Секрет

      Ричард смотрел на настенные часы и гипнотизировал своим взглядом секундную стрелку, будто она под напором чужого взора зашагает быстрее. Оставались считанные минуты до окончания последнего урока. Вот-вот должен прозвенеть звонок, но время вокруг словно остановилось. Застопорилось. Нога под партой начала невольно и нервно дёргаться в ожидании. Ему срочно необходимо покинуть школу. Он давно не посещал Чарли.       Из-за плотного графика Ричард всё реже посещал своего маленького приятеля. Родители в очередной раз всунули ему новое занятие — плавание. Не хватало же кучи репетиторов, пианино и шахмат. Неожиданно, в недавнем медицинском осмотре врач заметил у него сколиоз первой степени. Родители сразу спохватились: как это так, их чадо неидеально даже по здоровью! Записали его, хилого и худого, на лечебное плавание. Какой позор он испытывал на первом занятии, когда осознал, что не умеет плавать, так ещё и грëб руками еле-еле, точно сонная муха по стеклу ползёт. Но его добило не это. А плавки с изображением крабика спереди как напоминание, что он всё ещё маленький ребёнок в глазах родителей. И будет им после совершеннолетия.       Звонок с урока — свисток старта во время спринта. Он быстро записал в дневник домашнее задание, скинул всю канцелярию и учебники в рюкзак и выбежал из кабинета. Учительница даже удивилась такому рвению своего ученика домой. Но Ричард направился не на улицу. Первым же делом он нашёл кабинет учительницы, которая преподавала химию и по совместительству репетиторствовала ему. Родители часто брали учителей гимназии в качестве репетиторов. По их мнению, если человек здесь преподавал, значит, он отлично обучал детей и автоматически становился уважаемым в их глазах. Ведь это одна из элитных гимназий города, для одарённых детей. Но был ли Ричард на самом деле таким?       Он нервно постукивал носком кеда по чистой плитке коридора. Облокотился на стену в ожидании выхода учащихся из кабинета. Когда вышел последний человек, Ричард юркнул внутрь и начал беспокойно искать учительницу. Каждая минута драгоценна, нельзя терять ни одной. Вдруг с Чарли что-то случилось за время его отсутствия?       В светлом кабинете стоял горелый запах недавних экспериментов. Молодая девушка убирала подставки с маленькими чистыми колбами в лабораторную комнату. Ричард подбежал к её столу, любезно улыбнулся ей и начал красноречиво говорить. — Мисс Аддерли, доброго дня! Этот прекрасный день напомнил мне о вашей улыбке. А она, как я успел заметить, обладает удивительным свойством: становится самой теплой и искренней, когда вы видите пред собой своего любимого ученика. Прямо как сейчас!       Ричард виртуозно обладал навыком подлизываться ко всем взрослым. Ведь он «чудо, а не ребёнок».       Мисс Аддерли забавно фыркнула от его слов, наверняка поймав лесть в них. Она вышла из лабораторной комнаты и подбоченилась с теплой улыбкой на лице. Ричард не солгал, когда говорил о её улыбке. — Добрый день, Труман. Я с тобой пол-осени работаю и уже знаю тебя, как таблицу Менделеева. Наизусть. Когда ты такой щедрый на комплименты, то сразу видно, что тебе что-то нужно. Отпроситься хочешь, я права? — Это ни в коем случае не говорит о вас как о плохом учителе! Наоборот, показывает, какой вы до глубины души понимающий человек! — продолжал свою лесть Ричард, а после тяжко вздохнул, словно сдался, — Но, да… Я хотел бы отпроситься у вас.       Он наигранно и виновато опустил голову вниз. Вызывать жалость у учителей — вновь один из навыков Ричарда. Всё, ради достижений своих целей. И мисс Аддерли, естественно, повелась. — Если бы не твои хорошие оценки и уверенность, что ты отлично сдашь экзамен, то не отпускала бы тебя, — она села за свой рабочий стол. Достала из ящика маленькой офисной тумбы неизвестные бумаги формата А4 и протянула Ричарду, — Держи. Чтобы прорешал всё и сдал мне на следующем занятии! И помни — не могу часто освобождать тебя от наших дополнительных занятий.       Вот поэтому ему и нравилась эта учительница. Всегда можно договориться!       Ричард внутренне ликовал. Он активно закивал головой, принял бумаги с экзаменационными вариантами по химии и сложил их в рюкзак. Затем достал из кармана брюк купюры — за молчание нужно платить. Но учительница, ранее принимающая деньги за занятия, на которых он отсутствовал, в этот раз помотала головой. Может, совесть замучила брать деньги за несуществующие занятия? — Оставь себе. Купи что-нибудь сладкое, — тепло улыбнулась она.       Такая милость ударила Ричарда прямо под дых. Не учительница, а настоящее сокровище! От такого он растерялся и утерял свою маску подхалима.       Ричард легко шёл на доверие к людям. Одно доброе дело сделать для него — он уже поставит свечку за вас в церкви по воскресеньям. Особенно, если перед ним взрослый человек. Наивный, прямо как щеночек. — С-спасибо огромное! — пролепетал Ричард. И навыки красноречия он тоже сразу утерял, — Обещаю вам, что сдам экзамен отлично и не подведу вас!       Возможно, где-то в воображении мисс Аддерли перед ней действительно стоял щенок, радостно виляющий хвостиком.       Пожелав прекрасного дня учительнице, Ричард сделал вид, что поправлял бумаги в рюкзаке. Он дождался, когда мисс Аддерли ушла в лабораторную комнату, и достал свой кнопочный телефон-раскладушку. Он положил его на пол рядом с учительским столом у окна. Сим-карта отслеживалась родителями. Они должны верить в то, что он находился в школе, а не на улице. Затем он накинул на плечо рюкзак, вышел из кабинета и бегом направился вниз по лестнице. На отложенные для репетитора деньги он купит лакомства для Чарли, что не могло не радовать его. Ничто не делало его таким счастливым, как радостный лай маленького друга.       Казалось, на пути все преграды испарились по щелчку пальцев. Но то, чего Ричард больше всего не ожидал увидеть, заставило его врасплох. Рэн. Он столкнулся с ним на лестничной площадке между первым и вторым этажом. Вышло так, что тот искал его. — Ричард, куда ты сейчас? — нервно схватился Рэн за чужие плечи. Чего это с ним? Двойку успел получить, о которой Ричард не знал, и сейчас ему срочно понадобилась его помощь? — К Чарли, — Ричард небрежно скинул руки со своих плеч, — А чё? — Слушай, тут такое дело… — Рэн отвёл взгляд в сторону. Ричарду это не понравилось, — Я уже нашёл Чарли новый дом, вот! — Чего?! И ты мне не сказал? Врёшь, значит! Будь это так, сообщил бы мне в первую очередь! — Не вру, клянусь тебе! И ещё… под мостом ремонт! — звучало так, будто Рэн между делом придумывал причину, — Лучше не идти.       Ричард нахмурился. Он локтем отпихнул от себя Рэна и поспешил вниз, крикнув напоследок: — Ничего не знаю, я иду к Чарли!       Послышалось: «Не ходи, стой!», но Ричард проигнорировал. Неужели с Чарли что-то стряслось? Тогда нужно поспешить!       Взяв куртку из раздевалки, он вышел из гимназии вместе с незнакомыми школьниками. В то время как все натягивали на себя верхнюю одежду и шапки, Ричард шёл, неся куртку в руках. На улице холодно, и это ему только на пользу: быстрее простудится. Лишь во время болезни родители становились менее требовательны к нему: не заставляли его делать домашние задания, ходить к репетиторам, на секции и кружки. Можно лежать на кровати целыми днями. Ещё лучше, если он попадёт в больницу с каким-нибудь осложнением, чтобы имелся свободный доступ к своему второму телефону. Мечта — целый день лежать и скролить ленту ТикТака.       Покинув территорию учебного заведения, Ричард попытался по памяти дойти до моста. Но пройдя один квартал и оглянувшись по сторонам, он уже забыл, с какой стороны пришёл. И так каждый раз, поэтому ему пришлось открыть приложение с картой города и, ориентируясь на стрелочку навигатора, идти к назначенному месту.       Обычно, когда Ричард отправлялся к Чарли, его провожала солнечная погода. Но солнце, единственный теплый луч в этом мире, увы, скрылось за серыми и унылыми облаками. И почти сразу подул резкий ветер, от которого Ричард съежился. Нет, озябшим до костей и с пустыми руками он не пойдёт к Чарли. Он поспешил к ближайшему магазину, чтобы не только купить лакомства, но и согреться, старательно игнорируя куртку в руках.       Погода мрачнела, будто несла за собой не только холод, но и опасливое предупреждение. Словно что-то должно произойти. Но Ричарду плевать на возможные неприятные последствия. Ему важнее его друг и свободное время, которого вечно не хватало. Ещё и слова Рэна сидели у него занозой. Ради чего он ему это сказал? Неужели с Чарли и вправду что-то случилось?       Найдя магазин, в котором кассирши были незнакомыми для него и его семьи людьми, он зашёл и направился в поиски отдела для животных. Ричард оглядывался по сторонам, шёл осторожно, точно агент на секретном задании. А всё для того, чтобы ему не попадались знакомые лица. Любой в состоянии стать предателем, даже какая-нибудь добродушная бабуля из церкви, которую он видел каждое воскресное служение. Пожилые люди часто могут по доброте душевной натворить глупостей, за которые потом отчитывались другие.       Трудности присутствовали на каждом шагу. Даже простой выбор лакомств для собак оказался настоящим мозговым штурмом. Ричард не знал, что лучше, полезнее и вкуснее. А вдруг весь выбор перед ним — отрава для его пушистого друга? Он в беспокойстве залез в интернет в поисках лучших вкусняшек для собак. Но и тут судьба шептала ему на ушко, что к Чарли идти — плохая идея. Сеть не ловила, браузер не грузился. Он раздражённо выдохнул и кинул телефон обратно в карман, а после погладил гаджет через ткань, будто извиняясь. Не хватало ещё сломать единственную личную вещь.       Мимо Ричарда проходили люди. Он оглядывался на них, пялился и пытался найти угрозу. Но незнакомцы лишь приподнимали брови и уходили искать необходимые для себя товары в магазине. Ричард взял с них пример: выбрал по считалочке лакомство, заодно взял привычный корм, и пошёл искать кассу. Родители не зря давали ему наличные на репетиторов. Ричард мог потратить их без ощущения слежки, ведь его карта привязана к родительскому счёту.       У Ричарда эмоциональные качели. Он то радовался, то впадал в панику. Сначала был рад наличным, а теперь суматошно бегал по магазину в поисках выхода и кассы. Заблудился. В небольшом магазине.       Всё превращалось для него в лабиринт. Магазины, родной город, попытки заполучить свободное время. Пройдя по одному и тому же маршруту уйму раз, он, наконец, повернул в нужную сторону и вышел к кассе. Оплатив покупку трясущимися руками, он как ошпаренный выбежал из магазина и поспешил к мосту. Но лишь через несколько шагов понял, что выбрал неверное направление, развернулся и направился по нужному маршруту. Он понятия не имел, как будет в будущем справляться с более взрослыми проблемами. Как съедет от родителей, переедет в другой город, будет искать работу. Это казалось больно непосильным для него, отчего стресс с новой силой бил в грудную клетку. Почему нельзя заболеть и умереть под слезами родителей, что они не смогли уберечь его?       Облака стали гуще, темнее, устрашающе, а вместе с ними усиливалось ощущение, что Ричарда ждало нечто плохое. Что же там с Чарли? Его кто-то нашёл? Издевался над ним? Утопил? Или некто забрал его к себе, и теперь он не знал, что с его маленьким другом? На Ричарда обвалилась новая волна паники. Он чуть ли не побежал до моста, расходуя свой малый запас сил. Перед его мысленным взором вырисовывались страшные картины, от которых волосы на теле вставали дыбом. Он готов взять на себя любое наказание, лишь бы с Чарли ничего не произошло. Этот маленький комочек не заслужил жестокости этого мира. Пусть всё перепадёт на Ричарда. Не на Чарли.       Впереди появилась знакомая ржавая лестница. Ричард чуть не упал на ступенях, бежал, как только мог. Каждая секунда била в висок с мыслями о Чарли. Он винил себя, что не навещал его пару дней. Что за сентябрь и почти октябрь не нашёл ему новый дом. Винил себя, что не мог взять его к себе. Не мог спасти от холодных улиц и шумных людей. Не мог дарить ему каждую секунду тепла и любви. Не мог взять на себя всю ответственность за него.       Подмостье встретило его тихо. Темно, словно пространство под мостом затаило дыхание, скрывая от него какую-то зловещую тайну. Он подбежал к знакомым карнизным блокам. Обходил их, заглядывал во всевозможные щели. И кричал: — Чарли! Приятель, ко мне! Чарли!       Он надеялся услышать излюбленный лай после каждого слова. Но тишина закладывала уши. Будто весь мир поставили на паузу. Ни лая, ни машин, ни смеха каких-то пьяниц на том берегу реки не было слышно. Словно все молчали. Поминали кого-то. Прямо как год назад. На кладбище. Когда тётю, единственного по-настоящему близкого человека. Которая часто ругалась с родителями. И пыталась отстоять права Ричарда. Опускали в гробу в яму. — Чарли! Мальчик мой, иди ко мне!       Сердце сжималось в тисках паники. Он будто резко стал родителем и потерял своего ребёнка. Единственного, за кого он готов бороться, лишь бы дать ему светлое будущее. Но ни Чарли, ни светлого будущего для него и себя не наблюдалось. Ричард суматошно метался взглядом по блокам, по спальному месту друга и пустой картонке, служащей временной миской. — Чарли!       Кажется, над ним решили сжалиться. Но так ли это? Он услышал скулёж. Ричард выбежал на асфальт и начал оглядываться. Где он? Он точно слышал скулёж! Неужели куда-то упал или где-то застрял? Бедный мальчик! Ричард нервно сжимал лямку рюкзака. Будто она подскажет ему, где мог бы находиться Чарли.       Послышались шаги. Он моментально взглянул в сторону звука. И застыл. Мир будто ушёл под землю. Под воду реки. Похоронили.       Отец.       Ричард словно уменьшился в размерах. Стал тем самым непослушным ребёнком, сжавшимся в комок от вида кожаного ремня. Не мог сдвинуться с места под прицелом этого враждебного взгляда. Будто Ричард был не сыном и не ребёнком. А самым настоящим нарушителем закона. Хотя, почему «будто»? Он действительно нарушал правила, поставленные отцом.       Что он здесь делал? — Думаешь, раз мы каждый день с твоей матерью на работе, то не знаем, чем ты тут занимаешься? — голос настолько громкий, словно слова доносились через громкоговоритель.       Как он узнал? — У тебя хорошие одноклассники, Ричард. Сразу говорят, когда видят, как ты сбегаешь. К счастью, у меня сегодня выходной, и я решил разузнать, чем ты занимаешься вместо занятий с репетитором, — он держал ровный и непоколебимый голос.       Кто его сдал?       Ричард от страха немного попятился назад. А потом всё естество сжалось внутри, когда отец, не меняясь в лице. Из-за спины достал за шкирку собаку. Чарли. — Отпусти его! — вырвалось криком у Ричарда.       Он почувствовал, как горло сковала отвратительная горечь, не дававшая ему издать ни звука. Ричард никогда не кричал на отца, более не шёл против него напрямую, лишь косвенно. Втайне от него. Сложно представить, что последует после осознания отца, что его сын не такой святой, какого из него делали. — Мы в тебя столько сил вкладываем, денег, чтобы ты прогуливал репетиторов и тратил время на какую-то собачонку?! — чужой поднятый голос звучал страшнее любой полученной двойки в школе.       Ричард в панике смотрел то на отца, то на Чарли. Щенок тихо поскуливал и брыкался, желая вырваться из зловещих лап чудовища. Ричард сжимал свои пальцы в кулаки, образуя на коже белые полумесяцы от ногтей. Всё внутри сжалось под прессом тревоги. Рука, держащая Чарли, встряхивала, пытаясь заткнуть испуганное животное. Ему, маленькому, не только страшно. Но и точно больно. Ричард не знал. Что делать? Как поступить? Он лишь начал винить себя, что бессилен в данной ситуации.       Мысленно он сложил ладони в мольбе и стал просить того, в кого не верил. Весь подростковый период он умолял о помощи. Но время шло, а облегчение так и не приходило. Где же тот Бог, о котором твердили верующие? Тот, кто спасал жизни и исцелял страждущие души. Неужто Ричард настолько согрешил против него?       Дыхание сбивалось. Сердце колотилось изнутри, намереваясь вот-вот вырваться из груди. — Б-батенька… — как он ненавидел так называть своего отца. Хотелось, как обычный ребёнок, назвать его «папой». Но рот не открывался произнести это слово, и сам отец не одобрял таких «смазливых» названий, — Отпусти его, пожалуйста… Клянусь, я исправлюсь, только отпусти Чарли…       Он попытался сглотнуть толстый ком, застрявший в его горле. Тяжело говорить. Просить. Унижаться. Из-за страха, что любое брошенное слово станет роковым для собаки. — Ты ему уже и имя дал? Что мне ещё предстоит узнать от тебя? — прорвался нервный смешок, — Ты, мелкий паршивец, мало того, что пропускаешь репетиторов, так ещё и деньги наши тратишь на эту псину? — отец сделал глубокий вдох, будто пытаясь удержать взбешенного зверя внутри себя, — А ну, Ричард, подойди ко мне.       От этих сказанных слов мир сузился до одной точки: бешеного биения сердца. Ричард боялся этих слов больше собственной смерти. Ведь лучше сразу умереть, чем страдать от несправедливых наказаний.       Внутри происходила настоящая борьба. Хотелось показать средний палец, покрыть матом и показать, что Ричард уже не маленький мальчик и вправе решать сам, что ему можно, а что нет. Но этот детский, животный страх брал верх, и его шатко несло в сторону палача. Как только он вышел из-под моста, из тени, он на ступеньках ржавой лестницы заметил Рэна. А за ним — мать, сжимающую в руках платок. Они здесь собрались, будто намечалась казнь Ричарда Трумана. Смотрели на него сострадающими глазами. Ведь это всё, на что они способны. Знали, что будет, если пойти против отца.       Рэн. Он избегал взгляда Ричарда. Опускал голову, чтобы было не видно глаз. Будто чувствовал вину за что-то. И тут до Ричарда дошло. Неужели… это он сдал его? Ведь откуда тогда он знал, что не стоило сюда идти? Уговаривал его на лестничной площадке. От осознания потемнело в глазах. Он считал его другом, пускай и не показывал этого. А он вот так с ним?! А вдруг Рэн на самом деле притворялся другом? Вдруг родители Ричарда уговорили его пробиться к нему в друзья, чтобы они и через него могли контролировать его? Помощь с домашними заданиями, совместная кормёжка Чарли и попытки найти ему дом… Ничего не значили для Рэна?       И так всегда. Когда Ричард в голове считал кого-то «другом», люди вставали к нему спиной и совершали мерзкие вещи.       Как только он подошёл к отцу с опущенной головой, ему показалось, будто слышал, как отец мысленно награждал его очередными унизительными прозвищами. «Бездарность», «разочарование», «тупица», «позор семьи», «неблагодарный» и подобные слова, заставляющие чувствовать вину за простое: за то, что родился.       Ричард из-под чёлки смотрел на Чарли. Его скулёж являлся пыткой пострашнее стойки коленями на гречке в углу коридора того места, что он вынужден считать своим домом. Он заметил в уголках глаз щенка мокроту. Слёзы, мольба о помощи и нарушение безопасности. Возможно, в его взгляде Ричард тоже стал настоящим разочарованием. Как и у всех присутствующих здесь. — Тебя дома ждёт серьёзный разговор, молодой человек. А это, — отец грубо потряс собаку, — слабость! Привязываться к шавкам — унизительно для человека! Ты растёшь размазнёй или достойным человеком, Ричард? Ты должен оправдывать наши труды, а не отвлекаться на подобные розовые сопли!       А после мир перевернулся. Прямо как земля перед глазами собаки, которую неожиданно бросили в воду резким движением руки.       Ричард рефлекторно последовал за ней взглядом. И остановился на реке. Он с ужасом в глазах смотрел на Чарли. Отчаянно тявкающего и пытающегося отплыть. Но его уносило течением.       Времени нет. Секунда — Ричард услышал крик отца. Две — быстрые шаги. Три — голос матери. Четыре — всплеск воды. Его с ног до головы укутала не только паника. Но и ледяная вода. Он не задумывался. Прыгнул вслед за собакой. Хоть какая-то польза от того, что родители записали его на плавание. Он научился плавать.       Глубоко. Темно. Холодно. Ричард со страху вынырнул из-под воды. Начал суматошно вертеться вокруг своей оси. Уловил лай собаки. Направился вместе с течением к нему. Хлипко грёб руками. Ледяная вода быстро сковала его движения. Мокрая одежда с рюкзаком стала тяжелым грузом. Он слышал, как кричали ему все. Рэн. Мать. Отец. Особенно визг матери. Истерично просила отца что-то предпринять. Но, кажется, никто понятия не имел, что делать в такой ситуации.       В поле зрения появился Чарли. — Чарли! Плыви ко мне, Чарли! — кричал Ричард, срывая голос.       Щенок услышал его. Ричард уловил скулёж. Он тянет к нему руки. Тот старательно гребёт лапками. Ричард прикладывает последние силы. Старается удержаться на воде. Но одежда тянет вниз. Одну руку он протягивал Чарли. Второй снимал с себя рюкзак. Тот на разрыв тявкал. Будто кричит. «Спаси!». Пальцы коснулись мокрой шёрстки. Он болезненно схватился за лапу. Притянул к себе. Прижал бедное животное к плечу. Шептал. Всё хорошо. Всё уже позади. Вода хлынула в лицо. Попала в нос. В горло. В лёгкие. Вырвался кашель. Панически метнул взгляд в сторону родителей. Все испуганно смотрели на него. Отец что-то кричал. Кажется. Просил его плыть к ним. Но Ричард был физически слабым всегда. Бледным. Худым. Его силы на исходе. Поднял собаку над головой. А сам ушёл под воду. Страшно. За Чарли. Плыл в сторону родителей. Вынырнул из воды. И заметил. Стена. Габион. Высокий. Он не сможет забраться. Если только ему не протянут руку. Но протянут ли? Течением уносило. Силы покидали тело. Неужели это конец? Но Чарли. Он ещё маленький. Ему рано. Знакомиться со смертью. — Помогите! Кто-нибудь! Я тону!       Лай. Все силы уходили. Держать руку. Над головой. Чарли. Нужно спасти. Возьмите. Кто-нибудь. Его. Пожалуйста. Он ему. Очень. Дорог. Мама. Папа. Пожалуйста. Помогите.       Ричард начал тонуть.       Но в последний момент увидел руку.       Папа?       Резко сжало горло. Потянули за воротник. Он чуть не уронил собаку. Когда резко кто-то вытащил его из воды. А после он головой ударился обо что-то твёрдое. Начал кашлять. Подавился. Откашливал воду. Он рывками выкашливал её из рта. Хватал ртом воздух. А после лежал и глубоко дышал. Он бы никогда не подумал, что свежий воздух окажется таким вкусным. — Ты в своём уме, малец?! Нырять сгоряча, не зная броду! Этого ещё не хватало мне! И что бы с тобой сталось, не окажись я рядом? Пошёл бы на дно, вот что! — послышался голос рядом, — Эй, малец!       Но не голос вернул ему сознание. А гладкий и мягкий язык. И лай.       Ричард распахнул глаза. Увидел небо. Темное, прямо как его дни жизни. Он жив! А после увидел Чарли, который залез на его грудь. Начал прыгать на нём, будто выбивал остатки воды. Чарли! С ним всё хорошо! Уголки губ невольно приподнялись при виде своего пушистого друга. Ричард приподнялся на локтях и осмотрелся. Он лежал в деревянной лодке какого-то старика. По удочке и ведру, лежавшим рядом, он понял, что его вытащил из воды проплывающий мимо рыбак. А если бы его не было?..       Чарли резко встряхнул своей шёрсткой. Капли воды разлетелись по сторонам, заставив Ричарда тихо засмеяться. Он шире заулыбался, увидев, как щенок радостно завилял хвостом.       Неужели всё действительно позади? Или ещё нет?..       Не успел Ричард спокойно вздохнуть, как паника вновь охватила его с головой. Лодка остановилась, и его схватили за локти чужие руки. Ричарда приподняли над лодкой, и он машинально прижал Чарли к себе. — Господи, спасибо вам огромное, что спасли! — голос матери совсем рядом, но он не принадлежал держащим его рукам, — Если бы не вы, то наш сын бы утонул! Как мы можем отблагодарить вас? — За своим молокососом следите, — заворчал старик-рыбак, а после плюнул в воду с характерным звуком, — Не хватало, чтобы вместо рыбы трупаки плавали!       Ричарда грубо оттащили от лодки, которая была единственным островком спасения от отцовских рук. Чарли вжался в грудь, начав дрожать не только от холода, но и страха. Скулёж вернулся, а вместе с ним и строгий голос. — Ах ты, дрянь! Позорить меня решил?! — процедил сквозь зубы над ухом отец, чтобы слова доходили лишь только до Ричарда, — Смерти захотелось? Ну, ничего, вернёмся домой и задушу тебя собственными руками!       Ричарда будто вновь окунули в ледяную воду — на этот раз ужаса и очередной паники. Лучше бы он утонул. Он забрыкался, точно Чарли в железной хватке отца, пытаясь вырваться из цепкой хватки. А после он увидел перед собой руку, желающую вырвать собаку у него. И Ричард не выдержал. Он резко и сильно наступил на ногу отцу, отчего тот вскрикнул и чуть ли не швырнул его в сторону. Освободившись, Ричард хлипко попятился назад. Ноги с трудом держали его, дрожали от дьявольского холода и вот-вот готовы сломаться под тяжестью тела. Он смотрел на отца и не мог понять: за что он так с ним? Ему не хватило того, что Ричард чуть не утонул в реке? Не понял, что из-за него он был на волоске от смерти? — Ах ты, сучёныш! Тебя спасли, а ты продолжаешь дальше выкаблучиваться?! — чертыхнулся отец.       А ведь Ричард нуждался в нём, когда ушёл под воду.       Зря.       Хотелось ответить, но слова не шли. Предательски застряли в горле. Выбора нет. Оставалось только одно. Ричард развернулся и из последних сил ринулся, куда глаза глядят. Ему что-то кричали в ответ: просили вернуться, осыпали с головы до ног отборной бранью, обещали убить его. Но лучше умереть где-то вне поля зрения своей семьи, не от их рук. А от своих.       Увы, Ричард слишком слаб не только физически, но и морально. «Слабак», как часто называл его отец. Ему непосильны крыши домов, колёса машин, лезвие бритвенных станков, крепкие узлы. Но решил рискнуть на самое страшное — сбежать от родителей под взглядом искр, которые сейчас казались человечней его семьи.       Он нырнул в тень моста, а через минуту выбежал, найдя лестницу. Под хлюпаньем своих кед, он поднялся и побежал по тротуару. Адреналин бил по вискам, а в голове кричало лишь одно слово: «Беги». И он бежал, к ближайшей автобусной остановке, к которой подъезжал неизвестный автобус. По пути запинался, но продолжал рваться к последнему шансу на спасение. Не думая о последствиях, Ричард запрыгнул в транспорт, видя краем глаза силуэты родителей. И стукача. Автобус двинулся, и знакомые фигуры с каждой секундой начали отдаляться от него, а после и вовсе пропали из виду.       Из груди вырвался первый вздох облегчения. Словно часть оков опала с его плеч. Ричард вяло прошёл внутрь салона, взглядом ища свободное местечко. Все на него косились, будто знали его истинное мнение о своих родителях. И осуждали его за это, ведь: «Они тебя родили, кормили, одевали, образование давали, пылинки с тебя сдували, а ты вот так с ними». Он искренне считал себя неблагодарным, избалованным и испорченным. Будь он лучше, то родители бы любили его? — Мальчик, откуда ты такой мокрый? Неужто дождь пошёл? Ладно, оплачивай поездку, — незнакомая тучная женщина подошла к нему и начала вертеть перед лицом смарт-терминалом.       Точно, нужно оплатить поездку. Ричард по щелчку пальцев очнулся, неловко полез рукой в сырой карман и нащупал там монеты со сдачи. Вынув их, он протянул кондукторше, понятия не имея, сколько стоила поездка. Он почти никогда не ездил на автобусах: его всегда возили на отцовской машине.       Женщина, хмыкнув, приняла монеты. Порылась в поясной сумке, а после нажала на пару кнопок на смарт-терминале и выдала чек. — Смотри, чтобы твоя собака не смела тявкать, иначе выгоню за шум, — пригрозила кондукторша, после чего ушла на своё место. Но Ричард остановил её своим следующим неуверенным вопросом. — Извините, а какая следующая остановка? — Автовокзал.       В голове Ричарда что-то щелкнуло. Лампочка загорелась над его головой, выдавая замечательную идею. Это шанс. Побег. Повод заставить родителей рвать на себе волосы на голове от раздумий, куда делся их сын. Ему настолько понравилась эта мысль, что на лице невольно образовалась улыбка. Плевать. Пусть ищут его, плачут, а потом извиняются на коленях перед ним за всё содеянное. Он бы посмотрел на отца сверху вниз, умоляющего простить его и дающего разрешение приютить Чарли.       Ричард, не обращая внимание на дрожь тела и говоря себе, что ему не холодно, погрузился в мечтания о слезах родителей. И как каждое утро он будет выгуливать своего пушистого друга.       Через стекло виднелся предполагаемый автовокзал. Автобус остановился, Ричард сорвался с места и выбежал на улицу, крепче прижимая к себе Чарли. Сейчас не хватало той самой куртки: ею можно бы обернуть щенка и согреть. Но единственным источником тепла являлось небольшое здание с огромным количеством людей. Ричард поспешил к открытым дверям, погрузившись в суету: взрослые лбы спешили то на автобусы, то к кассам. Чемоданы, сумки, рюкзаки — всё окружило его, вызвав головокружение. Дабы отвлечься, он взял пример с людей: пошёл следом к кассам и встал в очередь. Это маленькое пыльное помещение, с запахом дешёвого одеколона и тревоги.       Очередь потихоньку подходила к Ричарду. Он начал рыться в карманах в поисках банковской карты. Но нашёл кое-что хуже.       Телефон, подаренный тётей. Из него вытекала вода.       Ричард оцепенел. Вновь почувствовал сильный холод реальности. Да что ж такое?! Почему не может, наконец, всё наладиться?! Он вынул телефон из кармана и начал быстро нажимать на кнопку включения. — Нет-нет-нет… — шептал он в панике. Увы, гаджет не поддавался, вероятнее всего накрылся из-за воды.       Последняя личная вещь утеряла смысл, оставляя после себя горечь огромной утраты. Это не просто доступ во внешний мир, но и память о любимом родственнике… — Парень! Покупать билет будем? Не задерживай очередь! — прозвучал из-за стеклянной перегородки, испещренной следами от пальцев, недовольный женский голос. За ней сидела кассирша с равнодушным и усталым лицом.       Мир вокруг враждебно настроен к нему. Несправедливо.       Ричард сразу нашёл банковскую карту и протянул её через стекло. — И чего ты мне её суешь? Куда едем-то?       Точно! Ему же нужно сказать, куда он покупает билет. И первое, что пришло ему в голову… — Хэнфорт! Ближайший автобус!       Женщина за кассой осуждающе оглянула его сверху вниз, а после цокнула и небрежно указала жестом Ричарду на рядом лежащий смарт-терминал. Он поспешил оплатить, мысленно радуясь, что матери придёт СМС-ка о совершённой покупке. — Ты вовремя. Автобус уже стоит. Поспеши, а то через 20 минут выезжает, — громко проговорила кассирша и выдала ему билет. В руках он ощущался тёплым от принтера и казался ничтожно маленьким для того, чтобы поделить его жизнь на до и после.       Хэнфорт — единственный город поблизости, который он знал. Возможно, ему выпадет даже возможность встретиться с Лололошкой, ведь нужно где-то остановиться. Но первым же делом надо узнать, как попасть на автобус. — Извините, а как попасть на автобус? — Он на второй линии.       После кто-то нетерпеливый пихнул его в сторону, желая поскорее купить билет.       Ричард опешил, хмыкнул и вышел из кассового зала. Попал в водоворот спешащих куда-то людей, выведших его к выходу из автовокзала. Ричард зацепился взглядом за охранника и протиснулся к нему сквозь толчею. Чарли поскуливал от грубых толчков чужих локтей. — Прошу прощения, а можете подсказать, где вторая линия? Мне на автобус надо…       Охранник не сразу обратил на него внимание. Поэтому Ричарду пришлось вновь повторить свой вопрос. — Да слышу я. Выходишь из автовокзала, идёшь вправо, видишь автобусы и ищешь табличку со вторым номером, — проворчал охранник, а после громко зевнул.       Почему сегодня все озлоблены на него?! Что он такого сделал, чтобы заслужить подобное отношение к себе?       Недовольно фыркнув, Ричард, вместо того, чтоб поблагодарить охранника за помощь, поспешил выйти из автовокзала. Найдя автобусный перрон, он усталыми шагами направился к нему. Автобусы стояли по линиям, а их рёв моторов разносился по всему автовокзалу. Голова от шума начала гудеть. Ричард взглядом бегал по табличкам у линий и обнаружил нужный номер. Он встал подле неё с незнакомцами, которые, наверно, тоже собирались в Хэнфорт. Автобус действительно стоял рядом, собираясь открыть дверь и впустить в душный салон пассажиров с разными судьбами.       Время стопорится, точно на сегодняшнем последнем уроке. Он и не подозревал, какие испытания жизни его поджидали на пути. Ощущение, будто у него у одного такие приключения на пятую точку. Точно ни у кого из присутствующих здесь не было подобной «насыщенной» жизни. Ведь такие умалишённые родители есть только у Ричарда.       Прокручивая всё происходящее в голове и вздрагивая от холода, ему послышался женский голос. Кто-то звал его. Кажется, мать. Или ему причудилось? Ричард болезненно сжал к себе щенка, отчего тот издал громкий писк. Он, испугавшись, сразу ослабил хватку и начал поглаживать Чарли по макушке в качестве извинений. — Прости… — с виной прошептал он.       Ричард поглядывал то по сторонам, то на автобус, в ожидании, когда же откроется дверь. У него каждая мышца на теле напряглась, когда он вновь услышал своё имя неподалёку. Теперь он ощущал своё имя как настоящее проклятие. Он сжался до уровня детсадовца и прижался к ожидающей толпе. Он зажмурил глаза и начал шепотом вновь молить Бога. Просить услышать его. Если сейчас его поймают, то одного ремня для наказания будет мало. Он не может даже представить, что его ждёт, если его найдут родители. Настоящая смерть от родных рук.       И несуществующий в глазах Ричарда Бог услышал его: открылись двери в автобус, вышел водитель и попросил всех показать ему билеты и занять места. Ричард наплевал на свою воспитанность и пропихнулся сквозь толпу. Кто-то буркнул, назвав его невоспитанным, но его это не волновало: он всунул билет в руки водителя. Тот приподнял бровь, увидев собаку на руках. — А за собаку ты платил? Почему она не в переноске?       Ричарда готов уже застрелиться на месте. Он растерялся, не зная, что за животное нужно отдельно платить. — Я не знал! Мне ничего не сказали и переноски у меня нет! — быстро протараторил Ричард, — Но моя собака очень тихая, клянусь! Послушная! — И чего ты такой мокрый? Испачкаешь ведь сидения мне, — возмутился водитель.       Да он и без тебя ощущал себя мерзким и грязным! Не надо ему об этом упоминать!       Ричард чувствовал, как нервы натягивались, точно струны на гитару. Он нахмурился и, не выдержав своей истинной натуры, возопил: — Какая разница?! Под дождь попал в другом городе, вот и мокрый! У меня пересадка! Я билет купил, значит, вопросов ко мне не должно быть!       И он не стал ждать ответа водителя: забежал в автобус и занял своё место у окна. Он услышал громкие возмущения по поводу его невоспитанности и фыркнул. Его не должно волновать мнение чужих людей о его внешнем виде. Он хорошо одет между прочим! Лишь мокрый и зябкий, но с остальным у него всё в порядке! Почти.       Спустя некоторое время автобус заполнился людьми. Ричард увидел через стекло носящуюся по вокзалу мать. Значит, ранее ему действительно не показался её голос. Она кричала и панически вертела головой по сторонам. К ней подбежал отец, и Ричард сразу закрыл стекло шторкой, не желая видеть его физиономию. Он хмыкнул, устроил Чарли удобнее на коленях и начал медленно гладить его по шерстке, которая, к счастью, успела более-менее просохнуть. — Хороший мальчик... послушный... — шептал он, улыбнувшись. Лишь благодаря одному Чарли рассудок Ричарда ещё не поехал в пропасть. Он волновался за своего пушистого друга больше, чем за себя. Поэтому старался мыслить по-взрослому и здраво, не поддаваясь сильной панике, бушующей внутри него.       Чарли будто понимал его. Не тявкал, не скулил, не прыгал, не крутился, только вилял хвостиком. Он принялся облизывать ладонь Ричарда в качестве поддержки. Ричард от этого почувствовал себя лучше, ведь проводил время со своим драгоценным другом, которого ни за что не оставит в беде.

***

      Ричард грелся в автобусе как только мог. Одежда не просыхала: мокрая, липкая и холодная. Поджимал к себе ноги в надежде на толику тепла, но легче не становилось. Он скинул с себя кеды и сидел, сжавшись, как только можно. Человек, сидящий рядом, постоянно поглядывал на него, и Ричард читал во взгляде отвращение. Ему пришлось отвернуться к стеклу, чтобы не доказывать самому себе, какой он жалкий в данной ситуации. Чарли тоже приуныл: поджал ушки и прижался к Ричарду, словно пытаясь помочь согреться ему.       За время поездки Ричард будто стал ходячим трупом: губы посинели, еле-еле двигался, а кожа «постарела» из-за влаги. Ему приходилось закрывать глаза и уходить в царство мыслей, стараясь тщательно игнорировать сигналы тела об истощении.       Главный вопрос, который крутился в голове Ричарда: а что дальше? Он впервые оказался за территорией своего города один. Без помощи родителей и гроша в кармане. Деньги хоть и имелись на банковской карте, но родители не должны узнать, в каком городе он пребывал.       До него начало доходить происходящее. И оно ударило по нему, когда он скованно вышел из автобуса и встретил вокзал Хэнфорта. Такой же, как в Мирохэнфорте, будто два брата-близнеца. Он оцепенел, когда осознал, что идти некуда. Город казался ему родным из-за схожих строений и людей, но и одновременно неизвестным. Голова отказывала работать из-за сильной дрожи в теле.       Чарли выпрыгнул из хватки Ричарда и начал тявкать на него, мол: «Не теряй надежды, хозяин!». — Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт! — со стуком зубов он панически схватился за волосы. Сухие, но неприятные на ощупь: жесткие и спутанные, — Что я н-натворил?! Сбежал, ничего не взяв с собой! У меня н-ничего не работает, телефон к ч-чертям затопило! Одежда не просыхает, я точно п-подхвачу какую-нибудь заразу и умру самой смертельной с-смертью! — он медленным шагом направился подальше от вокзала, на поиски скамьи. Ноги не слушались, были тяжелыми и неуклюжими, — Что мне д-делать?!       Чарли бежал за ним и тявкал, будто пытался привести его в чувства. Что они обязательно что-нибудь да придумают, как выйти из этой ситуации. Но Ричардом сейчас управляла опасная тревога и сигналы тела. Страх остаться на улице, голодным, сырым и без денег, оказался сильнее желания что-то доказать своим родителям. Ему срочно нужно найти место, где бы он мог переждать дождь.       Он шёл, ни на кого не обращая внимания. Чарли под ухом громко тявкал и пытался угнаться за ним. Ричард не заметил, как дошёл до торгового центра Хэнфорта. По размерам и дизайну он один в один с находящимся в Мирохэнфорте. Осматривая его, хоть как-то отвлекаясь от уничтожающих мыслей, на него что-то капнуло. Он неспешно поднял голову вверх, точно ржавый механизм, и заметил, как капли начали падать на него с неба. На улице пасмурно, дождь был ожидаемым. Но не в тот момент, когда Ричард далеко от дома, без зонта и верхней одежды! Ричард сразу принялся осматриваться по сторонам в поисках временного укрытия. А после ударил себя по лбу: перед ним же торговый центр, чего он искал?  Он приложил последние силы и направился в здание, ощущая, как за его спиной начинается дождь. Чарли понял его без слов: побежал в ТЦ, не возражая и не предлагая других вариантов. Может, хоть там им удастся согреться?       Тепло торгового центра дало такие объятия, какие Ричард никогда на себе не ощущал. Он облегченно вздохнул, но расслабляться рано: тело всё ещё трясло, будто это не он сам так, а кто-то его. Чарли вилял хвостиком, радостно бегая вокруг Ричарда. — Понимаю тебя, п-приятель! Здесь тепло, точно сможем согреться. Т-точнее, попытаемся. Осталось найти м-местечко, где можно сесть и отдохнуть. Е-еды бы ещё... — после слов о еде, у Ричарда предательски заурчал живот. Он тяжко вздохнул и отправился на поиски места.       Торговый центр казался единственным знакомым местом в этом городе. Несколько месяцев назад он уже был здесь с Солусом. Хотя Ричард все равно сначала подумал, что находился в Мирохэнфорте. Но нет, здесь другие магазины и иное оформление. Попадались обычные люди, ни одного мироходца. Для Ричарда это ново. Оказывается, кто-то живёт иначе, наоборот: не пытается улыбаться мироходцам, ведь их здесь нет.       Обнаружив свободную банкетку со спинкой, он с трудом сел, ведь конечности не хотели сгибаться. Чарли уселся у его ног. Ричард сдёрнул с шеи черную галстук-бабочку и выкинул в стоящее рядом мусорное ведро. Нужно уменьшить слои тканей на теле. Под настырными взглядами незнакомцев, он не с первого раза расстегнул и снял жилет-свитер. Одежда будто не хотела отклеиваться от него, а руки стали больно неподвижными. После, откинув жилет в сторону, запрокинул голову на спинку и отчаянно вздохнул.       Что ему делать?..       Он медленно провёл холодной ладонью по лицу, пытаясь снять душевную тяжесть. Он необдуманно попал в огромную проблему. Ему грозило остаться на улице, в темноте неизвестности и опасности города. Он стал бездомным, и этот факт напугал его настолько, что он согнулся, локтями упёрся о колени и схватился за голову. Волосы сжал у корней, холодные и отвратительные. Он остался один. На улице. В другом городе. Без денег. Еды. Воды. Теплой кровати. Стен. Тёплых батарей. Он должен сидеть дома и с болью в конечностях от наказаний выполнять домашние задания. Собирать рюкзак. Ставить будильник на утро. И ждать нового учебного дня, состоящего из плотного графика, где ему только малость нравились шахматы. Его прежняя жизнь оказалась не такой уж и ужасной. Да, ему что-то не нравилось, но можно же было и дальше терпеть. Зачем он устроил весь этот концерт? Нужно было быть внимательней, когда он посещал Чарли. Не рассказывать никому о нём, даже Рэну, которого он считал другом. Припрятать надо было в таком месте, о котором бы сам Ричард смог забыть. Он сам виноват во всём. Теперь он пожинал плоды своего необдуманного решения. Он действительно бестолковый и неблагодарный человек.       Под банкеткой он слышал, как Чарли скулил. Видно, хотел кушать и более мягкого местечка под телом. Но из-за Ричарда он вынужден находиться далеко от своего прежнего места пребывания. Они оба в неизвестности, и она их пугала.       Может, поискать Лололошку? Но как? Он не знал его адреса. Но это единственный человек, которого он здесь знал…       Ричард смотрел на пол, на свои грязные кеды, при виде которых тошнило, и пытался придумать выход из этой ситуации. Но его отвлекали проходящие мимо люди: их обувь чистая, ухоженная, тёплая. Не то, что у Ричарда. Он поджал ноги и попытался спрятать ступни под банкетку. Позорище.       Вдруг чьи-то туфли остановились перед ним. Женские, шоколадного цвета, с черными носками. Ричард в недоумении начал пялиться на них, а после приподнял взгляд.       Перед ним стояла девушка невысокого роста и стройного телосложения. Блондинка, волосы такие искусственные на её голове. Парик? Глаза розовые, с длинными ресницами и нарисованными стрелками на веках. С первого он ещё больше удивился. Неужели существуют цветные линзы? А с одежды он задрожал ещё сильнее от холода: белая рубашка, голубой галстук и такого же цвета юбка, с красными и белыми полосами. А на руках сидело множество браслетов и колец. Какой необычный образ. Она стояла, хлопала глазками и смотрела на Ричарда, как на кого-то воображаемого. Отчего он напрягся. Зачем на него смотрели? Выглядел ужасно? Ну уж простите, он поплавал в речке и нахлебался воды, тут любой красавчиком чудесным образом не вынырнет. — Ричард? — звонкий и нежный голос дошёл до его ушей, отчего он заметно вздрогнул, — Это... Это правда ты?!       Он сжался в спинку банкетки. Откуда она его знает?! Он девушек никогда не трогал, ни руками, ни словами, ни воздухом. А тут такая миленькая и красивенькая перед ним! Да такая точно бы не клюнула на такого ботаника и маминого сынка, как он! Тем более на грязного, сырого и прилизанного! Простой девчачий взгляд слишком льстил ему. А тут... что за ангел снизошёл к нему?! — Ты кто?.. — испуганно спросил он, громко стуча зубами, — О-откуда ты знаешь моё имя?! Женщина!       Девушка похлопала в недоумении глазками, а после громко рассмеялась. — Ты не меняешься! Такой же пугливый, когда с ним говорит девчонка! — в смысле “не меняешься” и “такой же”? Они знакомы? Почему Ричард об этом не знал?!       У него точно полетела крыша на фоне стресса! Не могла же из ниоткуда возникнуть девушка, знающая его имя и принарядившаяся ради него! Неужели перед смертью Ричард хотел, наконец, познать женское тепло? Ведь это лучше, чем его выдадут жениться за какую-нибудь богатенькую дочку родительских друзей!       Ричард подскочил с банкетки и отпрянул в сторону. Он круглыми глазами по пять копеек смотрел на девицу и начал некультурно тыкать на неё пальцем. Светский этикет, выточенный годами, в миг пропал из его головы. — Мне ещё рано у-умирать! Уйди, ангел! Хоть я и не в-верю в ангелов! — воскликнул он, начав пятиться назад.       Чарли поднялся с пола, обнюхал туфли девушки и радостно завилял хвостом. Ричард в недоумении взглянул на него. Вот же предатель! Тоже на девчонок падок! Ну ничего, у Ричарда голова пока на плечах, не поведётся на какую-то шарлатанку! — Спасибо за комплимент, — улыбнулась она, — Но, Ричард! Это же я, Клео!       Она чуть приподняла свой парик, и из-под него выглянули рыжие локоны. Ричард завис. Прошла секунда. Две. Три.       Клео?       Ричард удивительно резко опустился на корты: колени в стороны, руки за голову. И закричал так, что все мимо прохожие содрогнулись: — Что-о-о-о-о?!       Она единственная девушка, с которой Ричард когда-либо дружил. Их родители хорошо знакомы и ранее отдавали своих детей в одни и те же летние лагеря. С девяти до четырнадцати лет, каждое лето они виделись друг с другом под одним небом и крышами лагерей. Ездили в разные: спортивные (для Ричарда они оказались пыткой), санаторно-оздоровительные, языковые, образовательные и даже палаточные. Каждый год они с удивлением обнаруживали друг друга в одной группе, ещё не зная, что это были происки родителей. И дети решили, что нужно держаться друг за друга каждую смену. Ричард считал её подругой детства, но позабыл о ней, как только перестал ездить в лагеря, а каникулы превратились не в отдых, а трудовую колонию строгого режима. Поэтому не ожидал, что судьба их вновь сведёт в самый неподходящий момент.       Ричард и забыл, что Клео жила в Хэнфорте. — Клео! Не узнал тебя! — конечно не узнал, она в образе, — И не ожидал встретить здесь! — Меня никто не узнает, я же в косплее! — посмеялась Клео, — Что ты тут делаешь? Насколько я помню, ты из Мирохэнфорта, — она тут же отвлеклась, когда Чарли встал на задние лапы и передними упёрся на её ноги. Клео заулыбалась, присела на корты коленями вместе и принялась улыбчиво гладить щенка, — Это твой? Какой милый! — после она бросила на Ричарда оценивающий взгляд, — А ты чего такой мокрый и помятый?       Ричард смущенно почесал свой затылок, будто это его назвали милым, а не Чарли. А после встрепенулся и встал в более уверенную стойку, несмотря на дрожь в теле. — Да, мой. Звать Чарли. Тут т-такое дело… — он виновато отвёл взгляд, собираясь озвучить свой постыдный поступок одним выдохом, — Я необдуманно сбежал из дома и теперь не знаю, чё делать.       Повисла тишина. Клео удивлённо смотрела на него: приоткрыла рот и приподняла накрашенные брови. Будто он сделал то, чего она точно не могла ожидать от него. А после присвистнула, выпрямилась и взяла на руки Чарли. Его грязные лапы, на удивление, не пугали её. В воспоминаниях сплыло, что она собак любила… — Ты сбежал из дома?! А я думала, что ты вечно будешь маменькин сынком, — Ричард насупился от её высказывания. Неужели все так думали о нём?!  — Тебе есть куда идти? Или лучше позвонишь родителям? Они же могут в полицию пойти, и тогда проблем не нахватаешься… — а после она оглянула его с ног до головы и приподняла бровь, — И что всё-таки с твоей одеждой? Будто в ней в речке покупался. — Ты угадала, — нервно усмехнулся Ричард, — Я действительно поплавал в речке, — заметив снова раскрытый рот подруги, из которого вот-вот польётся волна вопросов, он жестом приостановил её, выставив ладони вперёд, — Я тебе обязательно обо всём р-расскажу. Там такое! Но сначала мне и Чарли надо н-найти ночлег и пожрать. У меня есть друг, который живёт здесь, но не знаю его адрес. У меня телефон сдох, а его номер не запомнил. Не знаю, к-как найти его.       Клео задумалась, одной рукой поглаживая Чарли по макушке. Она смотрела на щенка, а после приподняла взгляд на Ричарда. Кажется, она обдумывала какое-то решение. — Мы можем пойти ко мне, — она сделала паузу и посмотрела на Чарли, — Но у моего отца аллергия на собачью шерсть… Мои родители хоть и не дома, но если приведу собаку, то отец потом точно почувствует её… — а после она встряхнула головой и уверенно взглянула на Ричарда, — А знаешь что? Плевать! Мы так давно с тобой не виделись! Потом придумаем что-нибудь! А сейчас пойдем, вы оба голодные небось!       Чарли радостно тявкнул на предложение Клео. А Ричард наоборот: отшатнулся, словно ему предложили подозрительно золотые горы. И вправду горы: он пойдёт к девчонке домой! Конечно, в глазах Ричарда Клео подруга детства, но она выросла, стала более женственной и…       Ричард ударил себя по лбу, удивив Клео. А после сложил ладошки вместе и начал трясти ими. — Ты действительно ангел, Клео! Спасибо тебе огромное! Спасла меня от голодной смерти!       Клео хихикнула, после чего развернулась и с Чарли отправилась к выходу из торгового центра. Ричард скованно поспешил за ней и встал сбоку от неё. — А ты сама-то что здесь делаешь? Вечер уже, темнеет теперь рано, — спросил Ричард, одновременно удивившись, что кому-то разрешают гулять после школы. — Мне можно до десяти гулять, так что мне не страшно, — Ричард раскрыл рот в удивлении от услышанного. Ему разрешали только до восьми. Хотя, о чём он: ему в последнее время гулять не разрешали даже при сильнейших уговорах! Дескать, учёба и саморазвитие важнее, — Так как моих родителей нет дома, я лучшую подругу хотела к себе позвать. Но она, зараза, ускакала на свои танцы, хотя говорила, что сегодня свободна! — Клео забавно надула губы, — Вот и предложила другим своим подругам погулять в косплеях и поснимать видосики. И мы бы дальше гуляли, но я встретила тебя. Не оставлять же тебя здесь. И я всё равно хотела домой, так что вовремя тебя встретила.       Для Ричарда в диковинку слышать, как кто-то мог спокойно гулять, снимать видео и быть простым подростком. Он чувствовал себя диким в глазах окружающих из-за гиперопекающих родителей. У всех свобода, лишь у одного Ричарда оковы на запястьях. Теперь ясно, почему он сдружился с Лололошкой. Но даже у того получилось вырваться из «заботливой» системы, в отличие от Ричарда.       Они вышли из торгового центра. Ричард сразу же сжался от холода и вернулся обратно в ТЦ. Клео развернулась, приподняла брови, а после воскликнула: «Совсем забыла!», и вернулась внутрь. — Сейчас, вызову такси. Подержи, — она сунула Чарли в руки, словно он теперь её собственность, а не Ричарда. — Такси?! — выдохнул он, никогда не ездивший на такси. — Да? Автобусная остановка хоть и рядом, но я сама легко одета, не хочу мерзнуть.       Ей даже такси доступно! Да если бы у Ричарда такое было, он стал бы суперменом!       Через минуту Клео взглянула на него. — Так, я вызвала. А пока мы ждём машину, рассказывай, что произошло у тебя, — кивнула она, убирая телефон с ярким и объемным чехлом обратно в карман юбки.       Они отошли в сторону, чтобы не мешаться людям на пути. После Ричард сделал глубокий вдох и начал пересказывать случившееся. С каждым словом накрашенные брови Клео поднимались всё выше и выше, пока совсем не залезли на лоб. Слова, что Чарли хотели утопить, глубоко ранили её: она взяла его из рук Ричарда и прижала к себе. Щенок будто понимал, о чём они говорили, и подтверждал слова тихим скулежом, будто говоря: «Да, они сделали мне больно, чуть не утопили». Послышались шокированные ахи, охи, когда речь зашла о прыжке Ричарда в реку. А потом её глаза совсем стали на мокром месте, когда он рассказывал о тяжелой из-за физического состояния поездке в Хэнфорт. — Ты чего? — удивился Ричард, закончив свой рассказ.       Они вышли из торгового центра и сели в такси. Клео шмыгнула носом и сильнее прижала Чарли к себе. — Ему же, наверное, маленькому, было очень страшно! — ужаснулась она. Ричард насупился: а почему он не в счёт?!       Они выехали. Ричард смотрел на включающиеся в городе фонари, как проносились знакомые и одновременно чужие улицы. На пути даже показалась его гимназия, оказавшаяся обычным садиком. А после он опустил голову и заметил, как подрагивали его руки. На самом деле он безумно волновался, но не зацикливал на этом внимание. Привык, что внутренние проблемы он игнорировал, ведь они всем мешались, а родители вообще считали их выдумкой.       Краем глаза он видел, как Клео тискала Чарли и что-то шептала ему. И Ричарда эта сцена одновременно умилила и расстроила. Не мог он своему пушистому другу давать каждый день тепло и ласку. И это до смерти глодало его. — Слушай, К-Клео… — неуверенно начал он, начав отрывать заусенцы на своих пальцах от стресса. Он собирался сказать то, на что ему было сложно решиться, ведь очень дорожил Чарли. Дождался, когда Клео поднимет на него взгляд, и продолжил, — Поможешь найти для Чарли дом?       Она уловила грустный настрой Ричарда и опечалено взглянула на Чарли. Тот с высунутым языком смотрел на неё в ответ. Он ещё не догадывался, что скоро распрощается с ними, ведь ни он, ни она не могли позволить себе оставить его. — Мы что-нибудь придумаем, — грустно улыбнулась Клео, — Я спрошу у друзей и родственников, нужна ли им собака. — И ещё спроси, смогу ли я его потом обратно забрать, как только съеду от родителей. — Ох, Ричард… — неспешно помотала она головой, — Это будет очень сложно, ведь за это время люди могут привязаться к нему. Вряд ли они согласятся. — Да, ты права… — вздохнул он, чувствуя внутри тяжесть жестокой правды, — Тогда хотя бы с возможностью навещать его.       Как бы сильно Ричард не хотел забрать Чарли к себе, он понимал: возможности никогда не будет. Он не эгоистичен, желал для своего друга только лучшего. Поэтому правильным решением будет окончательно найти ему новый дом.       И расстаться с ним навсегда.       Приехали они быстро. Ребята вышли из машины и зашли в подъезд пятиэтажки. Клео заметила, как Ричард заметно поник, поэтому поспешила по ступенькам наверх, подбадривая его скорее подниматься. Но он шёл долго не только из-за настроя: тело всё ещё скованно, точно лёд.       У семьи Клео двухкомнатная квартира на четвёртом этаже. Ремонт самый обычный: бежевые обои, светлый линолеум в виде паркета, мебель в бело-коричневых оттенках. Не богато, но и не бедно. Скорее даже уютно. Они разулись в маленькой прихожей, и Клео поспешила в одну из комнат. Ричард за ней, оглядываясь и ощущая запах табака. Вероятнее всего кто-то из её родителей курил. Удивительно, как они общались с родителями Ричарда, строящими из себя правильных и хороших.       Комната Клео оказалась выходящей за рамки реальности Ричарда. Стены обклеены плакатами с какими-то мультяшными девушками и парнями, на рабочем столе и кровати бардак, а на подоконнике настоящий пылесборник в виде голов манекенов с париками. Он будто попал в другую вселенную, причём в желанную. Да за такой вид комнаты его бы придушили! — Прости за бардак! Не знала, что у меня будут гости, — виновато улыбнулась Клео. Она поставила Чарли на пол и принялась убирать свой творческий беспорядок. — А тебя родители не ругают за… такое? — Ричард окинул рукой всю комнату. — Иногда. Но в основном нет, — Ричард от её слов почувствовал сильнейшую зависть. Его за пылинки ругали! — Я же творческая личность, между прочим! Им придётся принимать мой бардак. Но это не бардак, а творчество!       На столе хаотично лежала косметика, накладные ногти и нитки. А главарём всего этого была белая швейная машинка, которой, казалось, бардак не страшен. Наоборот, она даже вписывалась в него.       Клео открыла широкий ящик в столе и сгребла всё туда одним движением руки. Подобное действие ударило Ричарда под дых. Кто ж так делал?! Нужно нормально прибраться, всё поставить на места, чтобы ничего не терялось! А она всё в одну кучу! Ему бы шею свернули за такое!       После она стянула с себя парик и бросила на кровать. На ней сидела сетчатая шапочка, из которой выглядывали рыжие волосы. Сняв и её, она предстала перед Ричардом той подругой, которую было не узнать. Он помнил, как она постоянно ходила с высоким конским хвостом на голове, и никогда не видел её с распущенными. Волосы до лопаток, локоны рыжие, а чёлка осветлена в блонд. Она улыбчиво взглянула на Ричарда, и тот смущенно отвернул голову в сторону стола. Неприлично пялиться на девушку. — Сгоняем сейчас до магазина? Купим что-нибудь на вечер, — неожиданно предложила она, — Или ты сильно замёрз?       Взгляд Ричарда метнулся к окну, за которым уже стемнело, а после на свою непросохшую одежду. — На улице уже темно и моя одежда не просохла. И нет, мне уже не холодно, — соврал он. Ричард редко и незаметно подрагивал. Конечности всё ещё деревянные. — Да брось, — махнула Клео рукой, — Чего там бояться? Если на нас кто-нибудь нападёт, я ему вдарю какой-нибудь палкой, — Ричард вздрогнул от её слов. Понял, что с ней лучше не шутить, — А насчёт одежды, сейчас…       Что значит «сейчас»? Она предложит ему надеть розовое платье? Каблуки? Он напрягся, спиной начав отходить к двери. Ещё не поздно сбежать…       Клео подошла к своему бело-коричневому массивному шкафу, раскрыла его и начала искать подходящую одежду. Ричард взглянул в открытую дверцу и его глаза чуть на лоб не вылезли. Сколько же у девушек бывает одежды! Таким гардеробом можно шестерых одеть. А сколько яркой одежды висело на плечиках… В глазах аж помутнело. У него из яркого имелась салатовая рубашка и кеды, остальное — классика.       Клео вынула из одного ящика тёмные джинсы, а из другого серое худи и белую футболку. Ричард скептически взглянул на предоставленную одежду. Он подобную никогда не носил и не уверен, что ему подойдёт. Клео ведь меньше него ростом и с нормальным телосложением. Она-то наверняка питалась мясом в отличие от него. — Кофта и футболка оверсайз, должны подойти. А вот насчёт джинсов не уверена… Они длинные, я их ещё не надевала и не обрезала, поэтому примерь. На крайний случай найдём что-нибудь из папиного гардероба, — пихнула она одежду в руки Ричарда. — Я чё, девчачью одежду буду надевать? Ещё чего! — фыркнул он.       Клео нахмурилась, а после ткнула пальцем на одежду. — Это унисекс, глупый, — будто он знал, что такое «унисекс»! — Но если тебе нравится ходить в сырой одежде… То мне придётся выгнать тебя, потому что не допущу тебя здесь спать в этом.       Ричард поджал губы, а после тяжко вздохнул. Это точно лучше, чем дальше ходить в липкой, холодной и сырой одежде.       Клео достала свои вещи, развернулась и, заметив Ричарда на месте, махнула на него рукой. — А ну, брысь! В ванной переодевайся! Мне тоже надо!       Ричард растерялся, быстро извинился и убежал в коридор. Чарли ушёл за ним, чтобы не смущать Клео.       Ричард, зайдя в ванную комнату, включил свет и начал снимать с себя одежду. Она неприятная, холодная, потому тело покрылось мерзкими мурашками. С трудом снималась, словно намертво прилипла к его коже. Он скинул всё на пол, оставшись только в нижнем белье, которое особо оказалось влажным. Точно ведь что-то простудит! Но без белья он не мог, как без кислорода. Ричард, тяжко вздохнув, неохотно снял и их. Здоровье сейчас важнее каприз.       Стоя нагим в квартире подруги, Ричард случайно заметил себя в зеркале. Тощего, покрытого «гусиной» кожей, без грамма мышц из-за нехватки белков в организме. Ярким пятном на его теле оказались руки. Он взглянул на запястья, на синяки и шрамы из-за неправильных домашних заданий. На пальцы, на которых всегда присутствовали пластыри. Он с отвращением зажмурил глаза и поспешил надеть на себя новую одежду.       Физическое насилие в семье казалось обыденным для него.       Какое облегчение, когда тело Ричарда укутала теплая и приятная ткань. Ему всё подошло, лишь джинсы коротковаты. Но это лучше, чем ничего. Он провёл рукой по худи, джинсам и понял, как же безумно он хочет подобную одежду. Не хочет, а жаждет. Он подметил у себя в голове: когда съедет от родителей, первым же делом купит новые и удобные вещи.       Взяв грязную одежду в охапку, Ричард босиком вышел из ванной и неуверенно заглянул в комнату Клео. Та уже одета ярко и непривычно для Ричарда: желтое худи, под которым выглядывал воротник чёрной рубашки, и широкие серые джинсы. Выглядело удивительно уютно. — Клео, тут такое дело… — Ричард закусил нижнюю губу, ведь сейчас произнесёт неудобную просьбу, — Во-первых, куда мне деть свою грязную одежду? Во-вторых, у меня вся одежда промокла. И носки с трусами тоже…       Клео похлопала своими накладными длинными ресницами, а после взглянула вниз на Ричарда. Тот сразу стыдливо прикрылся своей грязной одеждой. — Могу предложить стринги, — как ни в чём не бывало улыбнулась она. — Откуда у тебя стринги?! — ужаснулся Ричард, отпрянув назад. — Шучу! Я дам тебе тогда папино. Носки могут подойти, а вот насчёт трусов не уверена, — хихикнула Клео, после чего прошла мимо Ричарда и ушла в другую комнату.       Через некоторое время она обменялась с ним: ему бельё, а ей грязную одежду. Ричард убежал в ванную надевать нижнее бельё, оказавшееся ему большим, но это лучше, чем ничего. Носки, к счастью, подошли. Выйдя из ванной, он услышал, как Клео запустила стиральную машинку на кухне.       Чарли в ожидании сидел у входной двери, пока те обувались. Ричарду пришлось надеть предложенную старую синюю куртку отца Клео и его же коричневые кроссовки. А сама она в желтый дождевик. Как только они вышли в подъезд и начали спускаться по ступенькам, Ричард неожиданно разрушил их тишину: — Клео, спасибо тебе, правда. Не знаю, чтобы я сейчас делал, если бы не ты. Ты ведь не обязана мне помогать, так как мы давно не виделись и не общались. И когда мы были детьми, нас связывал только лагерь и…       Клео шла впереди. Она развернулась, заставив своим хмурым взглядом замолкнуть Ричарда. — И что? Даже если мы уже выросли и не знаем друг друга, я до сих пор считаю тебя другом, — она смягчила свой взгляд и улыбнулась, — Несмотря на воспитание твоих родителей, которое, мягко говоря, ужасно и несправедливо, ты был самым адекватным парнем в моей жизни, которого я встречала. Все остальные такие козлы! Поэтому иметь парня-друга — на вес золота!       Возможно, благодаря воспитанию родителей он «адекватный». Ведь манеры и выученный сверху донизу этикет не давали ему быть «плохим».       Ричард улыбнулся, после чего они дальше начали спускаться и в конечном счёте вышли на улицу. — Вот у моей лучшей подруги… Её Брай зовут, парень такой невыносимый! — Клео накинула капюшон, и Ричард взял с неё пример. На улице шёл дождь, поэтому Чарли тут же пошёл на руки к Клео под дождевик, — Я его задушить хочу собственными руками! Ненавижу его. Почему-то она постоянно выбирает каких-то козлов. — А чего он? — Ричард глубоко вдохнул влажный воздух. И на миг почувствовал свободу… Впервые за всю свою жизнь… — Он считает её толстой! Представляешь? А она, между прочим, стройная, кости аж видно! Из-за танцев и так почти не питается, а он ещё и вставляет ей палки в колёса. Я ей постоянно твержу: «бросай ты этого идиота». А она всё про любовь, да про любовь. Какая любовь может быть в абьюзивных отношениях?!       Вот она, настоящая подростковая жизнь, о которой Ричард мог только мечтать. Конечно, не об абьюзивных отношениях, но с кем-то беззаботно посплетничать ему не хватало.       Они шли, а вместе с ними и дождь. Друзья, не видевшиеся уже три года и объединённые лагерями, будто и не расставались. Языки развязались, настроение поднялось, Клео жаловалась на своих непутёвых подруг, а Ричард на репетиторов. Останавливались у деревьев, чтобы Чарли смог сходить по нужде, после чего продолжали свой путь. Удивительно, но Ричард никогда не чувствовал такую легкость на душе, как сейчас. Не только от осознания, что у него есть друг, но и от отсутствия стеснения к женскому полу. Да, Клео была привлекательной и забавной, такую нужно хватать с ногами и руками. Но какой в этом смысл, если хорошо не знаешь человека? Ричард не собирался выдвигать свою кандидатуру в качестве парня и будущего жениха, ведь они жили в разных городах и не знали предпочтения и скелеты в шкафу друг друга. Он мечтал о той, какую будет очень хорошо знать и доверять, а не о первой попавшейся, лишь бы не выбор родителей.       Из-за разговоров они и не заметили, как дошли до супермаркета. Зайдя в него, оба облегченно вздохнули: тепло и сухо. Ричард не чувствовал себя мокрым, что не могло его не радовать. А то, что порой ему вновь холодно — переживёт.       Первым же делом они направились в отдел со снеками, при виде которых у Ричарда сразу потекли слюнки. Он раз в своей жизни пробовал подобное, поэтому у него глаза разбегались от выбора. Хотелось всего и сразу! Он улыбался, как дурачок, ведь неимоверно счастлив от того, что попробует снеки!       А после остолбенел, поняв, что денег-то у него нет. — Чёрт, у меня же денег нет. — Ничего, я заплачу. За наше второе знакомство, так скажем, — улыбнулась Клео, — Какие возьмём? Есть предположения? — Крабовые выглядят вкусно… — О-о-о, наш человек! Мне нравятся крабовые и я тебе клянусь: они безумно вкусные! — она взяла огромную пачку крабовых чипсов и дала её Ричарду, так как на руках сидел Чарли. После они направились к отделу с напитками.       Ричард шёл за ней, осматриваясь по сторонам и подмечая, что бы он в будущем хотел попробовать, как только станет взрослым и самостоятельным человеком.       Но стоило пройти мимо алкогольного отдела, Ричард застыл. Остановился и прищурился. Неподалёку стоял человек в белом спортивном костюме: белые удобные штаны и белое худи. Руки в карманах, осматривал предложенные магазином алкогольные напитки. Ричард уже хотел двинуться к нему, увидев кудрявые волосы, но отшатнулся, заметив цвет оправы очков. По спине пробежался табун неприятных мурашек. Как же тесен мир.       Ричард быстрым шагом направился на поиски Клео. Та стояла у сильногазированных напитков. Её отделял стеллаж от того парня в белом костюме. Ричард подошёл к ней и встал рядом, накинув на свою голову капюшон. — Клео, а где мы находимся территориально?.. — шёпотом спросил он, словно за ним слежка. — М? — Клео отвлеклась, взглянув на своего друга, — В центре города, а что? Давай лучше выберем, что пить будем. — Выбирай на свой вкус. Я ничего из этого не пробовал, так что передаю выбор тебе, — Ричард отошёл от неё и выглянул из-за стеллажа.       Тот парень шёл на кассу с бутылкой в руках. Остановился у отдела с конфетами, выбрал небольшую бело-красную упаковку и пошёл на кассу. Ричард сощурился, чтобы видеть каждое его движение. Выглядел по-домашнему, не то, что по рассказам. Может, из дома вышел? Живёт неподалёку? А зачем бутылка и конфеты? Свидание назначается? В таком виде? Не будет ли разумным решением сначала красиво одеться, а потом идти покупать? Или он для себя?       Что он вообще здесь делал среди простых людей? — Ты за кем сталкеришь? — неожиданно спросила за спиной Клео. Ричард, испугавшись, отпрыгнул от неё. — Что? — опешил он, — Ничего я не сталкерю! Просто там чел, у него солнцезащитные очки. Какой идиот ходит вечером в очках? — Офигеть, где?! — резкий всплеск интереса обвалился на Клео. Она выглянула из-за стеллажа и попыталась взглядом поймать того, о ком говорил Ричард. — Не надо! Не пялься на него! — тот попытался её оттащить и спрятаться за стеллаж. Не дай боже их заметят! — А вдруг это мироходец?! — её глаза сияли от любопытства, — Я слышала, что они носят очки в любое время. Да такие, что за стеклами глаз не видно! Или… — задумалась, — он просто слепой. Ты видел у него собаку или палку? — Клео, не надо! Мироходцы не любят, когда на них пялятся! — Так это всё-таки мироходец! — Клео не стала слушать Ричарда. Воодушевившись, она пихнула в руки Ричарда бутылку газировки и быстрым шагом направилась на поиски.       Он чувствовал, как ноги ушли под землю, наблюдая, как Клео нагло искала мироходца. Ричард небрежно отложил продукты на полку стеллажа и побежал за ней. Та остановилась, обрадовалась и пошла к кассе, к которой ранее шёл мироходец. Ричард чертыхнулся под нос и чуть не поскользнулся на плитке, когда заворачивал к кассе. — Какие у вас красивые очки! А где вы их покупали? — улыбалась во все двадцать восемь зубов Клео. Чарли выглянул из-под воротника дождевика, чтобы тоже оценить очки. — Ой, спасибо… В первом попавшемся магазине оптики купил. Мне сделали операцию на глаза, вот и хожу теперь в очках, — смущенно улыбался опрашиваемый.       Как от сердца отлегло у Ричарда, увидев его лицо. Он облегченно выдохнул. Лицо оказалось другим, а кудри другого оттенка, похожего. И причёска оказалась совсем другой. Плохое зрение подводило, вот он и подумал, что это… тот самый… — Очки правда красивые? — решил уточнить незнакомец у Клео, — Я иду сейчас к девушке, вот и… — Уверена, что ей понравятся ваши очки! — заулыбалась Клео, — Удачного вам свидания!       Незнакомец кивнул, пожелал удачи в ответ, глядя на Ричарда, после чего оплатил свою покупку и вышел из магазина. Клео развернулась и подошла к Ричарду, окинув его недоумевающим взглядом. — А где чипсы и газировка? — Клео… — устало выдохнул Ричард, — А если бы это был мироходец? Они же… — он начал вспоминать слухи, которые бродят в интернете по поводу них, — Опасные! Безжалостные убийцы! — Вот я и хотела посмотреть! Фанатею от убийц, — улыбнулась она, направившись обратно к отделу с сильногазированными напитками, — Так, где ты посеял нашу еду? — Это не шутки, Клео… — и действительно не шутки. Будь это тот самый, то проблем им не миновать. Ричард, конечно, не боялся, но за Клео и Чарли волновался.       Они забрали свои продукты и направились на кассу. Клео оплатила, а Ричард нёс в руках.       На улице закончился дождь. Лишь приятный и прохладный ветерок встречал их у выхода супермаркета. Они медленным шагом шли до дома, растягивая момент небольшой прогулки. Чарли уснул на руках Клео, потому старались оба не разговаривать, чтобы не помешать хрупкому сну щенка. Ричард поглядывал на Клео, в мыслях радуясь тому, какая же офигенная у него подруга.