Во всём виноват космион

            

***

                   Коле жарко, а тело дрожит, как если бы его вывели на сорокоградусный мороз без одежды. Он убирает руки в карманы, вздыхает. Боится даже взглянуть на Весельчака. На лице пирата, как всегда, ровным счетом ничего не отразилось — ни гнева, ни разочарования. Разве что в голосе. — Коль, ну не заставляй меня наезжать на тебя, как на нашкодившего котенка. — начинает он, пристально глядя на юношу. — Ответь мне, где космион. Он мне нужен. — В будущем, у Киры с Алисой. — отвечает Коля, едва дыша и пятясь назад. Весельчак хрипло смеется, склоняет голову набок прежде чем подойти ближе. Он кладет руку на плечо парня, сжимает настолько сильно, что бледно-молочная белеет еще больше. — Думаешь, я поверю в эту чушь? Поверю, что застрял тут, в вашем паршивом времени? Николай под пронизывающим, сканирующим взглядом, ощущал себя нагим телом и мыслями. Пират его изучал, как мышку в банке. И что-то юноше подсказывало, что встреча больше сулит разбитые носы, никак не нормальный разговор. В кудрявом взрывается фейерверком остаток энергии. Организм активизируется, будто перед смертью — судорожно выплёвывает остатки сил наружу, и он уже стоит, не жив, не мертв, постепенно млея перед пиратом. — Ты чего краснеешь-то? Отвечай на поставленный мною вопрос. В ответ снова мирная тишина, подпитываемая тяжелым дыханием. Николай прикусывает нижнюю губу, слегка пухлую и алую, а Весельчак, увидев это, нахмурился и приложил большой палец к ней. — Не поджимай ее так сильно. — кивает пират, цепким прищуром изучая черты лица юноши. Коля опешил. Нервозность, что доселе итак была сильна, стала лишь пуще и заметней. Весельчак лукаво улыбнулся, наклонился и слегка, так, чтобы не было больно, прикусил чужую губу. Герасимов резко вдохнул. Воздух казался ему раскаленным. Следующим, что делает пират — целует юношу чуть ниже губ и толкает к кровати, которая, благо, стояла недалеко. Коля покорно падает на кровать, ложится на спину, глаза его застилает пелена смешанных чувств. Весельчак нависает над ним, одаривает новым поцелуем в висок. Руки его тянутся к ремню юноши, быстро расстегивают. Он нарочно торопился. Дальше его руки скользнули к пуговице, а затем и к ширинке. В отличии от Коли, он не тратил особо много времени на размышление и обдумывание дальнейших действий. Ему нужно было прикоснуться к члену юноши, и немедленно. Весельчак запустил руку в трусы Герасимова, легко нащупал ствол и вытащил его, а другой стянул боксеры вниз. Пират с вожделением посмотрел на свой приз. — Больше, чем я ожидал, — почти прошептал пират, губы и язык пересохли от желания. Коля уловил комплимент, но он был слишком потрясен неожиданным движением и новым ощущением, чтобы ответить, он втянул воздух в легкие, сосредоточенно жмуря глаза. Теплая рука быстро заставила его забыть обо всем на свете, о стыде, смущении и страхе, движения были чувственными и целенаправленными. Абсолют размера пальцев, окружавших его эрекцию, не был похож ни на что, что он когда-либо испытывал. Его собственная рука ощущалась совершенно иначе, чем эта ловкая, обхватившая и умело поглаживающая его, как будто она делала это уже тысячу раз. Весельчак, в свою очередь, не делал этого ни тысячу, ни даже один раз. По крайней мере, не с телом другого человека. Поэтому он прикасался к Коле так, как ему нравилось прикасаться к себе — твердо, но нежно, слегка сжимая большой палец и костяшки, уделяя особое внимание головке. Он на мгновение отнял правую руку, лизнул ее от основания ладони до кончиков первых двух пальцев и вернулся к работе, повторив движение несколько раз и получив дополнительную смазку от капель предварительной спермы, уже сочащихся из пульсирующей багровой головки. Весельчак, не в силах обладать собой, выгнул бедра вверх, не в силах сдержать напряжение в животе, а его член дергался от возбуждения, когда он наблюдал, как удовольствие вспыхивает на красивом, точеном лице Коли с каждым движением: темные ресницы затрепетали, опустившись на разгоряченные щеки, красный румянец расцвел, а по лбу пополз пот.