Chapter 6
10 февраля 2026 г., 00:00
Глава 6
Они начали обрабатывать информацию, вытянутую из Лестрейнджей, в первый день августа. После почти двух недель изучения новых заклинаний и безжалостной муштры старых, несколько дней в библиотеке за чтением показались отличной идеей даже Рону. Попытки воплотить советы Флитвика в жизнь оставили их с забитыми мышцами, совершенно несчастными и уставшими. Изучать магию, конечно, весело. Вот только веселье быстро кончалось, когда приходилось часами отрабатывать одни и те же движения палочкой ради нескольких секунд скорости или капли точности. Им всем не помешало бы переключиться, да и с полученной информацией нужно было что-то решать. Гарри по диагонали прочитал записи допросов, сделанные Быстропишущим Пером, которые он хоть и слышал сам, по большей части не запомнил (слишком занятый удержанием Империуса). Часть информации была практически бесполезна, часть — бесценна, поэтому Гарри и Джордж выжали из Родольфуса и Рабастана всё до последней капли. В результате получилась стопка пергамента, на тщательную проверку которой ушло несколько дней. Блишвик был пустышкой. Лестрейнджи — невероятной золотой жилой. Перо запечатлело все детали допроса, включая их с Джорджем разговор. Эти фрагменты Гарри вырезал. За свои слова он ответить готов, но не хотел подставлять напарника. Насколько парень помнил, братья проговорились о двух небольших убежищах, и соответствующие листы пергамента он уже отложил в стопку «полезного». Стопка за день прилично выросла и теперь Гарри терзало странное чувство, будто применение Непростительных в некоторых случаях простительно. Лишний аргумент для самого себя (хоть у него и так не было с ними проблем). Отказываться от заклинаний, чертовски хорошо работающих, — просто верх идиотизма. — У этих убежищ надёжная защита, но я предлагаю добавить еще Фиделиусы сверху. Их обереги крепкие, не такие хорошие, как на поместье, с которым мы уже разобрались, но сойдёт. Судя по всему, все три дома обустроили уже после поражения Волан-де-Морта, причём Лестрейнджи никому о них не рассказывали, — сообщил Гарри своим двум сообщникам во время перерыва на обед. — Убежища небольшие, но в них хватает добра, чтобы прятаться месяцами. Еда, зелья, даже галлеоны. Неудивительно, что мракоборцы не могли их отыскать. — Херовы параноики, — Рон бросил на стол между ними пачку пергамента. — Во всём. Девушка взяла записи, и по её резкому вдоху было понятно, в какой момент она осознала, на что смотрит. Иллюстрации на первой странице говорили сами за себя. — Планировка поместья Малфоев и схемы защиты. — В мельчайших подробностях. — Рон поднял взгляд от пергамента в руке подруги. — И несколько предложений, как её обойти. — Они хотели поквитаться с Малфоями за предательство их хозяина, а с Уизли — за смерть Беллатрисы, — тихо сказал Гарри. — Целью на Кингс-Кросс была Молли. Не мы. Не Тедди или Андромеда. Молли. Обереги Билла достаточно мощные, чтобы они не рискнули нападением на Нору, но все знают, когда студенты прибывают на Кингс-Кросс, и ни для кого не секрет, что Джинни в тот момент ещё училась в Хогвартсе. Мы не знаем наверняка, насколько точны планы поместья Малфоев. И не факт, что они не внесли какие-то изменения в свой защитный контур. Но здесь Лейстрейнджи рискнуть были готовы и планировали напасть, как только Малфои перестанут оглядываться через плечо. Чувства ужаса и облегчения, пришедшие по Связи, исходили в равной степени как от Рона, так и от Гермионы. Уизли и раньше были целью, но тогда шла война. Не то что сейчас. — Ты хочешь этим воспользоваться. Рука Гермионы слегка дрогнула. — Тебя точно арестуют. Или убьют. Люциус Малфой был одним из самых доверенных последователей Волан-де-Морта. А Нарцисса Малфой — в девичестве Блэк. Общественный резонанс, который поднимется, если тебя поймают- — Всегда можно разыграть карту с Империусом, — горько перебил Рон. — Видит Мерлин, в прошлом это уже не раз прокатывало. Не вижу причин, почему мы не можем сделать так же. Подруга его проигнорировала. — Гарри. Все эти схемы, планы… это же хладнокровное убийство. Нет смысла оспаривать ее предположение о его намерении убить Люциуса Малфоя. Клятва преподала ему жестокий, но весьма эффективный урок о том, чтобы даже не пытаться увиливать от ответов в её присутствии. — Как и в случае с братьями Лестрейндж? Да, те напали первыми, но факт остаётся фактом: это была казнь. Без вариантов. — Они пытались нас убить. — Как и Люциус на втором курсе, — справедливо, как ему казалось, заметил Поттер. — Нарцисса Малфой спасла тебе жизнь. Солгала Волан-де-Морту ради тебя. — Ради Драко, — поправил Гарри. — И я не собираюсь нападать на неё. Хотя следовало. Каждая крупица здравого смысла твердила ему это. Но Андромеда, несмотря ни на что, всё ещё считала Нарциссу семьёй, судя по рассказам об их редких послеобеденных чаепитиях, где они заново узнавали друг друга как сёстры, и Гарри не мог это разрушить. Да, он питал к Нарциссе не свойственную ему снисходительность в благодарность за спасение жизни, но парень давно отплатил долг, да и, даже если бы не отплатил, это бы всё равно его не остановило. Ради Андромеды и Тедди, однако, — Поттер даст ей ещё один шанс. Один, но не больше. — А на Драко? — Намеренно выслеживать не стану. Гермиона, похоже, не совсем понимала почему, но требовать ответа не решилась. Последствия Клятвы всё ещё тяжело висели между ними, и с тех пор девушка очень тщательно подбирала слова. Драко Малфой — высокомерный, фанатичный мерзавец, но он лишь бледная тень Люциуса, и даже со всеми деньгами и фамильным влиянием ему далеко до политических талантов отца. Но что ещё важнее: убийство хорька оставит Нарциссу Малфой последним живым членом семьи. С кучей золота, связей и Блэковской одержимостью местью любой ценой. Живой Драко Малфой послужит своего рода страховкой. И даже если сам Драко этого не поймёт, Нарцисса наверняка сложит два и два: если Гарри каким-то образом смог пройти родовую защиту и убить её мужа, ничто не помешает ему вернуться за сыном. Она всё равно захочет отомстить за Люциуса, если правда вскроется, но, принимая во внимание будущее благополучие Драко, будут пределы рискам, на которые она сможет пойти. Гермиона оставила эту линию вопросов и зашла с другой стороны. — У них есть домовые эльфы. — Лестрейнджи это учли. Девушка поджала губы, глядя на него с подозрением. Гарри передал ей нужную страницу. — Убьешь их? — потребовала она. — Хватит и мощного Оглушующего, — вскинул он руки в капитуляции. — Я не хочу убивать домовых эльфов. Надеюсь, нам и не придётся. Даже они иногда спят. Гермиона нахмурилась, но всё же вернула лист в стопку. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не причинит вреда домовикам, если у него будет выбор. Идея с оглушающими ей тоже не нравилась, но тут Гарри не видел альтернативы. Рон изучал схемы на пергаменте, пока они спорили, и заговорил только тогда, когда стало ясно, что подруга пока исчерпала свои возражения. — Планы рассчитаны на двоих. Гарри кивнул. — Да, и я хочу позвать Джорджа. Хмурое выражение на лице девушки усилилось. — Гарри… — Нет. Я не знаю, захочет ли он помочь, плюс, если захочет, нам придётся тренироваться произносить заклинания невербально, но… — он замялся, пытаясь подобрать такие слова, чтобы не получить по шее, но в итоге остановился на правде. — Я знаю, что Джордж не будет колебаться. Я не… я всецело вам доверяю, доверяю вам обоим, но я не хочу, чтобы вы таким занимались. У нас троих и так достаточно кошмаров. — Но, когда Джордж пачкает руки, ты не против? — Гермиона звучала недовольной. — Конечно против, — признал Гарри. — Но я не собираюсь его останавливать. Он жаждет мести, и я последний, кто станет ему в этом отказывать. Здоро́во ли это? Наверное, нет. И… если он откажется, я найду другой способ. — Он ни за что не откажется, — простонал Рон. Не после Фреда, осталось невысказанным. И это был ещё один пункт в длинном-длинном списке причин Гарри. Потому что мир, который отнял Фреда у Джорджа и Джорджа у Фреда, мир, в котором взрослые втягивали в свои войны детей, — не заслуживал спасения. И да, всё это очень нездоро́во, и парень искренне боялся, что однажды на его совести окажется еще одна смерть друга, но Джордж волен распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. Он хотел мести, и Гарри понимал его как никто (неудачная попытка применения Круциатуса на пятом курсе тому пример). Между ними повисло неловкое молчание. Когда оно наконец стало невыносимым, Поттер прочистил горло. — Рон? — Мне это не нравится, — прямо сказал тот. — Это убийство, умышленное. Рыжий глубокий вдохнул, и когда выдохнул, его плечи слегка опустились. — Но мы говорим о Люциусе Малфое. Который пытался убить Джинни. Он самый сильный финансовый игрок Визенгамота, подкупающий всех, кто под руку подвернется, лишь бы вернуть себе былую власть, и Тёмная Метка на руке ничуть ему не мешает. Хорьку не достаёт хватки отца. Даже при всём том золоте, которое перепадёт ему в наследство, он будет куда менее опасен. Мы не должны таким заниматься, но никто другой ни хера не делает, чтобы остановить Люциуса. Так что, да. Мерлин тебя разбери, я согласен. Оба повернулись к Гермионе, её взгляд был прикован к пергаменту, но выражение лица подсказывало, что она не различает ни строчки. Парни молчали, давая ей столько времени, сколько потребуется. — Когда я окаменела… в тот день в библиотеке были первокурсники, — наконец сказала девушка, не поднимая глаз от пергамента. — Если бы… Это ведь мог быть кто угодно- если бы я не взяла тогда зеркало, если бы мы не поняли, что за чудовище ползает- Эта мысль не раз приходила и к нему. Судя по осторожно-бесстрастному выражению Рона, не к нему одному. — На его совести были бы десятки. Сотни, — прошептала Гермиона. — И он знал, или плевал на последствия, когда узнал, потому что в итоге пострадали только недостойные. И никто ничего не сделал, потому что он Люциус Малфой, и у него достаточно галлеонов и влияния, чтобы считаться неприкасаемым. Наконец она подняла глаза и встретилась взглядом с Гарри. — Это предумышленное убийство. Тебя не должны поймать на месте преступления. — Знаю. Подруга сделала дрожащий вздох. — Мне не нравится, во что вы с Джорджем превращаетесь. Ну еще бы. — Знаю. Она долго что-то выискивала на его лице, но затем тяжело вздохнула. — Ничего из того, что я тебе скажу, тебя не остановит, верно? Есть список из которого ты мысленно вычёркиваешь имена, и, да, ты бы хотел, чтобы мы тебя поняли, но готов закончить и без нас. — В общем-то так, да, — признал Гарри. — Им всем давали вторые шансы (кому-то даже третьи, четвертые и пятые), пока мы страдали от последствий, но с меня хватит. Это закончится на мне. Я не позволю поколению Тедди расти в очередной кровавой войне. И если это необходимо, чтобы уберечь его от такого будущего, то я готов. — Твой крестовый поход по всем оставшимся Пожирателям Смерти, может сам стать причиной следующей войны, — заметила Гермиона. — Да. Он тоже нередко задумывался о подобном исходе. Девушка снова вздохнула. Кивнула. — Мне это не нравится. Но я не буду тебя останавливать. И на данный момент на большее он мог и не рассчитывать._________________________________________________
На следующее утро Гарри встретил Джорджа в подсобке магазина, держа в руках тщательно защищённый чарами свёрток пергамента. — Планы Лестрейнджей. Я иду за Люциусом Малфоем. Джордж принял свёрток с озорной улыбкой. — А я уж было начал переживать, что ты передумал._________________________________________________
В середине августа прилетел филин от Сьюзен Боунс с очень пуффендуйской просьбой — встретиться как бывшие однокурсники за чашкой чая. Однако племянницу Амелии Боунс недооценивать не стоило. В своём ответном письме Гарри пригласил её на Гриммо, пообещав, что свободен в любое удобное ей время. Девушка воспользовалась предложением на следующий день, чуть ли не сразу же отослав филина обратно. После краткого обсуждения с Роном и Гермионой, было решено, что они отправятся в Нору. Письмо Сьюзен выглядело слишком невинным, чтобы не заподозрить, что она захочет поговорить сами-знаете-о-чем, а встречать её втроём означало бы с ходу занять враждебную позицию. Впрочем, чтобы услышать всё из первых уст, физического присутствия его друзьям не требовалось. Женщина, поприветствовавшая его у двери, сильно отличалась от той Сьюзен Боунс, которую он помнил по О.Д. Как и он, она повзрослела, и, как и все они, несла на себе шрамы войны. Её лицо стало жёстче, глаза настороженными, а тело выдавало человека, который регулярно тренируется. Судя по слухам, она планировала идти в мракоборцы, и это было заметно. — Гарри. — Сьюзен. Поттер шагнул в сторону, и девушка, немного замешкавшись, последовала за ним в дом. Никто из них не произнёс ни слова. На улице разговаривать было небезопасно, и Сьюзен, вероятно, так же, как и Гарри, давно привыкла полагаться на чары приватности. Большинство из них во время войны на собственном горьком опыте почувствовали их необходимость. — В столовую или в кабинет? Сьюзен мгновение его разглядывала. — В кабинет. Гарри кивнул и провёл её внутрь. В комнате стояли стол и стул, а также три мягких, удобных кресла и небольшой столик. Немного тесновато, но втроём они провели тут немало времени. Сейчас, в компании лишь одного дремавшего полукнизла, места вполне хватало. Пока девушка устраивалась, Гарри наложил привычные защитные заклинания. То, как она едва уловимо напряглась, когда он вытащил палочку, было знаком само по себе. Нема появилась с чаем и печеньем и через мгновение исчезла. Сьюзен слегка дёрнула бровью. — Её зовут Нема. Бывшая домовая эльфийка Лестрейнджей. Новые владельцы поместья от неё отказались и сомневаюсь, что она нашла бы себе новых хозяев. Лестрейнджи отрезали ей язык, чтобы она не разбалтывала их секреты. Губы Сьюзен сжались в тонкую линию. — Очаровательно. — Скажи? Традиционные ценности во всей их красе. Пока они разливали чай, висело неловкое молчание. Затем Боунс вздохнула. — Много кто из наших планировал присоединиться к мракоборцам в этом году. — И им с вами очень повезёт. Вряд ли они найдут кого-то более подходящего. — Тут-то и кроется наша проблема, — Сьюзен отпила глоток чая, казалось, обдумывая, как ей следует продолжить. — Во многом это твоя заслуга. Отряда Дамблдора, которым ты руководил, учил нас. Многие из нас обязаны своими жизнями и жизнями своих семей твоим урокам. Девушка замолчала и мгновение просто смотрела на него, твёрдые карие глаза встретились с непоколебимыми зелёными. Затем она снова вздохнула, и, казалось, невероятная тяжесть опустилась на её плечи. — Ты вмешался, когда никто другой не хотел, когда большинство из нас тебе даже не верили насчёт… насчёт Волан-де-Морта. Ты научил нас выживать. Мы не хотим оказаться вынужденными сражаться с тобой, но что-то мне подсказывает, что придётся. — Не обязательно, — ляпнул Гарри, но сразу же понял, что лжёт. Губы Сьюзен дрогнули, хоть веселье и не коснулось глаз. — Слово Гарри или Тёмного Лорда Поттера? Странно слышать подобное обращение от друга. От Невилла, который знал, что они затеяли, — куда ни шло, но Сьюзен Боунс… в её голосе не было и тени игры, только ледяная, нешуточная серьёзность. С другой стороны, мог ли он её за это винить? Она сидела в его доме, под его чарами. — Для тех, кто сражался на моей стороне, я всегда буду «Гарри», — увильнул от настоящего вопроса парень. — Что бы ни случилось. — Я не хочу поддерживать Тёмного Лорда. Гарри лишь кивнул. — Понимаю. — Министерство в охоте на тебя выложится на полную. И если мы согласимся вступить в ряды мракоборцев, нас это тоже коснётся. Они не станут разбрасываться хорошими кадрами, не после двух войн за двадцать лет. Поттер протяжно выдохнул. — Знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но я даю слово, что никогда не подниму на тебя палочку с намерением убить, что бы тебе ни приказали. Это касается тебя и всех тех, кто прикрывал мне спину. Я вам обязан. Но взамен вы пообещаете то же самое в отношении Рона и Гермионы. Гарри… Нет. Тут всё честно. Позвольте мне хотя бы это для вас сделать. Выражение лица Сьюзен оставалось нечитаемым. — Но не тебя? Гарри развёл руками. — Я ж буду Тёмный Лорд. Законная цель. Кстати, я предпочту быстрый Редукто Азкабану, просто к слову. Но Рон и Гермиона оказались втянуты по моей милости, так что их не трогайте. — Чёрт побери, Поттер. Сьюзен отставила чай и просто сидела долгое время, глядя на изящный фарфор. Затем подняла взгляд. — Зачем? Гарри встал и принёс со стола лист пергамента и перо. — Что ты- — Контракт о неразглашении, как тот, что Гермиона составляла в ОД. И так слишком много тебе рассказал. Я тебе доверяю, вообще не стал бы отвечать на письмо, если бы не доверял, но это касается не только меня. — Рон и Гермиона, — догадалась Боунс. Когда он промолчал, девушка взяла пергамент для изучения. По движению её глаз он понял, когда она дошла до конца и начала сначала, перечитывая медленнее. — Как эта штука отреагирует на Сыворотку Правды? Или заклинания принуждения? — Веритасерум учесть не получилось, хотя с большинством чар, я думаю, он справится. Империус под вопросом, его, скорее всего, придётся сбрасывать самостоятельно, но это всё, что мы можем предложить. С Легилименцией та же история, но ею редко кто пользовался, и Гермиона предположила, что если в твою голову влезут без спроса, тебя не станут наказывать. Предположила, то есть уверенности не было. А вот Веритасерум… от него Контракт точно не защитит, и расплата последует незамедлительно. Сьюзен что-то тихонько промычала, закончив читать условия. — Рискованно. Кто сможет увидеть подписи? — Гермиона, и те, кому она позволит. Никто другой. И мы не заставляем тебя его подписывать. Никого не будем заставлять. Просто… позволь нам немного эгоизма. Я в курсе, что, в случае нарушения Контракта, наказанием будет смерть, но и ты меня пойми, я не готов рисковать своими лучшими друзьями. Когда придёт время и правда вскроется, мы его сожжем, но до тех пор… — Ты повзрослел, пока мы были в Хогвартсе. — Все мы повзрослели. Каждый из семикурсников, вернувшихся на второй год. Скажи спасибо войне. Сьюзен кивнула. Затем взяла перо и быстро подписала контракт. Пергамент слегка вспыхнул, и парень почувствовал колебание Магии в воздухе. — Зачем? — повторил он её вопрос. — Да затем, что я не хочу, чтобы мой крестник рос изгоем из-за отца-оборотня. Затем, что после войны ничего, чёрт возьми, не изменилось, и если так будет продолжаться и дальше, лет через двадцать мы получим нового Тома Реддла. Люциус Малфой снова подкупает всех направо и налево, прокладывая себе путь к власти, даже быстрее, чем в прошлый раз. Министерство предпочитает не замечать Волан-де-Мортовских прихвостней в своих структурах — их ведь так хлопотно искать, да и к чему мутить воду? Может просто забудем и простим, зачем мешать спокойной, размеренной жизни? Кингсли Шеклболт увяз в политических реверансах и теперь фактически бесполезен. Визенгамонт больше заинтересован в ограничении прав людей, чем в исправлении общества. А я, отказавшись быть ручным песиком Министерства, и так стал проблемой. Так что терять мне нечего. — Думаешь, у тебя получится исправить ситуацию? — Не уверен. Но я готов попробовать. — Ты же понимаешь, что в нормальном, справедливом мире, — где все равны перед законом, — тебя бы судили вместе с Внутренним Кругом Волан-де-Морта? Поттер кривовато улыбнулся. — Ну, как главный злодей я, наверное, заслуживаю отдельного процесса. — Гарри, — простонала девушка. — Да, я в курсе. Просто меня это не особо волнует. Сьюзен вздохнула. — Я заметила. Так какой тогда план? Я подписала контракт, сколько смогу рассказать остальным? Гарри помедлил. — Остальным — это кому? — Я здесь от лица Дина Томаса, Энтони Голдштейна, Эрни Макмиллана, Ханны Эбботт и себя. Любопытный список. Три потенциальных кандидата в мракоборцы, и… — Ханна и Эрни тоже метят в мракоборцы? — Ханна — нет, но она моя лучшая подруга и хотела узнать, во что я влезаю. Эрни же… ну, многое изменилось в тот год, когда Волан-де-Морт был у власти. Ханна и Невилл застряли в каком-то неловком танце взаимного интереса, а учитывая их с Гарри дружбу… неудивительно, что Ханна хотела разобраться, во что втягивают её потенциального парня. Эрни же состоял в О.Д. Макмиллан запомнился ему чопорным выпендрёжником, но война меняет людей, и тот всегда неплохо обращался с палочкой. — Передай им, что, если они хотят ответов, придётся подписать контракт о неразглашении. Никаких других требований в нём нет, он нужен только для сохранения тайны. И не говори о наказании, они сами увидят условия, если согласятся. Если же ребята решат, что они пас, придётся стереть им воспоминания. — Разумная предосторожность. Что-нибудь ещё? Гарри поколебался, пытаясь найти формулировку, которая не выйдет ему боком позже, если один или несколько друзей Сьюзен окажутся ненадёжными. Он сомневался, но… — Скажи им, что у меня есть некоторые разногласия с Министерством магии, но их выбор меня не касается, и если они хотят стать мракоборцами, я зла не держу. Они ведь тоже что-то подозревают насчёт меня, да? — В каком-то смысле, мой визит скорее наше общее решение. Весь прошлый год мы часто собирались вместе, чтобы тренироваться, и сильно сблизились. Так что, когда стали возникать вопросы, мы пошли за ответами к Невиллу. А он, в свою очередь, сказал обратиться к тебе. Ты не такой уж скрытный, как ты думаешь: практически полностью отрешился от мира, стал куда могущественнее и искуснее в заклинаниях, вбухал кучу денег в Фонд (который, по сути, создан, чтобы противостоять Министерству), твой дом обыскивали на предмет Тёмных артефактов, а тебя самого вызывали на допрос по делу об убийстве Лестрейнджей. Может это и не действия классического Тёмного Лорда, но и на нашего Гарри, которого мы знали по школе, это совсем не похоже. Принято. — Передай им, что что бы ни случилось, я не подниму на них свою палочку с намерением убить. Они сражались с нами в Хогвартсе; я им обязан. Передай, что в ответ я ожидаю от них такого же уважения к Рону и Гермионе. Если кто-то из них попадёт под прицел, вы увидите, какие изобретательные заклинания я нашёл в библиотеке Блэков. — Я передам, — медленно выдохнула девушка. — Спасибо, Гарри. Парень криво улыбнулся. — Всегда пожалуйста. Чаю? Сьюзен лишь рассмеялась._________________________________________________
Когда Сьюзан Боунс и Дин Томас присоединились к программе подготовки мракоборцев в сентябре, на пергаменте под именем Сьюзан стояло четыре новых подписи._________________________________________________
Кровавая резня в Святом Мунго! Заголовок в утреннем «Ежедневном пророке» после сентябрьского полнолуния был предсказуемо сенсационным. Но на сей раз кричащие буквы хотя бы отчасти соответствовали действительности. Один оборотень в больнице в полнолуние, — и этого хватило, чтобы уничтожить год кампании за права Тёмных существ, и (как подозревал Гарри) за права полулюдей в целом. Один оборотень, одиннадцать мертвых, два заражённых мракоборца — они превратятся к следующему полнолунию, тут без вариантов, — и ряд сотрудников и пациентов, которые остались со шрамами на всю жизнь. К наступлению ночи Тёмным существам и тем, в чьих жилах течёт их кровь, было навсегда отказано в лечении в стенах Святого Мунго по приказу Министерства. Тедди Люпин, сын оборотня, был одним из них._________________________________________________
В начале октября в Фонд Эванса-Люпина поступил интересный запрос. Гарри узнал об этом от Гермионы. — Лаванда Браун хочет открыть свой бизнес, но сам факт, что её «осквернил» оборотень, даже не заразив при этом, является пожизненным клеймом. Министерство отказало ей в лицензии, и никто не готов за неё поручиться или выдать кредит. Особенно… особенно сейчас. — Хочешь, чтобы её профинансировал Фонд? Лаванда Браун никогда не производила впечатления человека с большими амбициями. Но, с другой стороны, все они были вынуждены рано повзрослеть, и девушка уже полтора года жила с шрамами на лице. Да, ей повезло избежать самого проклятья, но всё равно пришлось столкнуться со всеми очаровательными волшебными предрассудками. Билл, по крайней мере, жил за границей и имел профессию, где ужасные шрамы считались обычным делом. Для Лаванды всё было иначе. — У нее неплохой бизнес-план, да и этот случай отлично подходит под цели Фонда — помогать тем, кого дискриминирует волшебный мир, — Гермиона замялась. — Она хочет создавать одежду со вшитыми защитными заклинаниями, но не такую громоздкую, как форма авроров, а более изящную и повседневную. Для тех, кто не может создать сильный щит, например. Для сквибов и детей. Для ведьм и волшебников, у которых нет магических талантов или золота на обучение в Хогвартсе. У нее есть контакты получеловека, который разбирается в чарах, а сама она возьмёт на себя шитьё. Думаю… мне идея кажется хорошей. Особенно сейчас, осталось невысказанным. Особенно с восходящим Тёмным Лордом, даже если лишь немногие об этом догадывались. Никто из них не хотел, чтобы под перекрёстный огонь попали невинные, но все понимали, что это неизбежно. — Люди могут отказаться от этой одежды, посчитав, что её создали «осквернённой» магией, — Гарри не смог сдержать горечь в голосе. Хотя клиенты всё равно найдутся, подсказывала его практическая сторона. — Кто-то откажется, да. Мы всё ещё изучаем её заявку, но хотим дать ей ход. Это вполне реализуемо. Фонд предоставит заём и оформит лицензию. Министерство ничего не сможет с этим поделать. Что-то внутри Гарри разжалось — как в тот день, когда в Фонд поступили первые пожертвования, никак не связанные с его судебными тяжбами. Фонд потихоньку вставал на ноги и — шаг за шагом — выходил за рамки скромных ожиданий своего основателя. Это были маленькие шаги, но каждый из них повышал вероятность, что Фонд переживёт его смерть. И если их планы обернуться пеплом, Фонд станет прощальным подарком Тедди. Кто-то (что-то) с золотом и влиянием, будет бороться за его место в волшебном мире, даже если сам Гарри потерпит неудачу._________________________________________________
Не только работа в Фонде занимала их время. Помимо ежедневных отработок заклинаний с Роном и Гермионой, были исследования и планирование, встречи с Тедди и редкими друзьями, с которыми они ещё общались, а также частые совместные тренировки с Джорджем. По сравнению со штурмом поместья Малфоев, даже со всеми их планами и схемами оберегов, нападение на Лестрейнджей теперь казалось легкой прогулкой. Им предстояло выучить около двух десятков заклинаний, добрую половину из которых требовалось накладывать невербально, дабы не привлекать внимания. Помимо всего этого, Гарри также нашёл время на покупку небольшого коттеджа в довольно уединённой части Уэльса. Это был старый волшебный дом, который уже давно висел в продаже и нуждался в небольшом ремонте. Но, что ещё важнее, он находился на приличном расстоянии от ближайших соседей, мог сойти за уютное жилище известного отшельника и цена его была очень разумной. Все трое понимали, что дом, который Гарри раскроет общественности как свой, рано и или поздно подвергнется нападению, и не хотели, чтобы пострадала резиденция Блэков, в которой они жили сейчас. Коттедж станет приманкой. Вполне реалистичный и уютный, чтобы сойти за настоящий, но при этом не настолько ценный, чтобы его потеря стала ударом. Сам дом на площади Гриммо они окружили Фиделиусом на Хэллоуин. Хранителем Тайны выбрали Джорджа, как единственного, кто не проживал там постоянно и потому соответствовал условиям заклинания. Потребовалось значительное количество магии, но удивительно мало времени. К тому моменту Гарри еще дважды накладывал защиту — на убежища Лестрейнджей, — поэтому успел наловчиться. Они поделились секретом с теми, кто был им дорог — семьей и близкими друзьями. Когда Артур Уизли взял маленький клочок бумаги, вспыхнувший в его руках после прочтения, мужчина лишь закрыл глаза, а когда открыл их снова, на Гарри смотрел не слегка растерянный чиновник Министерства, питающий слабость к магловским вещицам, а усталый, измученный ветеран двух войн. — Будьте осторожны, — тихо сказал Артур. — Молли не перенесёт ещё одну потерю. Гарри не стал выдумывать оправдания или отнекиваться, что Фиделиус им нужен для защиты от поклонников и прочую чушь. Только кивнул. — Постараемся. Всё, что он мог пообещать. Судя по покорному выражению лица Артура Уизли, тот тоже это понимал._________________________________________________
В одно ленивое воскресенье в начале ноября Луна загнала его в угол в яблоневом саду за Норой. Погода была, конечно, так себе, но Гарри нужен был перерыв от хаоса семейства Уизли, да и магия справлялась с холодом и сыростью. Тихий звук шагов по мокрой листве заставил его обернуться и увидеть приближающуюся Луну, огни Норы подсвечивали её фигуру. Она стала гораздо лучше выглядеть, как парень успел заметить раньше. Вечно чему-то удивлённая, что как раз типично для Луны, к которой они привыкли. Пребывание у Уизли сотворило чудеса с той сломленной девушкой, которая пришла к ним на Пасху, да и Джинни, живущей пока у родителей и готовящейся к отборочным по квиддичу следующей осенью, их соседство шло на пользу. Долгое время они просто стояли и смотрели друг на друга, укрытые от непогоды заклинаниями. Затем Луна опустила глаза и сделала реверанс. — Мой лорд. Гарри быстро шагнул вперёд. — Луна… Та выпрямилась и заставила его замолчать, приложив палец к его губам. Он рассеянно заметил, что её ногти накрашены разноцветным лаком, не особо сочетавшимся между собой. — Джинни ещё помнит Тома Риддла. Она и его любила тоже, — девушка слегка постучала пальцем по его губам в качестве напоминания, прежде чем опустить руку. — Ты не он, но Мозгошмыги предпочитают игроков в квиддич. У неё уже есть своя стая. Гарпиям она понравится. Луна отступила на шаг и улыбнулась немного мечтательно. — Я присмотрю за Джинни. Она стала моей первой подругой, и ей не следует быть одной. Но если ты наткнёшься на армию Гелиопатов министра, я бы очень хотела с ними познакомиться. Гарри ещё долго пытался придумать, что ответить, когда Луна давно вернулась в Нору._________________________________________________
Дин Томас бросил программу подготовки мракоборцев в конце ноября. Официально — чтобы посвятить себя карьере, которая позволила бы сосредоточиться на его любви к искусству. Неофициальную версию они услышали на следующий день в коттедже, когда Дин пришёл в гости. Вчетвером, в компании Рона, Гермионы, Дина и самого Гарри, их посиделки немного напоминали башню Гриффиндора. — Там одна политика, — процедил Дин, осушая первый бокал Огненного виски. Все решили, что сегодня один из таких дней. — Да, конечно, есть тренировки, учения, законы и Мерлин знает что ещё, но в итоге всё сводится к политике. Даже сейчас, когда они пытаются заменить тех, кого потеряли, и тех, кого попросили уйти после того, как те слишком сблизились с Пожирателями смерти. Косой переулок? Да кому нужен ордер на обыск в этом месте, погнали. Поместье Малфоев? Ох, тут лучше уточнить у министра, и не помешает предупредить хозяев, а то как-то невежливо. — Как в старые добрые времена, — добавил Рон с ноткой горечи, но в основном устало. — Папа годами пытался заставить их обыскать Малфоев, знал, что у них припрятаны незаконные артефакты, но его никто никогда не слушал. А если и слушали, то Люциуса успевали предупредить, чтобы всё спрятал. Гарри, вон, они такой любезности не оказали. — Мы закончили зачищать Гриммо всего несколько месяцев назад, но никому не сказали. Семья Блэков поколениями коллекционировала сомнительные вещи, и мракоборцы, судя по всему, ожидали найти хоть что-нибудь, — уточнил Гарри на вопросительный взгляд Дина. — Если бы мы не потратили большую часть осени-зимы на ремонт и уборку, у меня бы сейчас точно были проблемы. Фиделиус — штука странная, но очень мощная. Статья об обыске его дома всё ещё существовала, Рон и Гермиона проверили перед тем, как Джордж поделился Тайной, но, даже держа текст перед глазами, друзья не смогли связать Гриммо с Гарри. Дин скривился. — Очаровательно. Куда лучшее применение ресурсам мракоборцев, чем охота на оставшихся Пожирателей смерти, верно? Он нарочито резко вращал бокал, отчего напиток изрыгал огонь отрывистыми всплесками. — У нас хотя бы статус крови не проверяли при поступлении, только навыки боя, но ДМП скорее исключение из правил. И даже в нём, если захочешь пробиться наверх, потребуются связи. У Сьюзен, может, получится дослужиться до главы отдела, хватит громкого имени. А у меня, даже если бы я захотел, ничего бы не вышло. — Как она вообще? — тихо спросила Гермиона. — Сьюзен? — Официально, всё пучком. Преподаватели её обожают. Благодаря тренировкам в О.Д. и тому, чему её учила Амелия Боунс до войны, она лучшая в классе, настоящая фурия в бою. А неофициально? Так же разочарована, как и я, но… — Дин глубоко вздохнул. — Но мы решили, что один из нас должен остаться. Вам будет полезно иметь своего человека в отделе, а у неё гораздо больше шансов пройти. К тому же она пуффендуйка. Никто не заподозрит пуффендуйку. Гарри резко опрокинул в себя напиток. Тот обжёг его насквозь, но не избавил от тревоги, поселившейся в желудке. — Вы не должны. Не ради меня. Дин пожал плечами. — Мы не идиоты. Скольких Пожирателей Смерти и сторонников Волан-де-Морта задержали мракоборцы с момента прошлогодних судов? Сколько из них всё ещё в розыске? Из тех, кого поймали, половину отпустили с минимальными наказаниями, потому что начальство не готово разбираться с последствиями. Слушайте, большинство авроров даже не пытаются: самых громких последователей посадили, конечно, но многих отпустили или проигнорировали. У Нотта — старший брат в отделе, тот еще прихлебатель Пожирательский, уж поверьте. — Я видел материалы дела Лестрейнджей. Не представляю даже, как ты это провернул, дружище, но знаю, что ты причастен. Я не жду признания, — продолжил он, когда Гарри, казалось, собирался возразить, — и сам не спрашивал тебя первый, потому что для курсанта это всё же рискованно, но за дураков-то нас не держи. Братья Лестрейндж атакуют Кингс-Кросс, целясь конкретно в Уизли и последних представителей рода Блэков. Два дня спустя их находят мертвыми, будто кто-то провел им наглядный урок по Непростительным. Никаких таинственно пострадавших в Святом Мунго, никаких слухов о том, кто это сделал, никаких сообщений о необъяснимых вспышках заклинаний. И это после того, как мракоборцы потратили уйму времени на охоту за этими двумя, потому что Внутренний Круг — одни из немногих, на кого они действительно выделили ресурсы. — Меня допрашивали под действием Веритасерума. — И даже под ним можно солгать. Как я уже сказал, я не жду признания, но, несмотря на тот допрос, ты до сих пор в топе подозреваемых. Им просто нечем тебя прижать. Да и, честно говоря, даже с учетом Непростительных, волшебная общественность скорее на твоей стороне, особенно после случившегося на вокзале. Тебе нужен свой человек среди мракоборцев, потому что ты, судя по всему, единственный, кто хоть что-то делает, чтобы наконец покончить со всей этой дрянью, и даже если единственное, чем мы можем помочь, — это предупредить тебя перед обыском, то, поверь, так мы и сделаем. — Я ведь Тёмный Лорд, Дин. Что тот должен был уже знать после подписания контракта, но Поттер всё равно решил ему напомнить. Прямо сейчас их бывший однокурсник звучал слишком по-гриффиндорски, как будто это очередное весёлое приключение, но Гарри не хотел рисковать потерей еще одного друга. Из немногочисленных оставшихся. — Ага, — Дин снова повращал бокал с Огневиски, затем осушил его, когда пламя погасло, — Это мы тоже потом обсудили. Когда подписали. И знаешь, что решили? Когда Гарри, мать твою, Поттер из всех людей решает стать Тёмным, возможно, стоит пересмотреть, на чьей ты стороне. Ты же не ради власти, мести или чего там обычно хотят Тёмные Лорды. Ты проклинаешь собственное имя, защищая малыша, у которого отец — оборотень. Если тебе приходится идти на подобные жертвы, чтобы обеспечить его безопасность, то какие шансы у нас, обычных ребят, против Министерства и чистокровной элиты? Для Гарри, который не до конца понимал, почему они так легко подписали их договор, это была отрезвляющая мысль. Отрезвляющая и пугающая. Гарри Поттер никогда не хотел становиться символом. Всё, чего он хотел, — быть обычным, с обычной жизнью, семьёй и работой. И когда стало ясно, что ему это не светит, он решил сделать всё возможное, лишь бы у Тедди был такой шанс. Гарри думал, что после Хогвартса можно забыть о роли лидера. Становилось очевидным, что он весьма и весьма ошибался._________________________________________________
Поскольку Святой Мунго перестал быть вариантом, ему пришлось искать медицинскую помощь для своего крестника в другом месте. Последние два полнолуния малыш был необычно вялым, и Гарри с Андромедой оба понимали, что это не совпадение. Доктор Дансфелл и доктор Дансфелл, супружеская пара, вели собственную практику в обветшалом районе Бирмингема. Их клиника была маленькой, тесной и немного потрепанной, но защитные чары, которые его встретили, оказались одними из самых сильных, с которыми Гарри сталкивался за пределами старых поместий. Он вышел на них через Фонд Эванса-Люпина, которому, в свою очередь, рассказали нескольких нелюдей, ранее обращавшихся в Фонд за помощью. Супруги использовали магловское образование врачей в качестве прикрытия, что позволяло им принимать самых разных клиентов, не уточняя их статус крови. В качестве дополнительного источника заработка они также держали небольшую лавку зелий. Тедди заерзал, когда они устроились в зале ожидания (скорее очень узком коридоре), и Гарри неохотно отпустил его на пол. — Далеко не забегай, — тихо попросил крёстный. Тедди немного встревоженный незнакомыми запахами, кивнул. В коридоре вместе с ними сидел еще один человек — бледный мужчина с темными кругами под глазами и трясущимися руками. Он устало горбился и не поднимал глаз. Мужчина чем-то смутно напоминал Ремуса Люпина, и в голову Гарри тут же закралась мысль: не оборотень ли он? Вообще, не обязательно — не у всех была возможность добраться до больницы Святого Мунго, а Ночной Рыцарь явно не тот вид транспорта, который предпочтет больной. В неподвижном, гнетущем воздухе тихий звук открывающейся двери принес облегчение. Из комнаты вслед за пожилой женщиной в мантии вышла молодая целительница одетая по-магловски. Они обменялись парочкой странно приглушенных слов — наверняка какие-то чары приватности, — после чего женщина постарше устало улыбнулась на прощанье и ушла, осторожно шаркая через тесный коридор Доктор Дансфелл оказалась молодо выглядящей (хоть из-за волшебства ей могло быть как тридцать пять, так и все пятьдесят), коротко стриженной, худощавой блондинкой ростом даже ниже Гарри. Она мягко коснулась плеча бледного мужчины, но, подняв на нее взгляд, тот лишь слегка покачал головой и вновь уставился на свои дрожащие руки. Доктор, казалось, не удивилась, а вместо этого повернулась к ним с Тедди. — Мистер Моррис и сын? Кивнув, Гарри поднялся, крепко держа Тедди за руку. Переступая порог кабинета, он почувствовал обереги — сильные, надёжные. Недостаточно, чтобы окончательно расслабиться (вряд ли ему когда-нибудь будет спокойно под чарами, которые накладывал не он сам), но пойдёт. Помещение было светлым и просторным. Немного обветшалым, немного тесноватым — с плотно расставленными стульями, двумя шкафами от пола до потолка, сплошь заставленными полками, и забитыми до отказа ящиками — но очень чистым. Опираясь на весь свой прошлый опыт посещения больниц, Гарри решил, что место приличное. Доктор Дансфелл взяла свежий пергамент и жестом пригласила их сесть. — Можете снять чары маскировки, если хотите, мистер Моррис. Должно быть, нелегко их непрерывно поддерживать. Гарри помедлил несколько секунд, затем сдался и позволил магии рассеяться. Парень не хотел, чтобы их узнали в приемной, но ему предстоит доверить здоровье Тедди этой женщине. Если же он настолько в ней сомневается, что не может раскрыть даже свою настоящую личность… — Обереги надежные? К её чести, она лишь мельком взглянула на его лоб, прежде чем ответить на вопрос. — Я хотела стать специалистом по защитным чарам, пока не узнала, что в Европе на вас даже не посмотрят без диплома одной из трёх крупных школ. Святой Мунго не так привередлив — у них слишком мало квалифицированных кандидатов, чтобы позволить себе роскошь разбрасываться хорошими кадрами, — пока, конечно, вступительные оценки подходящие. Так что обереги теперь просто хобби. Наша клиника — мишень. Без дополнительной защиты мы бы долго не продержались. Разумеется. Ещё один пункт в длинном-длинном списке провалов волшебного мира. Дансфелл опустилась на колени и протянула руку Тедди. — Здравствуй, — мягко поздоровалась она. — Я Аманда. Доктор. Крестник посмотрел на Гарри в ожидании разрешения и повернулся к ней после ободряющего кивка. — Тедди, — очень старательно выговорил своё имя малыш (Гарри знал, что он им очень гордится), и доктор Дансфелл улыбнулась. — Настоящий маленький джентльмен. Она подняла взгляд, в котором читался вопрос. — У него уже проставлены все положенные прививки, следующий курс не раньше четырех лет, — начал Гарри. — Он всегда уставал в полнолуние, но в последние два месяца стало хуже. Он ни разу не трансформировался, но его отец был оборотнем, а мать — человеком-метаморфомагом, так что никто не знает, чем это обернется в будущем. Дансфелл никак не отреагировала на часть про оборотня, только кивнула. — Нечасто встретишь подобные пары. Полукровки вообще мало изучены в волшебном мире. Она вытащила палочку и произнесла серию заклинаний, парочку из которых Гарри узнал по своим частым визитам в лазарет Хогвартса. Рядом с ней, паря в воздухе, перо усердно скользило по пергаменту. — В целом он здоров. Есть дефицит нескольких витаминов, в основном железа. Можем повторить заклинания позже, но, подозреваю, ему всегда будет нужно больше железа в рационе, чем среднестатистическому волшебнику, особенно пока он растет. Я выпишу вам рецепт на несколько зелий — вы выпускник Хогвартса, так что сможете сварить их сами, но если нет, я подскажу пару мест — также рекомендую повторный прием через несколько месяцев, чтобы посмотреть, как он на них отреагирует. Улыбнувшись Тедди, она вновь перевела взгляд на Гарри. — Ему не нужно регистрироваться как оборотню. Для всех, кроме знакомых отца или высокоспециализированных медицинских чар, он будет считаться человеком. Недостаток витаминов, проявившийся сейчас, — результат того, что он активно растущий мальчик, да еще и метаморфомаг, а не пробуждение отцовского наследия. Скорее всего, в будущем ему понравятся стейки с кровью, зубы и ногти станут чуть крепче, а волосы будут расти быстрее обычного, но на этом всё. Доктор Дансфелл поднялась с колен и подхватила парящий в воздухе пергамент. Собрав ещё несколько бумаг, она вложила их во что-то, напоминающее магловский медицинский журнал, и передала тонкую папку Гарри. — Мы не рекомендуем хранить истории болезней здесь. Если захотите вернуться, приносите карту с собой. Это ускорит процесс. — Спасибо. Гарри понял их опасения и оценил. Небольшой мешочек, который он передал ей в оплату, был куда больше, чем требовал прием. Но всё еще гораздо, гораздо меньше, чем стоило здоровье Тедди._________________________________________________
Существовало несколько способов обойти защитные чары. Некоторые были быстрыми и эффектными. Другие — медленными и кропотливыми, но, при должном умении, вторые позволяли чужаку проскользнуть незамеченным. Надежность любого заклинания определялась его самым слабым местом. Обереги Блэков, например, проигнорировали два крестража, причём тогда, когда защита была настроена на Гарри (а уж он-то в крестражах разбирался). Даже Фиделиус был силен лишь настолько, насколько надежен Хранитель Тайны. Волан-де-Морт предпочитал прямой подход. Ему хватало могущества, чтобы голой силой сокрушать большинство чар и перекрывать пути к отступлению. Гарри знал не понаслышке, насколько тот любил, когда жертва оказывалась в тупике. У Лестрейнджей такой силы не было, да и внимания привлекать они не хотели. Вместо этого братья остановились на заклинаниях, требующих понимания внутренних механизмах охранного контура. Вооружившись этой информацией, можно было разобрать защитное плетение и найти условия срабатывания, а уж затем, проявив достаточно мастерства и терпения, аккуратно его обойти, не потревожив. Фактически, они станут невидимыми для оберегов и тех, кто на них полагался — будь то люди или домашние эльфы. Коварный и эффективный метод, как раз то, чего ждешь от компетентного Пожирателя. Наколдовав защитное поле, Гарри и Джордж по очереди тренировались накладывать выученные заклинания, чтобы пробираться незамеченными. Обереги Малфоев устроены гораздо сложнее, конечно, хотя принцип тот же. Существовала вероятность, что Люциус успел сменить защиту, но Гарри был готов рискнуть. Даже если они ошибутся, это довольно быстро вскроется, так что у них хватит времени сбежать. Вообще, он мог бы попробовать и грубый подход, но, наверное, не стоило. Убежища Лестрейнджей — это одно дело, сейчас же перед ними задачка посложнее: малейшая ошибка обрушит на них всю мощь древнего поместья. Не стоит также забывать, что они нацелились на дом глубоко уважаемого и очень почетного члена магического общества. Авроры, вероятно, появятся через несколько минут после вызова Малфоя. Не реши он пощадить Нарциссу, или знай он заклятья для блокировки камина и магии домовых эльфов, тогда… может и попробовал бы. Адское пламя по контуру и еще один финальный залп по поместью. Но даже так, Малфой мог успеть сбежать. Гарри и Джордж нанесли удар на второй неделе декабря, в обычный будний день, когда не было запланировано никаких светских мероприятий, способных задержать Люциуса Малфоя вне дома, или ночных гостей, угрожающих осложнить ситуацию. Ребята приступили незадолго до полуночи, когда поместье погрузилось в тишину. Потребовалась добрых три часа, чтобы всё правильно настроить и очень-очень осторожно распутать защитное плетение. Даже при участии двух палочек и большом запасе Восстанавливающего, это была изнурительная работа. И постоянное поддержание чар Разнаваждения определенно не облегчало им задачу. Гарри скучал по временам в Хогвартсе, когда они с друзьями были достаточно маленькими, чтобы поместиться под Мантией-невидимкой втроем. Пройдя, наконец, сквозь защитный контур, парни остановились. Поместье оставалось безмолвным. Обереги тоже молчали. Для них Гарри и Джордж больше не считались чужаками. — Ну что ж. — Пройдем через ворота? — пробормотал Джордж. — Да. Если Лестрейнджи всё правильно рассчитали, нас не должны обнаружить. К тому же так гораздо удобнее, чем пытаться перелезать через высокую живую изгородь. Они не хотели пользоваться магией без необходимости, пока не доберутся до Люциуса Малфоя, — чтобы не рисковать маскировкой. Проскользнув за ворота с едва слышным шорохом, они очутились в саду. Абсолютно тихом, безупречно чистом и довольно жутком саду. — Если мы ошиблись, думаю, что-то бы уже произошло, — наконец сказал Гарри, когда звенящую тишину вокруг так ничего и не нарушило. Джордж, залитый лунным светом, остро улыбнулся. — Пойдём, найдём старину Люциуса? Гарри усмехнулся в ответ, так же безжалостно. — Пошли._________________________________________________
Внутри поместье Малфоев было таким же жутким и роскошным, каким его помнил Гарри. С силой отбросив воспоминания, грозившие им завладеть, он мысленно сосредоточился на карте, которую заучил по планам Лестрейнджей. Домашние эльфы сейчас, скорее всего, на кухне, спят, если повезет. Парни же крались наверх в спальни мимо череды дремавших портретов — даты под их именами становились все меньше и меньше, по мере того, как они продвигались дальше, — пока наконец не достигли жилого крыла. Оба держали палочки наготове, готовые сотворить заклинание при первом же движении, но коридор оставался таким же — тускло освещенным и тихим, как гробница. Согласно планам Лестрейнджей, хозяйская спальня за четвертой дверью слева. Без понятия откуда у них информация (может Беллатриса, узнав от Нарциссы, проболталась?). Сейчас уже не важно. Хотя уровень их осведомленности немного пугал. На двери не было никакой дополнительной защиты, только несколько заклинаний тишины и легко снимаемые чары, предупреждающие хозяев о посетителях. Повинуясь невербальному приказу Гарри, дверь бесшумно открылась. Неестественную тишину коридора нарушило медленное, глубокое дыхание спящих. На огромной кровати лежали две фигуры, и Гарри узнал бы эти платиновые волосы где угодно. Парень протянул руку и начал обратный отсчёт: три… два… один… — Stupefy! Вспышки магии озарили комнату. Гарри замер, ожидая реакции защитных заклинаний — или эльфов, или кого-нибудь вообще. Секунды тянулись, и наконец он осмелился пошевелиться. Джордж бросил в Нарциссу Малфой второе заклинание — какую-то более сложную вариацию Оглушающего — а затем присоединился к Гарри с другой стороны кровати. — Так, на всякий, — пробормотал он. — Незачем рисковать. Легилименция? Гарри кивнул и мысленно приготовился. Времени на полноценный допрос у них не было (тащить Люциуса с собой слишком рискованно, его могли отследить), так что придется воспользоваться магией разума. Если грубая Легилеменция не сработает, можно будет попробовать Веритасерум и Империус, чтобы вытянуть из этого человека всё возможное, но они не могли позволить себе задерживаться тут надолго. Сваливать нужно будет быстро. Лестрейнджи планировали просто всех поубивать, начиная с эльфов и главы семьи, а затем, уже не торопясь, где-нибудь поупражняться в изобретательности на Нарциссе и Драко в отместку за их предательство Волан-де-Морта. Что не оставило бы мракоборцам никаких зацепок. У Гарри и Джорджа такой роскоши не было. Тихое заклинание напарника заставило Люциуса открыть глаза, и Гарри поднял свою палочку. — Legilimens! Парень захлебнулся в водовороте мыслей. Воспоминания проносились быстрее, чем он мог их ухватить, вращались и кружились, начинаясь где-то далеко внизу и уходя так высоко в вверх, что не удавалось разглядеть. Гарри сосредоточился, сконцентрировавшись на том, зачем они здесь — на политике, Пожирателях и секретах, отбрасывая эпизоды о семье или декадентских излишествах — и воспоминания сменились и замедлились. Некоторые, вспыхнув, исчезали прежде, чем он успевал в них вглядеться. Другие задерживались достаточно надолго, чтобы он мог их вытянуть — воспоминания о власти, золоте, смерти и… … Гарри толкнул сильнее, почувствовав, что приближается к чему-то важному. Он безжалостно рвал воспоминания, хватал всё что мог, не заботясь о наносимом ущербе. Какая разница? После всего, что Люциус натворил, после окаменевшей Гермионы и его абсолютного равнодушия к детям, которых мог убить Василиск. Парень отдаленно осознавал присутствие Малфоя, боровшегося с Оглушающим и пытавшегося остановить чужака. Люциус явно обучался Окклюменции (как и Драко, подсказали ему мелькнувшие рядом воспоминания), зато на стороне Гарри были грубая сила и полное отсутствие желания быть деликатным. С последним яростным рывком против немногих оставшихся ментальных стен, разум Малфоя вдруг рассыпался и рухнул под его натиском. Как будто что-то внутри сломалось, и Гарри почувствовал тёмно-красную, резкую боль в затылке, давление, онемение и тяжёлое сердцебиение. Затем остались лишь головокружение, темнота и осколки того, что некогда было личностью, и парень отступил так быстро, что почувствовал ментальный щелчок. Пустые серые глаза встретились с ярко-зелёными. Две струйки ярко-красной крови потекли из носа Малфоя по лицу, пропитывая подушку. Мужчина всё ещё был жив. Едва-едва. Мерлин. Гарри отшатнулся. Джордж тут же его подхватил, поддерживая, пока Поттер судорожно блевал, весь дрожа, как после Круциатуса. — Гарри? — тихо, но настойчиво позвал его голос. -… я ему мозги поджарил, — прошептал парень, когда вновь обрел способность говорить, — Он был Окллюментом, поэтому какая-то часть оставалась бодрствовавшей. Но я давил и давил, пока не пробил защиту, и его разум просто… рассыпался. Выражение лица Джорджа колебалось между беспокойством и удовлетворением. — … И поделом, — наконец сказал он. — Пора сваливать. Гарри выпрямился. — Да, я- я справлюсь. Он взглянул на… на Люциуса. — Не окажешь любезность? Джордж покрутил палочку между пальцев. В глазах мелькнула неуверенность, но лицо быстро затвердело. — Ну, раз уж ваша Тёмность настаивает… Палочка перестала вращаться и нацелилась точно в лоб лежащему на кровати человеку. — За каждую из попыток убить Уизли, — выплюнул Джордж. — За каждый раз, когда Джинни просыпалась с криком. Dirimo! Тело дёрнулось. Затем перестало дышать и замерло окончательно. — Ронникинс нашел его в одной из книг Блэков. Разрывает в клочья любую внутреннюю часть тела, которая тебя раздражает. Боюсь, я разбил сердечко старому Люциусу. О, определенно Темное. Не Непростительное, но едва ли от них отличимое. Авада, по крайней мере, быстрая и безболезненная (если ты, конечно, не настолько тупой, чтобы ее пережить). Еще парочка быстрых заклинаний уничтожили любые следы, которые они могли оставить. С мёртвым Люциусом и оглушенной Нарциссой, им оставалось следить лишь за домовыми эльфами и младшим Малфоем. Теперь можно было использовать магию чуть свободнее. Они все же покинули поместье как можно быстрее и тише, бегом пересекли сад и аппарировали, как только оказались за границами оберегов. Переполох поднимется знатный. Парни вообще не пытались обставить всё как смерть от естественных причин. Могло бы и сработать, конечно, но Гарри решил, что не стоит заморачиваться. Он хотел, чтоб все остальные из его мысленного списка боялись, хотел, чтобы они знали, что где-то там снаружи кто-то охотится на оставшихся Пожирателей смерти. Кто-то, способный пройти незамеченным сквозь защитные чары Малфоев. Они не оставили мракоборцам ни одной улики, хотя никто не удивится, если его снова вызовут на допрос. Уж очень им интересовалось ДМП в последнее время. Гарри вернулся на площадь Гриммо незадолго до четырёх утра. Рона и Гермиону он обнаружил спящими в обнимку на диване — видимо хотели его дождаться, но уснули прямо так. Парень рассеянно произнёс заклинание, чтобы очистить историю чар на своей палочке. Затем, осторожно расширив диван и наколдовав одеяло, он устроился поудобнее, стараясь не разбудить двух своих лучших друзей, и закрыл глаза._________________________________________________
— Я… я тут нашёл кое-какую новую теорию окклюменции, — тихо сказал он подруге тем же утром, когда все проснулись и более-менее пришли в себя. Рон был в душе. Гермиона читала книгу размером с тумбочку. Оба аккуратно избегали расспросов о событиях прошлой ночи, как только убедились, что с ним и Джорджем всё в порядке. — Я запишу её для тебя, — продолжил Гарри. — Я… больше не буду с тобой практиковаться. Гермиона иногда просила проверить её успехи. Ребята старались быть осторожнее, но только сейчас он понял, как сильно они рисковали. Никогда больше. Слишком свежи воспоминания о том, как ломался разум Люциуса Малфоя, сраженный его волей. Слишком реалистичны кошмары, в которых он превращает человека в пустую оболочку, подобную жертвам дементоров, лишь силой своей магии. На врагах — пожалуйста. Но он скорее нарушит свою Клятву и столкнется с последствиями, чем поднимет палочку с таким намерением на друга. Гермиона долго его разглядывала. Затем кивнула. — Ладно. Девушка не спросила. Сам он не признался._________________________________________________
Смерть Малфоя — убийство, как охотно признавал Гарри, — не попала в утренний Пророк. Редакция с лихвой компенсировала это упущение специальным вечерним выпуском, посвященным исключительно данному событию. Исправившийся столп общества, зверски убитый в собственной постели, окруженной самыми лучшими из оберегов, доступных волшебникам? Пророк будет раздувать эту историю неделями. Месяцами даже, если им удастся откопать особенно пикантные подробности или получить инсайдерскую информацию о расследовании. Статья пестрела множеством фотографий Люциуса Малфоя, на которых тот выглядел очень важным и респектабельным, а также снимками его семьи. На некоторых из них Драко, выглядящий бледнее, чем когда-либо в Хогвартсе, засветился в роли нового главы. Длинная статья рассказывала о многочисленных заслугах Люциуса перед магическим обществом, его «юношеских ошибках», «жертвах ради семьи» и «стойкости перед лицом оппозиции и предрассудков». Тот факт, что Рита Скитер отбывала срок в Азкабане, не сильно повлиял на журналистскую беспристрастность Пророка. В выпуск попало удивительно мало подробностей о самом убийстве. Гарри подозревал, что это дело рук Нарциссы Малфой, поскольку утечки информации от мракоборцев распространялись лишь немногим медленнее, чем сплетни в Хогвартсе. Напечатанные обращения в Пророк были в основном полны поддержки, шока и возмущённого гнева. Если кто и считал, что Малфой получил по заслугам, они благоразумно помалкивали. Самой популярной теорией была месть: оставшиеся в бегах Пожиратели смерти свели счёты с храбрецом, который стойко выступил против их господина, когда другие дрогнули. Гарри не смог сдержать улыбку, когда это прочитал. Вполне рабочая версия — в другом мире, где они не убили Лестрейнджей, этим бы всё и закончилоось. Ну и, они с Джорджем позаимствовали их наработки целиком, так что, получается, «оставшиеся в бегах Пожиратели» действительно сыграли большую роль. Было и множество других куда более бредовых теорий, но в них Гарри особо не вчитывался, только проверил, что их имена не упоминались. Он, как мог, перебирал воспоминания Люциуса, часами надиктовывая быстропишущему перу всё, что успел запомнить. Следующие несколько ночей его сны представляли собой неприятную смесь чужих обрывков прошлого и собственных кошмаров. Омут Памяти бы сейчас очень пригодился, но единственный, о котором они знали, находился в Хогвартсе, вне досягаемости. Ну, как недавно выяснил Гарри, рядом, в поместье Малфоев, был еще один, но тот тоже абсолютно точно недоступен. Приходилось справляться своими силами. Один момент они проверили почти сразу же — «загородный дом» Малфоев или, как подметил Гарри, удобное место для размещения гостей попроще и случайных любовниц в нескольких милях от главной резиденции. Люциус сам им почти не пользовался, тот запомнился ему маленьким, тесным зданием со спертым воздухом, куда даже эльфы заглядывали редко. Всё это подсказывало, что защитные чары там наверняка куда слабее, чем на поместье, а значит их будет легко обойти, не привлекая лишнего внимания нового хозяина — Нарциссы или Драко, не важно. Час спустя дом и небольшой окружающий его сад исчезли, укрытые Фиделиусом, словно их никогда и не существовало._________________________________________________
Прошли дни, потом неделя. Ничего не происходило. Гарри не питал иллюзий — такое затишье добром не кончится. Напряжение друзей подсказывало, что они с ним согласны. Через восемь дней после убийства появился патронус Сьюзен. — Тебя хотят вызвать на допрос, — затем, уже тише, — Удачи. Ребята обменялись взглядами. — Махнем в коттедж? — спросил Рон. — Да, лучше сразу, смысл дожидаться, пока сработает сигналка, — согласился Гарри. Меньше подозрений. Друзья не собирались переезжать туда насовсем, но на первый взгляд дом должен был выглядеть как место, где действительно кто-то живет. Они наложили парочку заклинаний, которые предупредили бы их о незваных посетителях, но даже так на подготовку оставалось максимум несколько минут. Гарри в итоге аппарировал в коттедж один. Не хотел привлекать лишнее внимание мракоборцев к Рону или Гермионе. Тем это не понравилось, конечно, но все согласились, что подкреплению, если оно понадобится, лучше ждать на Гриммо. Легким движением запястья он зажёг холодный камин. Еще несколько взмахов палочки, и на кухонном столе появилась чашка чая вместе с утренним экземпляром Пророка. На кухне зашумел чайник. Через несколько минут коттедж снова выглядел и ощущался как настоящий дом, запах древесного дыма смешивался с ароматом бергамота. Он как раз разгадывал кроссворд Пророка (8 по вертикали: незаконченное музыкальное произведение, запрещённое с 1902 года), когда чары предупредили его о гостях. Трое, судя по всему. Поттер отложил газету, спокойно допил чай и встал, чтобы встретить мракоборцев у двери._________________________________________________
Гарри рассеяно отметил, что мракоборец, который будет задавать вопросы, ему совершенно незнаком. Парень, однако, чувствовал незримое присутствие Шеклболта поблизости. Мужчина силен, и его магия ему знакома. Видимо, пришел посмотреть на допрос. С какой-то стороны даже лестно, что сам министр нашел на него время в своем плотном графике. Мракоборец провёл обычные проверки на антидот и чары памяти, затем капнул Поттеру три капли зелья под язык. Мир вокруг размылся. Только теплое присутствие их Связи и бесконечные тренировки с сывороткой правды поддерживали его в этой пустоте, принося хоть какой-то контроль. — Ваше имя? — Гарри Джеймс Поттер, — честно начал парень. Перо скрипело, записывая за ним каждое слово. — Вы убили Люциуса Малфоя? Для этого вопроса ему даже не пришлось обращаться к Связи. — Нет, — так же честно ответил Гарри. Сломал ему разум, да, но не он закончил начатое. — Вы участвовали, помогали или каким-либо иным образом были причастны к убийству Люциуса Малфоя? Его отстраненному разуму вопросы показались знакомыми. Видимо, авроры использовали какие-то стандартные формулировки. Последний испытывал пределы их Связи по-настоящему. Оба его друга знали о планах, но не помогали, даже не говорили о них с того первого дня, когда закончили просматривать документы, и Рону, с его чудесным черно-белым взглядом на мир, этого хватало, чтобы Гарри мог сказать: — Нет. — Вы знаете, кто причастен к убийству Люциуса Малфоя? Веритасерум давил на него похлеще Империуса от Волан-де-Морта, причем без приятного подсознательного желания сдаться. Лишь благодаря бесчисленным тренировкам он проглотил ответ, прежде чем тот успел сорваться с языка. Гермионина сторона ему тут ничем не поможет, у неё был слишком аналитический разум, склонный всё подвергать сомнению. Рон же, при желании, мог упрямо принимать всё за чистую монету и держатся своей версии, несмотря ни на что. Да, друг был уверен, что знает, кто причастен к убийству, но он никогда не спрашивал, так что абсолютной уверенности у него не было. Да и к тому же, могли быть и другие причастные. Этого хватало, чтобы солгать, но едва-едва. — Нет. Гарри чувствовал облегчение даже сквозь действие зелий, адреналин, как от чудом пролетевшего мимо Непростительного. — Где вы были в ночь убийства Люциуса Малфоя, во вторник седьмого числа этого месяца? Лишь тот факт, что он не был Хранителем Тайны, удержал его от того, чтобы немедленно выпалить адрес площади Гриммо 12. Гарри потянулся по Связи к Гермионе и отстранённо задумался, смог бы он выдать это место, если бы мысленно примерял на себя разум Джорджа. — Спал. Дома, — ответил парень, сдерживая имена друзей при себе. — Где конкретно? — настаивал мракоборец. — Я не Хранитель Тайны. Правда. Пусть делают с этим что хотят. Ему не понравилось, что пришлось раскрыть факт использования Фиделиуса, но он был бы удивлен, если, после того выступления в Хогвартсе, директриса не рассказала Шеклболту о заинтересованности Гермионы этим заклинанием. Может и про его новую способность лгать под Веритасерумом донесла. Гарри окутала неестественная тишина заклинания, отсекающая все звуки, но он продолжал чувствовать присутствие друзей в глубине сознания, таких же встревоженных, как и он сам. Парень практически не сомневался (как и Рон с Гермионой), каким будет следующий вопрос, и все они прекрасно понимали, что даже с их Связью увильнуть от него не получится. Как долго Шеклболт собирается делать вид, будто ничего не происходит? Гарри не сможет солгать о личности Хранителя Тайны — поскольку все трое знали, кто это, — но оставались и другие варианты. Гарри придумает, как держать рот на замке, если до этого дойдёт. У него хватало практики с зельем, так что, может, если они спросят о чем-то действительно для него важном, он сможет отказаться отвечать. А если нет… что ж, без языка особо не поболтаешь. Тишина затянулась. Наконец заклинание сняли и ему ввели антидот. Туман рассеялся. Гарри оглянулся и наткнулся на тёмные глаза Кингсли Шеклболта. — На твоем коттедже нет Фиделиуса, — произнёс Шеклболт с таким весом, словно делился по-настоящему значимым открытием. Парень промолчал. Они оба понимали, что этот факт ни о чем не говорит. Фиделиус мог быть наложен на часть владения. Или вообще не на коттедж. И даже не обязательно речь шла о собственности Гарри. — Они хотели узнать личность Хранителя Тайны, — продолжил министр. — Я отказал в разрешении. Это выходит далеко за рамки обычного допроса. Не думаю, что им стоит проверять, как далеко ты готов зайти, лишь бы сохранить имя в тайне. Разумное решение. Даже если не учитывать, чем это могло обернуться для самого Гарри, последствия того, что столь известная и влиятельная фигура, как он, пострадала в руках Министерства во время рядового допроса, были бы… весьма серьёзными. Однако Гарри продолжал молчать, и Шеклболт вздохнул. — На этом всё. Можете быть свободны. — Спасибо, министр. Что-то мелькнуло в глазах Шеклболта. Беспокойство? Подозрительность? Но Гарри был слишком измотан, чтобы переживать об этом сейчас._________________________________________________
Рождество обрушилось внезапно, словно бладжер. У всех и без того хватало забот, поэтому было почти удивительно однажды утром проснуться и осознать: сегодня Рождество. Праздник они провели в Норе — о другом месте и речи не шло. Собралась вся семья и их близкие: Чарли вырвался из Румынии на целую неделю, Билл и Флёр (девушка на четвертом месяце беременности буквально сияла) останутся на рождественские дни. Перси вместе с Одри, которая, хоть и знакома с семьей, впервые по-настоящему окунется в полный хаос Рождества Уизли. Андромеда пришла вместе с Тедди, решив, что её внук не проведёт своё первое настоящее Рождество в тишине дома Тонксов. Были Джинни и Луна, которые всё ещё жили с родителями. Джордж, притащивший с собой Ли, после того как узнал, что семья друга на праздники махнула за границу, и объяснил ему, что отмечать одному — вообще не дело. И даже Невилл смог уговорить бабушку отпустить его на несколько часов. — Это мы его позвали, — тихо призналась Гермиона, когда они нашли тихое местечко в уголке, вдали от света, шума и тепла. — Я и Рон. Хотели, чтоб сегодня мы собрались все вместе. По большей части они тут ради Молли. Ну, кроме Невилла, Молли едва его знала. Невилл пришел из-за Гарри, и все понимали почему. Над ними висело это гнетущее ощущение, будто привычный мир вот-вот рухнет вновь. Не только над Гермионой, Роном и Гарри, но и над всеми, кто был в курсе их плана. Он видел знакомую решимость в Невилле — наслаждаться праздниками, пока есть такая возможность, радоваться теплу и смеху переполненного дома. Видел напряжение Джорджа, то, как он никогда не расслаблялся полностью. Видел, как переглядывались Билл и Флёр, как Джинни его избегала, как Луна отвлекала внимание на себя. Мы хотели собраться всем вместе, — не сказала Гермиона, — потому что другого раза может и не представиться. Гарри привлек к себе слишком много внимания. Авроры пристально за ним следили. Вопрос времени, когда за ним начнут охоту. — Ты не обязан, — тихо и настойчиво попробовал Билл, в те несколько секунд, когда им случайно удалось пересечься на кухне наедине. — Ты всё ещё можешь отказаться. — Нет. Нет, не могу. Билл выглядел так, будто хотел продолжить спор, но открылась дверь и появилась Молли — момент был упущен. Когда Невилл собрался домой после того, как все попрощались с ним и ещё раз поздравили с Рождеством, Гарри вызвался проводить его до границы защитных чар. Подойдя к точке аппарации, друг остановился и крепко сжал ему плечо. — Только позови. И мы придем, — пообещал он упрямо и с вызовом. — Черт возьми, Невилл. Это не твоя война. Тот пожал плечами. — Теперь моя. Мы же гриффиндорцы, Гарри. Безрассудство у нас в крови. Пока мы учились в Хогвартсе, весь волшебный мир ждал, что ты всё исправишь. Они не имеют права жаловаться, если ты делаешь то же самое сейчас. Оглянувшись на Нору, такую яркую и домашнюю, парень продолжил. — Хотел бы я чуть больше покоя, прежде чем всё начнётся заново? Конечно. Жизнь вообще полна таких разочарований. Возвращайся внутрь, Гарри. Скоро тебе придётся стать лордом Поттером. Просто… помни, что ты всегда можешь на нас рассчитывать. Я заставлю Рона проклясть тебя, если об этом забудешь. Гарри лишь крепко пожал ему руку в ответ._________________________________________________
Новый год друзья встретили вместе, только втроём. Заснули на диване в куче подушек и одеял под приглушённые звуки празднеств снаружи и позволили себе редкую роскошь как следует выспаться._________________________________________________
Защитные заклинания на коттедже вывели Гарри из глубокого сна незадолго до полудня первого дня нового года. Несколько быстрых заклинаний помогли ему одеться и привести себя в порядок, а Гермиона впихнула ему в руки Бодрящий настой. — Иди! Мгновенно переместившись, ему как раз хватило времени, чтобы осушить флакон и избавиться от него взмахом палочки. Сонная одурь исчезла, уступив место резкой, холодной ясности зелья. Если верить чарам, у двери стояли трое. Распахнув её, Гарри увидел на пороге авроров, один из которых был заметно старше остальных. Знакомое лицо тут же бросилось в глаза — Гарри без сомнений узнал в нём старшего брата Теодора Нотта. Его острая улыбка не предвещала ничего хорошего. — Гарри Джеймс Поттер, — начал пожилой мракоборец, протягивая запечатанный свиток. — Согласно приказу Министерства магии у меня имеется ордер на ваш арест по подозрению в убийстве Люциуса Малфоя. Сдайте вашу палочку. Ваш адвокат, если таковой имеется, будет уведомлён Министерством. Любая попытка отказа от выполнения этих требований повлечёт за собой арест с применением силы. Время остановилось, застыло в секунде. Гарри словно балансировал на краю обрыва, не различая, где под ногами земля, а где — пустота и ужасное падение. Штаб мракоборцев отлично защищен, оттуда придется прорываться с боем. Доказательств его вины у них нет, Джордж и Гарри об этом позаботились, но, видимо, подозрений хватило, чтобы попытаться арестовать. У него слишком много секретов, которые не спрячешь от Веритасерума. Пойти с ними означало почти наверняка оказаться в Азкабане, утащив за собой Рона и Гермиону. Сопротивление превратит его в разыскиваемого преступника и станет практически прямым признанием вины. Но, с другой стороны, друзья давно знали, что к этому все придёт. Вспыхнула искра Адского Пламени. Уж если признавать вину, то с высоко поднятой головой. Чтобы всем было ясно — это не паника или случайная ошибка. Я — Гарри Джеймс Поттер, и я делаю этот выбор добровольно. Время снова пришло в движение, заторможенное и вязкое. Гарри будто бы со стороны спокойно наблюдал, как мракоборцы, двигаясь мучительно медленно, вскидывают палочки и выпускают тройку Оглушающих. У него была вечность, чтобы действовать, и он не стал призывать щит, а просто уклонился от заклинаний и отступил внутрь коттеджа. Подняв руку, он вдохнул магию в Адское Пламя. Огонь взметнулся и время с щелчком продолжило свой бег, старшему аврору хватило мгновения, чтобы осознать свою участь. Чудовищная сова на ярко-красных крыльях взлетела и поглотила его крик, не успевший сорваться с губ. Удушливый жар ударил по Гарри, впился в кожу и испарил пот прежде, чем тот успел выступить, но парень не дрогнул. Коттедж уже горел, даже при сдержанном Адском пламени. Угли превращались в пепел, пепел — в ничто, не успевая коснуться его. Одного мгновения невнимательности хватило бы, чтобы заклинание обернулось против создателя. Из огня вылетел адский феникс, грациозно расправил крылья и обрушился на второго мракоборца. Нотт вскрикнул, объятый пылающими крыльями и раскаленными добела перьями, и от него не осталось даже пепла. Последний мракоборец застыл в ужасе у стены Адского пламени, которое Гарри обуздал, прежде чем оно проглотило свою третью жертву. Поттер заставил огонь расступиться и шагнул между двумя огненными столбами туда, где раньше были внешняя стена и дверь, не отрывая глаз от аврора. За его спиной что-то громыхнуло — вероятно, лестница — облако искр хлынуло в комнату и тут же исчезло. Поразительно, но мужчина до сих пор не аппарировал прочь. Впрочем, признавал Гарри, Адское Пламя — не то, что увидишь каждый день, и уж тем более, как кто-то сгорает в нём заживо. Он подождал, пока мужчина не сосредоточится, не сфокусирует на нем свои широко раскрытые, полные ужаса глаза. И лишь тогда заговорил — чётко и холодно, не оставляя места сомнениям. — Я сыт по горло волшебными предрассудками и неостанавливающимся расизмом. Возвращайся к министру, мракоборец. Передай ему: если для перемен нужен Тёмный лорд — он получит Тёмного лорда. Аврор судорожно сглотнул, застыв на месте. Гарри рассеянно поднял палочку. Столбы пламени взметнулись вместе с рёвом не злобной магии. Этого хватило, чтобы вывести мракоборца из ступора. С резким треском он аппарировал, и Гарри слегка впечатлился тем, что ему удалось не расщепиться. За его спиной стонало горящее дерево. Стены трескались от жара, воздух пах огнём, магией и смертью. Связь была неестественно тихой: привычное присутствие Рона и Гермионы ясно ощущалось в сознании Гарри, но никто из них не произнес ни слова. В последний раз взглянув на обреченный коттедж, Поттер опустил палочку, ослабил контроль над Адским пламенем и аппарировал на Гриммо, пока окружающий мир продолжал превращаться в настоящий ад.
