Проклятие Карлайла

Сигарета тлела в зубах, дым клубами поднимался в потолок и разбивался о лопасти вентилятора. Всякий раз, когда рот кривился в неудовольствии, пепел осыпался, скатываясь по нагому животу, чтобы потеряться в складках белья. Гарри сидел на колючем ковролине, упёршись затылком в боковину кровати. Палочка в его руке, разбивая темноту ночи, хлёсткими взмахами высекала пылающие символы. Слова парили в воздухе, размеренно пульсируя, а каждая новая буква, пока он её выводил, искрилась, как короткое замыкание. Едва за огнём прекратили различаться очертания унылого комода, Гарри выплюнул до горечи засмолённый бычок и расслабил руки на поджатых к груди коленях. Склонил голову, изучая горящее месиво.

Путь

лианы (зачем стена?)

Sectumsempra H.

мост

сирены

силуэт (дементор?)

не тот Иден (нет магии?)

мантия (?) Хмыкнул, с усилием моргнул и уменьшил надписи, чтобы дополнить: Лугувалиум (при чём здесь Кричер?) патронус (Добби) Затем обозначил жирное:

Город

И голова заболела сильнее. Гарри намеревался вычленить самое важное, но важным казалось всё. Абсолютно каждая деталь заслуживала внимания. Начиная с бесхозного, но ухоженного и щедрого на паёк отеля, заканчивая — Наной и Эми, призраком в местном квест-аттракционе, тем, что «проклятый» камень в переходе — обыкновенная копия, и, конечно… Конечно же, он недоумевал, как это возможно, чтобы больше всего на свете профессор Снейп боялся его, Гарри Поттера, смерти. Чёрт возьми, бесполезно. Никакого толку. Пытаться систематизировать такое количество деталей… Он смахнул огненную дымку, развеивая безобразное нагромождение символов, и комната погрузилась во тьму — с редкими лучами и бликами, отбрасываемыми фонарём сквозь незадёрнутое окно. Взгляд скользнул по ростовому зеркалу, ютившемуся в углу у комода, и глаза Гарри расширились; дёрнувшись, он ударился макушкой о постель. Гарри показалось, что из зеркала на него уставилась не одна — две пары глаз. Нужно выспаться.

***

Утром (в переводе с совиного «два пополудни») в мыслях Гарри на повторе крутились малфоевские пластинки: — …два угрюмых ублюдка… или: — …твоя унылая рожа… или: — …тебе удобно хоть с патлами этими?.. В общем, Малфой со своими великосветскими замечаниями — пока Гарри до скрипа драил зубы, как матрос засранную палубу — неугомонно гудел у него в голове. Это гудение доебало его ещё во вторник, а сегодня, если Гарри пока не совсем выжил из ума, пиксельный календарик в мобильнике показывал пятницу. Гарри тряхнул головой, плюнув кровью на белоснежную раковину. Стоило возрадоваться. Пятый день в Карлайле — а он всё жив да здоров. Удивительно! Особенно то, что жив. Особенно потому, что вчера, в четверг, Гарри в отель-призрак не возвращался. Что по этому поводу мог думать или делать профессор Снейп — он не просто не знал, а знать боялся. Проскользнув в номер тринадцать поздно ночью, Гарри ожидал всякого, начиная от вопиллера и заканчивая каким-нибудь ядом медленного действия в минералке из мини-бара. Но вот незадача: судя по оглушительной тишине, Снейп его исчезновение никак комментировать или наказывать не собирался. В двери они друг другу не стучали, во сне не орали. Идиллия. Правда, Гарри не мог быть уверен, что Снейп вообще ночевал в отеле — так было тихо. Всё ли с ним хорошо? Что, если Снейп… — Снейп то, Снейп сё… — прорычал он, шлепнув по шумевшему вхолостую крану. — Идиотский Поттер, балбес, придурок. Отвесив себе пару пощёчин, Гарри напялил очки, посмотрел в зеркало и ужаснулся. Чёртов хорёк прав. С такими патлами недалеко до мадам Максим. Так Гарри и попёр средь бела дня в магазин электроники. Вернулся довольный, как удав. Пока орудовал бритвой, несколько раз порезался, морщась и шипя, но едва дело дошло до триммера — замычал себе под нос какую-то безымянную песенку, приплясывая перед зеркалом. За щетиной Гарри решил убрать и заросший затылок. Машинка мозгодробительно жужжала в уши, но в целом занятие оказалось почти медитативное. Разве что задел случайно висок — и пошло-поехало: Гарри, пронзительно цыкнув, принялся выбривать и второй. Гнездо на голове он, как ни хотел, ликвидировать не мог. Волосы топорщились непослушными вихрами, лезли на лоб, щекотали брови, — казалось, росли они буквально во все стороны. Так что Гарри не решился их трогать: боялся, что в очередной раз психанет и сбреет всё к чёртовой матери. Обретя более-менее человеческий вид, он угомонился и швырнул триммер на не заправленную постель. Пора.

***

Он стучал по пустой столешнице под козырьком «Вишенки», стараясь выцепить взглядом Малфоя. Сквозь мутное от мыльных разводов окно плохо различались отдельные силуэты, посетители бара мешались с персоналом в одну пёструю массу. За серией гудков над ухом последовало уже типичное: — Генри, май бритиш хэндсом… — И тебе привет, Миша, — вздохнул Гарри, зажав плечом мобильник. — Есть минутка? — Для тебя хоть десять. — А я сразу и по существу: нужно попасть в больничку на холме с юга. Михаил ошалело присвистнул: — Заброшка-то? — Она самая. — А ты, я смотрю, не пальцем деланный. Чего вам там с горячим профессором надо? Перед глазами поплыло, когда в голове во всех деталях и красках вспыхнули картинки из позапрошлой ночи: вот Снейп почти шепчет ему в лицо полные закипающей ярости слова, а вот он, в одних боксерах, ухмыляется — с запрокинутой головой и неприлично клокочущей глоткой. — Один, — хрипло отозвался Гарри на продолжительное «ау», — я пойду один. — Вот как? — хмыкнул Михаил. — Что-то мне подсказывает, что своё «почему» я могу засунуть себе в задницу. — Ну, если ты любишь в задницу… Гарри сказал прежде, чем подумал, но Михаил, пока он с замиранием сердца подбирал тысячу и одно извинение, гортанно расхохотался: — А юморок у вас с научным руководителем похожий, надо сказать. — Не понимаю, о чём ты. — И хорошо. — Так что, проведёшь? Заплачу сколько скажешь. — Я? Сквозь дикие кустарники, колючую проволоку, сигнальную систему?.. По битому стеклу, знакам «опасная зона» и под надзором камер видеонаблюдения?.. Не успел Гарри горько усмехнуться риторическим словам, Михаил фыркнул: — Конечно проведу! То ли оскорбившись, то ли в искреннем воодушевлении. В толпе бухающих горожан Гарри, наконец, заметил белобрысую голову.

***

Время было пять вечера. Пять вечера — и пять минут с тех пор, как он всерьёз задумался, что, кажется, шляпа не врала. — А куда мы идём? Все парки прошли. Внутренний Слизерин проявился внезапно. Гарри и сам от себя такого не ожидал. Выбравшись с парой ракеток и батареей воланчиков из спортивного магазина — где у Малфоя как-то безумно сверкали глаза, — он замер, не веря собственному гению. — Ну, чего стоишь как вкопанный? — растягивая гласные, спросил тогда Малфой. А Гарри, подавляя дурацкую улыбку, лишь неопределённо повёл плечом, фиксируя ракетки под мышкой. Он сутки ломал голову, панически соображая, что делать, если не удастся выиграть у Малфоя в бадминтон. Пусть ловкости и реакции его хватило для звания некогда лучшего ловца магической Британии, вся эта «наследственная» мишура необязательно сулила успех. Даже в столь, казалось бы, нехитрой игре. Гарри не знал — не знал, как поведёт себя тело, не знал, получится ли успокоить разум, не знал, так ли он хорош во всём, за что ни возьмётся. В конце концов, Гарри понятия не имел, какие «таланты» числятся за таким с виду хрупким, но отчего-то крайне самодовольно усмехающимся Малфоем. Вот он и придумал — как же скользко, как неприлично! — Там у пригорода целое поле. Ты не видел, что ли? — Не видел. Я у пригорода и не бывал. — В парке людно, шумно. И сквозит нешуточно. А в поле сегодня полный штиль. Самое оно! — Ты откуда знаешь, что штиль? — Я, вообще-то, готовился. — Ишь какой! Малфой, конечно, ничего не заподозрил. Стучал что-то, высунув язык, в своём новеньком телефоне. Гарри же внутренне ликовал. В животе порхало, в груди радостно прыгало сердце, рот едва не трещал от идиотских улыбок. Зачем уповать на удачу, если победить можно ещё до метафорического «свистка»? Не важно, как обернётся игра. Гарри просто взял — и повел Драко Малфоя играть за пределы Карлайла. В то самое поле, где его бюджетная версия карты потоков наконец прекращала барахлить.

***

Сказать, что сердце Гарри, едва они оказались на месте, провалилось в пятки — всё равно что вообще ничего не сказать. На зелёной траве у огибающей поле широкой тропинки, перекатывая зубами сигарету и скептически щурясь, сидел Снейп. — Какого ху… — Сутенёрчик! Ты пришёл! — воспрянул Малфой, бросаясь к тому на колени. — Дай затянуться. Гарри, увернувшись от брошенной в него, как в помойку, упаковки воланчиков, мысленно считал до десяти. На второй счёт он с ужасом наблюдал, как расчувствовавшийся Малфой старается не то задушить, не то повалить Снейпа навзничь; а уже на четвёртый — как Снейп ядовито шипит, отдирая того от себя, как пиявку. — Немедленно прекрати, Дэнни! — Я так ра-ад! Где твой свисток? — Какой ещё свисток, ты, бесстыжий ребёнок… — У судьи обязательно должен быть свисток, ты, старый пердун… И снова у Гарри задёргалось веко. Прерывисто вдохнув через нос, когда Малфою всё-таки удалось уложить взбешённого Снейпа, он не выдержал и взвыл: — Кто-нибудь объяснит, какого чёрта здесь происходит? Голос Снейпа на фоне малфоевского нытья звучал подозрительно спокойно: — Полагаю, Дэнни не ожидал, что я приму его предложение. Гарри надеялся не смотреть в глаза, но ледяной взгляд из-под сведённых бровей нашёл его сам. Этот взгляд, пускай Снейп буквально лежал под укравшим сигарету Малфоем, моментально парализовал Гарри, пригвоздил к земле. — К… какое ещё предложение? — терпеливо выговорил он. — Судить ваш поединок, конечно же. — Ура, ура, ура! — катаясь по земле, ликовал Малфой. Снейп поднялся, отряхиваясь от травы, пепла и, вероятно, малфоевских слюней. Гарри тяжело сглотнул. — Когда вы успели?.. — Да я ему смс-ку отправил, ну чё ты в самом деле, — цыкнул Малфой. — Смс-ку?! — Вас что-то удивляет, мистер Эванс? — Снейп загородил собой блаженно улыбающегося Малфоя. Его тонкий рот кривился столь ехидно, словно это не он, Северус Снейп, всей душой ненавидел мигающие и орущие «дьявольские» устройства. — Не знал, что вы умеете пользоваться телефоном, — зашипел Гарри так, что расслышать его можно было лишь постаравшись. Снейп расслышал. — Теперь умею, — тихо усмехнулся он, покачав у Гарри под носом заряженным мобильником. — Это я, я научил этого динозавра! — хохотнул Малфой, невесть откуда вырастая из-за снейповского плеча. — Проделана большая работа… Лучше бы яд, думал Гарри, с трудом выдерживая целых два ироничных взгляда.

***

Поле на самой окраине, ровная зелёная лужайка, обособленная невысокими кустами и единичными деревьями. Трава здесь подстрижена коротко, единственный минус — эпизодические холмики и неровности, на которых по неосторожности можно поскользнуться. Гарри воткнул миллионный сучок в землю и, разогнувшись, критически осмотрел импровизированное поле игры. Вместо сетки — про которую забыли абсолютно все — пришлось использовать «найденную» в лесу, то есть втихаря трансфигурированную, верёвку. Она плотно натянулась на уровне его лодыжек, обёрнутая на краях вокруг особенно прочных веток. Границы поля выстраивались множеством зафиксированных сучков, а углы — углы Гарри под неодобрительное фырканье Снейпа обозначил с помощью собственных ботинок. — Ножки не сотрёшь, красавчик? — деланно заботливо крикнул Малфой с противоположного конца поля. — А сам чего разуваешься? — Всё должно быть честно. Ты без обуви, я без обуви… Упёршись кулаками в бока, Гарри наблюдал, как Малфой, точно в зеркале, повторяет за ним — расшнуровывает потёртые кроссовки и с видом потомственного ювелира высчитывает глазами идеальные углы. — Играют до двадцати одного очка, — начал Снейп. — В вашем случае предлагаю одиннадцать. Он стоял, скрестив руки и презрительно ухмыляясь, сбоку от самого центра поля. Смотря не на, а сквозь Гарри, говорил сухо и монотонно — как лекция по зельеварению: — Цель игры — отбить волан на сторону соперника так, чтобы тому не удалось его вернуть. Игрок, выигравший розыгрыш, получает одно очко. Подача выполняется с нижнего положения и поочерёдно. Подающий начинает с правой стороны своего поля, бросок осуществляется диагонально на сторону противника. Малфой демонстративно зевнул, явно не вслушиваясь в правила. — Если волан выходит за пределы поля, очко достаётся «принимающей» стороне. В случае, если волан касается сетки, в данном случае, верёвки, — поморщился Снейп, — или игрок каким-то образом оказывается на чужой стороне, игра продолжается. — Бла-бла-бла, сутенёрчик, давай уже начинать! — Чтобы выиграть, — с нажимом выделил Снейп; его бархатный голос обрёл ледяные нотки, — нужно иметь преимущество в два очка. Так, игра закончится, если счёт будет одиннадцать-девять. — Что, если счёт равный? — перебил Гарри. — Десять-десять, например. Глаза Снейпа блеснули. — В таком случае, игра будет длиться до тех пор, пока это самое преимущество не наберётся одним из игроков. Допустим, десять-двенадцать. — Ну всё-ё-ё! Хочу игра-а-ать! — возмутился Малфой. Гарри подбросил воланчик и прицелился, но на периферии Снейп вскинул ладонь в предупреждающем жесте. — Подача снизу, Эванс, — жёсткие интонации невольно напомнили мадам Хуч. — Сначала примите позиции. Оставайтесь неподвижными до сигнала. — Сигнала? — На третий счёт, — сказал Снейп, и Гарри слегка передёрнуло. Вспомнился второй курс. Дуэльный клуб Локхарта. Мухлюющий Малфой. Он криво улыбнулся, погладил головку воланчика пружинящей сеткой ракетки и, исподлобья взглянув на скучающего Малфоя, застыл в полусогнутом положении. Малфой смешно попрыгивал на месте, смотря на него с откровенным вызовом. — На старт. Внимание… Нарастающий азарт щекотно скручивал внутренности. Гарри резко вдохнул через нос. — Марш! Ракетка глухо стукнула по воланчику — снизу вверх, — и тот взлетел высоко-высоко над полем, медленно направляясь к задравшему голову Малфою. Малфой — глаза горят, губы растянуты насмешливой улыбкой — подпрыгнул, отбив его с неожиданной силой. Удар оказался столь резким, что воланчик со свистом полетел прямо Гарри под ноги. Гарри пригнулся, но ракетка, вместо того чтобы принять удар, случайно проехалась по земле, так что воланчик отскочил и упал. Он втянул щёки, по старой привычке вскинув ладонь, чтобы почесать затылок, но осёкся, вспомнив, что чесать там почти нечего: длина волос теперь едва достигала дюйма. Снейп, нарочито медленно убрав с лица тяжёлую прядь, бросил холодное: — Один-ноль. Подаёт Дэнни. Швырнув воланчик в Малфоя, Гарри принялся разминать шею и плечи, крепче сжимая ракетку. За следующую минуту — Мерлин, за какую-то минуту! — он умудрился упустить целых три подачи. Когда счёт стал четыре-ноль, Снейп вместо тысячи слов лишь вальяжно взмахнул бледной кистью, указывая на Малфоя. На лбу выделилась испарина, дыхание, частое и будто бы злое, шумно вырывалось из ноздрей. Гарри шмыгнул носом, испепеляя самодовольного Малфоя взглядом. — Марш! Шлёпнув по воланчику, он приготовился к уже казавшемуся коронным малфоевскому удару, но тот, вместо обычной подачи сверху, как-то слабенько отбил от самого уровня земли, словно давая Гарри таким образом фору. Не успел Гарри вздёрнуть бровь, ноги сами побежали к веревке; он прыгнул, замахиваясь со всей дури, и воланчик полетел далеко в угол чужого поля. Малфой крутанулся в картинном реверансе, ударив в последний момент. Вот на этом, пятом раунде Гарри и начал нервничать. Казалось, хорёк решил ему поддаваться: больно ленивые, вальяжные действия. Неужто смеет считать, что победа в кармане? Когда воланчик случайно умчался далеко за пределы поля, а счёт стал пять-ноль, Гарри прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Отличный удар, Генри! — хохотнул Малфой. Засранец надавил языком на щеку изнутри и недвусмысленно покачал ручкой ракетки в такт этому движению. Гарри с той же недвусмысленностью плюнул себе под ноги и, сжав зубы до скрипа, приготовился к новой подаче. Ему показалось, или в снейповском: — Внимание… мелькнула тень разочарования? Он нервно облизал губы, украдкой взглянув на Снейпа — бледное лицо выражало обыкновенное безразличие. — Марш. Малфой в край обнаглел: лавируя между сучков, означающих границы поля, он то и дело старался поддеть Гарри: — У тебя нет шанса, красавчик! Твои мускулы здесь бесполезны.

— Юх-ху! — издевательский свист. — Держишься целых десять секунд. Идёшь на рекорд?

— Хэй-хэй, можно понежнее?

— Один-пять, — громогласно известил Снейп, кидая в него воланчиком. — Подаёт Эванс. На старт, внимание… Порыв ветра, нарушая обещанный штиль, взметнул чёрные волосы, и те красиво рассыпались у Снейпа на плечах. Гарри не знал, что его спровоцировало — этот короткий, естественный жест, когда Снейп прошёлся ладонью по собственному лицу, отбрасывая их назад, или же… Или же кончик розового языка, скользнувший по передним зубам, словно Снейп о чём-то всерьёз задумался. — …марш. С этой командой в Гарри вселилась какая-то чертовщина. Дыхание сбилось, грудь вздымалась резко и редко, пока он, не видя и не слыша больше ничего, ничего, кроме воланчика и его нервирующего свиста, носился по траве, едва не взлетая над землей в яростных прыжках. Под мышками стало мокро, капли пота стекали под шортами, ракетка рассекала воздух, как кнут. Взмах — удар, взмах — удар, прыжок, выдох, взмах — удар. Малфой больше не говорил. Споткнувшись о какую-то невидимую кочку, он чуть не упал с сокрушённым стоном. — Семь-пять в пользу Эванса. На старт… — Стоп! Гарри сдул с глаз волосы, недоумённо посмотрев на Малфоя. — Требую смену полей! — Этого не оговаривалось. Меняться стоило ещё на середине игры, — пояснил Снейп. — Но… — Тем не менее, — подчёркнуто произнёс он, — если обе стороны изъявят желание поменяться, это допустимо. Здесь не олимпийские игры. Как хотите, так играйте. — Ну, Генри? Ты согласен? Нечестно будет не поменяться. — Если для тебя это так важно, — усмехнулся Гарри, пожав плечами. Он перескочил верёвку, встречаясь с Малфоем острым взглядом. Тот, тихо усмехнувшись в ответ, побежал на другую половину поля. Кажется, Дэнни Уайт проигрывать не любил так же сильно, как Драко Малфой. В считанные минуты счёт сравнялся. Хорьку явно пошла на пользу смена «обстановки». Треклятую кочку Гарри не запомнил, поэтому тоже умудрился на ней споткнуться — только, в отличие от Малфоя, воланчик не потерял. — Учишься балету, Генри? — надменно растягивая слова, поинтересовался красный от напряжения Малфой. На мгновение Гарри потерял фокус — его глаза широко раскрылись, тело бросило в лёгкую дрожь. Не успев отбить новый бросок, он согнулся пополам, восстанавливая дыхание. — Восемь-семь в пользу Дэнни. Снейп, кажется, что-то почувствовал. Тонкие губы сжались в полоску, скулы напряглись, пока он изучал ошалело моргающего Гарри. — Проблемы, Эванс? — Никаких, — Гарри мотнул головой, — продолжаем. — Ещё немного, и ты сдашься, Генри! — весело объявил Малфой, поигрывая ракеткой. — Не надейся! Снейп, вероятно, решив пощекотать нервы обоим, внезапно вставил: — Насколько я помню, проигравший обязан выполнить любое желание победителя. Напоминаю, что после одиннадцати очков отрыв в два очка означает победу. И Гарри тяжело вздохнул, направившись к нему. — Мистер Эванс? — На пару слов, сэр.

***

Малфой шаркал ногой, окончательно портя некогда белоснежный носок, и фальшиво выл какую-то мелодию, пока они со Снейпом отошли «отлить» за один из немногих высоких кустов. — Не потрудитесь объяснить, на кой чёрт вы… — Тише. Заберите карту. — К чему это, Поттер? — Не рассчитал силы. Я не могу и играть, и следить за ней одновременно. Вы должны посмотреть, что происходит. Раз вы здесь. Снейп ловко выцепил пергамент пальцами, подняв на него нечитаемый взгляд. — Вы не так безнадёжны, Поттер. — Это комплимент? — Это наблюдение. — Приму за комплимент, — выдохнул Гарри и развернулся, но Снейп схватил его за руку, останавливая. — Что должен сделать Драко, когда вы победите? За город вы его благополучно выманили. — Если. — Прошу прощения? — Не когда — если. — А вы пессимист, Поттер. — Скорее реалист. — Реалист из вас как из меня выпускница Шармбатона, — беззлобно произнёс Снейп. — Ха-ха. — Так каков ваш «приз»? — А вам всё скажи. И вообще… — Мальчики-и-и! — заголосил, вероятно, соскучившийся Малфой. — И вообще, зачем вы здесь? — прошипел Гарри, осушив протянутую Снейпом бутылку минералки. Снейп ответил неожиданно легко: — Чтобы ты не наделал глупостей, разумеется. — Вам не кажется, что в вашем присутствии глупостей я делаю только боль… Гарри едва не прокусил собственный язык, заткнувшись на полуслове. Снейп же лишь вздёрнул бровь. Рот его больше не кривился. — А тебе не кажется, что это любопытно? — вкрадчиво спросил он, склонившись над Гарри. — Так зачем вы здесь? — голос дал петуха, когда Гарри, отпрянув, упёрся спиной в колючий куст. Втянув воздух, он спросил со всем ехидством, на которое был способен: — Неужто собрались в ночной клуб? — Какой к чёртовой матери клуб? — Мерлин. Так Малфой, пока учил вас обращаться с электроникой, не посвятил в священную тайну? Вы до сих пор не знаете, что получит он, если одержит победу? — Поттер, моё терпение не безгранично. Голова потяжелела, что-то щёлкнуло, может быть, шея, которую он хорошенько потянул. Слова сорвались с языка прежде, чем он успел бы передумать: — А вы поменьше сдерживайте себя, профессор. Глаза Снейпа опасно блеснули. Голос прозвучал ниже обыкновенного: — Если ты немедленно не… Гарри пожал плечами с показным безразличием. — Видите ли, ваш крестник рассчитывает, что в случае его победы мы составим ему компанию в ночном клубе «Экстаз». Сегодня вечером. — Исключено. — Конечно, — энергично закивал Гарри, ничуть не удивлённый ответу. — Ноги вашей в таком заведении не будет. — Ни в коем случае, — поморщился Снейп. — Поэтому я и пойду один. — Поттер, ты сошёл… – Если проиграю. — Генри, сутенёрчик! Ну вы где-е-е?! Не сдержав широкой — почти провоцирующей — улыбки, Гарри поднял с земли ракетку и побежал к Малфою.

***

— Десять-девять в пользу Эванса. Игра достигла критической точки. Кажется, Гарри натёр ступни. Ему невольно подумалось, что играть в квиддич едва ли не проще, чем орудовать сраной ракеткой. Не будь этого самодельного поля, возможно, не пришлось бы так отчаянно носиться всякий раз, когда воланчик грозил залететь за границу. Пот ручьём тёк у него по спине. Не сказать, что Малфой держался лучше. Тот, загнанно дыша, смотрел уже без всякой иронии — в глазах бесились черти. Это странное, далёкое от понятия «дружбы» противостояние изрядно утомило обоих: силы начинали угасать. В момент, когда следующий воланчик неожиданно приземлился на самом углу поля Малфоя, началась перепалка: — Вне игры! — тут же воскликнул тот. — На линии! — не уступал Гарри. Оба смотрели на Снейпа с нетерпением. Снейп, ни на секунду не лишившись традиционной бесстрастности, вальяжно прошагал к месту падения воланчика. Присев на корточки, он осмотрел предмет спора с каким-то осязаемым удовольствием, судя по всему, намеренно растягивая время и нагнетая атмосферу. Тучи к тому времени за несколько жалких минут сгустились, накрыв голубое небо серым полотном. Погода портилась на глазах. Едва Гарри раздражённо запыхтел, Снейп удовлетворённо хмыкнул: — Очко Дэнни. Гнев разлился по груди жаркой волной, когда ликующий Малфой подпрыгнул от радости. Гарри знал, это было очевидно, как пять пальцев на руке: Снейп специально сравнял счёт. Но зачем?

***

— Одиннадцать-десять в пользу Дэнни. Он почти рычал, осознав, что следующий розыгрыш — решающий. Слова Малфоя, его невесть откуда возникшие насмешки и издёвки, неприличные жесты и рожицы — ей-богу, детский сад, — кружились в голове неугомонным калейдоскопом. Он понимал, что, взяв себя в руки, как делал это десятки, сотни, если не тысячи, раз, элементарно выиграет раунд. Всухую. И этот, и следующий. Взгляд скользнул к Малфою, который, казалось, светился от предвкушения. Чего Гарри не понимал вообще, так это того, каким образом белобрысому ублюдку удалось вызвать в нём такие эмоции. Такое… соперничество. Его словно и впрямь швырнуло в пубертат. В то самое время, когда заносчивый Драко Малфой глумился над каждым его промахом, то и дело задевая, провоцируя Гарри. Как красная тряпка для быка, как противный комар, жужжащий над ухом в самое неподходящее время. И прежде, чем Гарри бы этого комара прихлопнул, стоило задуматься: а зачем? Действительно ли, для того чтобы угомонить пламя соперничества, следует уделать несчастного, ничего, решительно ничего не помнящего и не знающего хорька? Так ли нужно ему, Гарри, самоутвердиться за его невнушительный счёт? Гарри встал посреди своего поля, сжимая ракетку обеими руками. Сердце колотилось, но не от страха — от принятого решения. Решения, о котором не мог знать никто. Даже он сам. Снейп стоял чуть поодаль, наблюдая за ними с привычной ледяной невозмутимостью. Но Гарри, когда тот особенно глубоко затянулся сигаретой, показалось, словно эта белая маска скрывала… — Марш. Подмигнув ему, Малфой подкинул воланчик в воздух и резко ударил. Воланчик полетел за веревку с невероятной скоростью. Крутанув ракеткой, Гарри мгновенно отбил его, и пыль поднялась до самых очков. Воздух вокруг потяжелел, дыхание затруднялось, каждое движение казалось столь медленным, что на секунду Гарри подумал, словно всё происходящее — сон, фикция под колпаком его подсознания. Он смотрел, как сосредоточенный Малфой раз за разом отбивает измученный воланчик, и с каждым ударом внутренний голос твердил:

Ты же можешь

Но Гарри этот голос слушать не стал. Заметив охватившее его замешательство, Малфой слабо усмехнулся и, замахнувшись, отвесил удар, в который, Гарри готов был поклясться, вложил всю оставшуюся силу. Это подстегнуло Гарри, как приказ, как щелчок спускового механизма: он рванул к воланчику, падая на без того саднящие колени, и… И нарочно промахнулся, ударив ракеткой чуть мимо. Воланчик, жалко трепыхнувшись, упал на землю и покатился прочь. Гарри замер, наблюдая за реакцией. — Да! — взвизгнул Малфой, подбрасывая ракетку в воздух — и себя вместе с ней: — Победа! Снейп, безмолвно следивший за игрой до этого момента с отстранённым выражением лица, едва заметно нахмурился. Его расширившиеся глаза впились в Гарри острым, как точёные пики, взглядом. И Гарри, у которого от этого взора по телу побежал холодок, понял: Снейп знает. Снейп прекрасно знает, что сейчас произошло. — Двенадцать-десять в пользу Дэнни. Игра окончена, — хрипло объявил он, возведя глаза к серому небу. Малфой вовсю упивался собственным превосходством. — Я знал, Генри, ой, знал! Ты и твои… бесспорно, чудесные банки… не сравнятся с моими навыками! Как же я хорош! — вопил он, попрыгивая от счастья. Гарри лишь отрывисто кивнул, изобразив слабую улыбку. — Ты молодец, Дэнни, — согласился он, шутливо преклоняясь перед малфоевским величием. — Признаю твоё превосходство. А потом случилось страшное. Не успел Гарри отдышаться после бесконечно долгого матча — часы показали шесть вечера, — Малфой, сияя, как начищенный медный таз, с видом натурального хитреца подлетел к Снейпу. — Ну что, профессор Сутенёр! — ухмыльнулся он, потирая руки. — Покажешь нам класс? Снейп, который едва стряхнул очередной пепел, метнул в него один из самых убийственных взглядов в своём арсенале. Обычный человек точно бы отступил, подумалось Гарри. Но Дэнни Уайт человек не обычный. Малфой, пылая от адреналина, лишь подливал масла в огонь: — Разве тебе не интересно сыграть с Генри? Как-никак, он хорошо держался. Я вот думаю, ты не продержишься и десяти минут. Снейп покосился на Гарри, который, несмотря на усталость, похлопал по руке ракеткой с некоторым вызовом. Должно быть, у Ужаса Подземелий, бывшего Пожирателя, тёмного мага, всё же имеется… слабость. Так решил Гарри, когда увидел, как длинные пальцы собирают волосы в аккуратный пучок. Северус Снейп ненавидел, когда его брали на слабо. Закончив с волосами, он направился к Гарри с грацией хищной кошки, крадущейся к жертве. — Мистер Эванс? — Я в деле, — отозвался Гарри, протягивая ему воланчик. А потом не понял, почему перед глазами сверкнуло — не то молния в хмуром небе, не то так между ними заискрился воздух. Сдержав усмешку, он тут же добавил: — Если вы, конечно, не боитесь… Снейп опасно прищурился — и бросил сигарету на землю, придавливая носком туфли так, словно представлял на её месте Гарри. От предвкушения сердце забилось быстрее.

***

Они встали по разным сторонам поля. Гарри, напрасно стараясь прочитать намерения, внимательно следил за сбрасывающим туфли Снейпом, но тот был спокоен, как и всегда. Малфой, донельзя довольный развитием событий, занял почётное место судьи. — Итак, господа, — взмахнул он пачкой снейповских сигарет, — правила просты: играем до… — Одного очка, — неожиданно оборвал его Снейп, и Гарри охуел. — Одного?! — воскликнули они с Малфоем одновременно. — Верно. Тот, кто упустит воланчик, считается проигравшим. — Ничего себе, — поражённо пропел Малфой. — Это ж скучно. — Отчего же, Дэнни? — Игра не продлится и минуты. — Посмотрим, — Снейп улыбнулся краем рта, и его взгляд переключился на недоумевающего Гарри. — Что ж, играем до первого очка, — слегка неуверенно продолжил Малфой. — Победитель… да пусть просто побеждает. Условия всё равно всем известны. Снейп кивнул Гарри с ледяной иронией в глазах. — Не думай, Эванс, что я позволю тебе выиграть. Это будет настоящая игра. Этот явственный укор в тихом голосе сбил Гарри с толку. Он не успел постыдиться — лишь застыл, безотчётно теряясь в мыслях. Гарри не то что не видел — даже не представлял Снейпа в спортивном амплуа. Никогда в жизни. Единственное, с чем тот ассоциировался прежде — холод и мрак подземелий, вонючие бурлящие варева… двойная игра — да, Тёмная Метка — да, смертельная опасность и искусное колдовство — да, но… Но Снейп с подвёрнутыми брюками, босыми ногами, строгим пучком на макушке… Снейп, держащийся за ракетку… Мерлин всемогущий — Гарри понятия не имел, чего ждать. Как же это интриговало. Пока Малфой, манерно пропевая гласные, отсчитывал, Снейп оставался неподвижен: одна рука была согнута за спиной в каком-то аристократическом жесте, вторая — с изящностью оплетала пальцами ручку, словно Снейп не ракетку держал, а чашечку местного эспрессо. Первое впечатление обманчиво, первое впечатление обманчиво, первое впечатление… — Марш! Снейп, подбросив воланчик, неожиданно резким взмахом ракетки отшвырнул его в сторону Гарри. Воланчик полетел столь быстро, что вздрогнувший Гарри едва успел отбить. Так началось безумие. Бадминтоном здесь больше не пахло. Это походило на битву характеров. Снейп двигался с ошеломляющей грацией, его движения были резки, ловки и неуловимы. Невооружённому глазу легко показалось бы, что тот вовсе аппарировал от точки к точке — так молниеносно он пересекал собственное поле. Гарри старался ему не уступать: он не считал, но воланчик стучал по ракеткам как минимум сотню раз. С каждым шлепком о сетку напряжение росло, вырывая из ноздрей шумные вдохи и выдохи, из горла — невнятные гортанные возгласы. Спустя минуту-другую безостановочных щелчков ракеток и серию мечтательных малфоевских вздохов, Гарри поморщился: несколько тяжёлых капель приземлились на очки. Кажется, тучи собирались не зря. Но игра длилась — и длилась бесконечно. К тому времени, как лёгкая морось уже вовсю осыпала Гарри прохладными каплями, а небо превратилось в сплошную серую массу, ему показалось, будто что-то меняется. Снейп замедлился; его движения не теряли лёгкости и всё так же отражали абсолютный контроль, но лицо… Лицо Снейпа сделалось столь необычным, словно тот пребывал в некоем трансе, словно упорно пытался осмысливать бытие. Гарри не понял, раздражаться на это или испытывать волнение, а потому, когда напряжение, повисшее в воздухе, стало осязаемым, резко подался вперёд, с силой ударяя по воланчику. Что ж, его жест нешуточно Снейпа отрезвил. Тот растянул губы в истинно слизеринской усмешке, отвечая ему особенно сильным ударом. Дыхание учащалось с каждым рывком. Кровь пульсировала в висках. Снейп, несмотря на внешнее безразличие, кажется, сдавал обороты: на скулах желваки, зубы сжаты так плотно, что линия подбородка выделялась резче обыкновенного. Тут он, будто отвлёкшись, как-то легко и ненавязчиво подбросил воланчик над самым центром поля, и Гарри побежал туда что есть мочи. А потом случилось это — крошечное и жалкое мгновение, когда они синхронно метнулись к верёвке, чтобы отбить воланчик: рука Снейпа резко скользнула по его мокрому предплечью. Гарри как молнией шандарахнуло. Осознание навалилось на него со страшной силой. Что-то происходит. Что-то большее, чем игра. Малфой, про которого он давно и решительно забыл, подозрительно молчал. — Не зевайте, Эванс, — первое, что сказал Снейп за целый матч. Низкое и обволакивающее. А дальше как в замедленной съёмке: вот воланчик в очередной раз взлетает высоко в небо, а вот Гарри, затаив дыхание, смотрит Снейпу прямо в глаза: не то приглашение, не то вызов. Снейп, лязгнув зубами, ударил по воланчику с такой силой, что тот пулей полетел прямо на Гарри. — Ну же, — одними губами сказал он, и Гарри сломался. Он знал, что этот удар был форой, что сейчас, если отобьёт по диагонали, Снейп никак, никак не успеет среагировать. Но каждый удар ракетки, каждый шаг по взмокшей траве давно перестали быть просто движениями. Как акт сближения, замаскированный под противостояние. Гарри сознательно промахнулся, со свистом рассекая ракеткой голый воздух. Тишину можно было резать ножом. Снейп застыл каменной статуей; его взгляд медленно перешёл с трепыхающегося в траве воланчика на Гарри. А дождь, как по команде, обрушился на них с двойной силой. Малфой заорал: — Охуеть, сутенёрчик, вот ты даёшь! С твоим-то радикулитом такое вытворять! Но Снейп не реагировал на восторженные малфоевские вопли. Лишь смотрел на Гарри — со смесью гнева и… и… Что это — у Снейпа в глазах? — Почему? — едва слышная дрожь в хриплом голосе, когда Гарри приблизился, чтобы забрать ракетку. Он не нашёлся со словами. Лишь осторожно улыбнулся и, отвернувшись, протёр запотевшие очки. — Пойдём, Дэнни, пока до нитки не промокли. — А как же пра-а-аздновать? Все победили, все молодцы! Гарри посмотрел на растерянного Малфоя с горькой усмешкой. — Ты не помнишь, правда? — Помню что? — мигнул тот. Он досадливо вздохнул. — Что я иду с тобой в «Экстаз», разумеется! Снейп буравил его спину, это было очевидно, Гарри чувствовал, Гарри знал. А Малфой ничего — совсем ничего не помнил. Его дурацкие доводы рассыпались карточным домиком. Зря. Зря они пошли за город.

***

Снейп покинул их у самого пригорода. Пихнув ему в барсетку карту потоков, спешно ретировался, не вымолвив и слова — так, что безостановочно болтающий Малфой и не заметил. Оставил мокрого как мышь Гарри объясняться одного. — Что значит сутенёрчик не пойдёт?! Ад, это был сущий ад — объяснять Дэнни Уайту, почему профессор Снейдер не пойдёт «тусоваться» с ними. Как и убедить его, что до одиннадцати следует разойтись по «домам» — как минимум чтобы помыться и сменить одежду. Одежды у Гарри не было, поэтому он, едва обиженный Малфой кое-как согласился расстаться — зачем-то звонко чмокнув его в мокрую щеку, — юркнул в уже знакомый переулок, дабы направиться к торговому центру. В отель Гарри вернулся с новообретённым зонтом и большим пластиковым пакетом: пара брюк, джинсы да футболка с рубашкой. Приведя себя в какой-никакой порядок, Гарри, помывшийся и напшиканный всученными строившей глазки консультанткой «пробниками», обессиленно рухнул на кровать. Тикали электронные часы: девять вечера. Что ж… подремать, что ли?

***

В половине одиннадцатого Гарри резко раскрыл веки и напряг слух, уставившись в тёмный потолок невидящими глазами. Это повторилось — то самое, от чего Гарри проснулся. Тихий плач, жалобное женское хныканье. Он взъерошил почти высохшую шевелюру, наскоро напялил джинсы и мешковатую зелёную футболку. Крепче затянув на груди барсетку, неслышно покинул номер, дважды провернув ключ. Гарри замер в ещё не кромешной тьме коридора, вслушиваясь в тишину. — Не могу… ой, не могу… невыносимо… — застонали издалека, у самой лестницы. Метнувшись в противоположный конец коридора, Гарри промешкался, но всё же прислонился к двери номера девятнадцать. Резкие, близкие к истерическим, всхлипы, тихие стоны, полные настоящего страдания, — прямо за этой дверью плакала незнакомая девушка. Чёрт возьми, в этом отеле и правда кто-то жил! — Как же больно… — Мисс? — беззвучно сказал Гарри, и тут же повысил голос: — Мисс, вы в порядке? Вам нужна помощь? — Что? — мелодично протянули из номера, с чувством втянув сопли. — Кто это? — Эм, я… прошу прощения, мисс, я не хотел побеспокоить… я случайно услышал… то есть, мне показалось, вы плачете, и я решил на всякий случай проверить… Гарри, как полный кретин, стоял в оглушительной тишине, прислонив ухо к двери — некоторое время, пока оттуда не донеслось отчаянное: — А что мне ещё остаётся… что остаётся, если не плакать? Это хуже, чем яд, хуже, чем если бы душу высосали… Тут раздался звук, до ужаса напомнивший Гарри удар — как оплеуха. — Мисс? Мисс, может быть, я могу… — Уходи, — взмолилась девушка, и что-то зашуршало, затрещало, засуетилось за дверью. — Уходи, добрый мальчик. Не надо. — Вы уверены? Мне показалось… — Тебе показалось. Уходи-и-и, — разрыдалась она, застучав по двери так, словно гнала таким образом прочь. Гарри, попятившись, недоверчиво нахмурился, изучая обыкновенную — такую же, как у него — табличку с номером «19». И, не смея больше говорить и слова, ринулся к лестнице. Чёрт пойми этих женщин.

***

Он подумал, что название клуба, покуда вынесено в кавычки, и впрямь говорящее. Тот ещё «экстаз». Едва Гарри, миновав, как оказалось, лишь формальный фейс-контроль, переступил порог, его обдало волной тяжёлого воздуха, насыщенного дикой смесью из алкоголя, пота и дорогого парфюма. Это совсем не похоже на то, что он видел некогда по телевизору дяди Вернона. Клуб был битком забит ненормальными магглами: светящиеся в неоновом свете, местами полуголые, тела двигались под ритм кошмарно громкой музыки. Звуковые волны из орущих колонок, расставленных везде где ни попадя, нещадно били по ушам, заставляя грудную клетку вибрировать в такт до неприличия преобладающим басам. Яркие вспышки света, у непосвящённого человека наверняка вызвавшие бы эпилептический припадок, слепили бедного Гарри; пёстрые прожекторы и стробоскопы искажали пространство так, что он не мог различить ни начала, ни конца этого огромного зала. Словно всё вокруг — один пугающе сюрреалистичный сон. Он замер, наблюдая за извивающейся на танцполе толпой людей. Длинные тени двигались, словно сами по себе, отражаясь на стенах и потолке. Кругом — незнакомые лица, чужой заливистый хохот, резкие и грубые окрики, звон бокалов и стопок. Всё это казалось невероятно близким, но одновременно недосягаемо далёким. Посетители, целиком и полностью погружённые в бешеный ритм музыки и собственное удовольствие, не обращали на него никакого внимания. — Эге-гей! — раздалось над ухом, и Гарри вздрогнул, оборачиваясь. Малфой — белоснежная рубашка распахнута до самой груди, между пальцев большущий бокал, в глазах новые черти — от души хлопнул его по плечу, хохоча. — Дружище, ты всё-таки пришёл! Я уже и не надеялся! — Прости, Дэнни, меня слегка задержали… — Ничего, веселье только начинается! Что ты кислый такой? Не пил ещё, что ли? — Я только зашёл. — Н-да, оно и видно, — сочувственно поморщился Малфой, оглядывая его с ног до головы. — А тебе идёт зелёный. Прям в тон твоим глазищам. Только не понимаю, ну нельзя было размера на три поменьше, а?.. — Я, ну… С тех пор, как Гарри попал в клуб, прошло не больше пяти минут, а голова уже раскалывалась. — Да расслабься. Давай-ка оторвёмся как следует. Эх, жалко сутенёрчика не прихватил. — Его прихватишь, — фыркнул Гарри. — Чего? — заорал Малфой, когда музыка стала ещё громче. — Ничего! Говорю, пойду выпью чего-нибудь! — почти отчаянно орал Гарри в ответ. Нет, он совершенно точно был не в своей тарелке. Кивнув умчавшемуся на танцпол Малфою, Гарри оглянулся по сторонам, стараясь найти хоть сколько-нибудь надёжный ориентир, но нашёл лишь одинокий барный стул в самом углу длинной стойки. Минуя столики вдоль стен, полные гогочущих людей, где-то поглощённых коктейлями, где-то — совершенно бесстыже — друг другом, он продирался к этому самому стулу, вытягивая руку, как утопающий за спасательным кругом. Бармены — было их целых три — ловко смешивали напитки, их руки мелькали как в ускоренном режиме видеомагнитофона, подавая готовые коктейли. — А тебе чего, товарищ? — подмигнул ему по пояс раздетый юноша, потряхивая шейкером. На груди у него была плотно затянута портупея, на шее — кричаще розовый ошейник. — Чего-нибудь покрепче, — простонал Гарри, протягивая наугад вытянутую из кармана стопку зелёных. — О как! — хохотнул бармен, поклонившись не то Гарри, не то его деньгам. — Для тебя сегодня безлимит, красавчик. Бам, бам, бам, — чудовищно громкая музыка грозила взорвать барабанные перепонки, и Гарри прислонил ладони к ушам, наслаждаясь блаженной «тишиной». Затем он залпом опрокинул любезно предложенный джин-тоник — и поморщился, тут же сожрав дольку лайма, висевшую на бокале. Горло обожгло, по телу разлилось приятное тепло. Ему удалось, наконец, отпустить уши — музыка больше не казалась чудовищно громкой. — Алло-алло, pronto-pronto, скучает сердце моё о ком-то! — запел Малфой, набросившись на него сзади. Гарри, подняв на него усталый взгляд исподлобья, уже не пробовал выворачиваться. — Дэнни, я чуть не обосрался, — беззлобно заметил он. — Ну, ты как? — Я не уверен, что мне здесь нравится, — признался Гарри, его голос был едва слышен на фоне музыкального ритма. Малфой рассмеялся, перекрикивая музыку: — Ты просто не привы-ык! — он слегка потянул Гарри за рукав, указывая на танцпол. — Ну давай! Позволь себе оторваться, Генри! Чего ты боишься? — Боюсь?! Гарри скривился. Мозг решительно отказывался воспринимать эту реальность, всё было — слишком яркое, слишком шумное, слишком грязное. Он бестолково смотрел на усевшегося ему на колени Малфоя, отстранённо изучая беззаботно улыбающееся лицо, пытался понять, как это возможно, чтобы Драко Малфою — даже тому, что от него осталось — могло в этом месте быть так хорошо. Малфой, в свою очередь, и впрямь чувствовал себя как рыба в воде. Когда он, запрокинув голову, закрыл глаза и отдался музыке, его хрупкое тело плавно заскользило по бёдрам Гарри, под шумок притираясь пахом к паху. Гарри сбросил его с себя как непосильный груз и мучительно тяжело вздохнул. — Руки, Дэнни! — Есть, сэр! — смеялся Малфой, вскинув ладони в защитном жесте. — Арестуете меня? Гарри, бурча себе под нос нечто совсем неразличимое в общем гомоне, кое-как запихал Малфоя обратно в толпу и вернулся к лукаво ухмыляющемуся бармену. — Двойной джин-тоник. Нет. Тройной.

***

После тройного джин-тоника Гарри стало очень хорошо. Хорошо настолько, что он, в порыве необъяснимой радости едва не лишившись очков, затряс головой и забил кулаком по барной стойке в такт новой музыкальной композиции. За головой и руками последовали ноги — они, неугомонные, сплошь в волдырях и царапинах, вовсю жили собственной жизнью, так и чесались, норовя отправить налакавшегося Гарри на танцпол. Группа вульгарно разодетых девушек громко хихикала, указывая на него пальцем и то и дело пряча раскрасневшиеся щёки за раскрытыми ладонями. Почувствовав, что одна из них вот-вот поднимется из-за стола, чтобы познакомиться, Гарри окончательно выключил мозг — швырнул бармену пустой бокал и, вытерев рот запястьем, рванул на танцпол, на котором давно потерялся Малфой.

О, ночь отбрасывает тени, когда я следую за тобой

Вниз по рекам, в открытые поля, ты бежишь все дальше и дальше.

Порой ты оборачиваешься и видишь, что я далеко позади.

Я стараюсь не отставать, но чувствую, что ты бежишь вслепую.

Мелодичный голос окутал его с головой — вместе с мощными басами и самым обыкновенным для клубняка ритмом. Вибрации пробивались через пол, заставляя тело дрожать, они добирались до самого скелета, пронизывая кости. Сначала он двигался неуверенно и неуклюже — попал под чью-то медвежью лапу, наступил какой-то леди на платье, на что та как бы случайно полоснула каблуком его голую лодыжку. Но затем, то и дело косясь на болтающих головами незнакомцев, начал расслабляться — алкоголь ли, — и постепенно включился в толпу, подражая однообразным движениям. — Уау! Генри, вот это да! — Ты ничего не видишь. Меня нет. Я тебе снюсь, — кричал Гарри, увиливая от взбудораженного Малфоя сквозь давящий поток людей. — Да я просто хотел сказать, что это… отойду ненадолго! — Малфой заговорщицки подмигнул. — Отойдёшь?! Куда это ты намылился? — В туалет. Меня там ждёт один… один… те-хе-хе. В общем, веселись! — Постой, Дэнни! Когда ты вернёшься? Малфой загадочно посмотрел куда-то вдаль и обронил сомневающееся: — Да минут через десять. В лучшем случае. Гарри ответил лишь несуразным кивком, погружаясь в ритм. Голова не варила от слова совсем. Что там Малфой, куда и зачем пошёл — его волновало в последнюю очередь. Хотелось танцевать.

Можешь ли ты отпустить

Всё, что тебе неподконтрольно?

Ты должен отпустить

Всё, что не контролируешь.

Воздух наполнялся жаром, музыка становилась всё громче, с каждым ударом басов мир вокруг смазывался, теряя очертания. Всё смешивалось: яркие огни, острые запахи, ритмичные движения. В какой-то момент Гарри закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать. Руки сами потянулись к футболке. Не открывая глаз, Гарри стянул её с себя через голову и наугад бросил в предполагаемую сторону бара, на чистом автоматизме зажав свалившуюся на пояс барсетку. Кто-то пронзительно засвистел, аплодируя: он надеялся, что не ему. Но становилось настолько невыносимо жарко, что Гарри уже плевать хотел на чужое мнение. В конце концов, половина этих безумцев и так явилась в клуб в одних патетичных верёвочках заместо трусов. Гарри растворялся в море звуков и световых вспышек, его бёдра ритмично качались — влево, вправо, вперёд, назад, влево, вправо… Капли пота бежали по лицу, падали на грудь, щекоча нагую кожу, добирались до самого пояса джинсов.

Ты должен отпустить

Всё, что не контролируешь.

Едва Гарри ощутил себя частью всеобщего безумия, по позвоночнику побежала дрожь, и он резко замер, обернувшись. Всмотрелся в расплывающийся в светомузыке бар и вздрогнул. В тени угла, где Гарри немногим ранее уничтожал джин-тоник, различалась высокая тёмная фигура. Глаза блеснули в неоновом свете, и Гарри поражённо охнул: Снейп! Северус-чёрт-возьми-Снейп. Бледные руки держали два высоких бокала. — Профессор?! — изумился Гарри, и хвала Мерлину, что его совсем неуместное обращение с такой дистанции точно нельзя было расслышать. Снейп оставался неподвижен, но его присутствие тут же охватило Гарри, как ледяная волна. Казалось, он моментально протрезвел. Напряжённо сглотнув, Гарри упал на корточки в поисках… Снейп, едва он разогнулся ни с чем, отставил один бокал и вскинул руку с зажатой меж пальцами зелёной футболкой. Его губы тронула беззлобная усмешка. «Бред, это полный бред, я сплю и вижу ебанутый сон, этого не может быть», — заключил внутренний Гарри, а внешний — резко скрылся в толпе, испугавшись пронзительного взгляда чёрных глаз.

***

Это было целую вечность спустя, когда Гарри, измождённый бешеным танцем, возрадовался новой композиции: монотонная тягучая музыка. Неспешная и медитативная. Танцпол опустел как минимум наполовину — вероятно, Гарри не единственный, кого бешеные ритмы довели до беспамятства. И вот едва он принялся изгибаться в такт гипнотизирующей, вяжущей слух мелодии, спина покрылась гусиной кожей, а ноздри затрепетали. Горький запах полыни, тяжесть чужого тела, жар дыхания на голом затылке. — Виски, Поттер? — низкий голос над самым ухом. Гарри обернулся через плечо и не поверил — ни собственным глазам, ни телу. Снейп, невесть откуда возникший сзади, размеренно двигался в такт музыке. С неторопливыми, но поразительно пластичными, почти змеиными движениями. Его расстёгнутая на две пуговицы рубашка то и дело проезжалась по голой спине, воротник щекотал лопатки, пуговицы задевали позвонки. — Это всё-таки вы, — развернулся Гарри, и в глазах от расхристанного вида «профессора Снейдера» потемнело. — Виски, Поттер, — тихо повторил Снейп, протягивая ему один из бокалов. Гарри подавил истерический хохот и опрокинул добрую половину виски. Едва он вернул Снейпу полупустой бокал, губы у того дрогнули в намёке на улыбку — странный жест. — И какого чёрта вы здесь делаете? — Слежу, чтобы Избранный не свалился в обморок. — Это я тут слежу. За Малфоем, — прорычал Гарри, прижав кулак ко рту: виски ошпарил горло, как кипяток. — Вот как? И где же Драко? — Где-где, в туалете. — В туалете. Пятнадцать минут. — Может, марафет наводит. А может, по большому. Что смотрите? Сходите да проверьте. — Пошли, Поттер. — Куда это мы пошли? — Куда надо, — мягкость в голосе Снейпа казалась обманчивой. Гарри недоверчиво сощурился и открыл было рот, но материализовавшийся из воздуха Малфой — красный как томат — нарушил его планы, бросившись Снейпу на шею. Тот зашипел, когда бокалы звонко ударились друг о друга, а половина содержимого выплеснулась на лакированные туфли. — Дэнни… — Су-те-нёр-чик! Я знал! — забесился Малфой, экстатически дрыгая конечностями. — Сейчас мы сделаем из тебя тусовщика! — Чудесно, — осклабился Снейп, резко отстраняясь, стоило Малфою дёрнуть его за пучок. — Очень хорошо. Сейчас мы с мистером Эвансом покурим, и ты непременно сделаешь из меня… тусовщика. — Ты всё врешь, — надулся тот. — Я пойду с вами. — Ты только что курил. — Твоя правда. Ну… смотрите мне! Не вздумайте смыться! Гарри лишь потерянно открывал и закрывал рот. Странное, подозрительно знакомое ощущение наполняло его тело. Желудок крутило, казалось, его вот-вот вырвет. Он побежал к выходу.

***

Согнувшись, Гарри несколько долгих секунд зажимал ладонью собственный рот, ожидая рвотного рефлекса. Но стоило ночной прохладе обдать его полуголое тело, тошнота исчезла, как по мановению палочки. Где-то вдалеке светил тусклый фонарь. Переулок у клуба оказался оглушительно тих и пуст. Гарри невольно восхитился маггловской звукоизоляции — не иначе как заглушающие чары. Или… или это?.. Гарри захлебнулся вдохом, когда холодные пальцы оплели его запястье и подтолкнули к тесной улочке между кирпичных зданий. Он прижался голой спиной к ледяной стене, фокусируясь на коршуном возвышающемся над ним Снейпе. За серией заклинаний Гарри не выдержал: — Зачем вы здесь? — Вы повторяетесь, Поттер. Глаза Снейпа на расстоянии считанных дюймов напоминали две чёрные пропасти. Ветер подбрасывал выбившиеся пряди тяжёлых волос, и те змеились в воздухе, щекоча пылающее лицо. — И всё же я не понимаю. — Чего ты не понимаешь, глупый мальчишка? Слова прозвучали с такой необыкновенной мягкостью, почти нежностью, что Гарри прерывисто вздохнул. — Не понимаю вас. Ваши слова. Ваши поступки. Ваше поведение. — И что не так с моим поведением? В ушах стучало. Глубокий голос Снейпа звучал как сквозь пелену. Гарри безотчётно облизал пересохшие губы, вжимаясь в шершавую стену, словно мог таким образом в ней раствориться. И сказал: — Сначала вы плюётесь ядом, ведёте себя так, словно спите и видите, как «герой», — презрительно выговорил Гарри, — магического мира… как… да как будто лучше бы меня не было. Снейп нахмурился, безмолвно изучая его лицо, как редкий и баснословно дорогой ингредиент. — А потом вы говорите… делаете… ведёте себя так, словно всё наоборот. Будто вам больше не всё равно. Словно я… — Словно ты не пустое место? — Словно я могу быть нужен, — шёпотом заключил Гарри. Табун мурашек пробежал по его напряжённому телу, когда Снейп, опустив веки, наклонился ещё ближе. — Почему для тебя так важно быть нужным? — Или стать им? — выдохнул Гарри, совсем не соображая, что несёт. — Почему, Поттер? Разве тебе недостаточно того, чтобы быть нужным Драко? — Что? Гарри мигнул, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Тебе не хватает Драко? — О чём вы, сэр? Тонкая бровь приподнялась, кадык на бледной шее неуловимо дрогнул. — Ты считаешь меня слепцом? — Нет. — Тогда как, ты думаешь, я мог не заметить истинной причины этого театра одного актёра? В груди кольнуло. — И в чём, по-вашему, заключается этот… театр? — В том, что Драко для тебя всяко больше, чем старый неприятель. Гарри запрокинул голову и искренне рассмеялся. — Почему ты смеёшься, Поттер? — В жизни не слышал большей ерунды! Но должен признать, стрелки вы переводите мастерски. — Конкретнее. — Конкретнее, — с чувством повторил Гарри, шаркнув ботинком по земле, — вы, человек не первой социальной пригодности, по первому же зову рванули в маггловскую провинцию, дабы ваш горячо любимый крестничек нашёлся живым и невредимым. И главное, с кем — со мной, сраным Гарри Поттером, Избранным, Золотым Мальчиком! Подумать только. Никогда и ни за что, ни под дулом Авады, ни под иной угрозой для жизни, вы, вы, Северус Тобиас Снейп, не согласились бы на это. Снейп шумно выдохнул через рот, и этот выдох обдал Гарри жаром. — На что ты намекаешь, Поттер? — Это не намёк, это констатация факта: ваша «забота» достигла апогея абсурда! Вы настолько боитесь потерять Драко Малфоя, что сочиняете просто умопомрачительные небылицы! С чего вы вообще взяли, что я испытываю к нему… Голос Снейпа охрип: — Ты… — он опустил веки, наморщив лоб, словно слова Гарри вызвали страшную мигрень. — Не испытываешь к Драко… романтических чувств? — Чёрт возьми, Снейп, это точно вы?! Как это вообще могло прийти в вашу… — Не хочешь остаться с ним наедине? — Нет! — Не хочешь, чтобы я… исчез, оставив вас обоих в покое? — Мерлин, нет, нет, нет, конечно же нет! — вскинулся Гарри, размахивая руками, и Снейп одним резким движением зафиксировал его на месте. Тяжесть на бёдрах отдалась мучительным спазмом в паху, когда Снейп вжал его весом собственного тела в стену. — В таком случае, Поттер… — зашипел он, ударившись лбом о лоб Гарри; зубы блеснули в каком-то страдальческом оскале: — Скажи. Скажи мне, чего… чего же ты хочешь? — Вас, — прошептал Гарри, дурея от происходящего, и глаза его широко раскрылись. В горле встал горький вкус сраного Веритасерума.