. Палочка дрожала в руке. Потом Гарри угрюмо курил с полотенцем в кулаке, покачиваясь на краю постели. На часах без пяти десять, а в комнате темно, как под колпаком. Хорошие шторы. — Чёрт. Чёрт. Чёрт возьми, — монотонно взывал Гарри, наяривая гостиничной мочалкой, как в последний раз. И когда он успел вернуться в знойный пубертат? Это же беда. Беда! Просто взял — и кончил во сне. А главное, из-за чего. То есть… кого. Твою же мать! Снейп. Северус Я-Вытащу-Из-Тебя-Душу-Глазами Снейп. Дурацкие сны. Дурацкое подсознание. Дурацкий Малфой, дурацкое кьянти, дурацкая жизнь. Вот же идиот, ненормальный, больной… чёртов псих! Продолжая бранить себя на чём свет стоит, он провёл в ванной как минимум вдвое дольше обыкновенного, словно жалкий кусок мыла и впрямь мог отмыть этот позор, это чудовищно реальное видение. Когда мокрый и злой Гарри понял, что проворонил завтрак — да какая разница, кусок в горло не полезет, — циферблат обозначил половину одиннадцатого, и в дверь постучали. — Кто? — хрипло осведомился он, напрягшись до желваков на скулах. Стук повторился, и Гарри, схватившись за палочку, гаркнул: — Кто там?! — Доброе утро, сэр! Уборка номера, сэр. Нужно подойти позже? — отозвался девичий голосок. Гарри с благоговейным ужасом посмотрел на блестящую в лучах солнца Стрелку, покоившуюся у пустого комода. — М-минуту, — вскочил он, чтобы скорее спрятать улики в барсетку. — Подождите минуточку, я не одет! В голове не укладывалось. Неужели в отеле-призраке нашлась ещё одна живая душа? Распахнув дверь, Гарри уставился на миниатюрную — дай бог пять футов — девушку с двумя длинными косичками и большими кукольными глазами. Её ручки в жёлтых резиновых перчатках держались за половую швабру, а колено упиралось в ведро с шапкой мыльной пены. Гарри высунул голову, перегибаясь через косяк, и наткнулся взглядом на полную хозяйственных принадлежностей и полотенец телегу. — Так вы правда уборщица, мисс… «Эми», — гласил написанный от руки бумажный бейджик на фартуке. — Эми, — кивнула девушка, косясь с лёгкой опаской. — Сэр, не могли бы вы отпустить швабру? Гарри мигнул, отшагивая подальше. — Ох, боже, вы не подумайте, я не… — Всё хорошо, сэр, всё в порядке. Можно приступать к работе? — Эми, я прошу прощения, я лишь… понимаете, я здесь третий день, и до сих пор… — Это нормально, всё правильно. Уборка раз в неделю. По средам, сэр, — объясняла Эми. — Пройтись по полам, заменить полотенца и постельное бельё. Не переживайте, это недолго, можете подождать снаружи, сэр. Гарри недоумевал. Откуда ему было знать график уборки? Откуда ему вообще в этом странном отеле что-либо зна… — Я хотел сказать, за три дня я не встречал в этом месте ни души, — не удержался он. — Здесь вообще хоть кто-нибудь живёт? Работает? — Конечно, сэр. Полная загруженность. Отель забронирован до самого августа. Эми как-то эмоционально общалась, её косички то и дело качались туда-сюда вместе с необыкновенно подвижной головой. — Но где же весь персонал? Она взглянула на него, как на чудака. — В холле, сэр, и на кухне. Персонал на месте. Эми тоже. Гарри ей не поверил. Выйдя с барсеткой под мышкой в коридор, он проводил ровную, как тетива лука, спину взглядом. Эми замерла, словно это почувствовав, и обернулась, хлопая длинными ресницами: — Эми может приступать к уборке? — спросила она, и Гарри бросило в холодный пот.

***

— Снейп! — шипел он, стуча в дверь. — Профессор Снейп, откройте! Как там было? Три раза, пауза, два раза?.. Мерлин, да какая разница! Не получив и шороха в ответ на нетерпеливую долбёжку, Гарри взломал дверь отпирающим — третьего уровня, подумать только! — и налёг на неё всем телом, едва не выдёргивая из петель. Из его собственного номера доносилось мелодичное пение Эми. Захлопнув за собой дверь, Гарри вбежал в комнату и выпалил: — Сэр, мне нужно с вами… — Какого чёрта, Поттер? — перебил его раздражённый вздох. Гарри — глаза с двухфунтовую монету — заткнулся и встал как вкопанный. В противоположном конце номера — совершенно обычного, один в один как у него, номера — Снейп, сжимая зубами сигарету, взирал на Гарри с выражением крайнего неудовольствия. А единственное, во что он был одет — затянутое на поясе полотенце. Слегка сползшее, когда Снейп развёл руками. — Повторяю для глухих: какого чёрта? Гарри резко выпустил из ноздрей воздух, задрав голову и вперившись в потолок. — Сэр, здесь происходит что-то странное. — Вот как? Например то, что в мой номер беспардонно вламывается вконец обнаглевший мальчишка? — К вам заходила уборщица? — Какая ещё уборщица, Поттер? — Эми. С косичками и тележкой. Снейп стремительно закипал: — Поттер, я ведь английским языком тебе сказал, что встречаемся мы в два и на месте, так какого чёрта ты ломаешь мне барьер и… — Я испугался, что вы не обнулили чары незримого расширения, — прорычал Гарри, закипая следом. — Разумеется, я их снял, болван. Как и трансфигурировал этот хлам в первоначальный вид. Или ты думал, у меня в голове такие же опилки, как у тебя? Испугался он… — фыркнул Снейп, взмахнув тлеющей сигаретой, и полотенце приспустилось, обнажая дорожку тёмных волос. Туда побежала капля воды, упавшая с мокрой пряди на голом плече. — Послушайте, — шикнул Гарри, собираясь с мыслями. — Вот за этой стеной прямо сейчас орудует тряпкой уборщица. — Уборщица. — Да. По имени Эми. — Чудесно. Поломойка по имени Эми. И к чему мне эта информация? — Я должен был удостовериться, что в вашем номере нет следов магического присутствия. — Удостоверились, Поттер? — С ней что-то не так. Скоро она придёт мыть ваш номер, и я хотел бы, чтобы вы… Снейп уничтожил окурок и встретился с Гарри ленивым взглядом. — Что, о, что же с ней не так, Поттер? Гарри мысленно досчитал до пяти и сказал сквозь зубы: — Она говорит о себе в третьем лице.

***

Потом начались проблемы. Первой было то, что Гарри, покинув комнату Снейпа, оказался в совершенно пустом коридоре. Крадясь по собственному номеру с зажатой в кармане палочкой, он не смог обнаружить — ни Эми, ни её инвентаря. Только скрипящий от чистоты хлопок нового белья и аккуратно сложенные полотенца на радиаторе. Снейп, должно быть, заслышал его вымученный стон. Он — хвала Мерлину, теперь одетый — стоял в дверном проёме, скрестив руки, и издевательски кривил рот, по всей видимости решив, что Гарри спятил. Как будто ему делать нечего, кроме как сочинять небылицы о странных уборщицах! Вторая проблема возникла в так называемом «доме с привидениями». На пороге пропускного бюро Гарри пребывал в глубоко озадаченном состоянии: билеты, что ему поручил приобрести Снейп, маркировались с обратной стороны пометкой «5+», в связи с чем тучный контролёр смотрел на него, Гарри, как на натурального клоуна. — Сэр, — нарочито серьёзно обратился он к Снейпу, — вашему сыну точно есть пять? И если часом ранее Снейп довёл Гарри до ручки нескончаемыми насмешливыми взглядами да ухмылками, то теперь пришла его очередь. — И какого чёрта это было? — возмущался Гарри по пути в зал, морщась от количества указывающих на него пальцами детей. — Я не понимаю парселтанг, Поттер, говорите по-английски. — Я говорю: какого чёрта, Снейп, вы привели меня в этот детский сад? — Поттер… вы купили не те билеты, а теперь смеете выражать недовольство? Скажите спасибо, что я договорился с контролёром пройти через зал для малышей. — Спасибо, блядь. Гарри вздрогнул, когда из-за угла, ослепляя в темноте белизной натянутой на голову тряпки, выбежало крохотное «привидение»: — Бу! — завыл малыш, вскинув ручонки, и Снейпу, судя по скосившемуся взгляду, дорого стоило не рассмеяться. — Очень смешно, — рычал Гарри. — Очень, Поттер, — согласился Снейп, поджимая подрагивающие губы. В зале для малышей, как выяснилось, уже некоторое время вовсю проходил некий квест. Там, в слабом свете настенных светильников, у колотых витражей бесились переодетые в призраков дети. Они бегали туда-сюда, и белые тряпки, сквозь которые видно было только глаза, развевались в воздухе, хлопая продирающегося сквозь толпу Гарри по коленям. — На дворе середина июня, а у этих уже Хэллоуин, — ворчал он, отбиваясь от особо старательного ребёнка. — И где только их родители? Снейп кивнул на красный глазок на стене. — Наблюдают через камеры. — Идиотизм. И какой смысл в этом месте? — В этой части здания детей обучают искусству, кх-м, наводить страх, — пояснил Снейп, и в его голосе больше не сквозила насмешка. — Затем их отправляют в специальные комнаты, где, как я понял, родители должны мастерски изображать испуг. А дети… полагаю, восторженно упиваться ощущением собственной власти. — То есть «привидения» — это сами посетители? — В этой части здания, — повторил Снейп, — да. — Какой абсурд. Бессмысленная трата времени и денег. — По-вашему, что ещё должно служить развлечением малолетним детям в подобном месте? Или вы всерьёз рассчитывали, что здесь происходит что-то пугающее? — Ну, ни с чем хорошим «дом с привидениями» у здорового человека, даже волшебника, не ассоциируется. — Поттер, если вы считаете, что родители первоклашек массово собирают детей с целью травмировать их неоформленную психику, то вы действительно соответствуете категории пять плюс. Это просто игра, спектакль. — Да ну вас, я всего лишь… — Впрочем, если вам не терпится увидеть нечто стоящее… Снейп остановился перед глухой безымянной дверью в конце узкого коридора. Гарри замер, глядя на неё, как на врата в иной мир. Покрытая облупившейся чёрной краской, высокая и массивная, дверь казалась странно неуместной, словно не предназначенной для посторонних. От неё веяло сыростью и холодом, как из хогвартских подземелий. — Что это? — Служебный вход. Снейп осторожно толкнул дверь, и та со скрипом раскрылась, обнажая следующий коридор — тёмный и непроглядный. Едва Гарри попал внутрь, всё вокруг погрузилось во мрак. В уши полилась тихая жуткая музыка — она звучала отовсюду, так что едва различавший пространство Гарри не мог определить источника. Нащупывая неприятно влажную, будто бы сырую, стену, он медленно перемещался за безмолвным Снейпом, буквально идя на его запах. Какое-то время спустя неожиданно загорелся жёлтый фонарь: он висел под потолком, излучая слабый дрожащий свет, и по непонятным предметам, наполнявшим помещение, закружились зловещие тени, движущиеся, казалось, сами по себе. Неуверенные шаги Гарри эхом разносились по коридору, создавая ощущение, что за ними, как за детьми в зале для малышей, могли следить. Что-то глухо завыло вдали. — Ладно, это уже ближе к ожиданиям, — прошептал он, ощущая, как холод пробегает по спине. — Комнаты страха, — вполголоса сказал Снейп. — Не зевайте. В этом городе многое не то, чем кажется. — Так вы здесь были. — Был. — Тогда зачем?.. — Затем, что вы не были. Они продвигались вперёд, и каждый шаг давался всё труднее. От того, что за спиной Снейпа не видел решительно ничего, Гарри испытывал нарастающее напряжение. Комната, в которой они оказались, освещалась считанными свечами в погнутых канделябрах. В центре стоял раздолбанный рояль с выдернутыми клавишами, окружённый непонятным нагромождением из наполовину сокрытых тенями предметов мебели: пыльные стулья, ростовое зеркало, задёрнутое дырявой шторой — Гарри нахмурился, дрогнув от искажённого отражения собственных глаз. — Отстаёте, Поттер, — послышалось издалека. Он смахнул с лица упавшую невесть откуда паутину и ринулся к Снейпу. Тот неподвижно изучал развешанные по стенам следующего зала потемневшие портреты. Измождённые, местами деформированные и уродливые лица, казалось, были обращены прямо на Гарри. — Чёртовы магглы, чего только ни придумают, — выговорил он со смесью страха и восхищения, обернувшись. Ему померещилось, будто один из портретов у него за спиной моргнул. А потом — Гарри был готов поклясться! — он уловил в темноте дверного проёма лёгкое шевеление. Тут свет померк, и тени, наполнявшие пространство, стали гуще. Гарри поправил очки в надежде разглядеть хоть что-нибудь — как вдруг тишину разорвал глухой женский вой. — Сэр, вы слышали это? Что-то снова шевельнулось в глубине помещения: оно скрежетало, как ногти по стеклу. — Сэр? — повторил Гарри. Но ответа не последовало. Он нервно облизал пересохшие губы, осознав, что остался один. Сердце забилось сильнее, и Гарри инстинктивно нащупал палочку. Тени двигались, их становилось больше, а вой, доселе принадлежавший женщине, усиливался, наполняясь новыми голосами — это напоминало рыдающие стоны инферналов. — Lumo!.. — зашипел Гарри, вздёрнув палочку. Но прежде, чем он успел бы произнести заклинание, сильная рука передавила его запястье. Дёрнувшись, Гарри впечатался лицом во что-то тёплое и мягкое. Неожиданно загорелся свет. Гарри задрал голову и встретил сосредоточенный взгляд чёрных глаз. — Не здесь, Поттер, — отрезал Снейп, и добавил гораздо тише: — Не вздумай использовать магию. — Куда вы подевались? Эти голоса… — Исходят из седьмого зала. А это всего лишь второй. Пойдёмте. В конце небольшого коридора, в который Снейп увлёк его за запястье, обнаружилась дверь, украшенная большим витражом со странными змееподобными линиями, напоминавшими изгибы и петли человеческого кишечника. Из-под неё лились длинные полосы яркого света. Ноздри затрепетали, и Гарри нахмурился, принюхиваясь: еда. Пахло едой. — Это что, столовая? — Можно и так сказать, — поморщился Снейп, отпустив его руку и нажав на дверь. Та отворилась. Гарри мигнул и осторожно шагнул внутрь. Этот зал был, в контраст предыдущим, ярким: освещённый настолько хорошо, насколько это вообще возможно, он представлял из себя просто умопомрачительное зрелище. Гарри чуть не схватился за уши, заслышав отвратительные звуки — кто-то с чувством и характерным стенанием чавкал; сначала один, затем много, очень много людей. Звуки всасывающихся в сочные фрукты ртов, челюстей, рвущих жилистое мясо, громких, ненасытных глотков… — Меня сейчас стошнит. — Разделяю ваши чувства, — обернулся Снейп, встречаясь с ним спокойным взглядом. Затем Гарри уставился на до абсурдного длинный стол, набитый самыми разнообразными блюдами и напитками. Пища издавала такой аромат, словно её едва-едва подали. Свет огромных хрустальных люстр отражался в полированных подносах из серебра и рисунках на хрустале бокалов. Посуда была столь неприлично пуста, что один только её вид вызывал странное желание непременно заполнить эту пустоту. Гарри слегка пошатнулся, ощутив острое чувство голода. — Выглядит… аппетитно, — признал он, сглотнув. Снейп как из-под земли вырос, загораживая собой соблазнительную картину. — Чревоугодие, Поттер, — он скрипнул зубами, склонившись над Гарри. — Чрево… подождите, серьёзно? Брови Гарри взлетели. Он с благоговением смотрел на загоревшийся на стене, в которую упирался стол, монитор. Свет в люстрах плавно погас, погружая комнату в тени, и на экране возникло множество полных фигур: статичное изображение, как уродливая гиперболизированная картина. Фигуры словно росли из стены — слабый свет подсвечивал лица снизу, подчёркивая их обрюзглость и мерзость — и тянулись толстыми руками с пальцами-сардельками к еде. Бог знает где спрятанные динамики вибрировали от транслируемых стонов и смешков, граничащих с истерическими. О голоде Гарри забыл моментально. — Семь залов, — зашептал он, криво улыбаясь, — семь смертных грехов. — Бинго, Поттер, — едва слышно ответил Снейп. — Еда настоящая. — Но при чём здесь привиде?.. Тут кто-то, словно отвечая на вопрос, тихонько засмеялся у него за спиной. — Твою… вы слышали? — воззвал он к замершему Снейпу. — Не только слышал, — тихо сказал тот, смотря не на Гарри, а за. — Давай скорее, Поттер. — Что там? Снейп впился в его плечо железными пальцами. — Не оборачивайся. Пойдём. Гарри не мог пошевелиться, потому что на мониторе, за которым он отстранённо наблюдал, одна из фигур подняла голову. Её пустые, лишённые всякого смысла и выражения глаза посмотрели прямо на него. Рот открылся, выпуская утробный звук. Остальные фигуры, как по щелчку пальцев, принялись вставать из-за стола и — благой-Мерлин-что-это-такое — буквально вытягивать руки изнутри монитора, словно прося Гарри присоединиться к своему проклятому пиршеству. Их до сего момента неразличимые голоса становились отчётливее, громче, рты шевелились активнее, брызгая соками и плюясь ошмётками пищи, повторяя беспорядочные жадные слова. Снейп схватил его за загривок и дёрнул что есть мочи прочь из ужасной комнаты. — Как же омерзительно, — выговорил Гарри, упёршись ладонями в собственные колени и тяжело дыша. — Не могу, сейчас… — Т-ш. Пей, — приказал Снейп, тыча в него уже знакомым пузырьком. Гарри придавил задом тяжёлую дверь, затворившуюся за ними, и мигом опрокинул такое необходимое зелье. — Спасибо. — Давай побыстрее. — Почему здесь нет никого, кроме нас? — Потому что посещение «взрослых» залов начинается в три. — Только в три?.. То есть… — То есть твоя удача, Поттер, что здесь нет видеонаблюдения, иначе у нас обоих давно возникли бы серьёзные проблемы. Сказать, что четвёртый зал ошарашил Гарри, значит не сказать ничего. Комната освещалась приглушённым светом ночников, которые отбрасывали длинные тени, стены — покрыты бархатными драпировками глубокого красного цвета, а в воздухе витал дурманящий запах благовоний и… и мускуса. Когда Снейп отошёл в сторону, Гарри завидел круглую кровать в самом центре зала: усыпанная лепестками роз, она частично скрывалась за полупрозрачными занавесками. Его щёки загорелись — да никакая это не комната страха, это же блядский бордель! На полках и столиках играло пламя свечей в изысканных подсвечниках, оно колебалось, бросая жутковатые отблески на бледное лицо Снейпа. Гарри с присвистом вздохнул, услышав голоса, неразборчиво, но горячо шепчущие нечто пугающе интимное. Ему показалось, что занавески шевелятся сами по себе, словно кто-то невидимый прятался внутри похабной композиции. Тут свечи потухли, занавески задёрнулись, и тихий свет, вероятно, возникший из самого матраса, подчеркнул на постели два гибких силуэта — мужской и женский. Они плавно, с неповторимой грацией двигались, то сливаясь друг с другом, то вытягиваясь на расстоянии, словно ожидая, что к ним кто-то присоединится. Гарри остолбенел, когда на постели нарисовалась третья тень, и четвёртая, и пятая… они… они по очереди прислонялись к занавеске, и та облегала их голые тела: округлые женские груди с твёрдыми, почти вертикально стоящими сосками, широко раскрытые рты, елозящие по тонкой ткани, наконец, ненормальных размеров пенисы, потирающиеся о занавеску так, что та подчёркивала даже очертания голо…

Откройся… поддайся соблазну, Гарри…

— Поттер! Вздрогнув, Гарри поднял на Снейпа круглые глаза. — Профессор. Кто-то пытался проникнуть в мой разум. Снейп приоткрыл рот — и тут же захлопнул. — Ты уверен? — сквозь зубы спросил он. — Более чем, — невесело фыркнул Гарри, с трудом отводя взгляд от нацеленных на него гениталий. Раздался громкий женский стон, и тёмные силуэты, наконец, отпустили занавеску, падая на кровать. Зал они со Снейпом покидали под влажные шлепки соударяющихся тел и прочие звуки особо острого удовольствия… — Меня заебало это место, — пунцовый Гарри остановил мчавшийся впереди смерч. — Неужто буквально? — хохотнул Снейп, обернувшись через плечо. — Ха-ха. — Если вы прекратите разглядывать всё, как турист в историческом музее, то мы быстрее окажемся в нужном месте. Зал гнева наполнял пульсирующий красный свет. Пока Гарри, смотря лишь себе под ноги, пересекал его вслед за Снейпом, сердце невольно сжималось от душераздирающих криков и воплей: они перемежались громкими ударами, резкими и хаотичными, как если бы кто-то безжалостный вовсю орудовал хлыстом. Единственное, на чем он не мог не заострить внимания — температура. Воздух, густой и тяжёлый, буквально шпарил ему лодыжки, оседал горячим потом на лбу и плыл перед глазами маревом. Казалось, лицо лизали языки настоящего пламени. Одёргивая гавайку, он выскользнул за дверь, направляясь к следующему залу. — Странный порядок, — запыхавшись, сказал Гарри. — Порядок? — Порядок грехов. — Здесь не предусмотрена очерёдность. Мы перемещаемся по служебным коридорам, в каждый зал ведут сразу несколько дверей, Поттер. Так что движемся хаотичным путём. — То есть ваше «нужное место» не?.. — Не в логическом завершении цепочки. Его мы прошли. Зал блуда, — хмыкнул Снейп, опираясь на новую дверь. — Осталось миновать «ленивый» зал и попадём куда надо. — А первые два? Снейп криво усмехнулся. — Это были гордыня и зависть, Поттер. В шестом зале Гарри разморило. Он с трудом передвигал ноги. Ботинки проваливались в нечто зыбучее, как трясина. Разглядеть, из чего именно состоял пол, не представлялось возможным. Стены зала целиком состояли из мутных чёрно-белых экранов — оттуда, словно сквозь запотевшие окна, виднелись унылые сонные лица. Некоторые из изображённых людей действительно спали, пронзительно храпя. Это напоминало многочисленных жителей школьных портретов, почивающих после отбоя в тишине и мраке. Играла гипнотическая музыка, лёгкий прохладный сквозняк приятно ласкал потное после зала гнева тело. Кругом валялись глубокие раскладные диваны с обивками на любой вкус и цвет, полные мягких подушек. Гарри с усилием сомкнул веки, смаргивая накативший морок. Ещё секунда — не выдержал и упал бы в роскошное кресло-качалку. Отрезвлял только Снейп. То ли своей невозмутимостью, то ли твёрдой решимостью взгляда. Всякий раз, когда Гарри невольно приковывало к бесстрастному лицу с гуляющими по нему длинными тенями, становилось стыдно. Он тут же собирался с мыслями, не желая выдать собственной усталости. Выдергивая ноги, как из вязкого болота, Гарри переступил до неприличия высокий порог и облегчённо выдохнул. — Здесь, — только и сказал Снейп, отворяя перед ним последнюю дверь. И вот тогда Гарри стало действительно не по себе. Тот самый вой, протяжный и многоголосый, похожий на полные бесконечной боли и муки стоны инферналов… Передвигаясь по залу, он морщился от звона монет — словно эхо в набитой золотом ячейке Гринготтса. Пол был выполнен из совершенно прозрачного стекла: по затылку Гарри побежали мурашки, когда он, отшвырнув оглушительно звенящие серебряные кубки, увидел под ногами лицо задравшего голову манекена — безумно улыбающееся безглазое лицо. Расчищая себе путь, Гарри поражался количеству этих манекенов — они застыли под толстой стеклянной поверхностью, как жуки в эпоксидной смоле, и каждый пребывал в уникальной позе, выдающей безграничную, всепожирающую алчность. Вой не прекращался, к нему добавился яростный шёпот, шипящий и таинственный. Он исходил из угла, у которого замерла высокая фигура Снейпа. — Посмотри, Поттер, — позвал тот одними губами. Гарри юркнул в этот угол — и посмотрел. Его глаза расширились, рот приоткрылся. За Снейпом обнаружилась огромная статуя, выполненная из золота и сверкающих драгоценных камней. Точёное мужское тело: руки прижимали к груди огромный сундук, лицо искажала гримаса жадности, из провалов глазниц мерцало багровое свечение. — Что это? — Или кто, — выговорил Снейп, и Гарри заметил между его длинных пальцев волшебную палочку. — Вы ведь сказали: не вздумай… — Мало ли что я сказал, Поттер! Гарри сделал шаг назад. Глаза статуи, несмотря на отсутствующие белки, казались живыми. Они совершенно точно наблюдали за ним, следили за каждым движением. — Ты понимаешь, что здесь написано? — сощурился Снейп, кивнув на выгравированную на сундуке надпись. Гарри огляделся, метнув в того напряжённый взгляд, и жестом предложил «прикрыть». Приблизившись к статуе почти вплотную, он осторожно направил палочку на замок и прошептал «Lumos». — Вот же, — фыркнул Гарри, оборачиваясь на Снейпа. — Что, Поттер? — раздражался тот. — Что здесь написано? Он смочил пересохшие губы и, не сдержав благоговейной улыбки, зашелестел: — Мои… с-с-с… сокровищ-ща… — на парселтанге. На этот раз вздрогнули они оба. Статуя с треском пошевелилась. Каменные руки, вцепившиеся в сундук, безвольно опустились, и тот сам по себе распахнулся с глухим металлическим лязгом. Оттуда на пол, ударяя Гарри по ногам, полилась лавина золотых монет, украшений и драгоценностей. — Дьявол. Поттер, пошли отсюда. Немедленно. — Но сэр, вы видите? — вскинулся Гарри и, игнорируя стремительно поднимающийся уровень «сокровищ», запрокинул голову, восхищённо шипя: — Покажис-сь. Статую, как густой туман, окружило призрачное свечение. Глазницы заполнились ослепительным светом, по силе своей едва уступавшим знойным лучам летнего солнца. Конструкция ожила, пронзительный рёв наполнил помещение, как если бы чёртовы инферналы хором завыли фальшивую песню. Гарри попятился, не веря собственным глазам. Из черепа статуи вырвалась громадная потусторонняя сущность. Она воспарила до самого потолка, возвышаясь над ними со Снейпом, как натуральное божество. — Призрак. Снейп, это же чёртов призрак! — Глупый мальчишка, шевелись, пока я не левитировал твою геройскую задницу! — Не выбратьс-ся, — казалось, шёпот призрака звучал у него в голове. — С-станешь моим… с-сокровищ-щем. Трофеем… Гарри не вслушивался в яростные окрики Снейпа. Призрак не лгал: они уже по пояс тонули в озере бесконечных драгоценностей. Отсюда не выбраться просто так. Сквозь затуманившую взор пелену, навеянную хохочущим призраком, виднелись очертания злосчастного сундука. Он был разинут широко, как пасть, и ладони статуи напряжённо тряслись, держась за его края, как за… Его осенило. Гарри шевельнул утопающими в золоте ногами, продираясь ближе к источнику. Призрак зашёлся истошным криком, оглушая его до звона в ушах, когда Гарри с силой вырвал из дрогнувших каменных пальцев тяжёлый сундук. Зажмурившись, Гарри упал с ним в руках, отчаянно прижимая к собственной груди, тяжело, надрывно дыша через рот в воцарившейся тишине. Приподняв веки, он тут же поймал взгляд прикованных к нему тёмных глаз. Снейп сидел подле Гарри на коленях, скептически изучая его лицо. Призрака как не бывало. Горы золота и камней исчезли, оставив за собой лишь пустой зал и безжизненные манекены под стеклом. Гарри швырнул подальше пустой сундук, резко садясь на прозрачном полу. — Что говорил этот чёртов призрак? — чужим голосом поинтересовался Снейп, не прекращая рассматривать его, как музейный экспонат. — Какую-то чушь. — Конкретнее? — Он сказал: «Не пущу. Станешь моим сокровищем». Тут Снейп замолчал, уставившись в одну точку, словно слова Гарри выбросили его из реальности. — Сэр, это ведь не могло быть взаправду? — Смотря какой смысл вы вкладываете в «правду», Поттер. — Я имею в виду эти горы золота — они ведь ощущались как настоящие. — Это иллюзия. Мираж. Редкое темномагическое заклинание. Контрзаклятия не знал даже Тёмный Лорд. Уму непостижимо, как тебе пришло в голову просто взять и… Ещё минута, и в «зале алчности» в три часа дня бедные магглы обнаружили бы два бездыханных тела. — Но сэр… — Да? Гарри нахмурился. — Ничего не случилось бы, если бы я тогда не сказал… — Сказал — что, Поттер? — «Покажись».

***

В душном холле дома с привидениями выстроилась солидная очередь. Гарри вяло переставлял ноги, Снейп, что удивительно, тоже. Бледная рука сжимала невскрытую пачку сигарет. — Дамы и господа, будьте добры вести себя прилично! — громогласно вещал с потолка динамик, стараясь угомонить толкающихся подростков. «16+», — выцепил Гарри из чьего-то помятого билета. — Что дальше, сэр? — тихо спросил он, едва они оказались на улице. Снейп прислонился к перилам, безуспешно щёлкая зажигалкой. — Вот, — засуетился Гарри, поднося к его сигарете свою. — Что дальше, — без всякого выражения повторил Снейп. — Не знаю, Поттер. Вы хотели попробовать вывести Драко за пределы города, так? — Так. Правда, лучше сделать это вечером. — А сейчас? — Сейчас… — Гарри вытянул из кармана мобильник, — ровно три, сэр. — Вы ели? — Эм… я, к сожалению, проспал завтрак, — голос предательски дрогнул, стоило Гарри вспомнить, при каких именно обстоятельствах он проспал. — Вот как? Я тоже, — неожиданно сказал Снейп. — Что с лицом, Поттер? По-вашему, старая летучая мышь не спит по ночам? — Я даже близко не имел в виду… — Предлагаю перерыв на обед. Через дорогу сносное кафе. А потом… Помнится, ночью вы неустанно твердили о Замке Карлайла. Гарри был столь ошарашен случившимся в сраном доме с привидениями, что не заговори об этом Снейп — ни за что не вспомнил бы сам. — О… ох. Точно! Как насчёт… сэр, а вы не против пообедать втроём? Снейп хищно прищурился, затягиваясь сигаретой. — Не думаю, что звать Драко… — При чём здесь Малфой? — удивился Гарри. — Я познакомил бы вас с Михаилом. — Что за Майкл? — Ми-ха-ил. Мой русский экскурсовод. Вот его визитка, — показал он карточку, попутно наводясь на одно из двух имён в списке контактов своего телефона.

***

— Генри, май бритиш фантастиш фрэнд! — раздалось за спиной. Снейп, ковырнув остывающую курицу, метнул за Гарри подозрительный взгляд исподлобья и поднёс к губам чашку с кофе. Сам Гарри, сытый по горло снейповским недоверием, вскочил с места, встречая Михаила с распростёртыми объятиями. — Я очень рад, что ты нашёл время… вот, присаживайся, Михаил… я заказал… — Давай просто Миша, — усмехнулся тот, хлопнув Гарри по плечу с каким-то странным ободрением. — Что? — Миша, говорю. У вас, англичан, совсем не получается выговорить моё имя. Гарри неловко почесал затылок, опускаясь на диван, и подвинулся вглубь, освобождая место. Снейп же саркастически вздёрнул бровь, и прежде, чем из его приоткрытого рта раздалось бы нечто оскорбительное, Гарри обратился к Михаилу: — Хэй, садись. Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал… Михаил, усевшись, погладил зачем-то свою лысую голову, и взгляд его сделался хитрым, как у лиса. Правда, большого, бородатого и очкастого лиса. К тому же, русского. — Я не голоден, мой горячий британец, — Михаил склонился к Гарри, заговорщицки играя бровями. — Давай ближе к делу. Кто этот горячий британец номер два? Горячий британец номер два осклабился, лязгнув зубами, и отсалютовал Михаилу кофе. — Профессор Снейдер. Мистер Эванс мой студент. В этом семестре он пишет исследовательскую статью под моим руководством. — Вот как? Это же просто чудесно! И как звучит тема научной работы, мой горячий британский профессор? Гарри покосился на почти невозмутимого Снейпа: у того едва уловимо дёрнулся глаз. — Феномен страха: методы манипулирования общественным сознанием в условиях массового суеверия. У Гарри чуть не отвалилась челюсть: Снейп и на долю секунды не замялся, словно готовился к этому вопросу. — Ах, волшебно, а главное, как жизненно! На материале?.. — Эмпирическое изучение предпосылок к суеверию местных жителей, а именно обход всех достопримечательностей, опрос граждан — и, разумеется, сбор существующей исследовательской базы. В частности, работы, имеющие хотя бы посредственное отношение к «проклятию Карлайла». Казалось, Михаил совсем забыл о Гарри. Увлечённый не то беседой, не то самим Снейпом, он подпёр ладонью подбородок и воодушевлённо вещал: — Это проклятие… должен признать, за пять лет я изрядно устал рассказывать об одном и том же. Туристы только и делают, что атакуют вопросами о «каре божьей». — Что ж, у нас с мистером Эвансом вопросов не имеется, мы уже обнаружили «проклятый» камень в переходе у железнодорожного вокзала. Уму непостижимо, как из этого бестолкового куска гранита слепили целую легенду. — Профессор Снейдер, спешу вас разочаровать: ничего вы не обнаружили, — обольстительно усмехнулся Михаил. — О чём вы, Миша? Гарри уставился на Михаила с таким же любопытством. — Мы видели камень собственными глазами. Я успел зафиксировать… текст проклятия, — уже шёпотом подтвердил Гарри, не желая объявлять о нарушении правил во всеуслышание. — Это похвально, что вы умудрились проникнуть за ограждение и остаться незамеченными, — понимающе усмехнулся Михаил, тоже понижая голос. — Однако же опираться на такой материал в исследовании не стоит. Ведь этот камень — фикция. — Фикция? — поражённо зашипели Гарри и Снейп одновременно. Снейп, привстав на диване, презрительно скривил рот: — Полная чушь. — Что вы, горячий профессор Снейдер, — не прекращая ухмыляться, Михаил украл у Гарри длинную печёную картофелину и демонстративно положил себе в рот. — Наоборот, было бы странным размещать столь редкий исторический памятник в месте высокой общественной проходимости, вам не кажется? На секунду Гарри показалось, что воздух между ними заколебался, будто Снейп и впрямь мог средь бела дня использовать беспалочковую легилименцию. Тот, смерив Михаила долгим оценивающим взглядом, опустил веки и процедил сквозь зубы: — Продолжайте.

***

Михаил носил смешную панамку, тоже курил и очень активно жестикулировал. Если бы не выраженный русский акцент, Гарри легко счёл бы этого загорелого лысого мужика с улыбкой до ушей и цветастой футболкой за какого-нибудь итальянца. Снейп безостановочно задавал Михаилу вопросы, пока тот вёл их по оживлённым узким улочкам Карлайла. Ещё в кафе удалось выяснить, что камень, к которому Снейп привёл его ночью в подземном переходе, в самом деле является подделкой. По словам их новоиспечённого персонального гида, настоящий камень был столь велик и тяжёл, что на его перемещение потребовались бы баснословные ресурсы. Так, власти города сошлись на том, что излюбленная сказка о проклятии должна быть увековечена в самом сердце Карлайла — и элементарно сделали красивую копию. На оригинальном камне, утверждал Михаил, нет такой ювелирной чёткости гравировки, часть слов размазана и вовсе не читаема, сам гранит уродлив и, цитата, «не фотогеничен». В душе Гарри был разочарован: ночью казалось простым и логичным, что «проклятый» камень не имеет никакого, даже посредственного, отношения к происходящим в Карлайле странностям. Он видел его своими глазами, касался его, в конце концов, нюхал, вчитываясь в текст-страшилку. И ничего, ничего подозрительного не заметил. Что ж, это усложняет задачу. Кажется, Снейп в плановом порядке читал его мысли, потому что по мере их возникновения на периферии случались отрывистые кивки. Михаил, кроме того, успел также рассказать о странном доме с привидениями. Он долго смеялся в ответ на благоговейное бормотание Гарри о «нехорошей атмосфере», потому как в действительности это место по большей части предназначено для тематических праздников, в частности, эротического характера. — Грубо говоря, всякие БДСМ-оргии и костюмированные вечеринки, — всплеснул руками Михаил. — Очень уж всем нравится зал прелюбодеяния. Ну а в индивидуальном порядке обычно как раз вот такое дневное посещение, там всякие аниматоры, переодетые в маньяков, призраков и зомби, пугают молодёжь. — Что значит бэ-дэ-эс-эм? — нахмурился Гарри. Снейп на это зачем-то принялся растирать висок, а Михаил гортанно расхохотался, похлопывая Гарри по плечу, как давнего приятеля. В общем, что такое БДСМ Гарри так и не узнал, зато понял, что ни о каких реальных привидениях или, того хлеще, угрозе для жизни речи быть не могло. Это настораживает, подумал Гарри, и Снейп в очередной раз коротко ему кивнул. — Итак, Замок Карлайла строил в тысяча девяносто втором году Вильгельм Руфус, он же Вильгельм Второй, сын Вильгельма Завоевателя. Замок служил оборонительным сооружением против шотландцев, имел весьма важное стратегическое значение. В разные времена его использовали как королевскую резиденцию, военную крепость, или того интереснее: вовсе превращали в тюрьму для особо опасных преступников. Когда они остановились перед величественными воротами замка, Гарри нахмурился: Михаил подбежал к лысому охраннику со шрамом на пол лица и зашипел что-то по-русски. Затем, вскинув ладонь со сложенными в знаке «О’кей» пальцами, подозвал их к себе. Гарри оглянулся по сторонам. Первое, что бросилось в глаза — это высокие стены, окружавшие ворота, и неработающий подъёмный мост, который он по какой-то причине не заметил вчера. Михаил пояснил, что мост когда-то предсказуемо использовался для защиты от вторжений, но теперь просто лежит в качестве декорации. По левую руку гоготала группа китайских туристов, по правую — припарковалась полицейская машина. Не обнаружив ничего «опасного», Гарри проследовал к воротам вместе с сосредоточенно хмурящимся Снейпом. — Разумеется, замок неоднократно осаждался и перестраивался на протяжении веков, поэтому снаружи видок у него, мягко говоря, не очень, — продолжал Михаил, рисуя в воздухе причудливые фигуры руками. — Это внутренний двор. Здесь, если пожелаете, найдёте сувенирные лавки, — он перешёл на шёпот: — К слову, секретный пароль «от Миши» откроет вам удивительные возможности, мои горяченькие британцы! Гарри задрал голову, изучая высокие кирпичные стены и башни. — Здесь, во дворе, всегда кипела жизнь. Когда-то тут находились казармы для военной подготовки солдат, затем появились мастерские, где ремесленники изготавливали боевое оружие и доспехи. Видите эти постройки вдоль стен? Вот это и есть всё, что от них осталось. А там — очень миленький садик. Потом обязательно попейте рядом с ним кофейку. Михаил указал на возвышавшуюся над ними башню. — А это донжон, господа. Мой дорогой друг Генри, не смотри так! Донжон — значит «главная башня». Эта красавица служила не только жилплощадью местной знати, но и, так сказать, экстренным оплотом обороны в случае осады. Там просторные залы, оружейные комнаты… Туда, если пожелаете, сходите сами, а то у меня времени в обрез. Гарри вскинул брови, задирая лицо. — Прости, Миша, дёрнул тебя средь бела дня… — Любой каприз за ваши зелёные, — подмигнул Михаил, увлекая их с молчаливым Снейпом внутрь замка. Зал, в котором они очутились, поражал высотой потолков и величественными гобеленами. В воздухе стоял безостановочный шёпот других посетителей. — В тронном зале проводились торжественные церемонии и приёмы. Здесь правители принимали послов, устраивали грандиозные пиршества. На гобеленах и фресках по большей части изображены исторические сражения, только не вглядывайтесь, не самые приятные картинки… К слову, подумать только: в наши дни в этом грандиозном месте то и дело играют свадьбы, вы представляете, а? Этакое издевательство над историей. Миновав тронный зал, они оказались у небольшой капеллы. — Эта капелла — важная часть замка, — уважительно тихо пояснил Михаил. — Здесь проводились религиозные обряды и службы. В трудные времена капелла служила местом уединения и молитв местных жителей. Запах старого камня и дерева мешался с ароматом цветов и трав из садика во дворе. Гулкое эхо шагов, шёпот ветра, бьющего сквозь бойницы, и скрип то и дело отворяемых туристами дверей, дарили Гарри давно забытое ощущение погружения в историю. Он невольно вообразил, что вечерами, при свете пока незажжённых факелов и свечей, лишённый такого неприличного количества посетителей, замок наверняка выглядит ещё более таинственным. Всё это до смешного напоминало ему бюджетную версию Хогвартса. Разве что каменные лестницы оставались неподвижными, а со стен на него не смотрели живые портреты. В отсутствии призраков Гарри уже не мог быть уверен, а потому даже мысленно о них не заикался. Михаил жуликовато оглянулся и подозвал их со Снейпом в непримечательный закуток. — Пошли, — указал он на хлипкую деревянную дверь. Они спускались по длинной винтовой лестнице, ведущей под землю. — В подземельях замка находились тюремные и пыточные камеры. Бр-р. Даже в июне здесь, как видите, сыро и холодно. Освещение дрянное, рекомендую вот этого дружочка, — Михаил, поправив очки, протянул Гарри карманный фонарик. — Вы уж извините, с собой у меня только один… — Всё хорошо, Миша, спасибо тебе большущее! — Спасибо в карман не положишь, — хохотнул Михаил. — Ещё бы. Спустимся, и я расплачусь. Гарри казалось подозрительным, что Снейп всё это время просто молчал. Тот безмолвной тенью следовал за ними везде, куда ни звал Михаил, и присутствие его выдавал лишь ровный стук лакированных туфель по каменным полам. Спрыгнув с лестницы первым, Гарри зарылся в кармане шорт, куда предварительно упрятал побольше налички. Михаил сверкнул глазами, тихонько улыбаясь. — Этого… достаточно? — поинтересовался Гарри, протянув ему солидную стопку фунтов стерлингов. — Генри! — изумился Михаил. — Я же сказал «за ваши зелёные». — А что не так? — Зелёные пятифунтовые. А ты мне сразу фиолетовые да красные… — Ну, размена у меня нет, дружище. Здесь триста фунтов. В самом деле, Гарри было совсем не жалко отвалить Михаилу и больше, но, судя по напряжённому взгляду очнувшегося Снейпа, это был бы уже перебор. Сам Михаил, по всей видимости, не рассчитывал и на пятьдесят. — Господи… дай я тебя расцелую! — Ой, блядь! — вскинулся Гарри, от ужаса вспоминая русский. — Ха-ха-ха! Да шучу я, — Михаил ухмыльнулся, со всей дури вмазав ему по спине. — У тебя хорошо получается. Давай я тебя научу ещё. Скажи: пиздец. — Пис детс. — Очень хорошо! У тебя талант! — А что это значит? — Это значит «добрый вечер». Скажи это охраннику на выходе. Гарри посмотрел на массивную железную дверь, в которой Михаил, звякнув связкой, несколько раз провернул ключ. Дверь источала холод. — Помните, что здесь была тюрьма. Не удивляйтесь, если найдёте чьи-нибудь… кости. — Откуда у вас вообще доступ в запрещённое для туристов место? — наконец, подал голос внимательно сощурившийся Снейп. — У меня много куда найдётся доступ, дорогой профессор Снейдер, — во все тридцать два улыбнулся Михаил. — Вы всегда можете на меня положиться. Надеюсь, это поможет вашей научной работе. Я буду ждать вас снаружи. С вами пойти не могу, сами понимаете, караул. Только ради бога: у вас десять минут. Потом я уже побегу.

***

Поразительно, но в мрачных подземельях, по которым они, наконец беспрепятственно вооружившись люмосами, бродили, Снейп и впрямь оживился. — Ну и местечко, — хмурился Гарри, пятясь от решёток одиночных камер. — Неудивительно, что сюда не пускают. Это ж бывший маггловский Азкабан, не иначе. — Не понимаю, что вас напрягает, Поттер, — невозмутимо отозвался Снейп, направив яркий свет прямо ему на лицо. — Обыкновенные подземелья. Гарри не удержался: — Ах, точно! Чувствуете себя как дома? — Рот на замок, — беззлобно парировал Снейп. Длинное эхо их голосов разносилось по ледяным каменным стенам. Чем дальше они продвигались, тем меньше лёгкие Гарри получали кислорода — так ему казалось, пока он жадно хлебал десятый Aguamenti. — Сколько? — Ещё восемь минут. — Нужно разделиться, Поттер. Посмотри камеры слева, я пойду направо. — Что именно мы ищем, сэр? — Откуда я знаю, Поттер? Что угодно. Не моя идея посетить этот замок. Раз выпал такой шанс, следует обнюхать и подземелья. Особенно учитывая «запретность» этой зоны. Твоя стихия, не так ли? Лазать по запрещённым местам. — Один-один, — вздохнул Гарри, вновь наколдовывая тихий Люмос. — Ладно, я пошёл. Снейп деловито пояснял, как непутёвому ребёнку: — Если что-то найдёшь, просто позови. Не сомневайся, я услышу. Не делай глупостей. — Есть, босс, — утомлённо отдал честь Гарри и, резко развернувшись, зашагал прочь. Мрачные и гнетущие камеры были до тошноты одинаковы. Он стремительно шагал вглубь узкого коридора, то и дело направляя на них свет Люмоса. Металлические решётки, покрытые плесенью и паутиной, источали тошнотворный запах сырости и гниения. Люмос едва касался грязных стен, не добираясь до углов камер, но этого света хватало, чтобы заметить множество стихийных граффити и непонятных символов, вероятно, оставленных заключёнными много веков назад. На полу и стенах виднелись ржавые цепи и кандалы. Гарри невольно представил себе, как покойный Сириус проводил долгие часы, дни, недели, месяцы, годы — в точно таких же. В качестве кроватей в тюрьмах, разумеется, использовались грубые каменные платформы. Гарри приметил, что в некоторых камерах они присобачивались к стене, в то время как в большинстве — просто встраивались в пол. Чёртовы магглы и здесь не отличились гуманностью — равно как и волшебники, они делали всё, чтобы обеспечить узников минимальным комфортом. А потом уже успевший заскучать Гарри замер, наведя свет на комнату без дверей и решёток. Просторную. Другую. Он шагнул внутрь. Посреди помещения стоял одинокий деревянный стол, весь прогнивший и заплесневелый, сплошь покрытый глубокими царапинами и… следами от воска? Вокруг — тяжёлые, с виду страшно неудобные стулья, намертво прикованные к полу цепями. На сырых стенах висели разнообразные инструменты пыток — щипцы, ножи, иглы и хлысты, все ржавые и местами покрытые мутными пятнами засохшей крови. Осмотрев пол, Гарри вздрогнул: нет, это совершенно точно комната… «допросов». В углу, окружённый кровавыми следами, валялся одинокий человеческий череп. Несколько секунд, или целую вечность, Гарри бессмысленно на него смотрел, стараясь понять собственные ощущения. Сырая каменная стена, к которой он случайно прислонился, создавала глухое эхо, роняя на пол капли воды. — Поттер! Поттер, что ты творишь, нет, только не это! — Профессор Снейп? — отозвался Гарри, подскочив на месте. — Прекрати, твою мать, ты, сумасшедший, больной мальчишка, хватит, хватит, хватит! Его охватила животная паника. Северус Снейп кричал, и кричал столь отчаянно громко, что казалось, будто стены дрожали. Гарри побежал по кромешной мгле коридора, не заботясь о том, чтобы светить под ноги — так его этот крик напугал. — Сэр! Сэр, вы меня слышите? Снейп больше не отвечал. Гарри бежал что есть мочи — вдалеке, диаметрально противоположно пыточной камере, в которой он задержался, виднелся тихий свет. Эхо тяжёлого хриплого дыхания, полного неподдельного страдания, отдавалось в теле нестерпимыми волнами мурашек. Едва не запрыгнув в маленькое помещение, из которого исходил свет, Гарри увидел его — увидел Снейпа. Тот сидел на сыром полу, упёршись макушкой в холодную стену и вытянув длинные ноги. Сидел и смотрел широко распахнутыми глазами в одну точку. — Профессор… сэр… господи, профессор Снейп, — зашептал Гарри, хватая его за грудки и безуспешно встряхивая, как куклу. Чувство пугающего deja vu навалилось на него валуном, когда бледная щека Снейпа в тусклом свете Люмоса подозрительно заблестела. — Да что же с вами, что с вами тако… Сердце стучало в ушах гулким набатом, пока Гарри, как в замедленной съёмке, направлял палочку против себя. Едва он шепнул заклинание второго уровня, перед ним, там, куда уставился, запрокинув голову, Снейп, возникла кошмарная картина. Такого не увидишь даже в самом страшном сне. — Только не это… только не ты, — как в бреду шептал Снейп; его палочка выпала из дрожащих пальцев и покатилась туда. Гарри словно облили ледяной водой. Он с ужасом смотрел на то, как у стены напротив, под самым потолком, покачивается безжизненное тело. Верёвка, затянувшая синее горло, тихонько поскрипывала, и этот скрип звучал как фальшивая мелодия. Мерлин всемогущий. Это же он. Он сам. Перед оцепеневшим Снейпом висел не кто иной, как мёртвый… Гарри Поттер. Самый что ни на есть настоящий. Даже узор на гавайке — один в один. И барсетка под мышкой. Дурацкая барсетка. Острое и страшное осознание пронзило Гарри, как разряд статического электричества; его тряхнуло. Губы дрогнули, зубы под ними сжались, когда он, вскочив на ноги, в последний раз посмотрел на собственное тело. В последний раз, прежде чем, загородив Снейпа собой, полным ненависти и боли голосом рявкнуть: — Ridiculous! А потом уничтожить поганого боггарта к чёртовой матери.