Секрет

А каков Лололошка в глазах Дилана?

      Если откинуть призму влюблённости, через которую Дилан в последнее время предпочитал воспринимать Лололошку, то открывалась печальная картина. Зажатая в углу фигура: тело содрогалось от тихих всхлипов (а может он просто дрожал по какой-то причине?), лицо спрятано под непослушными кудрями, а вокруг стеклянные стены, не позволяющие подходить к нему близко. Можно смотреть, но не касаться. И полной картины не увидишь — фигура всегда повернута к зрителю спиной, не давая взглянуть в лицо.       Стекло везде. Стены. Сам Лололошка. Лицо. Осколки. Ло разбит.       Но Лололошка был не таким, каким видел его Дилан за стенами. И последний об этом знал.       Насколько ему известно на данный момент, Лололошка не особо эмоциональный человек. Не особо тактильный. Не особо социальный. Настоящий Лололошка — это объект, будто лабораторное творение, созданное людьми. Экземпляр в музее. И Дилан был его единственным, фанатичным зрителем, который забыл, где он находился, и влюбился в идею, спрятанную за стеклом.       Если, конечно, Дилану доводилось хоть раз встретить настоящего Лололошку.       Он игнорировал жуткие факты о нём, и Престон был в этом прав. Из-за своих теплых чувств он мог не замечать многое.       Дилан смотрел на него издали, касаясь лишь стены. «Купол» — часто проносилось в голове. Лололошка жил под ним всегда. Не только на территории стационара, но и внутри себя.       Всё, что Дилану доступно — разговоры. Но этого невыносимо мало. — Хей, бро. Ну… ну не нужно так переживать по этому поводу… — он в сотый раз подошёл к Ло, видя его безэмоциональное лицо. Кажется, ситуация с Жаклин и Престоном настолько ударила по нему, что даже имитировать эмоции он не в состоянии. А Дилану приходилось выдавливать из себя слова поддержки, которые плохо звучали из его уст. Не умел он поддерживать, — Ты не один. У тебя есть мама, папа, Абилка… «Я, в конце концов. Я готов принять всю ношу на себя. Только скажи хоть что-нибудь».       Лололошка никак не среагировал. Он продолжил размешивать кусочки овощей и мяса в сковороде. Готовил ужин.       Вдруг все попытки поддержать Лололошку проходили мимо его ушей? Вдруг все теплые слова, действия, которые Дилан редко позволял себе совершать в его сторону, были проигнорированы?       Отсутствие реакции отзывалось болью в сердце Дилана. Это была пытка — видеть своего дорогого человека таким. Убитым. — Ло… — он поднял ладонь и мягко коснулся плеча Лололошки. Сначала Дилан просто дотронулся, чтобы привлечь внимание, но, не получив его, рука сама дрогнула к поглаживанию. Он медленно провёл ею по плечу и чуть сжал ткань домашней футболки и лямку фартука, — Скажи хоть что-то.       Слова произнесены шёпотом. Он немного боялся навязать своё присутствие и волнение. Дилан не мог стоять в стороне, не мог дальше играть роль просто ворчащего друга, пока в это время тот, в ком он видел не мироходца, а человека, которому хотелось отдать всё тепло и заботу, стоял и закрывался от мира из-за нагнетающих мыслей. Прятался в своём куполе.       Это несправедливо. Мысли Лололошки были направлены на тех, кто не принимал его. А тот, кто принимал, даже не удостоен его взгляда. Что уж говорить, даже реакция отсутствовала. — Ло, не игнорь меня, — голос Дилана стал немного обидчивым. Он легонько потряс Ло за плечо, но тот не отрывал взгляда от сковороды. Дилану это совсем не понравилось. Ладно в первый раз проигнорировал его, но в третий уже слишком! — Ло-о-о!       Нет ответа.       Тогда Дилан осторожно развернул Лололошку к себе за плечо. Тот, даже не сопротивляясь, как тряпичная кукла, послушался. Деревянная лопатка, находящаяся в чужих руках, уткнулась в футболку Дилана. Ло, до этого размешивавший мясо в сковороде, продолжил двигать кистью и начал размазывать соус на чёрной ткани, тем самым пачкая. Будто перед его глазами всё ещё была сковорода. Дилан сначала приподнял брови в недоумении. — Ло?..       Потом мягко вынул лопатку из его рук.       Он снова встряхнул Лололошку. Тот медленно сместил фокус с футболки на лицо Дилана. Взгляд был стеклянным, отстраненным. Создавалось впечатление, что Лололошка не здесь — его тело осталось на кухне, а сам он ушёл в свой мир, где, возможно, нет никаких Джонов, Престонов с Жаклин и… даже Дилана. Дилан сосредоточенно взглянул в его глаза, будто в них были ответы на все вопросы. Ему в голову даже не приходила мысль, что Ло мог быть сейчас в состоянии дереализации. Это редко происходило на его глазах, и в основном это случалось ночью по причине кошмарного сновидения. Поэтому встретить это зрелище днём — немного пугающе для Дилана.       Через пару минут Ло наконец откликнулся. Будто он возвращался в реальность с задержкой. — Что?.. — спросил он тихо, растянуто. Его взгляд медленно стал яснее, и Ло начал плавно осматриваться по сторонам. Вспоминал, где находился? — А где?.. — он взглянул на плиту, на сковороду, — А, вот… а где?.. — взглянул на свои ладони в митенках. Искал лопатку? — Ло, — твёрдо позвал его Дилан. Он быстро потянулся рукой к плите и выключил её, чтоб не отвлекала. Лопатку кинул в сковороду.       Лололошка плавно перевёл взгляд на Дилана. Приподнял брови, огорошенный его присутствием. Тот вслед за ним повторил эмоцию. Неужто он не замечал его присутствия и не слышал его слов? — Я не подумал, что ты мог зайти на кухню. А когда ты… зашёл?.. — неуверенно спросил Лололошка. После он вновь начал метаться взглядом по кухне и поднёс большой палец ко рту, чтоб легонько укусить, — Блин… не уследил… — В смысле «я не подумал» и «не уследил»? — Когда я отключаюсь… — Ло сделал глубокий вдох и виновато продолжил, — Точнее, когда чувствую, что это сейчас начнётся, то ухожу в туалет или в другое место, где тебя нет. Чтобы не пугать тебя.       Какого?..       Дилана сейчас будто ошпарило обидой. Он круглыми глазами посмотрел на Ло. Чтобы не пугать?! Получается, Лололошка отлучался не только по нужде, но ещё и из-за этого?! И как часто это бывало? Нет, конечно, Дилан знал, что у него дереализация, но не осознавал всю серьёзность! Ведь видел подобные периоды редко, а всё из-за того, что сам Ло не позволял! — Чувак… и ты справляешься с этим в одиночку? Зачем? Это же, наверное, страшно… Почему ты меня не зовёшь? — тихо и обидчиво спросил Дилан. Он же может помочь! Даже если не сможет, то побудет рядом! — Привык справляться в одиночку. И не хотел, чтобы ты… — Лололошка хотел закончить фразу, но замолчал, поджал губы и устало вздохнул, — Мне просто стыдно. Я в следующий раз позову тебя, правда. А пока… можно я побуду один?       Слова, произнесённые Лололошкой, ощущались как резкий холод в спину от открытой форточки. Дилан вздрогнул, машинально сделав шаг назад. Он среагировал не на сказанные слова, а на интонацию: измученная и безразличная. Ощущалось как: «так уж и быть, попрошу в следующий раз, лишь бы ты сейчас отстал». Дилану ничего не оставалось, как запихнуть все свои переживания глубоко внутрь, сильно сжать пальцы в кулаки и сдержанно кивнуть. — Мало ли… понадоблюсь, — а понадобится ли? — Я… в комнате.       Лололошка слабо улыбнулся и вернулся к готовке.       За спиной тяжело закрылась дверь кухни. Дилан, оказавшись в коридоре, ещё долго стоял подле неё. Будто надеялся, ждал, когда Лололошка выйдет и попросит его побыть с ним рядом. Но этого не происходило. На кухне была мертвая тишина, лишь временами трещало масло на сковороде. А вместе с ним и сердце Дилана, не выносящее данный исход событий.       Дилан понимал. Он клялся, что понимал! Понимал Лололошку, его чувства, мысли. Но руки, они сами касались его. Ноги сами приводили к нему. Рот сам говорил за него, стараясь сказать что-то, что заставило бы Лололошку одуматься. К чёрту этих друзей! К чёрту Престона, Жаклин! К чёрту всех! Я есть у тебя, понимаешь? Я! Почему ты думаешь о тех, кто причинил тебе столько боли? Кто стёр с твоего лица улыбку? Кто сломал, растоптал тебя изнутри? А того, кто пытался склеить твои осколки, показать, каким прекрасным ты можешь быть в глазах людей, принимаешь как… должное?..       Дилана охватила знакомая боль внутри. Чувство, когда ты остаёшься незамеченным в глазах того, чьего внимания ты жаждал. Как бы ты ни изгибался, ни пытался и ни изматывался, люди будут думать не о тебе. Не будут думать о том, что ты готов унизиться и быть подушкой для нытья. Будут думать о том, что их ранит, а не лечит. И эта жестокая правда вновь обрушилась на Дилана. Но… Но Лололошка! Он другой! У него сейчас тяжелый момент в жизни, ему нужно просто пережить! Нужно время, личное пространство, но быть рядом. Наблюдать за ним, чтобы в любой момент оказать помощь! И Ло… Ло же попросит у него помощи, да? Он же не попытается решать всё в одиночку? Он же доверится Дилану, да? Он же придёт к Дилану, да? Да? Да? Д-А?!       Эгоистично.       Дилан больно закусил нижнюю губу. Он не имел права так думать.       Вдруг… подбирая острые осколки в попытке собрать его, он в итоге истечёт кровью, так и не сумев сложить из них хоть что-то, отдалённо напоминающее целого Лололошку?

***

      В салоне автомобиля играла весёлая музыка. За стеклами проносились унылые серые многоэтажки, а погода оставляла желать лучшего — шёл дождь. В очередной раз атмосфера в салоне поделилась на два лагеря. Впереди — мир взрослых с их планами и радостями, яркий, как включённая гирлянда. Сзади — подростковая реальность, погружённая во мрак личных драм, будто кто-то выключил свет. Мать, в приподнятом настроении, повернулась к парням и удивилась: на них лица нет.       Конечно нет, их опять везут на очередное мероприятие, которое нужно только родителям. В самый разгар каникул! — Господи! — испуганно воскликнула она, — Да у нас два Дилана сидят! Что за мины кислые у вас? Чтобы я не видела их по приезде, понятно? У вас же каникулы, радоваться нужно! — Ездить на чью-то свадьбу, где придётся надевать тесные костюмы и проводить уйму времени, пока все натанцуются, напьются и наблюются — не то, чем бы я хотел заниматься в каникулы, — буркнул Дилан и скрестил руки на груди. Вот бы домой… за компьютер… и гладить свою киску… — А чем бы ты хотел заниматься в каникулы, м? Свадьбы — это удивительное событие! Редкое, между прочим! Важное! Пускай свадьба не твоя, но ты хотя бы будешь знать, как она выглядит! — Фу! Зачем мне это знать? У меня не будет свадьбы, — он скатился по спинке ниже и уткнулся коленями в переднее сидение. — Как это так? — удивилась мать, — Ещё как будет! И у Лололошки тоже будет, — беспечно бросила она, даже не подозревая, какую мину только что активировала. При этих словах у Дилана не просто скривилось лицо, но и внутри что-то сжалось, холодной волной прокатившись от желудка к горлу. Ло с кем-то другим, в смокинге, под венцом... Этого не хватало. После подобного можно сразу откладывать карманные деньги на гроб, — На мероприятии столько девиц можно встретить! Конечно, они будут немного старше тебя, но уверена, что и ровесницы найдутся.       Фу, женщины. — Пф! — фыркнул он, — Пока что мне приглядывается халявная еда, а не накрашенные бабы. — Дилан, — строго позвал его отец, — Не бабы, а девушки. С таким характером на тебя ни одна девушка не глянет. — И слава богу! Не нужны мне эти ваши… девушки, — исковеркал последнее слово Дилан, закинув ногу на ногу. — Значит, у Лололошки будет, — пожала плечами мать, повернувшись обратно к передним стеклам.       Дилан краем глаза взглянул на Лололошку. Тот никак не среагировал: сидел с опущенной головой, и от него веяло ледяной, гнетущей пустотой. На его фоне Дилан выглядел как душка. — А… а у него тоже никого не будет! — решил продолжить неприятный разговор Дилан. Кто его за язык тянул? — Это ты за него решил, да? — усмехнулась мать. — Ему девушки не интересны.       Машина остановилась у светофора. На сказанные слова оба родителя медленно повернули головы на задние сидения и неоднозначно взглянули на Дилана. Последний вжался в спинку под пристальным взглядом точно маленький котёнок, который напрудил в угол, а не в лоток. Но настоящий ужас настиг, когда рядом висящая тёмная аура коснулась его. Он медленно, с сухим щелчком в шейных позвонках, повернулся и провалился в пустоту глаз Лололошки. В его взгляде читалась тихая, неподдельная угроза убийства. — Эм… и парни ему не интересны. Я имел ввиду, что… — нервно усмехнулся Дилан и сглотнул толстый ком в горле, — Типа, прежде чем заводить отношения, надо сначала отучиться в школе там… образование получить… работу… Глядишь, к этому времени, и мироходцы станут нормой в обществе?.. — пожал плечами он, — Не отпускать же его сейчас к накрашенным девицам! Испугаются ещё, обидят его! А мы же этого не хотим, да?       Мать тяжко вздохнула и вернулась в прежнее положение, а Лололошка вновь уткнулся в точку пред собой. Смерть Дилана откладывается на неопределенный срок. — И вправду, мироходцем быть тяжело… Тогда, Лололошке пока не надо девиц. Пусть он до конца поймёт этот мир… — А я уж подумал, что каминг-аут сейчас наступит, — усмехнулся отец, взглянув на дорогу и нажав на газ, — Только этого нам не хватало.       Дыхание Дилана застыло, будто он разучился дышать. Он приподнял голову и взглянул на спинку сидения, за которой сидел отец. Дилан, конечно, ни в коем случае не собирался говорить о себе родителям, даже в будущем, но слышать всё равно неприятно. И знать, что тебя не примут только потому, что влюблён в человека своего пола. — А что такого? Вдруг у них будут другие предпочтения в партнёрах, наоборот нужно поддержать, — слова матери ощущались как свет в этом тёмном салоне автомобиля. — Поддержать то, что усложнит им жизнь? — удивился отец, — Я думал, мы хотим детям всего самого лучшего.       Дилан почувствовал стыд на щеках, а внутри вновь зашевелилось отторжение. К себе. К своим «неправильным», «усложняющим жизнь» чувствам. — Так и есть. И поддержать их в том, что у них есть свобода любить — это и есть самое лучшее. — Общество подобное не принимает. — Так же, как и мироходцев. Но мы ведь Лололошку поддерживаем и не говорим ему, что не надо быть собой.       Повисло страшное молчание. Дилан впитывал каждое их слово и понял: свои истинные предпочтения ему придётся нести с собой до самого гроба. Но, кажется, матери можно сказать в будущем… Вдруг у Дилана это не пройдёт. — Это другое, — продолжил отец, — давай закроем тему. К тому же, у нас в семье нет детей с нетрадиционной ориентацией, поэтому спорить не к чему.       Откуда ему знать? Он же не интересовался личной жизнью родного сына. С Лололошкой всё ясно, он не готов ещё к таким близким отношениям с людьми. Но Дилан ведь уже созрел для такого. Лишь одна мать подкалывала его с вопросами: «когда девчонку домой приведёшь?»       Не приведёт он никого. То, что внутри него сейчас… оно намного ярче, чем с бывшей девушкой. Намного крепче, чем может показаться на первый взгляд.       Они подъезжали к неизвестному загородному дому. По неизвестной причине интересные события происходили за городом: баня Брэндона, злосчастные горячие источники. А теперь ещё и чья-то свадьба. Что, нельзя отпраздновать где-то в городе в кафешке? Обязательно надо прятаться от посторонних глаз?       Значит, мероприятие намечалось не детским.       Выйдя из автомобиля, Дилан съежился от холода. В салоне он успел как следует прогреться, а теперь бедняге пришлось вылезать на холод. А Лололошке хоть бы хны: он спокойно вышел и начал застёгивать свою джинсовую куртку. Погодите… а это что?! — Где шапка, балбес? — Дилан подкрался сзади и щипнул за бок. Лололошка медленно повернулся к нему и в недоумении наклонил голову набок. — У меня нет шапки. А что? — Капюшон кофты хоть накинь, на улице холодно, — говорил тот, кто сам стоял без шапки и даже в руки её последние несколько лет не брал. — Мне не холодно, — и вправду, в отличие от Дилана, Ло не вздрагивал от холода и не натягивал воротник куртки повыше.       Дилан фыркнул и, недолго думая, натянул капюшон на Ло с такой силой, что тот на миг превратился в беспомощного пингвинёнка, барахтающегося в горловине куртки. Ло замешкался, поправил ткань и уже собирался бежать от него, но Дилан ещё не закончил. Он схватился за шнурки капюшона, потянул их на себя так, чтобы пол лица скрылось за тканью, после чего начал завязывать, лишь бы эта конструкция держала Ло в тепле. — Дилан… отпусти… — устало и жалко попросил Лололошка, будто его пытали, а не пытались спрятать от порыва ветра, — Тут пару шагов пройти… — Заткнись и иди, — Дилан развернул его за плечи лицом к дому и дал легкого пинка под зад. Со стороны и не скажешь, что Ло интересен ему, но Дилану только в удовольствие даже таким способом донимать его.       Лололошка взглянул на него через плечо и одарил неодобрительным взглядом, так и говоря: «Боже, отстань от меня». Кажется, ему не понравилось такое навязчивое внимание. Он измученно вздохнул и молча поплёлся вслед за родителями, которые стояли и с нетерпением ждали их. И что Дилан сделал не так? Хотел же как лучше: греть, холить его... А Ло смотрел на него, как на назойливую муху. Обидно! Он сердито цокнул, сунул руки по карманам и с шорканьем обуви об асфальт направился на очередное мероприятие, где у него будет лишь одно желание — поскорее уехать домой.       Огромный коттедж с кучей народа, — это последнее, что хотел видеть Дилан в своей жизни. В голове прокралась мысль: а они точно идут праздновать чью-то свадьбу, а не выпускной школьников? К счастью, его семья пропустила самую скучную часть, на которую их и не приглашали — бракосочетание молодожёнов. Сейчас проходило то, что обычно бывало после него — свадебный пир. Еда, распитие горячительных напитков, дарение подарков и танцы среди потных и неуклюжих взрослых. Дилан в тысячный раз пожалел, что приехал сюда, особенно с Лололошкой. Последнему вряд ли хотелось проживать стресс в подобном месте.       Пройдя во двор, где ещё оставались жалкие крупицы уходящего лета в виде пожухлой зелёной травы, их встретил двухэтажный коттедж из белого мрамора. Дилан краем глаза заметил, как поморщился нос у Лололошки. Странное явление, на которое он до сих пор не нашёл объяснение — это нелюбовь Ло к белому цвету, при этом тот использовал его почти на постоянной основе в элементах одежды. Футболки, рубашки, носки, браслет, домашние штаны и случайно однажды увиденное Диланом нижнее бельё — всё имело в себе белый цвет. Коль не частично, то полностью. Это отдельный вид мазохизма? Зачем носить цвет, который терпеть не можешь?       Зачем думать о том, кого ненавидишь?       Из коттеджа уже доносилась музыка. Значит, праздновать уже начали и без них. Может, они опоздали? Негоже приходить с опозданием — разворачиваемся и уходим домой.       Зайдя в здание, где в глаза ударил яркий свет потолочных ламп, Дилан зажмурился. Здесь всё излучало много света: мраморная плитка на полу, того же материала широкая лестница напротив выхода, белые двери, потолок. Стены окрашены в серый, хоть на этом спасибо. Здесь нервный срыв обеспечен не только Лололошке, но и Дилану тоже.       С порога их встретила неизвестная для него женщина, но знакомая для родителей. — Бетти! Виктор! Мы уж думали, что вы не приедете! — «Было бы славно» — пронеслось у Дилана, пока он снимал с себя олимпийку. Женщина, быстро пробежавшись взглядом по их семье, остановилась на Лололошке. Ну началось. Сейчас польётся поток вопросов, — Бетти, не припомню, чтобы у тебя было два сына. — Это приёмный сын. Наш Ло, — улыбчиво произнесла мать, подойдя к Лололошке и приобняв его за плечи. Они выстроились в милую семейную картину, вычеркнув Дилана за скобки, оставив его в тени. Ещё одно «началось». Родного сына не существовало даже для других людей! И в каком-то смысле это ощущалось как свобода, ведь можно открыть дверь, шагнуть на улицу и…       Отец вовремя схватил его за воротник уже надетой олимпийки и потянул на себя. Побег отменяется…       Вся семья сняла уличную верхнюю одежду и повесила её на длинную стойку с плечиками у выхода, после чего их проводили до гримёрок, где можно переодеться, припудрить носик и написать кому-то гневное сообщение под действием алкоголя. Значит, пытки Дилана начнутся с минуты на минуту.       Решение нарядиться не дома, а уже будучи на месте, принадлежало матери. Видите ли, у неё укладка испортится, пока она до сюда доедет. Если проблема возникала у неё, следовательно, распространялась она на всех.       Семью поделили: Лололошка ушёл с отцом в одну комнату, а Дилан, полный недоумения, с матерью. Почему нельзя ему с Лололошкой?! Они бы спокойно переоделись в свои костюмы и…       Ладно, Дилан бы не смог спокойно переодеться перед ним. Но перед матерью?! Это же стыдоба! — Не буду я перед тобой переодеваться! — возмутился он, как только они зашли в гримёрку. Комнатка оказалась тесной, душной, будто подсобка. Она выглядела ещё меньше из-за длинных туалетных столов с зеркалами, растянувшимися на всю стену справа от выхода. Слева у стены стоял небольшой шкаф для вещей, а по комнате по неизвестной причине разбросаны стулья.       Радовало, что посторонних глаз не наблюдалось. — Так быстрее переоденемся. Мне тебе ещё причёску нужно уложить… — спокойно ответила мать и поставила большую сумку на туалетный столик. Она открыла её и достала аккуратно сложенный пакет. — Не надо мне ничего укладывать! И надевать сраный костюм я не буду! — запротестовал Дилан, скрестив руки на груди. — Дилан… — тяжко вздохнула она и устало взглянула на него, — Прошу, давай без капризов. Хотя бы сегодня. Если бы вы с Ло были вместе, то мне бы пришлось находиться здесь с твоим отцом. А я… не могу.       Маска вредного ребёнка тут же слетела с лица Дилана, обнажив внезапное, почти детское понимание. Его напряженные до этого плечи повисли, и он с пониманием кратко кивнул. Он позабыл, что проблемы существовали не только у Лололошки, но и у родителей тоже. Причём у последних они были всегда. Просто они мастерски скрывали это. Прямо как Ло.       Он подошёл, взял пакет со своим костюмом и взглянул на мать. — Надеюсь, что костюм новый, а не тот, где мне жмёт между ног. Иначе даже сквозь слёзные мольбы я не надену его. — Да, новый. Правда купила тебе и Ло в спешке… Нас в самый последний момент пригласили, — мать достала из сумки расчёски и лак для волос.       Лололошка в костюме говорите… Дилан решил временно забыть о плане побега.       Какое желание родилось лишь от одной фразы! Чёрт, а ведь он теперь сам хочет поскорее оказаться в разгаре этого дурацкого мероприятия! Дилан чуть ли не разорвал пакет, чтобы быстро освободить классический чёрный костюм. После чего подошёл к рядом стоящему шкафу, открыл его и спрятался за дверцей. В шкафу лежали чьи-то вещи, не интересующие его. — Не смотри! — громко попросил Дилан и пододвинул к себе небрежно кем-то брошенный посередине комнаты стул. Он кинул на него комплект одежды. — Что я там не видела… — хихикнула мать, следом доставая из сумки подарочную коробку. Кажется, это для молодожёнов. — Ну знаешь! — Дилан выглянул из-за дверцы, проверяя, чем занималась мать. Она сидела за туалетным столиком спиной к нему. Он начал снимать с себя черное худи, — Я даже перед Лололошкой не переодеваюсь. — Кстати, как он там? В последнее время вижу его каким-то хмурым… грустным… — она заметно поникла, явно переживая. Дилан, тем временем, скинул с себя верхнюю одежду, — Он ничего не рассказывает нам, не делится. Может, хоть ты знаешь?       Дилан окаменел с приспущенными штанами. Почему Ло не делился с родителями своими проблемами? Ведь они взрослые люди, дадут совет и помогут чем смогут: советом, таблетками или, что для Дилана было самым ужасным вариантом — переводом на домашнее обучение. Могут сделать всё, чтобы ему стало комфортно и безопасно. Но Ло не пользовался этим. Видимо понимал, что прятаться за юбкой матери и спиной отца — не самый лучший вариант. К тому же они ему не родные родители. Вдруг он вообще им не доверял?       Мог ли Дилан рассказать то, что произошло на днях? Не будет ли это считаться личным для Ло? — Да так… сложная ситуация произошла… — Дилан снял с себя штаны, скомкал, скинул на стул и принялся надевать на себя классические брюки. Узкие, зараза, — Двое наших друзей узнали, что он мироходец. Причём узнали не от нас, — он услышал, как мать удивлённо ахнула, — Там… муть полная, долго рассказывать, — Дилан посчитал лишним делиться, какая «птичка» всё нашептала, — И Ло тяжело переживает это, ведь они восприняли правду, мягко говоря, не очень… — в руках забренчал кожаный ремень. Он продел его через шлёвки и закрепил на поясе.       Повисла неприятная тишина. Неприятная, потому что Дилану тягостно думать, что мог чувствовать Лололошка в тот момент, когда Престон настраивал Жаклин против него. Ещё страшнее: вдруг из-за таблеток и расстройств он на самом деле был пуст, как стеклянная ваза. Стучишь, а в ответ лишь глухой, безжизненный звук. — Не знаю, как ему помочь. Он и ко мне похолодел из-за стресса, — он продел руки в рукава белоснежной новой рубашки. — Когда… твой отец сообщил мне, что хочет взять в нашу семью мироходца… — издалека и тихо начала мать, будто боясь, что их кто-то мог услышать, — Я тоже ужаснулась. Нет, не из-за того, что он мироходец. А из-за его истории… После стационара… после того, что он пережил, к нам?.. Я была не готова. Каждый день видеть чужие глаза, полные пережитой боли… Это невыносимо. Я думала, что с ним будет ещё сложнее…       Дилан застёгивал пуговицы рубашки и на миг остановился. Он впервые услышал мнение матери по поводу усыновления Лололошки. Ему думалось, что она была рада пополнению в семье. А оказалось, что она тоже сомневалась. Идея усыновления мироходца звучит в их реальности действительно жуткой. Самое странное, что подобная процедура существовала. Разве мироходцев не должны усыновлять мироходцы? — Когда я впервые его увидела... он сидел на больничной койке, уставившись в стену, и взгляд у него был не детский… потухший. Полное отсутствие каких-либо эмоций, мыслей. Будто из него вывернули всю душу… оставив за собой страшную пустоту, — продолжила она, — И мне стало так тоскливо, так жалко его. Я поняла, что ему нигде не будет места…       Дилан застегнул рубашку, вышел из-за дверцы шкафа и глянул на мать. Та, почувствовав на себе взгляд, со скрипом в стуле развернулась и посмотрела в ответ. В её глазах читалась жалость и грусть. Будто жалела маленького недавно прирученного зверька. — Не потому, что он мироходец. А потому, что он пережил столько боли… которую никому из нас не под силу понять, — она нервно сжала расчёску в руках, — И я понадеялась, что, возможно, мы сможем дать ему место, которое он будет называть домом. Познает любовь, тепло, защиту… Но… сколько бы мы не пытались ему это дать, он всё такой же закрытый.       Дилан медленно подошёл к матери. Та понурилась, словно чувствуя вину за сказанные слова и что не смогла дать того, чего хотела. И Дилан прекрасно её понимал. Он тоже не мог дать Ло то, что хотелось. Значит… это пока ему не нужно.       Дилан, решив не использовать рядом стоящий стул, сел на корточки перед матерью, чувствуя, как ткань брюк сжимала в коленях. Он опустился на один уровень с ней, чтобы не смотреть сверху вниз. — У вас прекрасно это получается. У тебя хорошо получается. Ты… ты хорошая мать, — с трудом говорил он, будто выдавливал из себя слова поддержки. Может, для него она оказалось никудышной матерью, от которой он требовал всё то, что давалось с легкостью Лололошке, с ложечки, но для Ло… Дилан уверен, она была хорошей, — Но вы ничего не можете поделать с тем, что он боится. Мы ничего не можем поделать с этим. Я сам постоянно думаю, что, возможно, делаю что-то не так, ведь Ло… он и со мной часто осторожен. Но когда я вижу его расслабленным во время совместной игры в приставку, или он делится со мной своими переживаниями, то понимаю, что иду по правильному пути, — он громко сглотнул. Горло пересохло от огромного количества громких слов. Челюсть сводило, — И уверен, что вы тоже всё делаете правильно. Просто нам всем нужно время.       Мать молчала и не перебивала. Как только Дилан закончил, она… тепло улыбнулась ему. — Я… рада, что даже сквозь все наши с отцом ссоры и напряженную атмосферу в семье ты вырос… таким прекрасным человеком, — её голос дрогнул. Кажется, вот-вот и она заплачет.       Дилан аж дар речи потерял. Он округлил глаза. Разве он… прекрасный человек? Дилан совершил столько ошибок, сказал столько грубых слов всем, кого только знал, относился к каждому холодно и небрежно. И после этого его можно назвать прекрасным?       Мать неожиданно протянула руку и положила ладонь на его колючие волосы. Чуть потрепала, как маленького, а после пригладила локоны. Дилан замер, решив не брыкаться и не ворчать. Пусть гладит. Раз не ему, то хотя бы ей от этого станет чуть-чуть легче нести проблемы их семьи.       Раздался стук в дверь, а за ним голос отца. Он спрашивал, скоро ли они. Дилану пришлось выпрямиться и вернуться к своему костюму. Мать тоже приподнялась со стула и подошла к нему, чтобы помочь с галстуком. В этот раз — простой чёрный. Как давно он не видел его на себе. — Когда мы выйдем, то я с Виктором пойдём поздравлять молодожёнов, а вы — в свободное плаванье, — к ней вернулся строгий голос. Но в этот раз в нём не оказалось намерений задеть Дилана, — Столы с едой, напитками и конкурсы ваши. Пожалуйста, проследи за Ло, чтобы его никто не споил. Здесь в основном взрослые, поэтому могут посчитать, что вы уже совершеннолетние, — она не сильно затянула ему галстук и вернулась к туалетному столику. — У-у-у, — язвительно протянул Дилан, услышав, для какой возрастной категории предназначено мероприятие, — Как тебе не стыдно, мать? Пускать сюда детей! А вдруг мы напьёмся, и какие-то тётки пристанут к нам? Ещё, не дай бог, изнасилуют! — Родной, я быстрее поверю в зубную фею, чем в то, что обнаружу тебя с кем-то в постели… — она усмехнулась и вернулась к своей сумке, — Ты у меня слишком правильный, — на эти слова Дилан выдал громкое «Э!», — Садись, уложу волосы. И поскорее, нас уже ждут.       Дилан недовольно фыркнул и неохотно сел перед туалетным столиком. Сейчас он станет самой худшей версией себя…       Через минут десять он не мог узнать себя в зеркале напротив. Волосы стали гладкими под воздействием лака, а «колючки» спрятаны под прилизанной причёской. Теперь он больше походил на пятиклассника, чем на привлекательного юношу. Радовало, что штаны нигде не сжимали, значит бесплодным он становиться не собирался. Он, не желая видеть себя в зеркале с таким позором на голове, накинул на плечи классический чёрный пиджак и уже собирался уходить, но мать остановила его. Она поправила галстук и воротник пиджака, окинула взглядом образ и улыбнулась. — Вылитый отец! — она явно была довольна его видом. — Не оскорбляй меня, — пробурчал он.       Вспомнив, мать выдала ему туфли, чтобы он переодел кроссовки, побрызгала мужскими духами и отправила в коридор. Дилан чувствовал себя жутко неуютно, точно в кабинете уролога — нагим. Он сжался, как натянутая струна: напряг плечи, сгорбился, пальцы сжались в кулаки, челюсть стиснулась. Он не ожидал, что ему придётся совершать такие жертвы ради спокойствия матери.       Снаружи его встретил лишь отец в костюме, Лололошки рядом не видать. Он бросил на него оценивающий взгляд, поправил галстук (чего они его постоянно дёргают?!) и кивнул в сторону зала. — Ло уже убежал, не потеряй. Он сегодня принимал таблетки? — на что получил положительный кивок, — Смотри, ему нельзя алкоголь при них. Тебе, кстати, тоже, — строго сказал он, держа телефон в руках. — Я разве пью таблетки? — приподнял бровь Дилан. — Ты ещё не дорос. — Мне через три недели исполняется восемнадцать, между прочим! — Когда съедешь от нас, тогда пей сколько влезет. — А я уже пил втихаря от вас! — Ну-ка, повтори… — отец поднял на него свой тяжелый взгляд, — Что ты там пил и когда? — Вот съеду, тогда и скажу! — усмехнулся Дилан, после чего направился быстрым шагом в зал. — Дилан!       Зал его встретил с огромным количеством столов, еды и народа. Потолок здесь высоченный, шея заболит задирать голову вверх. Посередине встречала танцевальная зона, рядом с которой, напротив выхода, стояла маленькая сцена. По бокам у стен растянулись банкетные столы с угощениями: напитки, закуски, торты и тому подобное. Только здесь располагались от пола до потолка окна, открывающие вид на задний двор коттеджа.       Дилану стало вдвойне некомфортно здесь находиться, но ради Лололошки в костюмчике можно и потерпеть. В воздухе летал манящий запах спиртного и чьих-то дешёвых, приторно сладких духов. В отличие от некоторых, Дилан пах прекрасно — базовыми мужскими духами среднего сегмента. И вкусно, и нос не воротит. Народ был наряжен как попало, определённого дресс-кода нет, словно они не на свадьбе, а на чьём-то дне рождения. Одеты все скромно, однако молодожёны, которых Дилан увидел издалека, всем своим видом отличались от остальных. Яркие, пышные, как пятно в этой кучке людей.       Играла негромкая музыка. Современная, похвально. Молодое поколение не умрёт здесь со скуки.       Проходя мимо незнакомых взрослых, Дилан протиснулся к столам на поиски Лололошки. Искать его фигуру ощущалось как поиск той самой детальки в пазле. Перебираешь каждую похожую и пытаешься вставить в общую картину. Так и Дилан: подходил к каждому, кто хоть как-то напоминал Ло, всматривался в лица и уходил дальше. Увидев столько лиц, сколько он за год не видал, он наконец, нашёл того, кто заставил его играть в сыщика. И при виде него сердце Дилана сделало сальто вперёд и назад.       Лололошка стоял подле напитков и наливал себе из большой прозрачной чаши безалкогольный (Дилан на это надеялся) пунш. Ло намерено ловил половником кусочки лимона и клал себе в бокал. Причёска была зализана, как и у Дилана: зачёсом назад, лишь пару непослушных кудрявых волосков выбивались из строя. Лицо было безэмоциональным, без очков, веснушки спрятаны под слоем тонального крема. А как сидел на нём темно-синий классический костюм… Дилан от вида замер, не в силах оторвать свой пристальный взгляд. Он не знал, что Лололошка может быть настолько привлекательным.       Дилан почувствовал, как у него самого на голове выскочил волос, направив свой кончик вверх.       Ло, заметив Дилана, слабо улыбнулся ему. Последнего встретили голубые глаза. Линзы. А настоящий цвет намного красивее! — Я… — Дилан почувствовал, как его горло пересохло. Голос был неуверенным и хриплым, — нашёл тебя, — зачем-то констатировал он очевидное, — Почему ты опять убежал? Мог бы и меня подождать…       Он скрестил руки на груди, пытаясь вернуть самообладание. Но взгляд так и скакал по Лололошке, словно ставя на нём невидимые метки собственности. С лица на плечи. Обратно. С лица на грудь. Обратно. О, родной голубой галстук в чёрную клетку. Обратно. С лица на пояс. Обратно. Дилан суетливо приподнял свою ладонь и прикрыл ею пол лица, сделав вид, что над чем-то задумался. Хотя, почему сделав вид? Дилан действительно задумался: как всё докатилось до такого? Он уже в открытую пялился на Лололошку и даже не отрицал этого в голове.       К счастью или к сожалению, Ло не интересовали его взгляды. — Я… просто хотел побыть один, — тихо сказал Лололошка, — Поучиться справляться с одиночеством. Не всю же жизнь я буду с тобой и родителями, — виновато улыбнулся он.       Дилан опустил ладонь и рискнул поднять взгляд на Лололошку. Он хочет… быть сам по себе? — А я… был бы не против, — прошептал Дилан, и в этот момент громко заиграла новая песня в зале, — будь ты всегда рядом. — Что говоришь? — не услышав, спросил Ло. — Кхм, — тот кашлянул в кулак, прочищая горло, — Я имел ввиду, что да. Это… правильно, — неуверенно кивнул он, — Мы же все, рано или поздно, разойдёмся…       Рано или поздно разойдёмся…       Дилан никогда об этом не задумывался. Он жил настоящим, а не будущим или прошлым. Но Ло, кажется, не был того же мнения. Он жил разными временными периодами, но явно не настоящим. Дилан знал — только попробуешь задуматься о будущем, так тревога сразу настигала тебя. Ощущение неизвестности пугало. Особенно страх неизбежного: окончание школы, универа, первая работа, сепарация от родителей, их смерть, потеря близких, собственная кончина. И Дилан понимал, что то, что он чувствовал к Лололошке, рано или поздно… утихнет. Перестанет быть значимым. Пропадёт. Это естественный процесс. Ничто не вечно. Они оба пойдут разными путями, и всё, что их будет связывать — общее прошлое и редкие сообщения в мессенджерах, потому что не окажется времени ответить из-за взрослой жизни.       Лололошка уже об этом задумался. А Дилан… он не хотел об этом даже думать. Не потому, что трус. А потому, что то, что он имел сейчас, являлось самым драгоценным для человека. Не у каждого оно есть. Чувства. Любовь…       Он хотел бы подольше остаться с этим теплом в груди.       Это так странно. Принимать то, от чего ранее пытался силой отказаться. — Как я понял, тебя пока оставить одного? — продолжил Дилан, не желая думать о будущем, на что получил кивок, — Окей. Мало ли понадоблюсь — напиши, лады? — в ответ он вновь получил кивок.       Как же тяжело с Лололошкой!       Ло повернулся, обратил внимание на сладости за соседним столом и направился к нему. А он точно хотел побыть один, а не втихаря съесть здесь всё, что попадётся под руку? Радовало, что у него есть аппетит.       Как только Лололошка оказался спиной к Дилану, кое-чей взгляд невольно опустился ниже пояса и застыл, будто обнаружив там что-то запрещенное, но очень интересное. Дилан медленно, очень медленно развернулся, точно ржавый механизм, и быстрым шагом направился прочь. Им необходимо побыть сейчас раздельно друг от друга! Дилан признался себе — он очень согрешил! Чувствовал, как жар окутывал его лицо, уши и шею. Господи, Лололошка в классических брюках — это лучшее, что видели его глаза за последнее время! Но не лучшее для его сердца!       Нет, так не должно продолжаться. Нужно спрятаться. Иначе его взгляд будет постоянно возвращаться к Лололошке, а ему нужно побыть одному, дать личное пространство. Но куда себя деть, когда ты один в неизвестном доме, родителей нет рядом, а вокруг только толпы неизвестных людей и ни одной двери поблизости?! Он в ловушке!       Дилан быстро передвигался, куда глаза глядели. Он шёл сначала в одну сторону, потом в другую. Выход потерял, вечные лабиринты из пьяных тушек и писклявого смеха девиц. Голова уже начала кружиться: душно, воняло, постоянные случайные касания чужих людей. Невыносимо. Дойдя до одного конца зала, Дилан обнаружил стол, рядом с которым не было ни души. Неожиданно, освещение в зале понизилось, музыка стихла и неизвестная женщина заговорила через динамики в микрофон, призывая всех гостей к центру зала. Взрослые, словно стада баранов, развернулись и плавно сгрудились в назначенной точке. Дилан, не думая, сразу начал искать укрытие. Но оказалось, что выход из зала был на другом конце! Нужно где-то передохнуть…       Всё произошло настолько быстро, что Дилан не сразу понял, как он до этого додумался. Секунда, и он уже оказался под одним из банкетных столов. Длинная белая скатерть укрыла его от суеты, и он мог с облегчением вздохнуть. По-детски, но эффективно. Он понадеялся, что его никто не обнару…       Напротив, на него смотрела недоумевающая пара глаз. Они блестели в темноте, будто только что их коснулись слёзы. Дилан также в недоумении взглянул в ответ. Они молча смотрели друг на друга, пока на фоне, вне этого убежища, поздравляли молодожёнов.       Это была девушка, кажется, ровесница. Она сидела, подобрав ноги под себя и прикрыв пол-лица ладонями. Чёрное кружевное платье скрывало её ноги, создавая впечатление, будто перед ним находилась принцесса. Без рукавов, держалось на тоненьких лямках на плечах, вырез горловины в виде буквы V. В отличие от других гостей мероприятия, она выглядела более выделено, будто тщательно готовилась к данному событию. Тёмные длинные волосы падали с её плеч и сливались с платьем. Дилан бы мог сказать, что перед ним настоящая красавица, но эталон красоты, к сожалению, находился не рядом. — Уйди, — она тихо подала голос, быстро вытирая что-то с лица. Дилан прищурился. Да у неё тушь потекла. Точно здесь сидела и хныкала. Но не смотря на возможное горе, её голос был твёрдым, — Это моё место.       Фу, женщина. — Не. Теперь это моё место, — Дилан устроился поудобнее. Как же некомфортно сидеть в этих брюках… — Я его первая заняла! — она легонько стукнула кулаками по платью, так и показывая, что недовольна незваному гостю. — Мне фиолетово. Сама топай до другого конца зала, к выходу, раз надо где-то спрятаться. — Могла бы, не сидела бы здесь! — Значит теперь сможешь. Давай, я не терплю компанию женщин, — Дилан двинулся вперёд, чтобы подтолкнуть её к выходу, но на полпути остановился. Её руки голые, плечи голые, в каком месте её толкнуть? Не дай бог ещё завизжит, что до неё домогаются. А касаться её кожи желания нет. Не для этого он руки мыл, чтобы каких-то напыщенных девиц трогать. В итоге он сел обратно, — Короче, съеби. — Не смей трогать! Не могу я! — запротестовала она. Ух какая, с характером! Дилан таких тем более терпеть не мог, — У меня… — она попыталась придумать отмазку, но тяжко вздохнула, — У меня снаружи парень. Я не должна ему попадаться. — А меня это как касается? И раз твой парень, то чего не бежишь к нему на ручки? — брезгливо ответил он. Да если бы у него Лололошка был парнем, то он!.. — Ему не понравилось моё платье... А я так хотела его надеть. Оно моё любимое… — Ну и хер с ним. Это же не повод здесь прятаться.       Девушка тяжко вздохнула. — Я не могу выйти в таком виде, — она жестом провела по своему внешнему виду, показывая причину, — Он… прав насчёт платья. Ещё у меня тушь потекла. Это кошмар… — Да норм ты выглядишь, чего паришься? — Дилан всячески пытался выгнать её отсюда. — У тебя есть телефон? Посвети им, — она нахмурилась. Дилан приподнял бровь, пожал плечами и вынул телефон из кармана. Включил фонарик, и девушка как двинулась вперёд, схватилась за его кисть своими длинными ногтями, что Дилан аж не смел шевельнуться. Вдруг ещё вены перережет ему! Она силой направила свет фонарика на своё лицо.       Перед Диланом открылась неприятная картина: накрашенная кареглазая девушка, тушь протекшая, а сквозь толстый слой макияжа на щеке виднелось красное пятно. Он сощурился, вглядываясь в него, похожее на случайно брошенную кляксу на листе бумаги. Пятно выглядело болезненно, а по чуть опухшей щеке он без слов понял, почему она не хотела выходить отсюда. — Сильно видно? — она тихо прервала его осмотр. — Это он тебя так? — Дилан выключил фонарик и убрал телефон обратно в карман, — Только не говори, что из-за платья. — Он сказал, что оно слишком открытое. Что в нём я выгляжу, как цирковая корова, и позорю его, — она говорила спокойно, будто это обыденность, — А потом перевернул всё так, что я хочу от него уйти, обозвал меня… девушкой лёгкого поведения и дал по лицу.       Спасибо матери, что воспитала Дилана не такой тварью. — Пиздец… — он не стал скрывать удивления, — Как его такого земля носит. И ты такого тюбика любишь? — К сожалению, да… — Ты дура без мозгов! — Твоего мнения я не спрашивала! Знаю, что он проблемный! Но я люблю его! И когда он в хорошем настроении, такой милый, заботливый… Столько подарков и внимания мне дарит…       Если у Дилана также снесёт крышу от влюблённости, то он снесёт себя с настоящей крыши. — Пощёчина тоже входит в перечисленное? — тихо усмехнулся он, — Какие интересные предпочтения у тебя к подаркам. — Прекрати издеваться! — она звонко ударила по плитке на полу, — Раз такой умный, то лучше помоги! Мне нужно отсюда уйти, чтобы меня не заметил парень. А ещё лучше, чтобы вообще никто не заметил! — Во мне делать нехуй, женщине помогать, — фыркнул Дилан, отодвигаясь назад. — Стой! — она протянула руку, будто хотела схватиться за него, как за последнюю надежду, — Пожалуйста… — она сложила ручки к груди в мольбе, — Я не хочу здесь находиться. Не могу даже сказать о проблеме своим родителям. Скажут, чтобы я сама разбиралась...       Дилан с презрением смотрел на неё пару секунд, взвешивая все «за» и «против». Если он не поможет ей, то она вряд ли отстанет от него. Это может поднять шум и привлечь внимание… Гости узнают, чей он сын, опозорит родителей… И дома он получит смачных… — Ладно… — он раздвинул скатерть в сторону, выглянул наружу и оценил обстановку, — Выходим на раз-два, слушаешься моих указаний и не мешаешься под ногами. Идёшь быстро за мной. Где-то запнёшься из-за своего платья — я тебя бросаю, и ты разбираешься сама со своими проблемами. Усекла?       Девушка возмущенно хмыкнула и скрестила руки на груди. Она всем своим видом показывала несогласие, но сквозь своё «не хочу» слабо кивнула ему. Дилан, высунув лицо из-под скатерти, быстро выскочил наружу и стряхнул брюки от пыли. Он осмотрелся. Кажется, на него никто не смотрел. Из-под стола высунулась женская худющая рука и повисла в воздухе. Тот в непонимании приподнял бровь. — Помоги подняться. У меня каблуки, — приглушенно донеслось сквозь ткань. Дилан на это зрелище издевательски усмехнулся. — Сама поднимешься, не сломаешься, — и сунул руки по карманам.       Послышался раздраженный вздох. И через пару секунд из-под стола вылезло чёрное нечто, которое, казалось, вот-вот сдерёт с Дилана шкуру. Из-за приглушенного света в зале и темноты под столом он не смог полностью разглядеть её внешность. Первое, что бросилось в глаза — её рост. Она была на голову выше Дилана! На целую, чёрт побери, голову! Он сразу опустил взгляд вниз. А какие у неё высокие шпильки на каблуках! Ими же убить можно! Дилан медленно приподнял взгляд на её платье. Оно красивое, спору нет, но оно будто… немного висело на ней. Да она же тощая, как палка. Кости торчали, плоский живот, узкая талия. Она воздухом питалась? А грудь… а где? — У тебя есть девушка? — она неожиданно задала вопрос, выбив Дилана из колеи. — А? — он растерянно поднял голову и взглянул ей в лицо. И что за вопросы? Неужто так сразу понравился? Не, ну, Дилан, конечно, красавчик тот ещё, но… — Да, есть.       Звучало неубедительно. — Дашь её номерок? Скажу, что ты пялишься на чужое декольте, — кичливо бросила она, после чего уверенно зашагала вдоль стены к выходу. — Было бы на что смотреть… — пожал плечами он и двинулся за ней. — Что, глаза не дотягиваются до лица из-за маленького роста? — послышалась насмешка.       Дилан выпал от такого наглого высказывания. Он?! Маленький?! Да у него среднестатистический рост здорового парня! — Не смотри, что ростом мал, у меня в штанах амбал. А ты чё такая шпала? Свет загораживаешь. Глядишь, парень-то твой на стульчак встаёт, чтоб дотянуться до твоего лица, а не упереться носом в стену.       Девушка остановилась и внезапно повернулась к нему. Боже, видеть её лицо в этот момент нужно каждому! Она в лёгком шоке смотрела на него, а потом как покраснела от злости! — Ну и мерзость… — после чего её лицо исказилось в отвращении, — Мне жаль твою девушку… — Мне тоже её жаль, — что её нет. — Всё, замолчи! — не выдержала она, раскинув руками, — Иначе из-за тебя меня заметят!       Дилан недовольно цокнул. Они находились рядом с другим банкетным столом, подле которого стояли стулья. На одном из них лежал чей-то пиджак. Упало — пропало, поднято — найдено. Дилан быстро подхватил его и накинул на плечи девушки. Та, естественно, не ожидав такого, ошарашенно взглянула на него, а он в ответ начал толкать её в сторону выхода за прикрытые тканью плечи. — Это чей пиджак?! — запаниковала она. — Слава богу не мой. Давай, двигай конечностями быстрее. Вон, уже выход видно, — он силой натянул пиджак на её голову, чтобы точно никто её не узнал. Та что-то бубнила в его сторону, но послушно поспешила к выходу из зала. В это время гости уже разошлись по углам, поэтому они слились с толпой, но замедлили шаг. Не нужно привлекать к себе внимание, даже если у кого-то на голове чужой пиджак…       Дилан подошёл к двери, распахнул её и силой впихнул девушку внутрь. После забежал сам и закрылся за собой. Они оказались в пустом коридоре, не похожем на тот, в котором Дилан был ранее. Возможно, это другой, но так даже лучше. В главном они бы со ста процентной вероятностью встретили кого-нибудь. А этой ведь анонимность подавай.       Девушка стряхнула с себя пиджак, и он глухо упал на пол. — Из-за тебя у меня причёска помялась… — тихо пожаловалась она. Какой ужас, волосы сломались. Она быстро поправила их, пригладила, а после уверенно встала перед Диланом и протянула руку для рукопожатия, — Раз уж мы временно вынуждены быть командой, то давай познакомимся. Я Брайана Картс, но предпочитаю просто Брай.       Как официально. Дилан неохотно и быстро пожал её руку, после чего отдернул, будто ошпарившись. Но, услышав фамилию, его брови приподнялись вверх. Теперь понятно, почему она так разодета. Дочка молодожёнов и та самая, которая ревела громче всех в детском саду. После выпуска он моментально про неё забыл. Непривычно видеть кого-то, кого видел последний раз в далеком детстве. Знакомый человек, но при этом совсем чужой. — Сбегаешь со свадьбы родаков? Я Дилан. — Свадьба, на которой находиться не хотела с самого начала. А фамилия у тебя какая? — А почему не хотела? Вон, еды уйма, веселуха. Зачем тебе моя фамилия? — Потому что терпеть не могу ухажёра матери! Она променяла моего папу на него! — Дилан сразу понял — она папина дочка, — Я лучше запоминаю людей по полным именам. — У тебя что, Диланов пруд пруди? Ладно, — закатил глаза он, — Дилан Линайви.       Названная Брай свела брови к переносице и задумалась. Через пару секунд она щёлкнула пальцами и указала на него, сначала удивившись, будто вспомнила, а потом нахмурившись. — Ты! Как я могла забыть твой нахальный говор?! Это же ты воровал у меня конфеты в детском саду!       Дилан слабо припоминал этот момент. Его дома не кормили, раз он воровал всё, что оказывалось съедобным? — Не, ты меня перепутала с кем-то, — Дилан ретировался вглубь коридора под озлобленным взглядом. Девушки в ярости страшнее любого апокалипсиса! — Я в тот день опозорилась из-за тебя! — не хотела успокаиваться та. Она быстро сняла с себя каблуки, оказавшись ниже, взяла в руки обувь и быстрым шагом направилась за ним, — А это, между прочим, был мой день рождения! — Знаешь, сколько людей помнят твой «позор»? — усмехнулся он, взглянув на неё, прежде чем открыть первую попавшуюся дверь, — Ноль! Кроме тебя одной. Это говорит о том, что ты зло-па-мят-на-я,  — он отчеканил последнее слово, явно издеваясь над ней.       Первая комната оказалась туалетом. Он зашёл, нашёл зеркало и взъерошил свои волосы. Дилан ни секунды больше не продержится с зализанной причёской. Вернув волосам более-менее привычный вид, он вышел из комнаты и захлопнул дверь. — Что ты делаешь? — к нему сбоку подошла Брай. — Ищу отсюда выход, разве не очевидно? Это какой-то лабиринт, а не коттедж, — он подошёл к следующей двери и дернул ручку. Закрыто. — Нам нужно сначала забрать мои вещи. Они на втором этаже. А оттуда уже будем искать выход. — А с самого начала не судьба была сказать, что надо ещё твои монатки, — Дилан перестал заглядывать в комнаты. — Я думала, ты сам додумаешься. — Я те чё, телепат? — Боже, ты за девушкой никогда не ухаживал? Это же база! Должен по одному взгляду понимать, что она хочет! — На кой черт мне понимать, что ты хочешь? Пускай это за меня твой парень делает. Ах, да, точно! Он тебя за это ударит, я прав? — огрызнулся он, убрав руки по карманам брюк и нащупав телефон. Ни разу не вибрировал, значит, пока Лололошке он не нужен… Печально.       Брай, обиженно поджав губы, направилась далее по коридору, предварительно намеренно поправив свои длинные прямые волосы так, чтобы кончик ударил по носу Дилана. Тот сморщил нос и через пару секунд чихнул во весь голос. Мало того, что пыль подняла, так ещё и дала оценить запах своего шампуня. Итог — Лололошка, вернись, Дилан набьёт татуировку на лбу.       Они, решив не продолжать перебранку, молча вышли в прихожую коттеджа. Отсутствие людей поражало. Неужели все действительно увлечены мероприятием и сейчас находились в зале? Ребята подошли к огромной мраморной лестнице, стоящей перед выходом, и начали подниматься. Брай с легкостью шагала, чуть приподнимая подол своего платья, а Дилан уже на середине начал глотать ртом воздух. Какие высокие ступени! Здесь легко поскользнуться и убиться насмерть, а пока поднимешься до второго этажа, уже состаришься. Оказавшись наверху, Дилан схватился за поручни и решил передохнуть. Подняв голову, он пробежался взглядом по второму этажу. Оказывается, они вышли на внутренний балкон сверху зала, а по бокам проходы в коридоры с комнатами. Брай подошла к краю, сложила ручки на перила мраморной балюстрады, и выглянула в зал. Кто-то говорил, что никто не должен заметить её. Дилан, оттолкнувшись от лестницы, подошёл к ней и сам выглянул. Из зала доносилась музыка, смех и гул разговоров. Дилан быстро пробежался по имеющимся гостям. Молодожёнов видно издалека: миссис Картс в пышном белом платье (в отличии от её дочки, на которой висел траур), а её новый супруг в такого же цвета смокинге. Далее он нашёл своих родителей по отдельности: мать разговаривала со своими подружками и попивала вино, а отец на другом конце зала взял с неё пример, но уже со своими знакомыми. Неподалеку от отца обнаружился одинокий Лололошка. Он сидел на стуле рядом со стеной и держал бокал с пуншем. Тем самым, который он наливал при Дилане. Дилан с грустной нежностью смотрел на него. Он там совсем один, и, наверное, его пожирали мысли изнутри. А Дилан ничего не мог сделать. Попросили оставить одного — значит надо оставить одного. Всё, что он мог — это наблюдать издалека, как сейчас. Он был бы не прочь остаться здесь и смотреть на него, но нужно вывести эту неприятную особу на выход, иначе вцепится в него своими когтями, и лишь с болью её оторвёшь.       Дилан неохотно оторвал свой взгляд от света очей своих и перевёл на Брай. Та тоже с некой грустью смотрела на зал. Возможно, что-то держало её здесь, и на это что-то она сейчас смотрела. Она подняла руку и вытянула пред собой, указывая Дилану на кого-то. — Вот он, — она сказала это тихо, с нотками грусти, будто вся ругань между ею и Диланом испарились, — с белокурой девушкой стоит. Видишь?       Дилан проследил за её пальцем и увидел того, на кого она указала. Её парень? Слащаво улыбался какой-то стройной блондинке. — Ну и урод. Сто пудов флиртует с ней. — Не смей так говорить о нём! Он просто разговаривает с ней! Я… так думаю… — её уверенность тут же ударилась о слова Дилана. — Да ты глянь, как он ей улыбается. У тебя прям на глазах изменяют! Бьёт, изменяет, оскорбляет, а ты ему это прощаешь? — Ну и что! — вырвалось у неё. Она развернулась к Дилану и печально посмотрела на него. Задел за живое? — Тебе ли не понять меня? Когда ты сильно любишь человека, то готов всё простить ему. Даже… даже это, — она вновь указала жестом в сторону. Но уже не на своего парня, а на конкретную ситуацию.       Дилану вряд ли понять её, как минимум потому, что у него на самом деле никого нет. Но будь у Лололошки кто-то, кого бы он любил, то понял бы. И самое страшное, что он ведь в будущем узнает, каково это. А пока он видел в любимых глазах себя как друга, а не как нечто большее. — Девушка, которую я люблю, не оскорбляет меня и не бьёт, — медленно начал он, стараясь не спутать слово «девушка» и «парень», — Насчёт измены сложно сказать, ведь мы с ней не вместе, — он вновь перевёл взгляд на зал и нашёл Лололошку, — И вряд ли когда-то будем. Но я понимаю, каково это сильно любить.       Брай приподняла свои тонкие накрашенные брови и сложила руки на груди. — Вы расстались?.. Или что-то другое?.. — осторожно спросила она. — Нет. Никогда не были вместе. Я просто влюблён в неё и вряд ли смогу рассказать о своих чувствах, — как же неприятно говорить вслух то, из-за чего ныло сердце. — Почему? Расскажи ей о своих чувствах, пока не поздно! Вдруг она также думает о тебе? — Нет, не думает, и я это знаю. — Ты в её голову заглядывал? — Я по личным причинам не могу ей рассказать. — Какие бы причины ни были — лучше рассказать. Иначе будешь сожалеть, что не сделал этого!       Дилан тяжко вздохнул. Он отвернулся от неё и устало потёр переносицу. «Признайся» — звучит легко и на деле было бы таким же, будь объект обожания девушкой. Но там целый фулл-хаус: парень, мироходец с расстройствами и проблемы с доверием. Дать Брайане такой набор, она бы справилась? Вряд ли. — Знаю я, знаю. Давай лучше не будем копаться друг в друге, лады? Мы не обсуждаем твоего парня и мою девушку, которая не моя девушка. Предлагаю идти твои вещи искать и… — он взглянул напоследок на зал, на Лололошку, который приподнялся со стула и пошёл к толпе гостей. Телефон в кармане всё ещё не завибрировал. Значит, Дилан ему так и не понадобился, — покончить с этим…       Брай отошла от балюстрады и прошла мимо Дилана, направляясь в сторону.       Они вышли в левый коридор, напичканный дверьми. Брай ускорила шаг и зашла в одну из комнат. Дилан за ней. Они оказались в темной двухместной спальне. На улице уже стемнело, поэтому единственным источником света оказались уличные фонари. Дилан не стал рассматривать интерьер, ему это неинтересно. Брай подошла к кровати, на которой лежали вещи: женская сумка, разбросанные одеяния и косметика. Она быстро закинула женские безделушки в сумку, сгребла одежду в охапку и направилась к другой двери. Дилан не сразу заметил, что здесь присутствовал ещё один проём. По всей видимости туалет. Голова шла кругом от огромного количества дверей… — Встань на стрёме, пожалуйста, — попросила она, прежде чем зайти в туалетную комнату, — Если кто-то будет сюда идти, особенно мой парень, то спрячься, не знаю, в шкафу. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что вместе со мной был другой парень... иначе нам крышка. Мне от парня, а тебе… тоже от парня. — Стоп, ты только сейчас задумалась об этом?! — громко удивился Дилан, как только она закрылась в туалете, — А нельзя было попросить кого-то другого помочь тебе, а не меня?! — Мне некого было! И ты попался мне под руку! — крикнула она из-за двери, — Всё, помолчи и следи, чтобы никто сюда не зашёл!       Дилан демонстративно цокнул и приоткрыл дверь. Он одним глазком взглянул в коридор. Помимо множества других одинаковых дверей перед ним ничего не оказалось. Он уже собирался закрыть дверь, чтобы не заниматься тратой времени, как услышал шаги со стороны лестницы. Он приоткрыл дверь сильнее, чтобы сразу уловить взглядом чужую фигуру, прежде чем она начнёт расхаживать по второму этажу. Кому-то стало скучно, и он решил развеяться? Но каково удивление, когда этот кто-то оказался Лололошкой. Он поднялся на этаж и встал, удивившись наличию внутреннего балкона. Дилан инстинктивно захлопнул дверь. Что Ло здесь делал?! Он же был внизу! Дилан бы с радостью бросил эту ненормальную и пошёл к нему. Но та ведь объявится перед их носом, и Лололошка… вдруг он подумает, что у Дилана появилась подружка! Этого нельзя допустить! Нужно дальше играть роль самоуверенного альфача, который пренебрегал женским вниманием и считал их недостойными себя!       За дверью туалетной комнаты послышалось копошение. Дилан на секунду забыл про Брай, понадеявшись, что она провалилась где-нибудь в канализационных трубах. Через минуту дверь раскрылась, и перед ним стояла уже не та девица с хрупкими плечами и неудобным платьем. На ней сидела оверсайз чёрная кофта с белыми полосами сбоку на рукавах и светлые джинсы клеш. В руках она держала то самое платье. Брай быстро прошла мимо Дилана к кровати, достала пакет с кроссовками и начала переобуваться. — Сейчас гости начнут расхаживать по дому из-за скуки, так что нам нужно поскорее сбежать. Назад нельзя, будем искать выход на втором этаже, — уверенно заявила она и небрежно запихнула платье с туфлями в сумку, после чего закинула её на плечо. — Зачем всё так усложнять? Выйди спокойно через первый этаж и всё. Не через главные двери. Поищешь чёрный выход, — пожал плечами Дилан. — Не могу я! Практически все гости знают меня в лицо! Мало ли они меня поймают, начнут заводить разговор, а я не смогу им отказать! И тогда план коту под хвост! — она подошла к Дилану, намереваясь выйти из комнаты, — Там есть кто-то снаружи?       Дилан развернулся, осторожно вновь приоткрыл дверь, совсем чуть-чуть, и быстро осмотрел обстановку снаружи. Лололошки не наблюдалось. Может, ушёл? Дилан приоткрыл дверь сильнее, высунул голову и осмотрелся по сторонам. Чисто, Ло ушёл. Дилан почувствовал одновременно облегчение и грусть. Он выскочил в коридор и махнул рукой на себя, давая сигнал «на выход». Брай быстро вышла и плотно закрыла дверь за собой, после чего тихо, как мышка, быстро направилась в конец коридора. Дилан думал, что она забежит в одну из комнат, но открыла переднюю высокую стеклянную дверь, ведущую на широкий балкон. Прыгать собралась? Подождите, Дилан хочет посмотреть! — Ты чё, через балкон хочешь выйти? — он изогнул бровь, подойдя к дверям внешнего балкона. Он выходил на боковую часть коттеджа, где находились кусты и дорожка к заднему двору, — Проверить, умеешь ты летать, как во сне, или нет? — Мы найдём верёвку, и я как в фильмах спущусь по ней и спрячусь в кустах! — воодушевлённо сообщила она, — Или сделаем канат из простыней! — Ёбаный в рот… — чертыхнулся Дилан, отойдя на пару шагов от этого безумия, — Что вами, девушками, движет? Прыгай сразу, чего мелочиться? С такими длинными ногами будет ощущаться, как прыжок со скамейки. — Мы уже все поняли, что ты завидуешь, — Брай недовольно скрестила руки, пихнула Дилана своим плечом и зашла в первую попавшуюся комнату, — К тому же, ты сам не собираешься сбегать? Не просто же так ты прятался под столом. — Мы вроде договорились не копаться друг в друге. А значит не задавать подобных вопросов. Нет, мне не надо сбегать. — Но так нечестно! Я сказала свою причину, а ты нет! — Это твоё решение, а не моё, — уловив на себе недовольный взгляд, Дилан подкатил глаза, — Ладно. Я тоже прятался от кое-кого, не важно, — он сразу перевёл тему, увидев, как Брай начала срывать с кровати простынь, — Ты всерьёз собираешься использовать это в качестве верёвки? Это не надёжно и тупо. — Ну а что ты предлагаешь? Мне нельзя спускаться через первый этаж, а другого выхода нет. Хотя… раз это мероприятие для взрослых… — задумалась она. Пару секунд — и она рванула к шкафу, и раскрыла его. Начала быстро рыться в вещах, а после выбежала в коридор и забежала в другую комнату. — Подожди… — до него только сейчас дошло, — Это комнаты гостей?! Получается, ты роешься в чужих вещах?!       Дилан так возмущался, будто до этого не воровал чей-то пиджак для неё. — Нашла! — крикнула Брай в одной из комнат, после чего выбежала и направилась на балкон. Дилан вышел к ней и в недоумении взглянул на красную вещь в её руках. — Почему она красная? — Это верёвка для шибари. — Это чё? — Это… для связывания людей. В хорошем смысле, — она начала распутывать верёвку. — Откуда ты знаешь?.. — Это, кажется, что-то из аниме, не помню. Подруга рассказывала. Десять метров тут точно есть. Маловато, но хоть что-то. — Что-то я такого в аниме не встречал… А она точно твоя подруга?.. — Точно-точно. А ты, гляжу, анимешник? Небось ещё и геймер? По тебе видно, — улыбнулась она и закинула верёвку через очередную балюстраду, — Помоги привязать верёвку к колонне.       По каким критериям она поняла, что Дилан увлекался аниме и играми? Может, по нему ещё и видно, что он нетрадиционной ориентации? Как там говорила Жаклин? Он… би? «Бибика, блять», — он чертыхнулся про себя и подошёл к ограждению.       Нахмурившись, Дилан сел на корты и начал пытаться привязать к белой балясине верёвку. Она познала себя не только в играх для взрослых, но и как вспомогательный предмет к настоящему побегу. Пока он пытался покрепче затянуть шнур, задумался. Сейчас они разбегутся и дело с концом. Но почему-то он никогда не спрашивал у людей, особенно незнакомых, о том, что всегда тревожило его… — Слушай, а как ты относишься к мироходцам? — тихо спросил Дилан, закончив с веревкой.       Брай, стоящая рядом и исследуя обстановку на улице, посмотрела на него. — А почему ты спрашиваешь? — так же негромко поинтересовалась она. — Да так, интересно, — пожал плечами он, — Раньше об этих мироходцах кричали из каждой дыры, а сейчас тихо…       Дилана только что осенило. И вправду, в школах, по телевизионным каналам и в интернете об этом стали говорить значительно меньше. Словно мироходцы — это неизвестная болезнь, ставшая популярной темой за последние десятки лет, а потом все резко про неё забыли, как только больных стало меньше.       Могло ли это быть связано с Лололошкой? Но это странно… ведь мироходцы были всегда осуждены обществом.       Пытаясь сложить паззл воедино, у Дилана никогда ничего не складывалось. Коль о мироходцах стали меньше говорить, значило ли это, что уменьшилась пропаганда? Что Джон временно перестал платить каким-то важным шишкам, потому что на свободе Лололошка? Но разве не лучше, чтобы пропаганда усилилась и его поймали?..       Хотя, даже без этого его бы поймали, если бы Джону это было необходимо. Тогда…

Зачем ему нужно, чтобы Ло был на свободе?

— Не знаю… — Дилан не с первого раза услышал, что Брай заговорила. У него начался мозговой штурм и, ох, опять о Лололошке. Ни часа без мыслей о нём. Однако, в этот раз он начал думать в правильном направлении, как в старые добрые времена, — Ни разу не встречала их, поэтому надеюсь, что это просто байки… Но друг моей подруги, — да сколько у неё там связей? — говорит, что видел мироходцев. По его словам, они действительно такие, как о них говорят. Жуткие, опасные…  — Дилан напрягся и сжал пальцы в кулаки. Да её знакомый чистый врун! — Но, знаешь, её друг слегка… чудаковатый, — она покрутила пальцами вокруг виска, показывая, что парень со странностями, — Не подумай, что я на кого-то наговариваю. Он хороший, просто не верю в его сказки.       Размытый ответ. Непонятно, боялись ещё люди мироходцев или нет. На словах говорят всё, что угодно, или отходят от темы, а на деле… становятся, как Жаклин или Престон. Или как чей-то друг.       Дилан приподнялся, сунул руки в карманы брюк и сжался. Холодно. Как никак они на улице. — Не знаю, крепко я завязал или нет, но, вдруг грохнешься — не побегу тебя спасать, — заранее предупредил он, — Сбегай быстрее, я замёрз.       Брай, весело цокнув, сняла сумку с плеча и бросила через ограждение на землю. Снизу донёсся негромкий звук падения. Она закинула ногу и быстро перелезла. Держась за пелерину, Брай осторожно двинулась к верёвке. — Подстрахуй, пожалуйста. Не уверена, что она меня выдержит. — Как я тебя подстрахую? Могу веревку для вида подержать, — Дилан пожал плечами и взялся за верёвку.       Но Брай не спешила спускаться. Она стояла и держалась за пелерину, собираясь с духом. Дилан уже невольно начал дрожать от холода. Спускайся быстрее, женщина! — Спасибо, что помог. На самом деле было весело, — улыбнулась она. Ну началось. — Оставь свои сопли при себе. Я мерзну, женщина! Быстрее!       Брай решила пощадить бедолагу. Она схватилась за верёвку и уже опустила ногу, чтобы обхватить шнур, будто канат. Но, услышав шаги у дверей балкона, она в испуге потянулась обратно к Дилану. А тот, словно окаменелая статуя, медленно повернулся назад.       Там находился Лололошка. Он стоял, искренне недоумевая, что здесь происходило. Взгляд невинный, будто поймал их за постыдным делом, о существовании которого он знать не знал. Руки висели по бокам, волосы немного потрёпанные (не удивительно с его непослушными кудрями), а галстук легонько развивался на ветру. — Дилан? — он тихо подал голос, от которого у названного пробежались мурашки по спине.       Как невовремя.       Дилан смотрел на него в ответ круглыми глазами. Брай также смотрела на него. Он медленно приподнял свою руку, положил ладонь на её голову и начал давить, заставляя поскорее спуститься. Она громко возмутилась, а Лололошка молча наблюдал за этой сценой. — Идиот! Я же так упаду! — Брай грубо стряхнула руку с головы и крепче вцепилась в перила. — Я, кажется, вам помешал. Уже ухожу… — Лололошка собирался развернуться, как к нему двинулся Дилан. — Нет! Это не то, о чём ты подумал! — он машинально взял его за руку и чуть потянул на себя, пресекая. Ладонь теплая, мягкая. Ло в замешательстве взглянул на него, не убирая руку, — Она просто попросила меня помочь! Я знать её не знаю, клянусь!       Оправдывался, будто его поймали за изменой. — Он прав! — подхватила ложь Брай, — Мне нужно было, чтобы меня кто-то прикрыл! А он мимо проходил! У меня есть парень, а у него девушка! Ничего личного!       Дилан чувствовал — у него задёргался глаз. Он холодно посмотрел на Брай, так и говоря через взгляд: «Ты дура?» — Дилан, у тебя есть девушка? Когда ты успел? — искренне удивился Ло. — Я не… — Ну, не совсем девушка. Пассия! Так что на меня не смотри! —  Дилан не успел оправдаться, как его перебила Брай. — У тебя есть пассия? И я не знал? Я думал, что мы рассказываем друг другу секреты… — Дилан уловил в его голосе… разочарование?! Ло начал убирать ладонь из хватки. — Да нет же! — Нет? — приподняла брови та. Через секунду она кивнула, осознав… — Ты так убедительно говорил про свои чувства, я аж поверила! А ты, оказывается, лжец! — Да завалите свои ебальники! — крикнул Дилан, не выдержав. Он прикрыл двумя пальцами рот Лололошки, а другой рукой, пятернёй, заслонил лицо Брай, затыкая обоих, — Нет у меня никого! А вру, чтоб никто не лез ко мне!       Да у Дилана целая очередь из фанаток! В какой-нибудь онлайн игре. —  Фу! — возмутилась Брай, ударив по руке, — Ты мне ещё сильнее размазал макияж своей лапой!       Дилан взглянул на ладонь, и через время его лицо исказилось в отвращении. На коже остался след от губной помады и туши. Он убрал пальцы с губ Лололошки, приблизился к Брай и небрежно вытер ладонь о её плечо. Она, не ожидая столь огромной наглости, вцепилась ногтями в его кисть, и дернула в сторону, отодвинув от себя. — Ты совсем обнаглел?! Не трогай меня! — крикнула она. Дилан зашипел от боли. Намертво схватилась! Помогите! — Отпусти, ненормальная! — он силой вырвал руку и отшатнулся назад, к Лололошке, — Вот почему у меня девушки нет! Они чокнутые! — Да пошёл ты! — Брай перевела взгляд с него на Лололошку и смягчила голос, — Прошу, не подумай, что мы дружим или что-то подобное. Мы просто… — она тяжко вздохнула и подкатила глаза, — в садик вместе ходили. Наши родители, как я поняла, всё ещё дружат. Я Брайана, но можно просто Брай, — она вытянула руку для рукопожатия. Ло, явно чувствуя себя не в своей тарелке, неуверенно шагнул к ней и пожал руку. — Я Ло, приёмный брат Дилана. — Приятно познакомиться! А ещё приятно с вами поболтать, но, прошу меня простить, я покидаю вас! Дилан, — она недовольно зыркнула на него, — держи верёвку! — Быстрее падай уже, — названный неохотно подошёл и стал с трудом из-за холода держать верёвку.       Брай поспешно начала спускаться. Почувствовав, что верёвка оказалась слабой, она на полпути спрыгнула вниз и удачно приземлилась на ноги. Подняв голову, она помахала парням на прощание, схватилась за сумку и поспешила к дороге. Возможно, через окна первого этажа её заметили, но это уже никого не волновало.       Самое сложное оказалось позади. Или нет?..       Дилан взглянул на Лололошку. Тот стоял тихо, не двигался и смотрел в ответ. Ветер поднялся, а он даже не пошатнулся и не вздрогнул, в отличие от Дилана. — Я искал тебя, — негромко сказал Ло.       Уголок губ Дилана дрогнул в подобии улыбки. Приятно знать, что его искали. — Пойдём внутрь, а то холодно, — Дилан коснулся его плеча и направил в сторону двери. Верёвка была оставлена привязанной к ограждению.       Они зашли и прикрыли за собой дверь. Дилан с облегчением выдохнул. Наконец-то, тепло! Дрожал, как осиновый лист. На второй этаж уже начали подниматься люди, поэтому они двинулись по коридору к лестнице. Лололошка шёл сбоку, бесшумно, как призрак. В воздухе витала недосказанность. Им нужно обсудить многое, но никто не рисковал начать. Выйдя к лестнице, Ло остановился и начал рыться в карманах. Через пару секунд в его руке что-то забренчало. — Здесь для каждой приглашенной семьи выделена гостевая комната, — это сколько здесь комнат?.. — Мама дала мне ключ на случай, если мы устанем и захотим спать, — он демонстративно повертел ключами, — Мы здесь надолго, а я уже устал от шума. Пойдём в комнату?       Дилан чувствовал, как его сердце сделало выстрел прямо в грудь. Он с трудом сглотнул появившийся ком в горле. Находиться наедине вне дома ощущалось иначе, острее. Особенно в таком месте. — Я тоже устал. Пойдём, — он сипло проговорил и направился за Лололошкой. У них было столько моментов в жизни, когда они оставались наедине без лишних глаз и ушей. И будь они парой, Дилан бы использовал все прелести уединения. Но… он просто рад, что мог быть рядом. Без кого-либо другого. Мог смотреть на него, любоваться и чувствовать, как ныло его сердце.       Лучше бы он не принимал эту часть себя.       Комната была на том же этаже, но в правом коридоре. Они молча дошли до нужной двери, отворили её и зашли внутрь. Спальня ничем не отличалась от других гостевых комнат, в которых ранее побывал Дилан: небольшое помещение, справа стояла двухместная кровать с прикроватными тумбами и лампами, слева, напротив кровати, в стене закреплён телевизор. Шкаф находился справа у выхода, а слева дверь в совмещенный санузел. Окна расположены напротив ребят, откуда их встретил свет фонарей.       Дилан начал подозревать, что на самом деле они находились в очередном отеле...       Лололошка первым прошёл внутрь, завернул направо, включил лампы на прикроватных тумбочках и сел на кровать. Дилан закрыл за собой дверь, медленно прошёл и встал подле Ло. Тот перебирал пальцы, явно нервничая.       Сейчас начнётся тяжелый разговор. — Прости, что в последнее время закрылся от тебя. У меня столько мыслей в голове… — устало начал Лололошка, — Не могу справиться с ними. Они все кричат друг поверх друга.       Дилан бесшумно сел рядом. — Я всегда готов тебя выслушать, Ло. Чтобы ты не нёс этот крик в себе, — он осторожно подтолкнул его к действию. «Ну же, я здесь. Не уйду, буду рядом до конца». — Помимо своих мыслей… — вероятно, он говорил про прошлое, — и недавней ситуации с Жаклин, меня беспокоит ещё… Престон. — Да пошёл он, тварь, — вырвалось у Дилана, — Я ему никогда не доверял, он крыса! Надеюсь, Жаклин с ним перестала дружить. — Не в этом дело… — Ло виновато взглянул на него, — Я про его слова в переулке. Теперь про что-то похожее сказала… — сделал паузу, вспоминая, — та девушка. Брай, кажется.       Только не это… — Почему-то все вокруг говорят про нас с тобой, — удивлённо продолжил Ло, — сначала Карл предлагал мне представить, что мы с тобой влюблены друг в друга, потом ваши с Жаклин шушуканья по поводу какой-то влюблённости…       Дилан сжал край кровати. Мир под ногами начал рушиться. — Ещё её шутки! А недавно Престон заявил, что ты влюблён в меня и… сейчас Брай говорила, что у тебя есть девушка, в которую ты безответно влюблён и…       Он замолчал. Будто не в силах говорить. Стены комнаты сжались до кровати, а сказанные слова отняли все силы и возможность сбежать. Внутри всё тряслось.       Дилан сделал глубокий вдох. Ему нужно что-то сказать. Иначе Ло догадается. Но рот не открывался. Любой звук будет звучать фальшиво.       Пересиливая себя, Дилан поднял на него взгляд и заставил себя спросить. — Ты думаешь, что я влюблён в тебя? — он сделал все усилия, чтобы изобразить спокойный голос.       Сердце громко билось. — И мне от этого страшно… — с ужасом прошептал Ло. Его глаза в этот момент… Дилан не помнил, когда видел их такими искренними в последний раз, — Потому что я не смогу ответить тебе взаимностью, Дилан. Не смогу любить тебя, как все нормальные люди. Я не чувствую этого… я не понимаю этого…       Дилан порезался об осколки холодной правды. Он знал, но не был морально готов столкнуться с нею лицом к лицу. — Я вижу мир серым, порой нереальным. Я моментами выпадаю из него, попадая куда-то… внутрь себя, где чувствую себя немного безопаснее…       Те самые стеклянные стены… — Эмоции, чувства… они на секунду появляются, а потом пустота… на лице остаётся что-то, а внутри непонимание… Вопросы, а точно ли мне грустно? Точно ли я рад этому? А точно ли… чувствую к тебе сильную привязанность?       Дилан видел свои окровавленные руки в попытках собрать Лололошку. Он привязался к каждому его осколку, игнорируя остроту краёв. Склеивал их между собой так бережно, с огромной заботой, в надежде не только доказать ему, что он важен, но и показать пример для Лололошки. «Смотри, как я дорожу тобой. Ты также можешь, попробуй». Но Ло не стал даже пробовать. — То есть… я… я не так выразился! — запаниковал Ло, схватившись за плечи Дилана и повернув к себе, — Я дорожу тобой, правда! Ты самый близкий для меня человек! Я имел в виду, что…. Не понимаю, насколько сильна привязанность к тебе! Какие границы она переходит! И пока не понимаю, я боюсь, что у тебя привязанность ко мне… она настолько сильная, крепкая, что мне страшно будет принять её. Потому что знаю — я не дам того же. В моём мире… никогда не было понятия «любви». Искренней, настоящей. Так, если в моём мире её нет… тогда каким образом я смогу дать её тебе?..       Много лишних слов, которых Дилан не понял. Но уловил точный ответ на вопрос о своих чувствах.

Я не смогу любить тебя.

      И Лололошка назовет тысячу причин, почему он не сможет. Что он и попытался сделать сейчас. Огромное количество отговорок, от расстройств вплоть до банального «не умею». Это напомнило Дилану себя, когда он ещё совсем недавно боролся с внутренней гомофобией. Но, как подметила Жаклин, по нему видно, что он влюблён. Его тело буквально кричало об этом.       А у Лололошки кричали глаза. Что он не готов.       Дилан понимал. Правда. — Бро, успокойся, — с каким скрежетом в голосе он сказал это, похлопав Ло по руке в качестве поддержки, — Тебе не нужно забивать этим голову. Я не влюблён в тебя, не волнуйся.       Он правда… правда… правда понимал… — Я по девчонкам, забыл? Ну ладно, представим, что такое произошло, где-то в другой вселенной. Ло, — он взял его за плечо, чтобы легонько встряхнуть. Чувствовал, как собственные руки дрожали, — это не повод перестать дружить с тобой, слышишь? Не повод оставлять тебя.       Честно… он всё понимал… п… по… по… понимал… по… нимал… — Что бы ты не сделал, я всегда буду рядом. Хочешь, для твоего спокойствия я поклянусь, что ни за что не брошу тебя одного? Что ни за что не влюблюсь в тебя. Так вот — я клянусь.       Он чувствовал, как всё внутри ломалось. Каждое слово он говорил так, будто одновременно с этим глотал гвозди. — Ло… — он тихо позвал его, ведь тот понурился, — Посмотри на меня…

Дай взглянуть на тебя хоть раз с улыбкой… не скрывая её от тебя из-за страха…

— Все вокруг об этом говорят, потому что у нас такая классная дружба! — Дилан криво и жалко улыбнулся, пытаясь показать Лололошке, что всё это просто недоразумение. Он же верил его словам, принимал за чистую монету, — Никто не привык, что парни могут вот так близко дружить! Но ты не обращай на них внимания! Ни о чём не переживай. Главное, что нам комфортно, да? Тебе… ведь комфортно?.. — Да… — слабо кивнул Лололошка, тоже в ответ грустно улыбнувшись, — Поэтому я так боюсь, что потеряю тебя, окажусь не таким, каким бы ты хотел меня видеть. Вдруг ты поменяешь ко мне своё отношение и…       Дилан несильно сжал плечо Лололошки. — Я помню, что ты говорил быть собой! Извини, что опять свою шарманку завёл. Но бывают случаи, когда из-за влюблённости люди перестают общаться… я не хочу этого, — продолжил Ло. — Будь собой. Это то, каким я хочу тебя видеть. И не переживай, нас это не коснётся, обещаю.

Даже если в твоих глазах я навсегда останусь другом.

— Я стараюсь. Поэтому рассказал, что меня беспокоило. Потому что в первую очередь боюсь причинить боль тебе.

Даже если причинишь, ты об этом никогда не узнаешь.

— Давай, не забивай себе голову какой-то хернёй, — Дилан быстро поднял свою трясущую руку и силой начал трепать волосы Лололошки. Так, чтобы вернуть его непослушную причёску, а не этот зализанный ужас, — А то нам ещё думать, что делать с такими персонажами, как Жаклин и Престон. — Ай-ай, не трогай! — Ло отодвинулся от него и схватился за свою голову. Чёрт, Дилан позабыл про неё, — Больно ведь… — Извини… давай… — он начал метаться взглядом по комнате в поисках чего-то, на что можно было отвлечься. Иначе вот-вот сломается, — А давай сейчас спустимся вниз, наберём хавчика и поднимемся сюда? А потом будем хомячить и обсирать Престона! И этого, бля! Гандона!       Лололошка тихо хихикнул. — Не нужно никого обсирать, но спуститься вниз за едой я согласен! — Тогда, сейчас, подожди, я сгоняю поссать, и пойдём.       Дилан буквально соскочил с кровати и под видом огромного желания перекусить, забежал в туалетную комнату. Не включая даже света, он захлопнул дверь и прижался к ней спиной. А после медленно спустился на холодную плитку…       Дилан содрал с себя галстук, невыносимо сжимающий его шею, и поджал ноги. Уткнулся лбом в колени и почувствовал, как… всё содрогалось. Он зарылся рукой в свои волосы и больно сжал у корней. Ещё бы чуть-чуть, и Дилан сдал себя. Ещё бы чуть-чуть, и Дилан сам сломался.       Он почувствовал влагу в глазах. Он не считал себя плаксой, но в этот момент он превратился… в ребёнка. В простого ребёнка, который хотел любви, тепла и готов был пожертвовать всем, чтобы заполучить желанное. Они с Ло похожи. Обоих недолюбили. Однако, в отличие от Ло, который больше не стремился к этой потребности, Дилан давал её тем, кем он дорожил. Этот факт был несовместим с его характером, но он существовал. Будучи ребёнком, он делал всё, чтобы родители гордились им. Жалел маму, когда она приходила в слезах домой. По утрам рано просыпался и делал папе кофе или чай, когда он был дома. Говорил обоим родителям, что любит их. Старался в учёбе, в кружках, секциях. Но это происходило семь лет назад. И это вновь повторилось. Когда Дилан уже своему любимому человеку показывал, как тот для него важен. Но этот человек смотрел круглыми глазками и не мог ответить. Будто «спасибо, но не надо». Дилан всё понимал, правда-правда. Но хочется… совсем чуть-чуть… чтобы тебе сказали, как тебя любят. Не потому, что надо. А потому что искренне. Чтобы на него смотрели с теплотой и нежностью. Но коль Дилан не мог выбрать родителей, то способен выбирать, кого любить. Хотя… кого он обманывал. И этого он не мог. Постоянно выходило всё само. Без его разрешения, ведома. А потом он не мог от этого избавиться. Потому что поздно, он принял то, что кто-то сильно дорог ему.       Дилан не собирался жаловаться, как ему больно в этот момент. Он вновь поднимет свои дрожащие и израненные руки и продолжит собирать Лололошку по осколкам. Если благодаря ему он начнёт светиться, то Дилан готов отдать свою искру, не являясь мироходцем. Даже если бы это значило, что он сам навсегда потухнет.       Как же больно порой любить.       Через какое-то время Дилан вышел из туалетной комнаты. Он, весь растоптанный и надломленный, подошёл к кровати, на которой всё также сидел Лололошка. Он плавно тёр шрам на своей правой руке. Ло, заметив Дилана, перевёл взгляд на него и улыбнулся.       Дилан обещал, что никогда не расскажет ему о своих чувствах, и сдержит обещание. Главное в данный момент — быть рядом с Лололошкой. Остальное… не важно.