Секрет

      Довериться кому-то, когда ты отличаешься от окружающего мира — гиблое дело. Даже друг, всегда твердящий «главное принимать человека таким, каков он есть!» способен оказаться не на твоей стороне. Люди могли говорить всё что угодно, но на деле показывать совсем обратное. И Лололошка знал это, как нельзя лучше. Ему нужно много, много и ещё раз много времени, чтобы перечитать человека вдоль и поперёк. Найти хоть малейший намёк на то, что этот человек готов предать в любой момент.

Книга «Дилан» — являлась пока что самой безопасной и интересной книгой в его коллекции.

      Издание с колючей обложкой, но славным содержанием. Лололошке нравилось листать его страницы и ощущать их приятную текстуру на своих пальцах. Он старался бережно их переворачивать, ведь на самом деле они тоньше, чем казались на первый взгляд. Но есть в тексте Дилана что-то, что Ло ещё не мог расшифровать. Кажется, он что-то упускал из виду, чего-то не понимал или не замечал. Поэтому Лололошка оставлял этот вопрос на потом.

Книга «Семья Линайви» — можно почувствовать себя обычным ребёнком.

      Не сказать, что Лололошка стремился быть таковым. Ему не принципиально. Конечно, в силу своего юношеского возраста он порой обижался, строил рожицы, хотел познать любовь и счастье. А порой пустота вновь накатывала на него изнутри, и он просто смотрел в одну точку и ощущал, как жизнь ускользала из его рук.       Он никак не мог назвать их родителями, лишь близкими людьми, которые почему-то его любили. И эта их настойчивая, странная добродушность порой смущала больше, чем открытая злоба. Виктор Линайви всегда допрашивал Ло о его состоянии, покупал нужные лекарства и ругал, если он не соблюдал приём таблеток. Бетти Линайви лелеяла его, как маленького, но родного ребёнка. Порой приходила, обнимала и в лоб целовала. Рассказывала что-то о своём, постоянно переспрашивала, всё ли в порядке, заглядывая в глаза, и извинялась. Извинялась без причины, словно за некогда совершённую, но не прощённую ею самой ошибку. Но сколько бы раз Лололошка не спрашивал в чём дело, ему лишь отвечали: «всё хорошо».       Всё хорошо.

Книга «Жаклин» — интересно?

      Обложка яркая, манящая, на вид приятная на ощупь. Но Лололошка частенько откладывал эту книгу из-за страха плохого конца. Вдруг она отвергнет его? Разочарует? Потихонечку, помаленечку он пролистывал страницы и с каждой новой просил у текста быть добрее к читателю. К нему.

Книга «…» — …

…

      Я не знаю.

…

Что я думаю о нём?

…

      Стараюсь не думать, потому что это наталкивает на неправильные мысли.

…

Я его ненавижу.

…

      Надеюсь, мы больше не встретимся.

…

Я бы хотел, чтобы у нас были хорошие отношения.

      Путаница. Внутри — сплошной, колючий, беспорядочный клубок. Он заполнил всё собой, не оставляя места для ясных мыслей. Сколько ни пытайся его развязать, он будет путаться сильней. И из-за него Лололошка не мог видеть ничего другого. Мысли сжимали горло колючей пряжей обид и "почему". Вспоминал, анализировал, пытался понять, оправдать. Но из-за боли руки опускались. Стало невыносимо. Терпение на исходе. Он не мог выдержать, как пальцы немели от вечной попытки разобраться в себе. И он сдавался. — Я устал это распутывать! — кричал Лололошка в голове и кидал клубок далеко-далеко, лишь бы больше не касаться колючей пряжи. Возможно, в какой-то момент он вновь попробует разобраться.       Но он всё откладывал… откладывал и откладывал…       В какой-то момент, когда он всё же решился вновь подойти к этому клубку, Ло увидел… человека. Тот сидел, сосредоточенно склонившись над маленьким шариком хаоса, и его пальцы двигались не с раздражением, а с любопытством. Он вертел клубок, словно это была не проблема, а увлекательная головоломка, достойная решения. Лололошка смотрел на него озадаченными глазами. Кому в здравом уме захочется разбирать чужие мысли и проблемы? Это дело Лололошки, он должен сам этим заниматься. Неужели… это похоже на помощь? Но кто захочет помогать тому, кто ЗАБЫТО своему родному человеку?!       Ло подошёл к незнакомцу, чтобы рассмотреть поближе его намерения. Присел к нему рядом и с опаской начал изучать. — Стой… — он чувствовал, как его конечности слабели от вида осторожного перебирания ниток. Он… ошеломлён! Такого не могло происходить! За просто так его проблемы никто не решит! — Это не нужно трогать… Это неинтересно…       Но человек даже не остановился и не взглянул на него. Он молча продолжил разгадывать мысли, будто это самая интересная загадка в его жизни. И Лололошке это не понравилось. Какой настырный человек попался! Какое он имел право копаться в нём?! Вспыхнув от негодования, он рванулся вперёд, грубо вырвал клубок и прижал колючий ком к груди. — Я же сказал — стой! — он произнёс на повышенных тонах и отодвинулся назад, — Иди лучше… займись чем-то своим! Не трать время на всякий… мусор!       Человек лишь молча поднял на него свой безэмоциональный взгляд и пододвинулся ближе. Он, не спрашивая разрешения, нагло начал пытаться перебирать нитки из рук Лололошки. И это настолько поразило Ло, что он чуть не выронил клубок прямо в чужие ноги. Несмотря на отказ, на то, что он спрятал мысли глубоко внутрь, этот человек продолжил распутывать их, не обращая внимание на трудности и отказы. — Зачем… — прошептал Ло, глядя на упрямо протянутые руки, — ты это делаешь?..       Он думал, что ему не ответят, проигнорируют. Но раздался хриплый голос. Беззлобный, ничего не скрывающий голос. — Мусор тоже сортируют. Легче утилизировать. Можно случайно выкинуть что-то ценное. Иначе как найти то, что стоит сохранить?       Голос низок, местами скрипел, точно сломанный механизм. Но Лололошка нашёл в нём что-то… тёплое, живое. И это заставило верить в чужие слова. — Ты считаешь… — Ло из-за неверия не мог подобрать слова. Он осторожно спрашивал, чтобы собеседник вновь не ушёл в молчанку, — что в моих мыслях есть что-то ценное?       Увы, ответа не последовало. Казалось, что и без слов был ясен он, но хотелось услышать его вживую. Услышать, как этот хриплый, загадочный голос произносит его. Мысли Лололошки ведь имели ценность? Они важны? Они заслуживали существовать? — Пожалуйста… — горько прошептал Ло, чуть пододвинувшись к собеседнику, — мне важно знать…       Но он молчал.       Лололошка обреченно выдохнул. Что ему сделать, чтобы человек пошёл на контакт? Может… он ответит, если дать ему этот несчастный клубок? Но зачем ему он? А вдруг он запутается в нём сильнее, как сам Ло, или скажет, что нитки колючие и неприятные на ощупь?       Рискнуть? Или так и остаться наедине с противным комом, не в состоянии распутать его самому? Ло сделал выдох, которого, казалось, ждал целую вечность. Плечи его обвисли. Не от усталости. Сдался. Он медленно положил свои спутанные мысли себе на колени, открывая их пред чужим взором. И человек… начал прям с его рук распутывать клубок. Мысли начали совсем немного идти ровной дорогой. И Ло впервые почувствовал каплю облегчения. — Только осторожно… — тихо попросил он, наблюдая за неторопливыми движениями тонких и длинных пальцев, — потому что слишком сложно. Велик шанс, что они не распутаются. А просто разорвутся.       Он заранее предупредил о трудностях. Что сам Ло — такой же клубок. — Их ценность в том, — Ло сразу поднял взгляд на человека, — что они есть.       Лололошка приподнял одну бровь и пытался найти ответ в глазах и эмоциях собеседника. Но тот был спокоен и сосредоточен на клубке, будто то, что он сказал — естественно, так и должно быть. — Ты хочешь сказать, что они все ценные? — он даже удивился этой фразе, — Но это невозможно. Они непонятные, сложные, пугающие, странные… Или… — пауза, потому что начал догадываться, округлил глаза, — Ты... Ты их понимаешь?.. Мои мысли?.. — Да. Понимаю. Если не пойму, то снова переберу. Чтобы понять, — человек говорил умеренно спокойно, пока в его руках нитки могли сыпаться и обрываться, обнажая самые больные, разорванные места. Места, которые Лололошка решил забыть. Он терпеливо находил два конца и завязывал их в прочный, аккуратный узелок. Чтобы клубок стал одним целым.       Чтобы Лололошка стал одним целым.       Ло смотрел на лицо напротив и не обращал внимания на всплывшие воспоминания. Впервые что-то живое и теплое оказалось куда интереснее ниток. Он не знал названия этого явления, но уверен: разгадка спрятана в другом клубке. В таких же спутанных, но чужих нитках. — А поделишься и своими мыслями?.. — тихо выдохнул он, впервые за всё время почувствовав готовность принять что-то в ответ.       Увы, человек помотал головой в знак отказа. Стена. Барьер, который почему-то выстроил собеседник вокруг себя. Ради чего? Может, там кроилось что-то, что Лололошке не стоило знать? И его это немного задело. — Но почему? Я тоже хочу понимать тебя! — вывалил он будто невтерпёж. Почему ему нельзя в ответ разбирать чужой клубок?! Он от негодования дернулся, заставив собеседника остановиться. — Ты просишь это из чувства долга или потому, что хочешь? — вопрос скользнул в воздухе, как лезвие ножа. Лололошка почувствовал, как его нитки запутались в пальцах человека напротив, и это заставило встревожиться. — Я… я не знаю… — вырвалось у него, и от этой честности стало одновременно страшно и легко, — Я не понимаю! Внутри меня постоянно так пусто… или это, — он кивнул на клубок, — Не могу понять, потому что, — следующие слова он выкинул небрежно, — этот чертов клубок не даёт думать ни о чём другом! — поднял испуганные глаза на человека, что за короткое время стал так близок, — Ты же… не уйдешь, если я буду путаться в своих мыслях, не видя даже твоих?.. Прости… я так эгоистичен, но не знаю, как иначе…       Человек молчал. Приподнял взгляд на Лололошку и чуть нахмурился. — Я не просил понять мои мысли. Их не нужно понимать. Они… — человек будто впервые произносил то, что сам держал внутри себя, — в кои-то веки встали на свои места. Благодаря тебе. — Благодаря… мне?.. — Ло вновь округлил свои глаза, — Но я даже ничего такого не сделал… Я не понимаю… — Прими это как факт. А сейчас, если ты хочешь захотеть понять меня, дай мне разобраться в твоём клубке, — он продолжил распутывать нитки.       Лололошка вновь начал наблюдать за движениями рук человека. И когда мысли опять чуть-чуть стали идти прямо, это дало немного пространства в голове для… чего-то другого. — Знаешь… — он постарался тепло улыбнуться, — Я точно знаю, что… очень хочу, чтобы именно ты находился рядом со мной.       Человек приподнял взгляд, чтобы задать немой вопрос: «почему?». И Лололошка, несмотря на желание услышать этот вопрос, решил всё же ответить на него. — И не потому, что ты помогаешь мне! Ты… первый, кто сказал, что они ценные, потому что… — Они твои, — неожиданно закончил фразу человек.       Его... ценили... просто за то, что он есть? Что это его мысли? Не потому, что они гениальны или правильны, а потому что они — его, такие же спутанные и живые, как он сам?       И Лололошка стал ждать, когда в голове окажется свободнее, чтобы заполнить её этим удивительно молчаливым человеком. И не потому, что так надо. А потому, что хотел.       Лололошка сидел за компьютерным столом и беспомощно сжимал в руке шариковую ручку, которая вот-вот выпрыгнет из его потной ладони. Перед глазами плыло месиво: тетрадь, математика, примеры, цифры, путаница. Домашнее задание. Но сложнее было не это. А то, что чужие руки двигались перед ним и писали решение, а их обладатель стоял позади него и спокойным низким голосом объяснял ему написанное. — Ло, приём. Я спрашиваю ещё раз: ты помнишь формулы логарифмов?       Он совсем забыл, что они в данный момент решали домашнее задание. Вновь летал в облаках и думал о каких-то книгах, нитках... — Ага… — неуверенно ответил Лололошка. А помнил ли он их вообще? Кажется, он всё забыл, как только Дилан встал позади него, поэтому Ло решил взяться за пример посложнее. — Ладно, ясен хрен, ни черта ты не помнишь, — он забавно фыркнул, — Значит напомним тебе, а потом вернёмся к уравнению. — Почему я не могу просто списать? — заканючил Лололошка, — Ты же списываешь! И я списывал! Почему мне теперь нельзя?! — Я списываю не потому, что не знаю. А потому что мне лень, но при этом знаю. Давай, не ной, — Дилан закрыл тетрадь, чтобы открыть её в самом конце и начать писать простое уравнение среди портретов Абилки, — Логарифм — это просто вопрос, на который нужно найти ответ. И вопрос этот всегда один: «В какую степень мне нужно возвести одно число, чтобы получилось второе?»       Он написал: log₂ 8 = x.       Лололошка уловил краем глаза резкий профиль Дилана, его бровь, сведённую в сосредоточенной думе. Странно… Он ранее никогда так не помогал ему с домашним заданием. Обычно Ло необдуманно списывал, а сейчас Дилан заделался его учителем. Ещё и стоял так близко… — Видишь? Здесь спрятан именно этот вопрос. Давай прочитаем его вместе, — Дилан объяснял, будто ребёнку, — «В какую степень «X» нужно возвести двойку, чтобы получить восьмёрку?»       Он уже второй раз вот так вставал к нему близко! И Ло второй раз задумывался, пытаясь понять, откуда у того желание близкого контакта. Совсем недавно ведь готов был стоять от него за километр! — Лололошка! Ты не пойдёшь ни к каким Престону и Жаклин, пока не решишь всё! — пригрозил над ухом Дилан.       Лололошке так даже в радость — дальше будет сидеть в безопасной и комфортной зоне. Но он понимал, что нужно двигаться вперёд, чтобы не только разобраться в себе, но и понять непостижимое ему. Иначе его собственные стены начинали напоминать тюрьму. Прямо как… там. — Ну Дилан… — вновь начал свою пластинку Лололошка, — Не могу я сосредоточиться! Можно я лучше спишу? Клянусь, как приду домой, то мы с тобой порешаем логарифмы! Пожа-а-а-алуйста!       Дилан замер. Тишина затянулась на пару секунд. И тогда он сдавленно вздохнул и отстранился. Пространство вокруг Ло снова наполнилось воздухом, а не странной аурой Дилана. Аж дышать легче стало! — Ладно, — после этого слова Ло сразу схватился за телефон, чтобы списать с интернета решение, — Ты уверен, что мне не стоит идти с тобой к Престону? — Уверен, Дилан! — Лололошка начал бездумно водить ручкой по тетради, не запоминая решение уравнений, — Я не хочу расстраивать Жаклин. И так постоянно отказывался из-за своих страхов. Но сейчас я готов! — Даже при условии, что Престон может подозревать тебя в том, что ты мироходец?       Эти слова свалились на Лололошку с высоты и прижали к стулу с невидимой тяжестью. Всё его лёгкое, беспечное настроение разбилось вдребезги. Он перестал писать, развернулся на геймерском стуле и взглянул на Дилана в серьёзном недоумении. — В каком это смысле? — Он догадывается, что ты мироходец. Когда Жаклин водила меня на поминальный день, он сказал мне об этом и предупредил быть с тобой осторожным.

«Хотел, чтобы ты не скрывал от меня…»

— И ты… молчал?! — сначала он даже не понял. А потом осознание прорвалось наружу громким и обидчивым криком, —Ты же всегда делишься со мной всем! — он испугался собственной громкости, отчего замолчал и виновато поджал губы. — Да я не знал, как тебе об этом сказать! Любая тема, где ты — мироходец и твоя безопасность под вопросом... тут слова надо подбирать, чёрт возьми, и.. — Не надо ничего подбирать! — Лололошка не дал договорить. Он оттолкнулся ладонями от подлокотников, быстро встал, подошёл к Дилану и нервно взял его за плечи, — Пожалуйста, только ты не умалчивай что-то от меня! — Да ты сам постоянно что-то умалчиваешь! — Дилан тоже взъелся и схватился за кисти рук Лололошки довольно сильной хваткой. — Но я говорю в силу своих возможностей! — Каких возможностей?! Ты прекрасно знаешь, что мне можно говорить! — А мне нет, раз умолчал?! — Да блять, я собирался сказать! И сказал! — Ты поздно об этом сказал! А нужно было сразу! — Лучше поздно, чем никогда! Я обдумывал его слова! — А, вот как значит? Обдумывал, опасный я мироходец или нет?! — Чё? Нет! Я…       Раздалось громкое «мяу». Они, стоя и держась друг за друга, будто хотели затеять драку, отвлеклись на звук и замолкли. Абилка походкой моряка подошла к ним и начала с урчанием крутиться подле их ног. Лбом она уткнулась в Дилана, а хвостом обвила Лололошку. Они точно загипнотизированные опустили свои головы, чтобы взглянуть на это милое пушистое существо. Кошка находилась в удовлетворенном состоянии, намекая, что она либо плотно поела, либо удачно сходила в лоток. Удивительно, что лишь одно присутствие Абилки с легкостью стряхнуло всё напряжение между ними. — Сегодня ты убираешь за ней… — прошептал Дилан. — Может, она поела, — тоже зашептал Лололошка. — Она утром ела вместе с нами. Иди убирай за ней. — А вдруг она снова поела? Не доела старое. — Иди проверь. — Ну Дилан.       Лололошка тихо хихикнул от абсурда сей ситуации. У них произошла перепалка, но Абилка лишь своим присутствием быстро разрулила её. Они оба невольно улыбнулись, глядя на неё. Слишком уж сильна их общая к ней любовь, чтобы сердиться друг на друга.       Ло заметил, как Дилан поднял голову и взглянул на него. — Извини, что не сказал сразу. Вдруг от моих слов ты бы перестал дружить с Престоном? И с Жаклин тоже. Не хочу лишать тебя друзей, — виновато сказал он и отпустил его руки. У Лололошки сразу сердце защемило, когда тот так повинно взглянул на него. Ну вот как можно злиться на Дилана? — И ты прости, что наехал. Ты же знаешь — ненавижу, когда от меня что-то умалчивают, — также виновато произнёс Лололошка. — И я помню об этом, клянусь. Постараюсь впредь не пренебрегать этим, окей?       Лололошка ответил тёплой, прощающей улыбкой и кивнул. Конфликт испарился, оставив после себя лёгкость. Приятно, когда ссора имела нужный конец, а не намёк на дальнейшее продолжение. Он отпустил плечи Дилана и вернулся к столу, чтобы доделать домашнее задание и написать Жаклин, что скоро освободится и придёт к ним. Но как только Лололошка взялся за шариковую ручку, мысли заполонил Престон. Почему именно к Ло он так предвзят? И откуда такая уверенность, что он мироходец? И зачем Престон втайне сфотографировал его в торговом центре? Не сказать, что сам Ло считал его тоже другом. Скорее приятелем, не более. Относился к нему нейтрально. Но неприятно знать, что кто-то пытался выудить его секреты, а после принимал к себе в гости как ни в чём не бывало.

***

      Лололошке было страшно. Он много раз пожалел о своём согласии, но деваться уже некуда. На самом деле он боялся не своих друзей, которые могли считать его мироходцем. А того, кто им может об этом сказать. Эта паранойя не давала покоя с момента, как умер Брэндон. Казалось, будто все его секреты раскроет тот, из-за кого они образовались. И с каждой минутой, приближаясь к квартире Престона, всё сильнее хотелось развернуться и убежать домой.       Он сжал пальцы в карманах джинсовой куртки так, что костяшки побелели, и поплыл вверх по лестнице, не чувствуя под собой ног. С каждым шагом невидимая сила сжимала грудь, вытесняя воздух и наполняя её холодным свинцом тревоги. Что, чёрт возьми, Престон в нём увидел? Он что, нарек его мироходцем из-за своих дурацких карт? Но если это просто бред... то не стоило исключать шанса, что он способен разболтать всем о нём «ложь». Но самое пугающее — как Жаклин на это отреагирует? Примет своего друга или нет? С которым они каждый урок рисовали настоящие творения в школе и переписывались каждый день? Лололошка почти доверял ей и надеялся, что подруга окажется на его стороне после правды.       Дойдя до нужной двери на пятом этаже, Ло сделал судорожный, неровный вдох, который не смог наполнить лёгкие. Мысли… мысли… они крутились… путались… Ладони потели, становилось жарко. Он снова сделал вдох и постучался. Быстро засунул руки обратно в карманы, чтобы теребить ключи — единственное, что могло хоть чуть-чуть отвлечь от тревоги своей гладкой прохладной текстурой и весёлым звоном. И как только дверь начала отворяться перед ним, Ло натянул на себя улыбку. Главное самому не облажаться и не выдать себя. Без Дилана так трудно распутывать свои мысли и принимать решения. Вдруг от любой ошибки всё разрушится?       Дверь открылась, и на него, точно солнечный удар, обрушилась сияющая Жаклин. Её счастье оказалось таким громким и беззаботным, что его собственная тревога на фоне показалась отвратительной и неоправданной. Может, он зря переживал? Он виновато улыбался ей, чувствуя, как вспотел от собственной паники. — Лололошка! Привет! — как только Ло переступил порог квартиры, она накинулась на него с крепкими и теплыми объятиями. Из него вырвался сдавленный звук, — Я уж волновалась, что ты не придёшь!       Она… правда ждала его? Лололошка почувствовал себя ещё более виноватым перед ней. Как он мог что-то надумывать на своих друзей? Особенно на то, что Жаклин не примет его? От неё исходила такая аура, что хотелось обо всём рассказать здесь и сейчас! Он охотно обнял её в ответ, а улыбка сменилась на лёгкую. Может, существовала возможность исхода события, где весь мир вот так же принимал его с распростёртыми объятиями?       Жаклин отстранилась и начала раскачиваться с пятки на носок. Сейчас начнёт что-то рассказывать. Лололошка медленно и тихо, чтобы не отвлекать её, снял с себя обувь. — Мы подготовили маленькие холсты и краски! Ты умеешь рисовать? Даже если нет, то ничего страшного! Я сама не особо умею рисовать. Я вообще вяжу и шью на машинке, ты же помнишь? — да, она несколько раз делилась с Лололошкой фотографиями своих творений: свитера, сумки, панамы. Из её уст вырывался бесконечный поток слов, поэтому он молча улыбался и слушал её, — Если нет, то сейчас покажу тебе, какую милую панамку я связала для Акварели! — ему понадобилось пару секунд, чтобы вспомнить, кто такая Акварель, — Я могу за шоколадку связать что-нибудь и для вашей Абилки! — В-вау! Это же круто! — растерянно улыбнулся Ло, сняв наконец с себя куртку и повесив на настенную вешалку. — Жаклин, не нужно обесценивать так свой труд, — к ним в маленький коридор вышел Престон. Лололошка сразу взглянул на него, чтобы уловить каплю подозрений на себе. Но, кажется, он был спокоен и добродушен. Престон подошёл к нему и протянул руку для рукопожатия с беззаботной улыбкой, что и у Жаклин, — Привет, Ло. Чувствуй себя как дома. — Привет… — выдохнул Лололошка и на секунду замер, прежде чем прикоснуться к его ладони, будто та была подключена к детектору лжи. — Но Ло с Диланом мои друзья. Я не могу взять с них денег, — Жаклин повернулась к Престону и подбоченилась, — Тогда почему я тебе не плачу, когда ты что-то рисуешь для меня? — Это… немного другое, — неловко улыбнулся Престон, после чего развернулся и ушёл вглубь квартиры, будто убегая от ответа. Жаклин надула губки и пошла за ним.       Кажется, всё шло пока спокойно. Пока.       Квартира-студия не поменялась с того момента, как Лололошка посетил её впервые. Ло сканировал её взглядом, выискивая хоть каплю враждебности Престона. Атмосфера в студии была не напряженной, а подозрительно лёгкой. Графический монитор на столе пылился, сдавая позиции перед нашествием красок и карандашей. На полу, у стен, стояли холсты с готовыми изображениями, а перед кухонной зоной мольберт со стулом. Витал запах красок и травянистого чая. Ничего подозрительного. Ничего, за что можно было бы зацепиться и встревожиться. Будто… всё действительно в порядке. Может, Престон перестал что-то надумывать на Лололошку?  Или вёл себя так спокойно, потому что рядом Жаклин?       Жаклин радостно подошла к тумбе с большой клеткой, открыла её и очень осторожно вынула белую крысу. Она повернулась к Ло, стоящему у кухонной зоны и незнающему, куда себя деть, и показала животное в розовой панамке. — Смотри! Она такая милая в этой панамке! — Жаклин подошла, чтобы они вместе полюбовались Акварелью. — Д-да… милая, — неуверенно произнёс Лололошка, а после улыбнулся, когда подруга начала гладить крысу.       Акварель чуть дергала носиком и смотрела на Лололошку своими красными глазами. В ладонях Жаклин она выглядела умиротворённо и мило. Ло аж самому захотелось погладить её. Он осторожно поднёс палец и медленно провёл им по лбу животного. Но едва его палец коснулся шёрстки, маленькое милое создание преобразилось в зубастого демона. Неожиданно, крыса угрожающе заурчала, как дернулась, и в следующее мгновение острая боль впилась в палец. Сдавленный визг, прыжок в сторону — и Ло уже дул на свою маленькую рану. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь победным пощёлкиванием зубов Акварели. Жаклин и Престон, застыв в одинаковых позах полного шока, переводили взгляд с облизывающего палец Лололошки на невинно чистящую лапки крысу. — Ты чего, Акварель?! Нельзя кусать друзей! — громко удивилась Жаклин. Она уже хотела отнести её обратно в клетку, но Престон взял её из рук. — Она впервые кого-то укусила… — тихо удивился он, начав поглаживать своего питомца, будто успокаивая, — Может, потому что Ло незнакомый для неё человек? Странно…       Лололошка взглянул на свой быстро покрасневший палец. Из кончика выходила капля крови. Неприятно. Почему она его укусила? Может, она видела его насквозь? А вдруг благодаря этому Престон точно поймёт, что он мироходец, ведь животные очень чувствительны к… ауре человека? Неужели аура Лололошки враждебная?       Жаклин поспешила на помощь: достала из своей сумки пластырь и протянула ему. — Не расстраивайся, Ло, — Жаклин говорила так, будто крыса оставила на пальце след поцелуя, а не кровавую метку, — Она тебя просто боится, вот и попробовала на зубок! — ого, да это прям облегчение для Лололошки! — Но ничего, она быстро привыкнет к тебе, — улыбнулась она и похлопала второй рукой по плечу в качестве поддержки.       Лололошка кивнул с натянутой улыбкой и принялся клеить цветной пластырь с ромашками на палец. Престон даже не поинтересовался, как там Ло: поцеловал Акварель в носик, а затем убрал обратно в клетку. А извиниться за поведение своего питомца? Лололошка, между прочим, пострадал!       Жаклин взяла за локти своих друзей и потянула к матрацу, на котором лежали маленькие белоснежные холсты. Ей не терпелось скорее порисовать, отчего она чуть ли не всунула в руки парням эти холсты и устроилась на чужом спальном месте. Лололошка пристроился рядом, а Престон взял стул и сел перед ними.       Жаклин быстро пробежалась по правилам их творческой «игры». Каждые пять минут они должны меняться холстами между собой и добавлять что-то своё, тем самым создавая нечто уникальное общими усилиями. Звучало интересно. Парни понимающе кивнули, после чего Жаклин запустила таймер на своём телефоне, и они взялись за карандаши.       Лололошка в первую же секунду остолбенел. Он понятия не имел, что можно было бы нарисовать. Фантазия решила уйти в отпуск именно сегодня. Карандаш завис над холстом, пока ребята уже вовсю набрасывали эскизы. Нарисовать что? Абилку? Слишком буднично, он рисовал её каждый день на полях школьных тетрадей. Какого-нибудь крутого аниме-героя? Неинтересно, и он не умел рисовать людей. Портрет Дилана? Он бы изобразил его как инопланетянина с кривым лицом, и тот бы точно обиделся. Карандаш в его пальцах вспотел от бездействия. Пять минут истекут, а его холст так и останется нетронутым памятником его нерешительности, и все увидят, какой он пустой и неинтересный человек. Как же сложно!       Жаклин, заметив встревоженное лицо Лололошки, немного наклонилась к нему. Тот инстинктивно перевернул холст белой стороной вниз, чтобы сразу не опозориться. — Вижу, ты в замешательстве. Попробуй… — она задумалась, — нарисовать то, что ты сейчас чувствуешь. К примеру, если тебе грустно, то нарисуй серые облака. Если тревожно, то нарисуй то, что вызывает это чувство, — шёпотом подсказала она, подмигнув, после чего вернулась в исходное положение.       Что он чувствовал?.. Легкую тревожность, кажется. Или ему грустно? Или… а что он чувствовал? Он не знал. Не понимал. Не разобрался.       Мысли, чувства, всё внутри вновь запуталось. И нет нужного человека рядом, чтобы разобраться.       Лололошка устало прикрыл глаза, отпустив контроль. И его рука, ведомая не мыслью, а тем внутренним хаосом, начала водить карандашом по текстурному материалу холста. Он без остановки вырисовывал круги с характерным громким звуком, заставившим отвлечься друзей от своего дела. Они смотрели, как он не рисовал, а словно резал карандашом по холсту. Возможно, со стороны это выглядело как порча материала, но в их молчании читалось не осуждение, а попытка понять неразборчивые завитушки. Беспорядочные, нервные линии, чёрные, как его смятение, и колючие, как страх. Но он выплёскивал на холст тот самый клубок. Небрежный, колючий, некрасивый, неинтересный. Но родной, знакомый. Лололошка резко остановился, приоткрыл глаза. Он… хотел бы закончить свою картину. Пускай она выглядела, как творение пятилетнего ребёнка. Но это его, личное. Она не принадлежала Роме, не принадлежала ему. Лололошке. — У меня тут… такое дело… — друзья вновь отвлеклись на его неуверенность, — Меня вдохновение посетило, если можно так сказать, и я бы хотел… — как бы попросить не меняться холстами и не показаться грубым? — Вдохновение? — удивился Престон, — Ты не хочешь меняться холстами, да? — Лололошка виновато закивал головой. — Тогда давайте нарисуем что-то своё без игры? У меня тоже хорошо пошло, хочу дорисовать, — предложила Жаклин. — Спасибо, — улыбнулся Лололошка, почувствовав себя спокойнее в компании друзей, — Я обязательно отдам вам деньги за этот холст! И за материалы и… — Выбрось эту дурацкую мысль из головы, Ло! — Жаклин махнула рукой так, будто отгоняла назойливую муху, — Ничего не нужно! Главное, чтобы тебе было хорошо с нами! Рисуй в своё удовольствие. — Но, Жак… — шёпотом возразил Престон, на что она недовольно взглянула на него и ткнула локтем. — Цыц! Это мои деньги! Что хочу, то и делаю с ними! Это же наш Ло! Как ты можешь требовать с него деньги? — отчитала Жаклин, и на её слова Престон виновато опустил голову.       Кажется, Престону не нравилось, что Жаклин тратила свои сбережения на то, чтобы сблизиться с Лололошкой. Она подрабатывала по вечерам в неизвестном заведении барменом, жертвуя своим временем и нервами. Вдруг она на что-то копила, и Престон об этом знал, из-за чего был встревожен? Но всё, что ему оставалось — это тяжко вздохнуть, кивнуть и продолжить рисовать.       Лололошка чувствовал себя тут желанным и нежеланным гостем одновременно. Поэтому он отвлёкся на свой холст и продолжил водить карандашом. Он обязательно отплатит Жаклин чем-нибудь другим.       Когда он закончил эскиз своего клубка, ему предоставили маркеры. От красок он отказался, не захотел ими рисовать. Посчитал, что маркерами он точнее изобразит свою задумку. Лололошка начал каждым цветом маркеров вырисовывать круги на холсте. Он посчитал, что нитки мыслей должны быть разноцветными, но в процессе передумал и начал поверх рисовать чёрным и серым оттенками. Всё же внутри него, чаще всего, пустота. Но разноцветные нитки оставались уместны: редкие, но желанные всплески разных чувств.       Он мог… чувствовать.       И эта мысль ударила его с такой силой, что перехватило дыхание. Неужели? Он действительно мог что-то чувствовать! Понимать! Не просто реагировать, а именно чувствовать — осознанно, глубоко, по-настоящему! Пускай не полностью, как все нормальные люди. Но лучше что-то, чем ничего! Ему просто нужно больше времени, чтобы разобраться в себе! Нужно… разбирать этот клубок не только кому-то, но и ему самому. А для начала необходимо видеть его. Осознавать. Принимать.       Клубок был похож на Лололошку. Может, сам Лололошка это и есть запутанный клубок ниток?       Через время, когда рисунок был готов, он с гордостью показал его Жаклин. Та сначала удивилась, потом сощурилась, начав искать в этом клубке что-то… — Это клубок ниток, — решил ответить на несуществующий вопрос Лололошка. — Ой, это нитки? Я не сразу поняла! Думала просто какие-то разноцветные линии, — хихикнула Жаклин, — Добавь им спицы. Чтобы сразу было понятно, что это нитки для вязания.       Точно, спицы. Не инструмент для распутывания, а то, что насквозь пронзало и фиксировало хаос. То, что…       Мешало клубку развязаться.       Лололошка вернул себе холст и начал сразу маркером рисовать… чёрные спицы. Почему-то он посчитал, что они должны быть обязательно черными, как и большинство ниток на картине. Когда он дорисовал, то вернул холст вновь Жаклин на оценку. Она снова удивилась, увидев две угрожающе чёрные спицы, пронзившие клубок накрест, словно булавками прикололи бабочку для коллекции: застывшую, обездвиженную, лишённую права на изменение. Так видел себя Ло.       Лололошка сидел и чуть ёрзал в ожидании услышать комментарии от Жаклин. Пожалуйста, пусть она скажет, что его рисунок не ужасен! — Думаю… Абилке бы понравился такой клубок, — неловко улыбнулась Жаклин, — У тебя очень красиво вышло, Ло!       Какое облегчение… — Спасибо… — стеснительно заулыбался Лололошка. От этого так поднялось настроение, так стало легко на душе, что захотелось проявляться в ответ, — А покажешь своё?       Жаклин радостно кивнула и протянула ему свой холст. На нём криво, но с любовью изображена красками Акварель в розовой панамке. Пускай у Ло с крысой отношения не выстроились в дружеское русло, он всё равно умилился её портрету. — Какая милота! — улыбчиво протянул он.       Жаклин очень обрадовалась его реакции, активно замахав руками, а затем резко пододвинулась к нему ближе. — Я хочу подарить Престону, — она шепнула Лололошке в ухо, — Только тс-с-с.       Ого! Он уверен — Престону понравится подарок. Ло кивнул и вернул чужой холст обратно. Теперь ему тоже захотелось что-то подарить, но Дилану. К сожалению, он не знал что, поэтому ушёл в раздумья, пока его холст гулял между двух пар рук его друзей. Может, приготовить какой-нибудь пирог?.. Его любимый тартар?.. Как же сложно выбирать подарок! Он же замучается с этим вопросом на дне рождения Дилана!.. А когда… у него день рождения?.. Чёрт! Он даже не знал, когда у него день рождения! — Вау, необычно, — прокомментировал рисунок Лололошки Престон, — Думаю, здесь есть глубокий смысл.       За столько месяцев дружбы он ни разу не спросил, когда у него день рождения?! — Я тоже так думаю! Или он просто подумал о Абилке, которая хочет клубок с нитками, — хихикнула Жаклин.       Какой он ужасный друг! Нужно обязательно узнать у него об этом! — Жак, а покажешь своё? — Не-а! Сначала ты дорисуй, а потом я своё покажу! — и чтобы Престон не смог увидеть её рисунок, она соскочила с матраца, спрятала холст за спину и убежала в уборную. И лишь тогда Лололошка вышел из своих мыслей.       Повисла тягостная тишина в студии. Престон и Лололошка остались одни. Взгляды их встретились на секунду и тут же разошлись. Ло боялся больше всего этого момента — остаться один на один с ним. Он не знал, что можно было от него ожидать. Вдруг достанет карты и через них покажет, что «ага, признавайся, ты мироходец, карты мне не врут!». Поэтому, чтобы избежать затянувшейся тишины, первое, что смог придумать Ло: отвлечься на картины Престона. — Эм.. Кстати… А что рисуешь на данный момент?.. — он с опаской кивнул в сторону стены, где складировались чужие работы. Параллельно с этим Ло вертел в руках свой маленький холст, чтобы иметь хоть какое-то чувство контроля.       Престон машинально взглянул на стену, а после на Лололошку. — Если хочешь — можешь подойти и посмотреть. Некоторые из них почти готовые. Но осторожней с ними, — подозрительно спокойно ответил он и улыбнулся.       Лололошка кивнул, отложил свой рисунок на матрац и встал. Он прошёл мимо сидящего Престона, взглянув на него краем глаза, и подошёл к стене. Холсты имели квадратную форму, размером 70 на 70. Стояло таких несколько: пустые и использованные. Сначала Лололошку встретила картина со старинным двухэтажным домом. Детализация была на высоте: дом утопал в огненном море осенних оранжевых клёнов. Лучи нежного, почти прощального солнца пробивались сквозь листву, а общая приглушённая, меланхоличная гамма холста лишь заставляла оранжевый цвет пылать на холсте с болезненной, ностальгической яркостью. Ло взглядом залип на картине. Она была… прекрасна, что аж дух перехватило. — Эта картина называется «Семейный дом», — неожиданно прокомментировал Престон с кисточкой в левой руке, — По словам заказчика, он вырос в нём. Сейчас вместо него стоит другое здание, поэтому он попросил нарисовать картину на память. На самом деле… это увлекательно, когда заказчики вкладывают в картины смысл.       Лололошка отложил холст в сторону, чтобы взять следующий. Кажется, это продолжение или часть прошлого изображения. По внешнему виду оно не закончено, но уже можно рассмотреть задумку. Того дома нет, однако от него остались осенние клёны, которые в этот раз окружили громоздкое дерево. Это была ива. Её длинная листва свисала и закрывала лицо девушки, сидящей на качели, прикреплённой к толстой ветке дерева. Самое удивительное — на дворе осень, а девушка была в лёгком белом платье, выделяющемся токсичной белизной. Она прям бросалась в глаза, привлекая к себе основное внимание. Акцент? И почему девушка именно в таком платье? — А эта картина называется «Падшая звезда», — Лололошка прочитал в голосе Престона улыбку. — Падшая звезда? — изогнул бровь Ло в недоумении, повернувшись к своему другу, — Но здесь... небо дневное, и ни одной звезды. — Я и сам не понял, почему заказчик решил так назвать картину, — пожал плечами Престон, — Возможно, из-за девушки, качающейся на качелях.       Чем больше Лололошка смотрел на эту картину, тем сильнее его охватывало чувство, что он смотрит не просто на девушку, а на призрака, на явившееся видение — ангела, сошедшего с небес, или звезду, принявшую человеческий облик, или... усопшую. От этой мысли разом поднялся табун мурашек по телу.       Следующая картина отличалась от прошлых двух резкой сменой обстановки. Нет ни клёнов, ни того дома, ни той девочки. Был огонь. Сплошной огонь. Хаос мазков, яростных и неистовых. Ни неба, ни земли, ни намёка на сюжет. Ничего, кроме огня. Лололошка замер в сильном удивлении. Он вглядывался, пытаясь найти в огне хоть что-то... лицо, фигуру, знак... но там был лишь чистый, безудержный хаос. — А это «Начало нового», — Престон уже встал со стула, отложил свой маленький холст и встал сбоку от Лололошки, — Думаю, что на месте пожара зарождается что-то новое… Будто жизнь с чистого листа. — Ого… — вырвалось тихое изумление из Лололошки.       Больше ничего интересного он не нашёл в картине.       И как только он убрал из поля зрения холст, в глаза бросился следующий. Он даже не успел поставить прошлый в сторону, как застыл с ним в руках. Он ощутил, как леденящий холодок пробежался по его спине, заставив невольно вздрогнуть. Восхищение от прошлых картин сменилось на чистейший ужас. Он бегал взглядом, пару раз моргал, проверяя, почудилось ли ему. Нет больше золотых, оранжевых и красных оттенков. Нет тех красивых клёнов. Сплошной голубой. Зелёный. Белый. Голубой. Зелёный. Белый. Голубой. Зелёный. Белый. Это же паранойя?       Лололошка, почти не дыша, с холодеющей в жилах кровью, взял в руки следующий холст. Мир вокруг перевернулся. Знакомая до боли кислотно-зелёная ива. Уродливо-яркое, ненастоящее небо. И... качели. Те самые…       Он уверен, что это его ива. Его качель. Его прошлый мир. — Я не знаю почему, но она называется…       Как же давно он не слышал этого имени.       Паранойя оказалась не паранойей. То, отчего он сбежал, приняло облик картины.       Он чувствовал, как земля пропадала из-под ног.       Чёрт. — Этот заказчик… з-знает тебя, — кажется, испуган не только Лололошка, но и сам Престон. Он неожиданно начал заикаться, будто всё это время он насильно держал следующие слова за зубами, — Он сказал, что ты м-мироходец, — от последнего слова сердце пустило страшный удар, — Вы с ним… были хорошо знакомы, но ты бросил его и не выходишь на связь… Вот он и спрашивал у меня про тебя…       Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Но меня попросили молчать… И я бы молчал без… этого, — он указал кивком на картины.       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Потому что боюсь з-за Жаклин… — его голос дрожал, — Поэтому, пожалуйста, если ты… действительно хороший и считаешь её подругой… Не говори ей об этом.       Они тоже делили мир на хорошее и плохое.       Им нельзя доверять.       Дилан.       Хочется к Дилану.       Лололошка, сквозь озябшие руки, сделал глубокий вдох и улыбнулся. — Тебе сказал об этом… заказчик? — решил уточнить он. Ло держал ровный и спокойный голос. Чтобы не выдать свою дрожь, он поставил картину обратно.       Сердце бешено колотилось. — Да, — Престон неуверенно кивнул. Он нервничал. Хотя должен паниковать явно не он, — Почему… ты не общаешься со своим другом? Как я понял, вы были знакомы до того, к-как тебя усыновили. По общению он… приятный парень и очень волнуется за тебя.       Он связался с Престоном.       Он сказал, что это Лололошка бросил его. Что он не выходил с ним на связь. — М-м… — протянул Лололошка, а после взглянул на Престона странно холодным взглядом, — То есть, ты поверил какому-то незнакомцу, взял с него денег за молчание и теперь свято веришь, что я мироходец? А самому узнать напрямую у меня? Престон… — он сделал паузу, чтобы сделать наигранный взгляд, — я думал, мы друзья...       Перевернул всё так, будто Ло виноват в их ситуации. Вызвал жалость вопросами наигранным волнением, расположил человека к себе, надавив на его слабость. Он каким-то чудом узнал, что Престону нужны деньги, что он художник и сам себя обеспечивал.       Тяжело дышать. — Н-но… — Престон растерялся. Кажется, он начал понимать, что наделал, — Ты носишь очки, когда мы гуляем вне школы… Ты носишь линзы и…       Он следил через друзей. — Ты хоть знаешь имя заказчика? — перебил Ло.       Он давил через друзей. — Нет…

Что он ещё сделает, чтобы добраться до меня не напрямую?

— Вот именно! Ты повёлся на деньги и с легкостью поверил в чужие слова! — Лололошка подошёл к Престону и начал недовольно тыкать пальцем в его грудь. Внутри всё стояло, как на иголках, а внешне он показывал возмущение. Мол, его обвинили не за что, — Да если бы я был мироходцем, это было бы видно по моим глазам! Я ношу линзы, потому что у меня аниридия! Престон, за что ты так невзлюбил меня, что без веских доказательств начал обвинять?..       Он глубоко дышал. Пытался держать ситуацию под контролем. Не время думать о том, как он это сделал. Нужно, чтобы друзья были на его стороне. Они мало доверяли ему. Так нельзя. — Я… я не обвинял… мне просто нужно подтверждение моим д-догадкам и… — Престон растерялся, будто это его обвиняли в сказанном.       Лололошка нервно вздохнул, сделав шаг назад, будто отшатываясь от собственной смелости. Пальцы, влажные от нервного пота, потянулись к глазам. Первая линза выскользнула и упала на пол. Со второй он справился, морщась от боли и яркого света, обнажив взгляд, который так тщательно скрывал. Когда он показал свои тёмные глаза Престону, тот приподнял брови. Ло достал очки из кармана штанов, надел их, а линзы… Просто подошёл и выбросил в мусорку у кухонной зоны. Контейнер для линз он с собой не взял. Не предусмотрел возможный исход событий. — Мои глаза чувствительны к свету. Поэтому я должен носить очки. В школе не ношу, чтобы меня не посчитали странным, — пожал плечами Лололошка, будто проблемы с глазами и вправду были его единственной тайной. Хотя, разве не были? Другая правда была куда страшнее... — У меня нет белых искр. Я не мироходец.       Престон виновато смотрел на Лололошку. А Ло пытался мысленно успокоить ураган внутри себя. Любое его упоминание, даже зашифрованное, било по нему так сильно, будто сам он находился здесь и сейчас.       Слабак. Слабак. Слабак.       Трясёшься, как осиновый лист. Бесит. Бесит. Бесит.       Прекрати! Держи себя в руках! Соберись!       Он вновь сделал глубокий вдох. Выдох. Он скоро будет готов. Нужно ещё немного времени. Ещё чуть-чуть. Но нужно скорее. Пока он не посмел добраться до Дилана.       Пожалуйста. Пусть хоть что-то поможет отвлечь Престона от своих мыслей. Не нужно копаться в Лололошке.       А потом его осенило.       Он не только смог заполучить доверие Престона. Но и сам Престон не лучше… рассказывал о Лололошке ему…       Мысли и взгляды прервались звонким радостным криком Жаклин. Она выбежала из уборной с маленькой прямоугольной упаковкой, обернутой в подарочную бумагу. Это дало возможность Лололошке отойти от Престона ещё на несколько шагов и облокотиться на ближайшую стену у тумбы с клеткой. Ему нужно пару минут, чтобы прийти в себя... иначе он уже не ощущал на себе температуру предметов и самой студии. — Доделала! — обрадовалась Жаклин, — Престон, у меня есть для тебя пода… рок…       Она не договорила, ведь заметила напряженную атмосферу между парнями. Пробежалась по ним взглядом и приподняла бровь. — Вы чего такие... притихшие?.. — осторожно спросила она, — Вы что, поругались?..       Взгляд Лололошки встретился со взглядом Престона. И в его глазах он увидел не враждебность, а усталую ответственность за хрупкое счастье Жаклин. Медленное, почти незаметное движение головы. Будто просил не говорить ей, что было между ними минутами ранее. Ло сначала чуть нахмурился, а потом расслабил лицо и улыбнулся Жаклин. — Не ругались. Просто я показал Престону свои глаза, и он очень удивился им, — Лололошка оттолкнулся от стены, которую почти не ощутил, подошёл к Жаклин и снял с себя очки, — Сейчас, вот, хочу тебе показать. — А что с твоими глазами?.. — Жаклин не закончила свою мысль, как увидела глаза Ло. Она округлила свои, подошла ближе, сощурилась и с интересом всматривалась в это удивительное явление. Повисла тишина, которая прерывалась лишь её тихими «вау» и беспокойным дыханием Ло.       Лололошка почувствовал, как кожа под взглядом Жаклин начинала гореть. Он стал экспонатом в музее редких аномалий. Её взгляд буквально ощупывал его, изучая с дотошностью учёного, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Его долго рассматривали: сначала с одного ракурса, потом с другого. Ему не нравилось подобное внимание к глазам, поэтому он поспешил спрятать их обратно под линзы очков. — А что у тебя с ними? — тихо повторила вопрос Жаклин, всё ещё оставаясь в изумлении. — У меня аниридия. Из-за неё у меня такие глаза. Они чувствительны к свету, поэтому ношу очки. А чтобы не пугать вас — линзы. — Так вот оно что! А я всё думала, почему ты постоянно носишь очки. Мало ли мироходец, — весело махнула рукой Жаклин. Лололошка услышал, как Престон за спиной кашлянул в кулак, — Но это и так понятно, что ты не мироходец. Они же опасные. Я слышала, что они могут с лёгкостью ломать кости!       Слова Жаклин ударили его, как обухом по голове. Внутри всё похолодело, а по спине пробежали мурашки. Каждая мышца мгновенно окаменела, превратив его в статую. Слышать предположения Престона не так страшно, как Жаклин. Вот она, правда, высказанная так легко и беззаботно... та самая правда, с которой он сам сталкивался.       Завибрировал телефон в кармане. Лололошка приподнял брови, отошёл от друзей в сторону и вынул гаджет. Жаклин хотела ещё что-то спросить, но отвлеклась на свой подарок для Престона. Лололошка включил телефон и его встретило всплывающее уведомление. Сообщение от Дилана! Спаситель! Ло готов благодарить все высшие силы вселенной за это сообщение. Как же вовремя Дилан вспомнил про него! Ди! У нас проблемы. 15:36

Lololowka.

Это у меня проблемы! Срочно придумай, под каким предлогом можно

свалить домой!

15:36

Ди! Придумай сам. Абилка хз рожает. У нас чп. Брэндон рядом с домом Престона. 15:37       Этого ещё не хватало.       У Лололошки глаза на лоб полезли, отчего ему пришлось отвернуться от друзей.

Lololowka.

Что? Брэндон?! Откуда ты знаешь?

15:37

Ди! Без вопросов. Пиздуй сюда, срочно. Я пока его на себя отвлеку. Нельзя, чтобы его кто-то увидел из друзей. 15:38       Лололошку будто облили той самой ледяной водой в школьном туалете. Внутри всё сжалось в один холодный, тяжёлый ком. Одна проблема хуже другой. И всё в один день. Он вновь почувствовал, как затряслись его руки. Он испугался. Не из-за того, что Лже-Брэндон рядом. А за Дилана. Он остался с ним один на один!       Плевать, что подумают друзья. Нужно к Дилану. — Ребят, простите, срочно, очень срочно! — затараторил Лололошка, запихивая телефон обратно в карман, — Абилка... с ней что-то не так... Ветеринар... Мне нужно к ней, прямо сейчас!       Друзья в ужасе взглянули на него. — Какой ужас! — испуганно вырвалось у Жаклин. Она приложила ладонь к своей груди и подошла ближе к Ло, — Может, мы с тобой? Поддержим все Абилку! — Не стоит, спасибо! — замахал руками и головой Ло в знак отказа и бросился в маленький коридор, чтобы обуться, — Спасибо за времяпрепровождение! Мне было весело с вами! Пока!       Жаклин не успела что-то сказать ему в ответ, как Лололошка схватился за свою куртку и выбежал из квартиры. Он сорвался с места, несясь вниз по лестнице, перескакивая через три ступеньки сразу. Ладонь скользила по шершавым перилам, обжигая кожу. Он летел, почти не касаясь ногами земли. Одна мысль, что Лже-Брэндон мог сделать что-то с Диланом, заставляла все внутри дрожать от ужаса. С разбегу ударившись в дверь подъезда, Ло выскочил на улицу. Он, наконец, перевёл дух, и тут же в тишине прорвался неожиданный звонок. Сердце ушло в пятки. Лололошка, почти не глядя, дёрнул пальцем по экрану. — Дилан?! — крикнул он в трубку, но ответа не последовало. В трубке рвались и пропадали обрывки фраз, словно сигнал не доходил до Ло. «…делаешь в этом переулке?»       Это… голос Дилана! Он, кажется, разговаривал с Брэндоном. И он сказал переулок! Но какой?!       Лололошка начал лихорадочно оглядываться по сторонам и взглядом искать что-то, похожее на переулок. Он не знаком с этой частью города, поэтому ни о каких переулках он знать не знал! «Не ожидал… увидеть, Дилан! Как поживаешь, бро?..»       Голос Брэндона… его смех… Он бы смеялся и сейчас, не будь Лололошки.       Он подбежал к одному углу дома, осмотрелся. «Я отдыхать..! Вот, приехал! Захотел… с Лололошкой! Мы договорились встретиться здесь!..» «А сам Лололошка об этом знает?..»       Ничего. Рванул к противоположной стороне. Куда?! Они так близко, он чувствовал! Но мир внезапно стал таким огромным! — Медленно… я слишком медленный! — выругался Лололошка в пустоту. А после его осенило… «Ой… не говорил тебе об этом? Я думал… лучшие друзья!..»       Они не просто лучшие друзья. Они настоящая команда, где, наконец, можно положиться друг на друга!       Лололошка накинул на себя куртку. Скинул телефон в карман. Сложил руки в молитве. Зажмурился. Заставил себя дышать глубже. И начал шептать. — Пожалуйста… Дилан… Переулок… Дилан… Переулок… — Ло зажмурился, пытаясь сосредоточиться, — Дилан… Переулок… Ну же... Ты мироходец… Ты сможешь…       Он же мироходец! В его жилах текла та самая сила, которую все боялись. Он боялся. Сейчас она станет его оружием. Его спасением. Лишь бы сработало. Пожалуйста.       Он не позволит ему добраться до Дилана.       И эта мысль настолько зарядила Лололошку уверенностью, что Искра сразу услышала его. Но, прежде чем переместиться, он услышал где-то со стороны своё имя… — Лололошка!       Он распахнул глаза и краем глаза увидел Жаклин, выбегающую из подъезда. Но не успел Ло одуматься и осознать ещё одну масштабную проблему, как его через пару секунд буквально швырнуло на асфальт. Сначала он почувствовал легкость в теле, а после сильную тяжесть в груди. Боль, знакомая до слёз, вывернула всё нутро. Но на этот раз Лололошка не застонал, не сжался. Он принял её, как плату за использование запретной силы. Плата за подтверждение, что он мироходец. Потому что сейчас его боль, страхи и травмы были ничто по сравнению с тем, что угрожало Дилану.       Ло принял сидячее положение и оглянулся. Он оказался рядом с неизвестным крупным мусорным контейнером. По бокам сжимали два многоэтажных дома. Похоже на переулок. Не мягкая посадка, но, кажется, верная. Он поднялся, отшатнулся и, запутавшись в своих ногах, врезался плечом в мусорный контейнер. Лололошка тихо прошипел от раздражения. Конечно, ещё грязь и мусор весь собери по пути! Ему предстояло очень много работы с Искрой, но это потом.       Он неподалёку услышал голоса. Выглянул из-за угла контейнера и увидел двоих. Дилан! С ним всё в порядке! Он стоял, сунув свои руки в чёрную олимпийку, и недовольно смотрел на стоящего напротив Брэндона. Ох, Брэндон... Как бы хотелось верить, что это действительно он. Живой, настоящий. Но это лишь… автоматон. Которого Лололошке… придётся утилизировать. И от этой мысли он потускнел. Неприятно осознавать, что ему предстоит применять силы против того, кто носил лицо друга. — Какой, блять, розыгрыш? Ты думаешь, что не по-настоящему повеситься — это уржаться можно?! — громко огрызнулся Дилан, — Бред собачий! В подобное поверит только идиот!       И Лололошка был таким идиотом из-за своих страхов. Он стыдливо сжался от своей глупой ошибки в прошлом. Но сейчас он готов взглянуть правде в глаза. Не ради себя. А ради тех, кто дорожил им. Кем дорожил он.       Он спрятался обратно за мусорный контейнер и выставил руки вперёд ладонями наверх. Сделал глубокий вдох. Сосредоточился. В ладонях материализовалась знакомая тяжесть и ужас. Тот самый топор. Память отозвалась, всё в глазах поплыло… Бедное животное... Он был монстром. Но сегодня ему предстояло вновь нацепить на себя эту роль, пускай она и была противна до тошноты.       Лололошка сжал рукоять топора и вновь сосредоточился. То, что он хотел сейчас сделать, сложнее и выше простых перемещений в пространстве. Потому что для этого нужна не только уверенность и целая Искра, но и практика. А у Лололошки нет ни первого, ни второго, ни третьего. — Давай… давай… ну же… — шептал он, сощурив глаза на топор, будто хотел что-то с ним сделать. Хотел наделить его чем-то, — Ты же сильнейший мироходец! Ты не сопля какая-то! У тебя… даже получалось разок это сделать! Я правда не помню как… Но, хах, потом какое лицо было у… — он закусил нижнюю губу, — Ладно, не самое лучшее воспоминание. Но, пожалуйста… Сработай…       Лололошка гипнотизировал своим взглядом топор. А после чуть повернул его, чтобы обхватить удобнее руками. И в этот момент сердце ушло в пятки. Увидел в чистом лезвии, точно зеркало… свои глаза. Чёрные искры будто искажались в отполированной стали. Он сразу же зажмурился. Чтобы не видеть настоящего себя.       Он слишком привык считать себя монстром. Значит, не время. — Чёрт с ней! — чертыхнулся он и обречённо вздохнул, — Сам. Своими. Силами...       Лололошка открыл глаза и опять высунулся из-за угла контейнера. Сделал глубокий вдох, выдох, приготовился… Сердце бешено колотилось. Страшно. Нападать на своего ненастоящего друга… которого видел подвешенным… Он вновь прикрыл глаза. Боже, Брэндон, прости.       Он выбежал и закинул свой топор за плечо. — Дилан! Берегись! — крикнул Лололошка, сжимая в двух ладонях топорище.       Те двое инстинктивно вытаращились на него. Дилан моментально отпрыгнул от Брэндона в сторону, чтобы дай бог не попасть под горячую руку. Брэндон, в свою очередь, смотрел на Ло шокированными глазами. Лололошка не смог взглянуть в ответ. Он зажмурил глаза. И одним движением, в которое он вложил всю свою силу, замахнулся…       Лязг стали об асфальт оглушительно прозвучал в тишине. Промах. Лололошка мигом распахнул глаза. Где?! Его взгляд заметался, выискивая цель. Брэндон отпрыгнул. Он испуганными глазами смотрел на него. Словно живой. Настоящий. Ло нахмурился. Оно ещё и уворачивалось! Оно, с лицом Брэндона, но совершенно в неизвестном для всех спортивном костюме. На улице не так жарко, чтобы разгуливать в такой легкой одежде! — Лололошка?.. — Брэндон начал медленно отходить назад. Дилан быстро перебежал за спину Ло. Брэндон смотрел на них так, будто они предали его, — Ты… ты что делаешь? Ты хочешь… убить меня? Своего друга? — Брэндон бы сказал: «Э-э, вы чё, пацаны?! Это что за пранк такой?!» — поправил его Дилан, отходя назад от поля битвы. — Ты не Брэндон… — медленно произнёс Лололошка, словно назначал приговор, — Ты жалкая его пародия…       Лололошка выставил топор вправо и резко двинулся на Брэндона. Тот инстинктивно развернулся и побежал назад. Ло за ним. Как только он стал ближе. Замахнулся. Промах. Замахнулся. Снова промах. Остановился. Ноги на ширине плеч. Замахнулся. Рассчитал силы. Кинул топор бумерангом. Как с коровой. Секунда. Две. Попало в ногу. Брэндон повалился на грязный асфальт. Лололошка настиг его. Рывком вырвал топор из ноги. Тот закричал. Просил остановиться. Гул в ушах. Но Ло. Не даст. В обиду. Своих. Друзей. Дилана. Замахнулся. Тот начал отползать. Прицелился. Взмах. Решающий удар в голову.       И тут на его лицо, на губы, в глаза брызнуло что-то холодное. Липкое. Мокрое. Неприятное. Рефлекторный рывок назад. — Что за?! — он испуганно начал вытирать лицо рукавом куртки. Взглянул на свои руки.       Что-то красное.       Это что… кровь?..       Топор упал. Пронзительный лязг.       Быстро попятился назад. Фокус на ладонях. Они в крови. В крови! Куртка! В крови! Лицо! В крови! Рукава! В крови! Топор! В крови! В крови! В крови! В крови! В крови!       Он был живым?!       Живым. Живым. Живым. Живым. Живым. Живым. Живым. Живым. Живым. Он его убил? Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Монстр. Монстр. Монстр. Монстр. Монстр. Монстр.       Запнулся. Упал. Его схватили за подмышки. — Он был живым! Я его убил! — прокричал.       Дилан поднёс его к стене. Отпустил. Подбежал к телу Брэндона. Нагнулся. Присмотрелся. Дотронулся до красной жидкости. Принюхался. Дилан. Страшно. Как так. Это же должен быть автоматон. Неужели. Они. Ошиблись. Брэндон. Прости. Прости. Прошу. Ужасный. Друг. Дыхание. Тяжело. Дышать. Страшно. Монстр. Начал трястись. Руками. Будто кровь уйдет с него. Она впиталась. Грязь. Позор. Грех. Как он мог. Мерзость.       Не заметил. Как Дилан подбежал. — Не падай! — схватился за подмышки, — Ло! Не смей терять сознание!       Лололошка схватился за него. Ноги. Не слушались. Он убил. Убил его. Убил Брэндона! Как он мог?! Со своим другом?! Он смотрел на него! Испуганными глазами! И просил! Взглядом! Не убивать его! — Посмотри на меня! Смотри на меня, Ло! — Я… я убил его… я… я не хотел… — зубы стучали друг об друга. — Лололошка! — его резко схватили за челюсть и заставили взглянуть. Дилан. Почему ты не напуган? Он убийца! Монстр! Ты касаешься крови своего друга детства! — Это не настоящая кровь! Искусственная! — Что?.. — Это автоматон, Ло. Кровь так не брызжет, когда кого-то ударяют с пробитием. А ещё эта, — он показал свою ладонь. В крови, — пахнет чем-то сладким. Сам понюхай.       И Лололошка послушно принюхался, чуть не клюнув в пятно носом. — А чем настоящая пахнет?.. — мозги перестали работать. Паника. Паника. Паника. — Отдаёт металлом. И в целом противная на запах. Ты никого не убивал. Всё в порядке, Ло.       И что бы он делал без Дилана?..       Шаги. У Лололошки будто силы вернулись. Он инстинктивно оттолкнулся от стены. Схватился за топор. Закрыл собой Дилана. Метался взглядом. Руки. Еле держали топор. Тяжелый. Будто гантели. Метался взглядом по сторонам. Застыл.       Странные фигуры без одежды, кожи, волос и лица направлялись к Брэндону. Их оказалось штук так пять-семь точно. Появились буквально из ниоткуда. Бесшумно. Или Лололошка не заметил? Они были безликими, гладкими, словно отполированное дерево. Двигались с пугающей, механической плавностью. Скрипели с тихим, сухим хрустом, точно ломающиеся сухие ветки. — Что это… такое?.. — в воздухе повис риторический вопрос Дилана. — Они похожи на манекены…       Они окружили Брэндона, схватили его за ноги, руки, раненую голову, и резко приподняли. Постояв пару секунд, словно обрабатывая команду в своей голове, они неспеша понесли тело к выходу из тесного переулка. Лололошка с Диланом стояли и молчали. Наблюдали за этим странным явлением. И медленно начали идти в сторону мусорного контейнера — противоположный выход из переулка.       Они оба догадывались, откуда взялись эти манекены. Значит… Брэндон действительно автоматон? Лололошка никого не убивал?       Эта мысль сбросила с его плеч тяжёлую ношу и тут же успокоила измотанные нервы. Любые проблемы стали нипочём.       Раз Брэндон автоматон, а манекены, вероятнее всего, принадлежали ему… Он мог быть где-то рядом?       Дилан взял и потянул Ло за локоть, чтобы увести из этого места. Но кто им просто так даст уйти?.. Если в тот раз были странные манекены, то в этот… Жаклин.       И тут в память Лололошки резко ударил момент, когда она кричала его имя перед перемещением в переулок. — О нет… — устало выдохнул Ло.       Она вышла из-за мусорного контейнера, а вместе с ней Престон, держащий её за кисть и будто останавливал. Немая просьба не идти к ним. Какой шанс, что всё, что здесь происходило, они видели? — Что это… сейчас было?.. — она тихим и испуганным голосом спросила, — Там… были... какие-то люди… и, Ло… ты… — она подняла руку и дрожащим пальцем указала на него, — Ты… мироходец?.. Почему… У тебя… кровь?..       Лололошка волной ощутил на себе эту мерзкую жидкость. Он быстро снял с себя одной рукой куртку, чтобы никто не видел доказательства того, что он способен убить кого-то с лицом друга. Пускай этот кто-то был неодушевлённым.       Дилан двинулся вперёд и закрыл собою Лололошку. Он скрестил руки на груди и хотел что-то сказать, но Ло опередил его. — Да, я мироходец, — он сделал шаг вперёд, выходя из-за спины Дилана. Его плечи были расправлены, а голос звучал непривычно ровно. Сдался. Нет смысла больше врать и скрывать. И в качестве доказательства Лололошка бросил топор в сторону, и он рассыпался в воздухе яркими частицами. Жаклин и Престон ещё сильнее округлили глаза и попятились назад. — Нет, Ло! — вырвалось у Дилана. Он инстинктивно взялся за плечо Ло, будто прося одуматься и не говорить правду. Но уже поздно. — Дилан… — её голос сорвался на полуслове, — ты… знал?.. — она отшатнулась, будто от удара. Ладони инстинктивно прилипли ко рту, пытаясь загнать обратно крик или вопросы, — Ты живёшь… с мироходцем?.. Почему он в крови?.. Это ведь кровь?.. Ло?..       Слова были сказаны с таким ужасом, будто Лололошка действительно убийца. И это был плевок в его душу. Неужели… она перечеркнула всю их дружбу лишь от одного факта?       Лололошка в ответ положил руку на плечо Дилана и попросил взглядом разобраться самому. Тот тяжко вздохнул, неохотно кивнул и отступил назад. — Почему вы молчите?! — истерично крикнула Жаклин, — Ло! Я видела! Ты резко испарился! Когда был около дома Престона! И… и… — она указала пальцем в сторону, куда ушли манекены, — Тот парень! Он был похож на Брэндона! Это Брэндон?! Что за странные существа его утащили?! Почему ты весь в крови?! Ты убил его?! — Это не Брэндон. Это автоматоны, роботы, — старался держать ровный голос Ло, пока в висках стучал адреналин, а внутри всё сжималось от стресса, — Я испачкался искусственной кровью. — Автоматоны? — влез в разговор Престон, встав сбоку от Жаклин. Его вид тоже оставлял желать лучшего: у него видно тряслись руки, — Их не производят уже давно! — он взял Жаклин за руку и начал оттаскивать от них, — П-пойдём… они ненормальные… нужно позвонить…       Позвонить?.. — Куда?.. — тихо вырвалось у Лололошки. Он забегал взглядом по своим друзьям. А… друзья ли они были? — Вы… — его голос предательски дрогнул. Он сделал шаг вперёд, беспомощно разводя руками, словно показывая: я тот же, ваш Лололошка, — Серьёзно?.. Мы же друзья… разве нет?.. Жаклин?.. — он с надеждой в глазах посмотрел на подругу, — После всего того, как мы вместе смеялись с тобой, переписывались и рисовали сегодня… Ты хочешь забыть нашу дружбу?.. Просто потому, что о мироходцах говорят, как об убийцах?.. Я бы… я бы ни за что не поднял на вас руку… Я-я… — взглянул на Дилана, — Живу с Диланом… Он с самого начала знал об этом… Его родители знают… А это… — он указал пальцем в сторону, куда ушли манекены, — Те, кто хочет поймать меня через друзей. Мне угрожает опасность…       Пока Престон пытался оттащить Жаклин и уйти с ней, она стояла и смотрела на Лололошку. Этого взгляда Ло боялся больше всего на свете. Взгляда, будто перед ней преступник. Тот, кто отличался от всех людей в обществе. Но в её взгляде читалось ещё что-то… может, надежда?.. — Но твои глаза... — её голос стал тише, но в нём зазвучала не злоба, а обида, — Ты сказал, что у тебя аниридия. Всё это время... ты нам врал? Почему, Ло? Почему ты нам не доверял?       Послышался нервный смешок. Все взглянули на Дилана. — Почему не сказал? Вы угораете? Да он боялся вашей реакции, как сейчас! — он начал некультурно тыкать на друзей указательным пальцем и говорить на повышенных тонах, — Он, блять, зашуганный, как не знаю кто. Он мне, — указал на себя, — мало что о себе говорит, потому что боится. А вам тем более зассыт что-то сказать! — Ну да… мы сейчас будем слушать того, кто закрыл на всё глаза и-из-за… — Престон чуть двинулся вперёд, чтобы защитить свою подругу. Его трясло, он заикался, но говорил, — из-за своей в-влюблённости в… в мироходца!       Влюблённости?..       Эти слова прозвучали, как выстрел в тишине, ударив Ло под дых. Его взгляд мгновенно, с немым вопросом, устремился к Дилану — искать подтверждение, опровержение, хоть что-то в его глазах. Но его лицо исказилось в такой ярости, что Престон инстинктивно отпрянул. Лололошка не смог понять, правдивы ли чужие слова. — Чё?! Какая, блять, влюблённость? — Дилан ринулся вперёд и силой толкнул Престона ладонью в грудь. Тот отшатнулся и чуть не упал. — Дилан?.. — Ло подошёл к нему и тихо спросил, — Ты… влюблён в меня?.. — Заткнись! — рявкнул Дилан, и его голос прозвучал с такой ненавистью, что Ло отпрянул назад, — Я не педик, ясно? Ни в кого я не влюблён! Это эти, — он кивнул в сторону Жаклин и Престона, — Надумали, потому что Жаклин ёбаная сваха! На геев её тянет!       Лололошка бегал взглядом по друзьям. Он ничего не понимал! У всех непонятное выражение лица! Что происходило?! Когда же этот кошмар уже закончится?! — Ты на Жаклин тут не н-наезжай! — попытался заступиться Престон. — А ты, блять, не лучше! — Дилан метнулся взглядом на него, — Сам умалчивал от Жаклин, что подозреваешь Лололошку в мироходчестве! — Что?.. — Жаклин вновь приняла участие в этой перепалке. — Да… — медленно кивнул Ло, а после поднял руку и указал на Престона, — Он знал, что я мироходец. Он рисует картины. Для другого мироходца. Он попросил умолчать всем, особенно Жаклин, кто я на самом деле. — Что он делает?! — кажется, из ушей Дилана вот-вот пойдёт пар. — Престон?.. — она взглянула на Престона. В её взгляде проскользнуло недоверие к лучшему другу, — Ты... Это правда? И ты не сказал мне об этом?.. — Конечно правда! — скрестил руки на груди Дилан с ядовитой ухмылкой, — Он сам подползал ко мне и шептал, что от твоего дорогого Ло лучше держаться подальше. И чтобы я, блять, рта не раскрывал перед тобой.       Всё внимание перескочило с Лололошки на Престона. Ребята смотрели на него и ждали хоть что-то: подтверждение или опровержение. Но тот также был напуган и шокирован всей ситуации. — Да… да, это правда… — безысходно выдохнул он, — Жаклин… Я… Я просто хотел тебя защитить… Он же… — жестом указал на Ло, — Убийца!

Убийца?..

— Чё ты вякнул?! — Дилан вновь полез толкать его. — Ты умолчал?! От меня?! Ты ещё и рисуешь для… мироходца?! И об этом тоже молчал?!       Голова шла кругом. — Я-я не знал, что рисую для мироходца! Но он знал, кем являлся Ло! И сказал молчать! — А, я понял! Ты умолчал за деньги, да? Продажный! — Я не!..       Кто что говорил? Лололошка уже не понимал… — Престон! Я думала, что ты мне всё говоришь! Ты умолчал от меня важное! — Я хотел тебя уберечь! Он же опасный! — Уберечь?! При этом подпуская к себе Лололошку дальше? Вот это ты гений, чел!

Опасный?..

— Уберечь?! Не надо меня беречь! Вы все умолчали об этом и врали мне! — Зато теперь ты знаешь… к-какой он. Видишь? Жаклин, пойдём отсюда… он точно нестабилен… Что можно ждать от мироходцев… — А то, что ты за деньги молчал в наглую, как крыса, потому что тебя, видите ли, попросили, мы умолчим, да?

Нестабилен?..

— Подожди… То есть, ты хотел меня уберечь, но при этом действительно подпускал Ло к себе? То есть… ты молчал… из-за денег?.. — Я… Я не… Не… — Что, думал, что святой, да? Вы все на Ло наезжаете, а гляньте на себя!       Голова болела. Как же всё надоело. Достало. Осточертело. Они даже не пытались понять Ло. Так… зачем…       Зачем ему пытаться понять их? — Хватит! — его крик прорвался сквозь ссору. Все сразу оглянулись на него. Лололошка грубо отпихнул Дилана и пошёл на них. Шаги были тяжелыми и громкими в страшной тишине. Терпение лопнуло, — Да как вы смеете хоть что-то обо мне говорить?! Как-то меня называть?! Вы даже не знаете, что я пережил! Какую боль мне пришлось вытерпеть, чтобы стоять рядом с вами! Что я чувствую каждый день! Как я паникую от мыслей, что меня могут не принять одноклассники, друзья! Как я стараюсь, чтобы, чёрт побери, быть похожим на вас! Быть обычным! — он сделал паузу и стал быстро дышать, ведь говорил на одном дыхании, — Вы… верите слухам, но не правде, что была у вас перед носом все эти дни, недели, месяцы. Что я достоин иметь друзей! Но… теперь я вижу… — он горько усмехнулся, и в его глазах погас последний огонёк надежды, — Это вы не достойны меня.       Закончив свою речь, которую он выкрикивал на чистейших эмоциях, Лололошка развернулся, с силой схватил Дилана за кисть и потащил прочь из этого грязного переулка. Дилан смотрел на него круглыми глазами, с раскрытым ртом и не смел возражать. Нужно скорее уйти отсюда.       Они вышли из переулка, оставив прошлых друзей позади и двинулись, куда глаза глядят, лишь бы где-то спрятаться и перевести дух. И когда они прошли пару домов и завернули за один, Лололошка отпустил Дилана и отошёл в сторону. Он уперся ладонями в холодную стену многоэтажки, и его плечи затряслись. Нет, не от холода. А от сильной усталости. Всё пропало. Друзья... предали. Доверие... растоптано. И всё из-за чего? Из-за того, какой он на самом деле? Почему он не имел права на дружбу? Почему все всегда косо смотрели на него? Он же ничего плохого не сделал! Он же… Из-за него же… Он…

Монстр.

Убийца.

Ничтожество.

Опасный.

Неуравновешенный.

Странный.

Ненормальный.

Импульсивный.

Мироходец.

      Слова бились в голове, как рой ос. Ладони скользнули к волосам, и пальцы болезненно сжали их в районе корней. Несправедливо! Он старался! Искренне старался! Быть для всех тем, кого они хотели видеть! Почему всегда он для всех злодей?! Это не честно! Он просто хотел справедливости! Правды! Свободы! Дружбы! Любви! Всё, как самый обычный человек! Но почему какие-то искорки в глазах и лишний орган внутри делали из него угрозу для всех?! Он же тоже человек! Тоже чувствовал! Тоже травмирован! Тоже имел эмоции, мысли! Его не отличить от человека! Он тоже заслуживал всего того, что было у простых людей!       Он почувствовал, как до его плеча дотронулись. Лололошка дернулся, небрежно попытавшись стряхнуть её. Не трогайте его. Эмоции разом на него нахлынули, и он понятия не имел, как с ними справляться. Он резко всё и сразу почувствовал. Он сейчас взорвётся. — Ненавижу! — сорвался Ло и крикнул, что есть силы, — Ненавижу-у!       Перемещение. Перемещение. Перемещение. Ещё. Ещё. Ещё. Легко. Тяжело. Легко. Тяжело. Темно. Светло. Темно. Светло. Он прыгал. Появлялся. Исчезал. Появлялся. Исчезал. Больно. В груди. Больно. Точно. Грудь. Внутри. Он остановился. Еле устоял на ногах. Выкинул куртку. Расстегнул кофту. Скинул её. Расстегнул рубашку. Распахнул. Грудь. Там. Внутрь. Искра. Ненавидел. Нужно. Избавиться. Царапать. Почему. Почему. Мир. Так. Несправедлив. К нему. Он. Считал. Их. Друзьями. Хотел. Искренне. Дружить. Быстро. Царапает. Красные. Линии. Рука. Крик. Дилан. Дергается. Пытается. Освободиться. Отпусти. Я. Ненавижу. Себя. Мироходец. Не. Хочу. Быть. Кровь. Измотать. Себя. Нужно. Отказаться. Уничтожить. Вырвать.       Клубок. Человек вновь держал его клубок в руках. Но не распутывал его. В этот раз он смотрел не на него. А на самого Ло. — Я же говорил, что он неинтересный. К тому же оказался ещё и колючим… — нервно усмехнулся Ло. Он знал, что этот клубок никому не под силу. Даже ему самому.       Но человек даже бровью не повёл на его слова. Он, всё также держа клубок в руках, неожиданно пододвинулся ближе. Ло от этого растерялся. Зачем он это сделал? Не нужно так близко к нему! Там точно нет ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Ло начал в ответ отодвигаться. Но не успел. Пальцы дотронулись до его груди. Где бешено колотилось сердце от тревоги и желания отступиться. Где находилось то, что он старался прятать и никому никогда не показывать. Но показывал. Потому что хотел, чтобы кто-то его таким, настоящим, видел. Но никто так и не соизволил дотронуться до его истинной сути.       Человек взглянул в его глаза. И Лололошка понял, что там то, чего он стыдился больше всего на свете. — Не смотри… — Ло потянулся руками к своим глазам, чтобы спрятать их. Чтобы никто не видел их настоящую глубину. Чтобы никто не видел эти страшные черные искры. Но руки зависли на полпути от услышанных далее слов… — Вау… — это было едва слышно. Так, чтобы услышал только Лололошка и никто больше, — Они…       Некрасивые? Страшные? — Такого цвета глаз я никогда не видел, — выдохнул Дилан.       Он держал его за щёки. Чтобы Лололошка не смел отвернуть голову. Чтобы не смел спрятаться. Чтобы…       Почему он смотрит на меня?..       Ло панически метался взглядом, но каждое слово Дилана заставляло взглянуть на него в ответ. Потому что… ему никто не говорил таких слов... — Они вблизи напоминают… — задумался, — море.       Лололошка почувствовал холод на щеках. Дилан убрал ладони, чтобы накинуть на него кофту, которую он скинул с себя. — Я… никогда не видел вживую море… а какое оно? — осторожно спросил Лололошка. Он не чувствовал холода. Будто... выпал из реальности и сейчас он видел сон. Очень… хороший сон. — У нас рядом есть море. Правда до него ехать надо, но обязательно свожу тебя до него. И поверь, как только ты его увидишь, то не захочешь отводить взгляд от него.       Значит, его глаза… такие же красивые?.. Нет, он не верил в это. Точно нет. — Кстати, когда ты выкинул топор, и он исчез, как ты это сделал? — Дилан помог надеть и застегнуть кофту. Он не спрашивал, откуда у Лололошки оказался топор и зачем он хранил его. Сейчас было не до этого. — Я… — Ло не нашёл слов для объяснений, поэтому решил продемонстрировать. Выставил дрожащие ладони вперёд, чуть сосредоточился, и их с Диланом встретил яркий свет, похожий на искры огня. Ло почувствовал тяжесть не только внутри, но и в руках. Он слабо сжал топорище, — Мироходцы… имеют внутренний… карман? Мы называем его инвентарём. — Ого… — Ло прочёл в голосе восхищение. Он взглянул на Дилана круглыми неверующими глазами, — А трудно призывать вещи? И как много вещей ты можешь вот так хранить?       Ему… интересно?.. — Нет, не трудно... На это тратится минимальная энергия Искры. Но из-за того, что я слаб, то могу, вот, только топор хранить… — Ло почувствовал на своих плечах олимпийку. — А почему ты не рассказал мне об этом? Это же круто!       Круто?.. — Не знаю, — Ло пожал плечами, — Я просто не пользуюсь этим, вот и забыл... — А покажи, как ты его убираешь обратно в своё хранилище, — тихо попросил Дилан. Его уголки губ дрогнули в подобие улыбки.       Лололошка слабо кивнул и сжал рукоять топора сильнее. Через пару секунд он исчез, оставив после себя родные жёлтые частицы. — А теперь опять его покажи. — Зачем? — Лололошка взглянул на него удивлёнными глазами. — Пожалуйста.       Ло поджал губы и кивнул. Он вновь призвал топор, после которого послышалось тихое восхищение Дилана.       Эмоции понемногу отпускали. — А теперь убери обратно, — Дилан был так настойчив, что это невольно вызвало улыбку у Лололошки. — Да сколько мне его ещё доставать и убирать? — беззлобно сказал Ло. — Пока я не налюбуюсь.       Он… любовался?.. — Потому что это странно? — Ло! — Дилан неожиданно схватил его за плечи и чуть потряс, — Ты после себя оставляешь свет! После топора остаётся свет. Он… удивителен!       Удивителен?.. — И ты точно такой же. Ты удивителен, Ло. Ты не странный, ты не ненормальный, ты не чудной. Ты удивительный, — Дилан даже улыбнулся, тем самым его слова лучше доходили до Лололошки, — То, что ты делаешь своими руками… ты делаешь не больно. Ты делаешь удивительные вещи!       Лололошка чувствовал, как в его горле встал ком. Он не знал, как ответить, среагировать. Его взгляд начал метаться по сторонам в попытках найти опровержение его словам. — Но… но… это не… — Ло не успел договорить, как Дилан перебил его. — Никаких «но», Лололошка. Посмотри на меня, — и он послушался. Взглянул на него, но уже тёмными глазами. Пустыми. Чёрными, как бездна, — Как только твой ОМП восстановится, могу ли я узнать об этом первым?       Лололошка всё это время оказался слеп, как крот. Он был так расстроен, что его друзья не приняли таким, какой он есть, позабыв о том, кто был рядом с ним всё это время. И кто только что взглянул на него не как на монстра, а как на что-то… необъяснимое. Уникальное. Возможно, даже красивое. И это тронуло Лололошку до глубины души. — Пойдём. Престону и Жаклин нужно переварить инфу, а тебе отдохнуть.       Дилан похлопал его по плечу, давая намёк, что пора идти. Но Лололошка, ушедший в свои мысли, стоял. Он растерянно взглянул на Дилана и тихо спросил. — Ты же… не отвернёшься от меня, да? Ни при каких условиях?       Дилан, который уже пошёл вперёд, остановился и взглянул на Ло через плечо. — То, из-за чего можно было бы отвернуться, я уже знаю.       Он сунул руки в карманы штанов и медленно пошёл вперёд. Ло смотрел на его спину и пытался расставить в голове всё по полочкам. Но вновь путался. Однако, уловил в своих нитках что-то, что только ему одному суждено достать из этого клубка, а не тому человеку под именем «Дилан».       Готов ли Лололошка вновь сделать кого-то своим центром внимания? Сместив того, кто уже давно не заслуживал быть основной частью мыслей в его голове? — А поделишься… и своими мыслями? — он осторожно спросил, улыбнувшись человеку. Человек в этот раз не отказался, но и не согласился. — Ты просишь это из чувства долга или потому, что хочешь?