Райские птички тоже жалят

      На первый взгляд этот вечер в жизни Феликса ничем не отличался от многих других.       Это был такой же клуб. Как и каждую пятницу, полный жадных до развлечений и острых ощущений тел, которые ровно через два дня должны были одеться в строгие костюмы, натянуть на лица маски безразличия и окунуться в рутину офисной повседневности. И музыка все та же, качала привычно все эти тела в своем рваном ритме и рождала синергию пьяной томной атмосферы. И, конечно, все такой же голодный до приключений Феликс, пришедший в этот клуб есть глазами и сердцем чужие, особенно прекрасные образы и ловить кайф от внимания в свой адрес. Но все же кое-что было немного не так.       В этот день Феликс пришел, чтобы доказать одну важную вещь самому себе и человеку, который с ленивой ухмылкой наблюдал за ним из-за дальнего столика. У Феликса была цель, и предвкушение тонкими иголочками покалывало все тело, будоража кровь и дурманя разум. И боже, какой же невообразимо прекрасной, разжигающей кровь и незабываемой была эта цель. Феликс давно мечтал именно о такой – самой идеальной. Цель сидела у барной стойки и через полупрозрачную трубочку лениво потягивала своими невообразимо прекрасными пухлыми вишневыми губами яркую жидкость из узкого бокала.       Это был парень. Высокий для корейца. Стройный, как статуэтка. Одетый в шикарные брендовые шмотки, призванные показать не только статусность, но и готовность к близкому знакомству. Слишком вызывающе, слишком идеально и крышесносно. Безупречный маникюр, венчающий красивые длинные пальцы, легкий макияж, шикарные, но не слишком мужественные украшения от бренда "Картье", маленькая белая сумочка на стойке бара, длинные, уложенные немного манерно локоны пепельных волос – весь этот налет феминности давал надежду Феликсу на то, что высокого полета райская птичка прилетела в фешенебельный ночной цветник в поисках цветочка своего же пола. Такой маняще сексуальной и при этом кричаще дорогой цели Феликсу не попадалось еще никогда. И что бы там ни говорил Чани, утверждая, что он только закапает слюной дорогую ткань чужого белоснежного костюма и уйдет ни с чем, Феликс не простил бы себя, если бы не попытался откусить кусочек этого преступно-притягательного пирога.       Он двинулся уверенно к манящему парню. Близость желанного тела разогнала кровь в венах до нереальных скоростей, а шлейф аромата сладкого сандала, приправленного острыми перечными нотками, вскружил голову. Но теряться было нельзя. От фразы, которую Феликс готовился выдать, зависело слишком многое. Он непременно должен был доказать Чану в этот вечер, что не так прост, и добиться внимания прекрасного принца в белом.       Феликс присел чуть поодаль, не желая слишком резко вторгаться в чужое пространство, и заказал выпивку. Нужно было дать разуму паузу на то, чтобы успокоить шалящие нервы и придумать самый блестящий подкат. Однако уже на третьем глотке ликование накрыло с головой, делая вечер заведомо прекрасным. Ведь идеальное создание развернуло свой прекрасный лик к Феликсу и промолвило с обезоруживающей светлой улыбкой:       – Простите, но у вас не найдется зажигалки и сигареты? Сегодня дико хочется курить, а при мне ничего нет.       Его слишком сладкий голос вполз в мозг через ушные каналы и будто погладил возбужденные от восторга нейроны своим непередаваемым шармом. Едва заметное пришепетывание, создающее неповторимую уникальность, и красивый убаюкивающий тембр могли бы с легкостью влюбить в себя каждого в этом клубе. Однако Феликсу было нужно иное. Влюбляться сам он не спешил. Сначала предстояло покорить красавчика в белом, как обещал Чану.       – Только если вы позволите составить вам компанию и развлечете ненавязчивой беседой, – нарочито низко и дерзко ответил Феликс, растягивая губы в самой яркой из своих улыбок и стремясь ослепить с первых мгновений знакомства.       Что бы там ни говорил Чан о статусах и птицах разного полета, Феликс знал себе цену. Его внешние данные позволяли поражать и покорять ничуть не слабее, чем это мог сделать завораживающий образ дорогой птички в белом. Феликс, как никто иной, умел выжать из своей привлекательности максимум. В конце концов, внешность была ключевым качеством в его работе.       В этот вечер он создавал идеальный контраст с мраморной статуэткой, к которой пытался подкатить. Черные волосы беспорядочно падали на лоб в модной стрижке. Легкий, но холодный макияж красиво подчеркивал точеные скулы и скрывал изъян внешности в виде россыпи бледных веснушек, делающий лицо слишком милым и нежным. Темно-серые, будто стальные, линзы превращали взгляд в острый и вызывающий. Кожаные брюки, массивные ботинки и сетчатый свободный свитер, не скрывающий обнаженного торса под ним, довершали брутальность образа. Однако брендовость одежды и дорогие украшения немного сглаживали всю эту пугающую картину, давая понять, что перед глазами не какой-то хулиган из подворотни, а баловень судьбы, просто любящий поострее. В общем, Феликс знал, что производит нужный эффект.       Окинув немного придирчивым взглядом все это нарочито маскулинное великолепие, парень в белом очаровательно улыбнулся в ответ и молча кивнул. Феликс поднялся на ноги и проследовал в сторону курилки, напоследок не сдержавшись и бросив ликующий взгляд в сторону уже немного хмурого Чана. Похоже, тот факт, что Феликсу оказалась по зубам эта дорогая штучка, не слишком обрадовал напарника. Что ж, поделом, не стоило недооценивать его готовность в этот вечер добиться личной вершины. Их спор однозначно готовился завершиться блестящей Феликсовой победой.       Спустя пять минут Феликс узнал, что принца в белом звали Хенджин. Звучало мягко и нежно из пухлых алых губ. Имя у парня было такое же красивое и воздушное, как и он сам. Стоит ли говорить, что спустя еще полчаса Феликс уже пробовал эти манящие вишневые губы на вкус, а спустя еще час вез ожившую нежность на такси в номер шикарного отеля, снятого по знакомству на этот вечер?       Победа была сладкой, но еще не полной.       Темнота номера, разбавленная огнями города, льющимися из панорамных окон, не давала в полной мере визуально насладиться прекрасным телом, которое так мягко и податливо прогибалось под уверенными ласками Феликса. Но недостаток зрительного удовольствия с лихвой перекрывали тактильные ощущения. Мягкость ткани, струящейся между пальцев, твердость упругих мышц под нею. Чужой влажный, сладко-терпкий от выпитых коктейлей язык, ласкающий его собственный умело и с полной отдачей. Длинные пальцы, сжимающие волосы на затылке, ноготки, царапающие почти голую спину сквозь сетчатую ткань свитера.       Феликс пьянел от нарастающего желания куда сильнее, чем от щедро разбавленного виски, который он успел опрокинуть в клубе. Ощущения трения собственного возбуждения о грубую кожу брюк, плотно облегающих бедра, сносили крышу. И это было плохо. Снимать кого-то в клубе не было ново, но вот так остро откликаться и гореть от чужих ласк... Нет, Феликс давным давно не испытывал подобного – факт, оказавшийся серьезной проблемой. Нужно было немного притормозить и потянуть время, однако мозг отказывался выдавать идеи, одурманенный чужой податливостью и страстью. Отчаянно пытаясь сгенерировать хоть какое-то решение, Феликс осыпал красиво выгнутую, лебединую шею Хенджина жадными поцелуями, когда мягкий голос с еле уловимой дрожью протянул ему спасительную соломинку.       – Ф-Феликс, прошу, притормози немного, – протянул плавящийся под его ласками парень, – мне нужно время, чтобы... Подготовиться...       Феликс с легким стоном отлепился от чужой шеи, ликуя внутренне от такой блестящей и своевременной мысли красавчика. Хенджин улыбнулся, заглядывая ему в глаза, так беззащитно, открыто и пьяно. Будто и не улыбнулся вовсе, а в самое сердце выстрелил, прошивая тело Феликса желанием и восторгом насквозь. Нельзя было реагировать подобным образом. Нельзя было откликаться эмоцией на эмоцию. Нужно было срочно брать себя в руки.       – Открой пока бутылочку того вина, что мы захватили с собой из клуба. Бинни клялся, что это лучшее, что мы попробуем в жизни, – прощебетала королевская птичка, уверенно шагая в сторону ванной комнаты.       – Бинни? – протянул Феликс, зацепившись мозгом за незнакомое имя и пытаясь прийти в себя от дурмана страсти.       Выходило из рук вон плохо. Тело знатно потряхивало, а в паху болезненно тянуло, требуя сбавить градус напряжения весьма однозначным способом.       – Бармен. Мы с ним давние приятели, знаешь ли.       Хенджин рассмеялся. Его смех звучал неожиданно забавно и по-дурацки, немного снижая интенсивность томной притягательности своего обладателя, но прибавляя сто очков к странному обаянию, которое заворожило Феликса с первых секунд их знакомства. А затем это бесподобно нелепое ангельское создание скрылось в ванной, предоставляя необходимое время, чтобы перевести дух.       Все уже почти пошло немного не по плану. Однако красавчик мягко и ненавязчиво перехватил инициативу из Феликсовых рук, чем в итоге сам вернул события в необходимое русло.       Феликс почувствовал облегчение и легкий укол вины, пока вскрывал вино и разливал рубиновую жидкость по бокалам. В ожидании возвращения прекрасного гостя и в желании успокоить нервы, он пригубил немного из своего бокала. Вино оказалось и правда бесподобным. Бинни, лица которого Феликс не запомнил, не обманул доверия клиентов.       К тому моменту, как райская птичка выпорхнула из ванной, благоухая свежестью с едва заметными нотками все того же пряного сандала, и вновь обвила призывно Феликсову талию, был допит целый бокал и снова долит доверху.       Хенджин чуть склонился, прикрыл томно ресницами черные лисьи глаза и мягко обвел кончиком языка контур Феликсовых губ.       – Ммм, вкусно, – простонал он прямо в призывно приоткрывшийся рот, опаляя рецепторы Феликса свежим ароматом ментоловой пасты.       Крышу рвало уже не по-детски, да и оттягивать неизбежное не имело больше смысла. Обнаженный и укрытый от глаз лишь тонкой тканью полотенца, скрывающего бедра, Хенджин жался к Феликсу с абсолютной отдачей и так будоражаще дрожал в руках, что остановиться не было сил, даже если бы захотелось. Рука сжала член парня через ткань полотенца, оценивая степень его желания, а язык властно проник в рот Хенджина, стремясь подавить и вскружить голову.       Вот только голова кружилась похоже не у Хенджина, а у Феликса. Все сильнее и сильнее. Странные ощущения сбивали с толку. Может, это было оттого, что у него слишком давно не было секса, а парень в его объятиях оказался слишком горяч?       Развить эту мысль не дал щелчок открывающейся двери и голос, ворвавшийся в идиллию момента неподобающе весело и громко:       – Солнце, я дома!       Досада затопила тело горячей лавой. Продолжить хотелось нестерпимо, но...       – Черт, это мой парень, – прошипел Феликс скороговоркой, глядя в расширившиеся глаза Хенджина.       Полотенце уже успело упасть к их ногам, так что сейчас гость был полностью обнажен и предельно уязвим. В чужом номере, застигнутый врасплох, в объятиях парня, принадлежащего, как оказалось, другому.       – Балкон, – прошептал Феликс, подталкивая голого Хенджина в нужном направлении.       Слабость все больше и больше овладевала телом, раздражая и не позволяя сфокусироваться как следует на происходящем. Что-то явно было не так. Вместо шока и испуга в чужом взгляде Феликс вдруг прочел холодный расчет и нотки разочарования. И уходить в указанном направлении обладатель этого взгляда совсем не спешил.       – Что, блять, тут происходит? – воскликнул вошедший новый герой мизансцены.       В голосе его читались скорее растерянность, некоторое раздражение и неловкость, а не гнев и боль, которые стоило бы излучать парню, обнаружившему измену. Не доигрывал, как всегда. Но обычно этого хватало.       – Это я должен вас спрашивать, – уперев недовольно руки в бока, процедил Хенджин, совсем не испугавшись и все еще не стремясь скрыться за дверью балкона от чужой ярости, – какого хуя вы тут устроили? Что за жалкий цирк?       Все было неправильно. Совершенно неправильно. Да к тому же Феликсу становилось все хуже.       – Феликс? – протянул его предполагаемый парень совсем уж растерянно.       Феликс не знал, что ему сказать. Он лишь мучительно пытался устоять на ватных ногах, пока ситуация стремительно набирала обороты в своей странности.       – Серьезно? – презрительно фыркнул Хенджин и, подхватив дезориентированного Ликса, буквально швырнул его на диван, – что вы за разводилы такие? Совсем не можете действовать по обстоятельствам?       Чан, а это был именно он, саркастично улыбнулся в ответ и сощурил глаза. Он вновь обрел контроль над собой и почувствовал себя хозяином ситуации.       – Фел, я ж говорил, что нам эта птичка может дорого обойтись. Смотри-ка, я снова оказался прав! Нахуй ты полез к красавчику? От красавчиков всегда жди беды.       Феликс был бы и рад отреагировать на выпад напарника, но он не соображал уже почти ничего. Мозг натурально отключался, едва улавливая и понимая, что происходит вокруг.       – И что вы планировали делать дальше? – сквозь вату долетел до него сладкий голос Хенджина, приправленный ядом ехидства.       – Ну, допустим, закрыли бы тебя на балконе, наглый птенчик, и съебались бы из номера со всем твоим барахлом, – ответил Чан не менее ехидно.       – А камеры вас не смущают? А если бы я обратился в полицию?       Чан лишь презрительно фыркнул.       – Гомик из богатенькой семьи, снимающий по выходным мальчиков в клубах и застигнутый голым на балконе дорогого отеля? Я тебя умоляю! Ты бы еще нашему человеку из уборки доплатил за молчание и помощь с одежкой.       – Пфф, то есть весь этот цирк ради пары брендовых шмоток? – Хенджин самообладание не терял, в отличие от Феликса, не способного уже даже глаз открыть.       – Слушай, ты бы не выебывался. С голой жопой тут сейчас именно ты стоишь. И нас вообще-то двое. Так что если ты надеешься уйти отсюда без потерь, то не мечтай. Мы тебя все равно нагреем, кем бы ты себя там ни мнил. И на камеры не рассчитывай. Я их вывел из строя.       Тут в аудиальную картинку происходящего ворвался третий голос.       – Если что, все могу зафиксировать я и моя аналоговая крошка.       – Это еще что за хуй? – возмутился Чани.       – Минни, детка, ты вовремя, выручай, я немного встрял, – обрадовался Хенджин.       – Какого, собственно, хрена тут происходит? – уточнил загадочный Минни.       На этом мир аудиальный угас вслед за миром визуальным, и сознание окончательно покинуло Феликса.       Последним, о чем он успел подумать, было осознание фиаско, которое предрекал ему Чан с самого начала.

✎...

      День, когда Джинни сцепил мелкого паршивца Ли, был в мечтах последним днем знакомства с этим недоразумением. Но, увы, с тех пор их встречи стали такими частыми, что терпения едва хватало. Проклятый бесячий хмыреныш был буквально везде, куда бы ни пошел Джинни в поисках очередного доверчивого простачка.       В целом он и сам не знал, с чего решил клюнуть на такую очевидно бесперспективную добычу в тот вечер. Их с Минни целью как правило были лысые очкастые толстосумы, явно сбежавшие покутить в клуб из-под теплого бока жены. Или щеголеватые импозантные мужчины слегка за сорок в костюмах с иголочки. В общем те, кому была дорога репутация и кто готов был отвалить кругленькую сумму за свои излишне откровенные фото. Схема их совместной работы была идеальна. Джинни соблазнял очередного наивного придурка, ехал к нему домой или, что гораздо чаще, в какой-нибудь захудалый отель, накачивал снотворным и раздевал догола. Затем подтягивался Минни со своей драгоценной камерой и фоткал жертву во всех мыслимых ракурсах и позах с Джинни на пару. А потом в дело вступал шантаж. Все просто как дважды два.       Так с чего же вдруг Хенджину вздумалось заговорить с Феликсом? Он был слишком красив, слишком вызывающе одет и слишком навязчив. Стоило заподозрить подвох и бесперспективность излишне яркой жертвы. Такого вряд ли напугает перспектива распространения его интимных фото. Но Хенджин к своей досаде ничего не заподозрил. А если уж совсем откровенно, то он впервые поймал такой кайф от проведенного совместно времени...       Чертов Ли Феликс завел не на шутку. В какой-то момент, сплетаясь с ним языками в развратнейшем из поцелуев, Хенджин почти пожалел, что накачал красавчика снотворным. Побывать с ним в постели хотелось до зуда под кожей. А потом ворвался подельник этого проклятого смазливого разводилы и разбил иллюзию настоящего влечения. Они оказались коллегами.       От такого облома хотелось прямо-таки плакать. Или разорвать в клочья этого Ли Феликса, чтобы больше не смел так нагло обводить вокруг пальца вообще-то очень даже проницательного Хенджина. Никогда во время их с Минни вылазок Хенджин не хотел никого взаправду, лишь изображал интерес, заманивая в сети. Но в глазах Феликса горело такое желание, что тело предательски отзывалось само. Почему же Хенджин не смог распознать, что вся эта страсть в чужих призывных взглядах напускная?       Так или иначе, в тот вечер все остались ни с чем. Минни пригрозил подельнику Феликса, Чану, что заснимет на камеру все происходящее, если тот не вернет вещи Джинни. А Чан, в свою очередь, пообещал переломать им ноги при следующей встрече, если с Феликсом случится что-то серьезное от их снотворного. Хенджин тогда лишь высокомерно закатил глаза и вышел из номера походкой победителя, хотя на душе скребли кошки от горькой обиды и разочарования.       С тех пор Феликс поселился в его жизни прочно и надолго, буквально сводя с ума и доводя до белого каления.       Каждый раз, когда Хенджин находил рыбку пожирнее в очередном пруду перспективных простачков, рядом с ним словно из-под земли вырастал Феликс и принимался обрабатывать намеченную жертву.       Конечно же, Хенджин не оставался в стороне и кидался в бой. И так ему присущий дух соперничества знатно подогревало желание утереть нос этому мелкому наглому засранцу с чересчур сексуальным голосом. Выходило не всегда. Порой лавры доставались Джинни, и он уводил очередного бизнесмена, ехидно скалясь в адрес злющего, как стая ос, Феликса, зря потратившего вечер. А иногда сам оставался ни с чем, наблюдая, как соперник получает главный приз.       Схема Феликса и Чана казалась куда более рискованной и топорной. Парень, застигнувший любовников врасплох, выходил у Чана из рук вон плохо, уж Хенджин-то знал. И какие только идиоты умудрялись вестись на подобное? Но это не имело значения, ведь вмешательство этих двоих все равно лишало Джинни денег. А деньги он очень любил.       Хенджин достал зеркальце, поправил макияж и вошел в клуб. С недавних пор он сменил тон волос на угольно-черный, а стиль на более вызывающий и брутальный. И нет! Это вовсе не было желанием подражать Феликсу! Просто дико хотелось уже нормально потрахаться, честно говоря. А неудовлетворение выливалось в такие вот эксперименты с внешностью. Со своими клиентами Джинни предпочитал не спать. Да они чаще всего такого желания и не вызывали. Свободного же времени на знакомства катастрофически не хватало из-за учебы.       На входе в клуб Джинни автоматически просканировал местность на предмет наличия в ней излишне навязчивых мелких смазливых хмырей. В последнее время он вообще перестал искать жертву самостоятельно. Просто находил Феликса и пытался у него отбить добычу. Наверное, это было не слишком адекватно и попахивало откровенным сталкерством. Но кто бы Хенджина за такое осудил? В конце концов нужно же хоть как-то развлекаться в их рутинной профессии!       Феликс обнаружился за одним из столиков в компании охренеть какого красивого экземпляра, одетого в шмот от Гуччи и напоминающего айдола своей кошачьей мордашкой. Хенджин довольно облизнулся. Отбивать жертву за столиком было куда сложнее, чем у бара, но он не был готов сдаваться, когда денежки оказались одеты в такую эстетичную обложку. Черт, если повезет, может быть, Джинни даже светит какой-никакой интим с этим айдолоподобным зайкой до того, как заявится Минни и его аналоговая подружка с объективом, чтобы обломать весь кайф.       Хенджин обошел столик с другой стороны, чтобы оказаться за спиной у новой жертвы и плетущего возле нее сети смазливого паука. Затем подгадал момент и двинулся неспеша на сближение. Стоило красивому незнакомцу взмахнуть рукой с бокалом, зажатым между пальцами, как Хенджин, качнувшись вперед, уверенно пошел на столкновение. Содержимое бокала щедро пролилось на на одежду, и он истерично запричитал, привлекая внимание:       – О нет! Это же мои любимые брюки! Что же делать?!       Красавчик лишь на миг встретился с Джинни взглядом и моментально засуетился вокруг, рассыпаясь в извинениях.       Хенджин бросил хитрый взгляд из-под ресниц на соперника и мысленно возликовал, увидев его недовольную моську. Та была, надо сказать, сегодня на диво хороша. Феликс в противовес Джинни в этот вечер выглядел как сама невинность. Отросшие волосы оказались выкрашены в светло-русый и уложены мягкими прядками. На лице красовалась россыпь веснушек, делавшая это создание моложе лет на пять и каким-то обезоруживающе наивным. Одет он был тоже во что-то совершенно зефирное. Светлый и слишком короткий худи, открывающий вид на голый пупок, изобилие миленьких плетеных украшений на запястьях и джинсы свободного кроя, розового, сука, цвета! Да он будто на кружок юных вышивальщиц приперся, а не в ночной клуб! Такой прямо невинный агнец. На фоне него Хенджин вдруг ощутил себя распущенной дешевкой. Черт, игра начиналась явно не в его пользу.       Все это Хенджин подмечал, не забывая играть свою роль. Он с удовольствием принял предложение угостить его выпивкой. Представился с очаровательнейшей из улыбок и узнал в ответ имя красавчика. Того звали Ли Минхо.       – Какого хрена ты приперся? Вали отсюда! – прошипел Феликс, стоило Минхо удалиться за напитками для всех троих.       – Ищу новую жертву, как и ты, – хищно ухмыльнулся Джинни.       Злость Феликса его всегда заводила. А уж злость такого милого и котеночного Феликса вовсе пьянила, как пара шотов на голодный желудок.       – Ищи ее в другом месте, придурок, сегодня ты не по адресу! – почти прорычал низко-низко соперник, затем улыбнулся на контрасте солнечно, едва не ослепляя сиянием и помахал своей мелкой лапкой красавчику у стойки.       Хенджин залип на секунду от такого чарующего зрелища, а затем перевел взгляд в ту же сторону. Минхо улыбался в ответ проклятому Феликсу как-то слишком уж тепло. Похоже, чертов засранец уже успел подцепить рыбку на крючок. Но Джинни сдаваться не собирался, так что улыбнулся не менее сладко и тоже помахал рукой. Взгляд красавчика у стойки сместился в его сторону и сделался смущенно-озадаченным. Кажется, сегодня Хенджин был не в форме.       – Что ты, сука, творишь? Совсем ахуел? – взбеленился мелкий поганец и больно ткнул острым локтем Хенджина под ребро.       Джинни картинно ахнул и обиженно надул губы, потирая ушибленное место.       – А что? Тебе можно снимать красавчиков, а мне нет?       Обида вообще-то ощущалась вполне настоящей, как ни грустно было это признавать. Феликс в их соперничестве никогда не переходил черту. И вел себя неизменно адекватно и профессионально. Это Хенджин мог порой выйти из себя и начать откровенно грубить. Но в этот раз, видимо, все было уже на мази, потому Феликс и сорвался на внезапную помеху в лице Хенджина.       Тем слаще и желанней была цель. Утереть нос хотелось во что бы то ни стало. А потом еще знатно потрахаться с этим шикарным Минхо, чтобы сполна насладиться победой. Он вполне был готов переспать с кем-то сегодня. А Минни можно было дать отбой на этот вечер. Должна же и у Джинни существовать хоть какая-то личная жизнь!       – Каких красавчиков? Что ты несешь? – тем временем уже почти прокричал Феликс.       Но их разговор на повышенных тонах прервало возвращение второго Ли. Более красивого и перспективного.       – Спасибо, Минхо-хен, ты такой заботливый, – проворковал Хенджин, принимая коктейль из чужих рук.       Феликс скривился всем лицом, ничуть не смущаясь присутствия потенциальной жертвы.       Минхо же в очаровательном смущении отвел взгляд и ответил:       – Что вы, это меньшее, что я мог сделать после своей неловкости. Прошу еще раз прощения! Обязательно пришлите мне счет за химчистку.       – О, боже, ты такой милый, пожалуйста, не надо формальностей! Мы же в клубе и отдыхаем. Ты можешь просто составить мне компанию на этот вечер в качестве компенсации, идет?       Минхо облегченно выдохнул. Кажется, конфликты этот милашка совсем не любил.       – Конечно, Хенджин, буду рад, если ты составишь нам компанию.       – Но от номера телефона, чтобы связаться с тобой позже, я не откажусь, – игриво приподнял брови Хван, заставляя красавчика смущенно потупить взгляд.       И тут очнулось от возмущенного молчания исчадие ада по имени Феликс.       – А я нихуя не буду рад! Пусть эта блядская птичка свалит. Этот вечер ты обещал только мне, Хо! – пробасил паршивец.       Хенджин от такой наглости даже немного оторопел. Прежде во время охоты Феликс никогда не позволял себе такой открытой конфронтации, тем более при потенциальной жертве. Но первый шок прошел, и в душе поселилось ликование. После такой выходки у Минхо явно было больше шансов уйти с вежливым Хенджином, а не с грубияном Феликсом.       – Сбавь обороты, Ликси, – улыбнулся нахалу отчего-то тепло и по-доброму старший из двоих Ли, игнорируя факт явно хамского поведения.       Хенджина такое удивило. Он тут же состроил огорченное выраженьице на своем лице и дрожащим голосом проговорил:       – Кажется, твой спутник не в восторге от идеи провести время втроем.       Минхо в ответ ожидаемо включил рыцаря и кинулся утешать Джинни.       – Что ты! Ликси просто сегодня не в духе. Правда, солнце? Ты ведь на самом деле не против провести вечер с нашим новым знакомым? – глаза Минхо посмотрели на мелкого засранца с явной надеждой, но ей не суждено было сбыться.       Феликс презрительно сморщил нос и фыркнул:       – Нет! Против! Не хочу сегодня наблюдать эту кислую рожу рядом! Хочу только тебя и коктейли, как ты и обещал! – на последней фразе в голос наглеца прокрались капризные плаксивые нотки.       Вообще Феликс вел себя максимально странно и не по сценарию. Его обычная манера снимать наивных дурачков состояла в разыгрывании крутого богатенького нигилиста. Именно на этот образ клюнул в свое время даже Джинни. На такого Феликса, как сегодня, милого с виду, но наглого и капризного, Хенджин бы в жизни не повелся.       Однако к его изумлению Минхо растерянно и виновато переводил взгляд с одного на другого и совсем не спешил отшить веснушчато-розовое недоразумение.       – Феликс, зачем ты так? – увещевал он чересчур нежно и даже как-то подобострастно.       И только в этот миг Хенджин начал подозревать, что что-то тут не так.       – Блять, Хо, просто доверься мне. Этот парень не хочет провести с тобой вечер. У него свои мотивы и они отнюдь не добрые! – начал внезапно рубить правду-матку младший Ли.       Хенджин от такого едва не задохнулся возмущением. Злость заклокотала в горле и напрочь отключила мозг, иначе как было объяснить ответный выпад, соскользнувший с губ:       – Кто бы говорил! Ты совсем уже берега попутал, мелкий засранец?       – Пасть свою поганую заткни, идиот, и пиздуй отсюда по-хорошему! – завопил в ответ Феликс, красный как рак и злой, как оса в апреле.       Хенджин не знал, что так завело мелкого придурка, но остановиться и сам не мог.       – Вы что, знакомы? – пролепетал растерянно Минхо, но никто его уже не слушал.       – Какого черта ты творишь, Ли Феликс?! Тебе не кажется, что выставлять меня в невыгодном свете нихуя не профессионально с твоей стороны? – сорвался Хенджин на ответный крик, чувствуя, как от стыда предательски горят уши.       Их набирающая обороты ссора уже привлекала внимание зевак и делала ситуацию еще более катастрофической.       – Я тебе сразу, блять, сказал, что тебе тут нихера не светит! Но ты же тупой, как твоя сраная сумка от Версаче! Красивый и безмозглый!       – Я-то хоть красивый! А тебе, недомерку, и мозгов мать-природа не дала, и внешностью обделила! – тут Джинни, конечно, лукавил, а точнее безбожно врал, но чертов соперник уже сидел в печенках, и высказать ему все наболевшее хотелось давным-давно.       – Ребят? Я вам не мешаю? – протянул взволнованно Минхо.       И Джинни с Феликсом синхронно рявкнули:       – Нет!       – Я тебя последний раз прошу. Съеби в закат! – прорычал следом младший Ли, сжимая свои мелкие кулачонки.       Били они наверняка метко, это Хенджин усвоил еще по первому удару локтем, а потому предусмотрительно сделал шаг в сторону.       – Минхо-хен, я не понимаю, чем так сильно задел твоего друга, но... – попытался Хенджин вернуться в амплуа, но Минхо перебил, машинально исправив:       – Брата.       – Что?.. – застыл Джинни в шоке, растеряв все мысли.       Тем временем Минхо встал, окинул обоих посмурневшим взглядом и устало выдохнул:       – Я не знаю, что тут у вас происходит, но я пожалуй, пойду. Увидимся в другой раз, Ликси. И до свидания, Хенджин. Был... Не знаю, рад ли знакомству, но уж точно впечатлен.       С этими словами Ли старший коротко поклонился и покинул немую сцену.       Феликс мгновенно растерял всю свою злость и устало осел на кресло, опер голову на руки и тяжело вздохнул.       – Какой же ты упрямый осел, Хенджин, – протянул он, не глядя на все еще застывшего в одной позе Хвана.       – Блять, – отмер тот через пару секунд и тоже упал в объятия мягкой обивки диванчика.       По всему выходила какая-то лажа.

✎...

      В жизни трудоголика Минхо на первом месте была работа, на втором его питомцы, которых Феликс про себя презрительно называл "трикотаж", и только затем среди приоритетов отыскивалось свободное время на семью. Тусовки с братом были радостью не часто доступной. Именно поэтому Феликс выбрал клуб подальше от районов, где обычно работал, и потащил туда Хо сразу, стоило с губ того слететь недовольное согласие. Новое место он искал, чтобы не столкнуться с кем-то, кто может узнать. Для Минхо младший братишка был примерным студентом, подрабатывающим где-то в кофейне. Так и было раньше, пока Феликс не вылетел из обоих мест. Но у проклятого Хенджина будто радар был встроен. Он снова умудрился припереться в самое неподходящее время.       Будь Феликс сейчас в клубе с иной целью и обрабатывай очередного лопуха, он бы даже обрадовался явлению райской птички. Их негласное соревнование забавляло Феликса и делало работу интересней.       Но именно сегодня он готов был все отдать за то, чтобы Хенджин просто растворился в воздухе и больше никогда не появлялся перед глазами.       Вечно занятый, а сейчас еще злой от того, что приперся в клуб зря, Минхо ушел. А красивый уебок, попутавший все берега, остался. Нажива сегодня Хвану в этом клубе уже не светила. Слишком шумный они на пару устроили скандал. Сам же Феликс собирался отдыхать с братом и теперь абсолютно не представлял, чем ему еще заняться.       – Прости, Феликс, я не знал, – проговорила вдруг эта ненавистная каланча.       Ли удивленно посмотрел на соперника и увидел в чужих глазах неподдельное раскаяние. Покупаться на это не хотелось. Феликс как никто другой знал глубину и мощь актерских талантов Хвана, но на душе все равно потеплело.       – С тебя выпивка, и ты прощен. Хо – мой брат, так что подуется и перестанет. Но, сука, ты меня чуть не спалил. Так что выпить теперь хочется ужасно, – не стал упускать возможности попользоваться чужим кошельком Феликс.       Хенджин закатил глаза и рассмеялся, так по-дурацки и одновременно мило, как умеет только он. Феликса этот смех всегда подбешивал. Ну, потому что привлекал. Пусть он и не готов был в этом признаваться даже себе. В чертовом смехе Хенджина слышалось облегчение. Феликсу не нравилось. Хотелось вернуть сопернику градус напряжения.       – Ну ты и разводила, Ли, даже когда не на работе. Но я согласен. Сегодня я угощаю, – сквозь мягкую улыбку нежно и светло пролепетал этот придурок.       Кажется, Хван рефлекторно включил режим соблазнителя. Это бесило, но Феликс влился в игру мгновенно, толком не обдумав, что и зачем творит. Его рука протянулась через стол и мягко огладила чужие длинные пальцы. Хенджин расслабленный вид мгновенно растерял и удивленно вскинул брови. Удовлетворение теплым комочком свернулось в груди и едва ли не замурчало. Растерянный Хенджин – это было вкусно. Теперь улыбался Феликс.       – Тащи выпивку, красавчик, и свою прелестную задницу, этот вечер ты проведешь со мной вместо Хо, – пророкотал Феликс низко-низко, прямо как в первый день своего знакомства с фальшивым принцем, но потом нахмурился, вспомнив, чем та встреча завершилась, и добавил, – только давай без снотворных сюрпризов!       Хенджин ощутимо вздрогнул, вытащил пальцы из чужой хватки и фыркнул:       – Не трачу ценный ресурс на всяких неудачников.       Звучал соперник до жути высокомерно, но послушно ушел за заказом. Видно, все же чувствовал свою вину за устроенный цирк.       Вернулся красавчик снова спокойным и расслабленным, да только Феликс уже прекрасно знал, как отличить игру от настоящих эмоций соперника. Хенджина напрягала ситуация. И Феликс планировал не опускать градус чужого напряжения до самого конца. Мотать нервы он умел и получал от этого нереальное удовольствие.       – Давай сыграем в игру, – протянул Феликс лениво, глядя сопернику прямо в глаза.       А затем нарочито медленно приоткрыл рот, так, чтобы влажный язык успел блеснуть в неясном свете и взбудоражить кое-чье воображение. Секунда, и губы мягко обхватили коктейльную трубочку. Этот прием он в свое время у Джинни и подглядел. С чертовски пухлыми губами райской птички это смотрелось безумно горячо. Феликс знал, что его губы ничуть не уступают в красоте Хенджиновым. Соперник нервно сглотнул, подтверждая эту мысль, и отвел взгляд. Это было даже мило. Феликс не заподозрил бы, что профессионал в их общем деле может вестись на глупые уловки.       – К-какую еще игру? – немного нервно и срываясь, пробормотал Хенджин и опустил веки, прикрывая туман во взгляде.       Его потерянность заводила. Но это было немного не то, чего хотел Феликс. Хотелось совсем обратного. Чтобы заводился тут только Хенджин.       – Ну, вот кто кого соблазнит, – хмыкнул Ли нарочито безразлично.       Хенджин отвел взгляд и вскинул брови.       – Серьезно? – протянул он, добавив в голос нотки презрения.       Но Феликс уже чуял добычу и понимал, что вся эта бравада лишь защитная реакция. Милое создание из первой встречи снова выглянуло на свет из-под сверкающей брони холодной недоступности, которую Хенджин неизменно излучал его в сторону. Никакой агрессивный макияж и брутальные шмотки не могли спрятать нежную мягкую птичку чужой ранимой души в этот вечер от взгляда.       – А что? Боишься дать слабину? – подначил Феликс и растянул губы в одной из самых ярких улыбок, что имелись в арсенале.       – Пфф, – фыркнул соперник.       Сложил руки на груди, упорно продолжая смотреть куда угодно, только не на Феликса, и надул капризно свои красивые губы. Попытался продемонстрировать незаинтересованность, в общем. Но Феликс то ли от опьянения, то ли от внезапной проницательности видел во всем этом беззащитность и ранимость. Хенджин даже умилял. Ну, настолько, насколько милая маленькая птичка может умилить голодную кошку. Феликс однозначно ощущал себя хищником в этой битве соблазнов и предвкушал победу.       – И зачем мне это? – спросил Хенджин, видимо, у стены напротив, все еще упорно не глядя на Ли.       Феликс снял кроссовок под столом, голой ступней нашел чужую длинную ногу и провел пальцами вдоль немного вверх. Хенджин вздрогнул и отстранился, но внимания не вернул. Вел себя как девственник-недотрога. Внезапно подумалось, что, может быть, он уже включился в игру и теперь просто строит из себя невинность. От этого стало немного досадно. Хотелось, чтобы все реакции этого красавчика были настоящими.       – Ну, может, ты просто мечтаешь, чтобы я тебя трахнул, а это отличный повод исполнить мечту? – не меняя расслабленного тона, протянул Феликс.       Хенджин наконец вернул взгляд. И тот горел. Буквально закипал от бурлящих там эмоций. В этот момент Феликс с удивлением осознал, что, возможно, попал в точку.

✎...

      Какого черта он продолжал сидеть напротив нежно-зефирного Феликса и слушать его полупьяный бред? Хенджин сам не знал. Однако слова о сексе с этим полоумным скрутили внутренности в тугой узел то ли страха, то ли предвкушения и так и держали на месте, будто на невидимом поводке.       – Это мы посмотрим, кто кого, – ответил Хенджин и машинально облизал губы.       Проклятый Ли Феликс самодовольно улыбнулся и снова обхватил блядскими губами прозрачный пластик коктейльной трубочки. Хенджин не понимал, почему эти действия влияют на него так гипнотически, но взгляда оторвать не мог, наблюдая за движением острого кадыка на шее соперника. В чем-то, конечно же, Феликс был прав. Трахаться Хенджину в этот вечер и правда очень хотелось. Вот только формулировка спора была не ясна. Как вообще понять, за кем победа, если они будут соблазнять друг друга?       Эту мысль он видимо высказал вслух, потому что Феликс мягко раскатисто рассмеялся, очаровательно морща нос и сверкая белоснежной улыбкой, а потом опалил знойным тихим рокотом своего слишком сексуального голоса:       – Ну, давай, кто сверху, тот и победил.       Хенджин ощутил, как кровь в венах ускоряет свой бег, предательски приливая к паху и щекам. Как хорошо, что макияж и полутьма клуба скрывали дурацкое смущение. А вот возбуждение...       Хенджин включился в игру, сам того не замечая. Демонстрировать холод и заинтересованность одновременно он умел на отлично. Так что победа уже практически была в его кармане. Вот только дух противоречия все равно не позволял легко повестись на чужое манящее предложение.       – А если мне не по душе быть сверху? – капризно надул он губы, зная, как соперник любит на них залипать.       Феликс ожидаемо опустил взгляд в нужном направлении и рефлекторно облизнулся, прежде чем выдать свое гениальное предложение:       – Ну, тогда сдайся и получи свою порцию удовольствия от проигрыша!       Джинни зашипел рассерженной кошкой, выходя из образа:       – Ну уж нет, Ли Феликс! Проиграет тот, кто первый попросит о продолжении. Условия такие: касаться можно, пытаться завести можно, соблазнять словами и жестами можно. Но тот, кто захочет перейти к сексу и озвучит это первым – проиграл!       Феликс улыбнулся довольно и хитро, будто обвел Джинни вокруг пальца, заставляя того нервничать и искать подвох.       – Мне нравятся твои условия, – сказал соперник.       А в следующую секунду резко дернул Джинни на себя, заставляя перегнуться через столик, и впился в губы.       Поцелуи Феликса, честно говоря, не шли из головы еще с тех пор, как они ошибочно приняли друг друга за идеальных жертв. Чувствуя, как правильно и властно чужие губы ласкают его собственные, Хенджин осознавал, как же сильно по ним истосковался. Это осознание убивало и пугало, оно грозило проигрышем в их странном споре. Но знать об этих страхах Феликсу было не обязательно. В конце концов, так или иначе, Хенджину предстояло заполучить ночь в объятиях бесячего, но желанного до дрожи соперника. Только для начала было бы неплохо, чтобы тот приполз к Хенджину на коленях. Принимая резко возросший накал игры, Джинни уверенно вплел пальцы в чуть жестковатые пряди чужих волос и проник языком в горячий рот.

✎...

      Феликс плавился.       Вообще-то такой расклад представлял собой опасность потери контроля над дурманящей мозг ситуацией, но алкоголь и дикое желание мешали включить логику и вернуть себе бразды правления. Хенджин вылизывал его рот, лишая кислорода и воли к сопротивлению, кажется, слюнные железы этой райской птички содержали какой-то угнетающий разум яд, иначе Феликс себе происходящее трактовать не мог.       Он сам не заметил, как оказался на коленях Хенджина, прижимаясь изо всех сил, дрожа и двигая бедрами в такт музыке, звучащей будто откуда-то издалека. Руки Хенджина блуждали по голой спине, беспрепятственно проникнув под свободную ткань топа, а сам Феликс сжимал горло соперника то ли в попытке оттолкнуть, то ли в желании привязать к себе как можно крепче.       Наверное, их поведение слегка выходило за рамки приемлемого, учитывая нахождение в публичном месте, но пьяный разум Феликса ощущал все удивительно правильным и гармоничным. Вкрадчивые массирующие движения длинных музыкальных пальцев Хенджина спускались все ниже и ниже вдоль талии, пока не достигли кромки джинсов, обтягивающих так плотно, что не пробраться. Феликсу хотелось отстраниться, расстегнуть ширинку и дать себя приласкать этим волшебным пальцам, но в памяти некстати всплыли слова Хенджина о том, что тот желает быть снизу. Эта мысль немного сбавила градус страсти, позволила, наконец, отстраниться и получить желанную передышку.       Вообще-то, когда Феликс предлагал решить спор позицией в сексе, в нем говорили азарт и бравада. В жизни он выступал лишь в роли принимающего с теми немногими партнерами, что у него вообще были. Так уж сложилось, что при своей профессии, связанной с соблазнением людей, и внешних данных, Феликс был ужасно одиноким, а потому и не слишком опытным. Отыметь Хенджина было столь же желанно, сколь и страшно. Что делать с чужим телом, доверчиво льнущим к нему, представлялось довольно смутно. Благо, свое собственное Ликс изучил вдоль и поперек, так что надеялся просто перенести этот опыт немного в другую плоскость. Разумеется, показывать неопытность сопернику он ни за что бы не стал.       Поплывший Хенджин смотрел в лицо Феликса пьяно, совершенно расфокусированно, и рвано дышал. С опухшими от долгих поцелуев губами, румянцем и испариной у висков он был в тысячу раз красивее, чем обычно. Будто Феликс его уже поимел. Хотелось бы поскорее, но для начала стоило сменить место дислокации.       – Мы не можем продолжать нашу игру здесь, – проговорил Феликс и удивился мысленно тому, как же низко и хрипло звучал сейчас его голос.       Хенджин закусил губу и крупно вздрогнул всем телом. Странная реакция удивила, но осталась непонятной. Что это было? Отвращение? Желание скинуть с себя тело соперника и получить свободу от все еще сжимающейся на горле ладони?       В следующий миг зрение Хвана прояснилось и он ехидно улыбнулся:       – Надеешься, что я приглашу тебя к себе? Прости, но приводить в дом мошенников, снимающих кого попало, не в моих правилах.       От яда в его голосе стало почему-то обидно и горько.       – Идешь на попятную? Учти, птичка, отказ от пари я сочту за капитуляцию, – ответил Феликс спокойно и расслабленно, ничем не выдавая вспыхнувшей обиды.       Пару секунд они гипнотизировали друг друга, а затем выдохнули одновременно:       – В отель?       И, довольные редким между ними взаимопонимаем, так же синхронно кивнули.

✎...

      Путь до отеля был немного мучительным. От возбуждения дико повысилась чувствительность и Хенджин каждый раз ощущал щекотку предвкушения, стоило Феликсу нечаянно коснуться бедром его бедра или просто выдать какой-то очередной неоднозначный жест. А жестов этих за поездку от Феликса было не сосчитать. Он нервно растирал ладонью собственную ногу, плавным движением от колена почти до самого паха и обратно, привлекая взгляд Хенджина к бугорку на розовых джинсах и заставляя давиться ожиданием. Потом поправлял волосы или теребил ворот топа, будто тот его душит. Бесконечно облизывал губы, кусал их, нервно сглатывал, хмурил брови, морщил свой красивый нос и все ерзал на месте. В общем не давал забыться Хенджину ни на секунду.       Сам же Хенджин ехал тихой застывшей статуей. В одной напряженной, но выверенно красивой позе, не шевелясь и даже почти не моргая. Он надеялся, что легкая дрожь, пробегающая по телу от бесконечных движений Феликса, со стороны была незаметна. Может от этого мнимого спокойствия и нервничал глупый соперник, не зная, что заводит своим поведением Хенджина все сильнее и сильнее. Но было и кое-что отрезвляющее в безумии ситуации.       Хенджин не знал, для чего ляпнул фразочку, о желании быть снизу. Наверное просто из духа противоречия. В целом, несмотря на всю утонченность и нежность образа, он предпочитал активную роль в постели. Тот скудный опыт в позиции принимающего, что у него был, не оставил после себя каких-то ярких впечатлений. Джинни совершенно не понимал, что заставляло его собственных партнеров так извиваться под ним и стонать до срыва связок.       Впрочем и чего-то ужасного в том опыте тоже не было, так что ради спора можно было и перетерпеть. Тем проще ему будет контролировать себя и не улететь в мольбы, которые сегодня под запретом, что привело бы к проигрышу.

✎...

      Номер отеля не отличался той шикарностью, которой могло похвастаться место где между соперниками в первый раз едва не произошла близость. Сейчас оба понимали кто они и зачем здесь, поэтому небольшой, но уютной комнатки с примыкающей к ней ванной и широкой кроватью им было предостаточно.       Хенджин снова притащил с собой бутылку вина, только кухонного островка с бокалами и прочей утварью в наличии не было.       Впрочем, Феликс и не собирался больше ничего пить из руки коварной райской птички. Доверия к Хенджину в нем было столь же мало, сколь много желания соперником обладать.       – И что дальше? – впервые с момента, как они покинули клуб, прозвучал нежный голос.       В нем слышались волнение и неуверенность. Руки Хенджина упорно сражались с пробкой, пытаясь извлечь ее из бутылки, а глаза безотрывно следили за собственными действиями.       Феликс ничего не ответил. Он просто молча начал снимать с себя украшения и укладывать на широкую тумбу у входа. Хенджин замер и окинул соперника взглядом. На секунду задержался на ширинке, что не укрылось от глаз Ли и позволило разлиться в душе самодовольству.       – Ты что делаешь? Не хочешь мне помочь? – встряхнув головой, будто наваждение отогнать пытался, недовольно проворчал Хенджин.       – Нет, – ответил Феликс и одним плавным движением снял с себя топ.       Глаза Хенджина удивленно распахнулись. Чужой шок и мелькнувшее на лице вожделение доставили еще немного удовольствия внутреннему эго, вызывая развязную улыбочку на губах. Но Феликс не собирался останавливать представление на достигнутом. Руки уверенно спустились к ширинке. Вжикнула молния. Кадык Хенджина нервно дернулся, а бутылка едва не выскользнула из рук, перехваченная в последний момент и предусмотрительно отставленная в сторону.       – Вот так вот сразу? – то ли просипел, то ли прошептал Хенджин.       – А чего мне ждать? – ухмыльнулся Феликс, но тут же добавил, – но я пока просто раздеваюсь. Или ты уже готов молить о большем?       В этот момент розовые джинсы соскользнули с его бедер. Взгляд Хенджина ожидаемо уперся в стояк, натягивающий белую ткань боксеров. Все шло по плану, который Феликс успел продумать в деталях, пока они ехали в такси.       – Нравится? – спросил Ли.       Хенджин поднял взгляд к лицу Феликса. В этом взгляде горела страсть, а разум уже почти не подавал признаков присутствия. Хенджин чуть откинул голову, распахнул свои прекрасные губы, алый язычок блеснул у самой кромки, не показываясь, а лишь маня. Затем он сглотнул, прямо вот так, не смыкая губ, отчего рот на секунду приоткрылся еще чуть шире, и, наконец, кивнул. Феликсу казалось, что все под контролем, но желание плавило его не меньше, а от всех этих безумно томных жестов проклятой райской птички наброситься хотелось еще сильнее.       Вместо этого он снял белье, развернулся спиной и пошел в сторону ванной, небрежно бросив на ходу:       – Присоединяйся.

✎...

      Едва дверь ванной закрылась, Хенджин без сил опустился на край кровати. Сердце в груди колотилось как бешеное, а перед глазами все горел образ проклятого Ли Феликса без одежды, возбужденного и отвратительно невозмутимого. Хенджин соврал бы, если бы сказал, что никогда не представлял этого мелкого пройдоху обнаженным. Но в его воображении это был хрупкий, разбитый и жалобно стонущий под ним Ли Феликс. Стройное поджарое тело, с ярко выраженными кубиками пресса, крепкими мышцами бедер, красиво увитыми сеткой вен руками и неожиданно вовсе не узким разворотом плеч, оказалось вовсе не таким, как в собственных пошлых фантазиях. Это тело дышало силой и уверенностью. Неожиданно для себя Хенджин отчетливо представил собственное, искаженное мольбой лицо напротив возбужденного члена этого парня. Кажется он был почти готов оказаться под этой обманчиво милой куколкой.       Хотелось хлебнуть вина, чтобы прогнать это наваждение, но вино по-прежнему оставалось недоступным. Руки Хенджина чуть подрагивая принялись покорно стаскивать одежду, будто, помимо воли хозяина, желая подчиниться и поскорее последовать за прекрасным мужчиной с таким властным голосом и уверенной походкой.       Хенджин пытался вернуть самообладание. Он ведь был уверен, что контроль над ситуацией в его руках, так почему же тело так предательски лихорадило, а ноги подгибались и становились ватными при каждой вспышке ярких эротических картинок в мозгу? Картинок, где Феликс берет его в десятках разных поз, неизменно покоряя и выигрывая спор.       В момент, когда Хенджин оказался в ванной таким же полностью обнаженным, как и стоявший за тонкой стеклянной перегородкой Феликс, он уже почти не верил, что сможет совладать с собственными желаниями.       Из-за перегородки показалась обманчиво милая, маленькая ладонь и призывно поманила к себе. Хенджин двинулся к Феликсу, будто марионетка на нитке, за которую дернули чужие пальцы.       Оказавшись под струями воды бок о бок с горячим желанным телом Хенджин в миг расслабился и поддался собственным чувствам. Руки обвились вокруг чужой невообразимо тонкой талии, веки сомкнулись под тяжестью слишком интенсивных ощущений, а губы сами нащупали губы. Феликс ответил на поцелуй мягко и томно, не пытаясь доминировать, позволяя Хенджину расслабиться и увязнуть в страсти еще сильнее. Губы Феликса призывно приоткрылись, а маленькая ладонь мягко устроилась на горле, не сжимая и не давя, а лишь будоража воображение предвкушением.       Хенджин послушно скользнул языком в чужой горячий рот и глухо застонал, когда стройное тело Феликса прижалось в ответ, позволяя ощутить его возбуждение собственным. Влажный член Феликса терся о бедро Хенджина, задевая и его налившийся кровью орган, пачкая предсеменем, снося остатки разумности. А Хенджин нырял языком все глубже в податливо подставленный рот, теряясь в ощущениях и почти не понимая уже, что и зачем сейчас происходит. Собственное тело неосознанно двигалось в такт движениям Феликса в погоне за еще большим удовольствием, а руки блуждали вдоль чужой стройной спины, будто цепляясь за спасительную соломинку, в попытке не упасть в страсть окончательно. Внезапно Хенджин ощутил, как маленькая ладонь, вторая, не та, что продолжала покоиться на его кадыке, плавно скользнула меж влажных от льющейся на них воды ягодиц и мягко огладила сфинктер. Хенджин рефлекторно напряг мышцы, не давая ходу слишком смелой руке. Губы Феликса оторвались от его губ, двинулись плавно вдоль скулы, прочертив горячую дорожку влаги и остановились у виска, выдохнув раскаленный шепот:       – Тебе нужно подготовиться.       А следом Феликс выскользнул из в миг ослабевших рук Хенджина, оставив его наедине с собственными переживаниями.

✎...

      Из ванной комнаты Феликс готовился встретить Хенджина уже во всеоружии. В этой самой ванной комнате ему едва не сорвало крышу на самом деле. Такой голодный, властный Хенджин пробуждал желание отдаться ему прямо там. До зуда под кожей хотелось развернуться спиной, упереться предплечьями в стену и призывно выгнуться, подставляясь под чужие жадные ласки.       Хенджин был будто создан под запросы Феликса. Он был идеально гибок и строен, не массивен и не раскачан. Качки всегда немного пугали. Феликс предпочитал партнеров, с которыми смог бы справиться в случае непредвиденной агрессии. Но в то же время сильная доминантная аура, которая ощущалась в каждом движении тела Хенджина, давала понять, что стонать под ним было бы сладчайшим наслаждением. Какая жалость, что Хенджин сам предпочитал подставлять зад, а не иметь чужие.       Феликс был немного удивлен тем, что тело Хенджина оказалось совершенно не готово. Будто секса у того не было много месяцев. Сам Ликс тоже не слишком часто имел возможность ощутить близость живого человека, но это не мешало ему регулярно развлекать себя игрушками. На охоту за простачками он частенько выбирался с анальной пробкой в теле или вибропулей, которая была в нем и прямо сейчас. Каким-то образом мужчины считывали этот налет возможного секса в ауре, становясь еще более податливыми к его манипуляциям. А может просто наличие игрушки в теле делало его более раскрепощенным и уверенным в собственной неотразимости.       Сбежав из ванной и немного успокоившись, Феликс достал из карманов смазку и презервативы, которые были при нем всегда, несмотря на отсутствие активной половой жизни. Их наличие, как и наличие вибропули в теле, тоже повышало накал азарта и предвкушения в играх с обольщением. Затем взгляд вернулся к бутылке вина, привезенной Хенджином. Этот райский подхалим кажется всех барменов в городе знал! Повинуясь глупому порыву Феликс достал ключи, в качестве брелка на которых болтался карманный штопор, и быстро разделался с пробкой. Пить вино он не стал, а просто вернул на место. После устроился на кровати полусидя, облокотившись на спинку и приняв максимально непринужденную позу. Чтобы не поддаться нервному напряжению в ожидании Хенджина, он принялся лениво ласкать головку возбужденного члена легкими прикосновениями пальцев, не давая утратить твердость собственным намерениям.

✎...

      Хенджин вышел из ванной и застыл кроликом при виде открывшейся картины. Феликс полулежал на кровати, запрокинув голову и рвано дыша. Ноги его были широко разведены, не оставляя и капли простора воображению. Однако Хенджину и не нужно было ничего воображать. Он буквально задыхался от созерцаемого образа...       Одна рука Феликса плавно скользила вдоль блестящего от смазки налитого кровью члена, вторая же терялась пальцами меж ягодиц, жадно ныряя в нутро, а после выскальзывая наружу в такт ритмичным движениям первой. Голова Хенджина закружилась. Собственная ладонь оказалась вдруг на болезненно ноющем напряженном члене и сжала его в судорожной хватке. Хенджин на пробу повторил пару движений в темпе ничего не замечающего и забывшегося в страсти Феликса. Ощущения были неприятными. Кожа под пальцами была слишком чувствительной после душа и уже растеряла влагу.       С трудом совладав с собственным желанием Хенджин остановился и зашарил взглядом по окружающему пространству, в сторону от слишком горячей картинки, пока не зацепился зрением за бутылку вина. Та неожиданно оказалась уже раскупорена. В два шага он преодолел расстояние и приложился к горлышку бутылки, надеясь жадными торопливыми глотками утихомирить колотящееся в груди сердце. В этот миг чертов Ли Феликс прервал свое занятие и, наконец, обратил внимание на вернувшегося Хенджина. Их глаза встретились, и Хенджин едва не подавился вином. Феликс расслабленно улыбнулся, отодвинулся, лег на бок и призывно похлопал по свободному месту рядом.       Хенджин хотел бы воспротивиться, но все его тело горело от желания оказаться скорее в объятиях блядски красивого, чрезмерно раскрепощенного и слишком желанного мелкого манипулятора. Феликс любил звать его птичкой. Именно ей Хенджин себя сейчас и ощущал. Глупой птичкой, пойманной в силки.       Он покорно приблизился к кровати, улегся на мягкое одеяло, нагретое телом Феликса и впитавшее его запах. Руки бездумно заскользили по чужим предплечьям, груди, рельефам пресса. Хенджин придвинулся так близко, как только было возможно и прошептал в самые губы Ли:       – Мы все еще играем?       В этот момент он ощущал себя каким-то ужасно хрупким и напуганным, будто не в объятия к красавчику упал, а в клетку к тигру забрался. Этих своих ощущений Хенджин не понимал, но непроизвольно затаил дыхание в ожидании ответа.       Вместо этого Феликс его поцеловал.

✎...

      В ожидании Хенджина Феликс немного забылся и успел увлечься, лаская себя. Но это сыграло ему только на руку, погасив волнение, а так же выбив из колеи глупую райскую птичку. То, насколько он выглядел сейчас ранимым и почти несчастным, Хенджин похоже сам не осознавал. Играли ли они все еще? Феликс определенно играл и уже предвкушал свою победу.       Он уверенно выдавил новую порцию смазки на пальцы, навис над Хенджином и слился с ним в очередном поцелуе. И пока язык ласкал рот жертвы, отвлекая внимание, увлажненная рука уверенно развела чужие бедра и нащупала сфинктер. Пальцы Феликса, нежно массируя вход, ощущали, что Хенджин уже не так напряжен, как это было в душе, но еще и очень далек от готовности к проникновению. Феликс выцеловывал стройную шею, мял жадно ягодицы, ласкал яички и все кружил вокруг входа, но не проникал, чувствуя, что партнер по-прежнему слегка зажимается. Причин Феликс не понимал. У него не было опыта в активной роли, но уж в ласках-то он был мастером, отработав не раз все приемчики на собственном теле.       Может дело было все еще в их соревновании? Хенджин боялся, что поддастся страсти и начнет таки умолять Феликса, окончательно сдавшись? Пока Феликс терялся в догадках и пытался расслабить нервно вздрагивающего и часто дышащего Хенджина, чужие пальцы занимались своими собственными исследованиями, рисуя узоры на спине Феликса и будто непроизвольно, спускаясь все ниже. По мере этих исследований сам Хенджин постепенно отпускал себя, позволяя Феликсу продвинуться в ласках и проникнуть наконец в него скользким от смазки пальцем. В тот же миг рука Хенджина огладила Феликса меж ягодиц и нащупала тонкий латексный край.

✎...

      – Это что? – удивленно выдохнул Хенджин, нащупав что-то похожее на презерватив в теле Феликса.       Феликс отстранился и хитро улыбнулся.       – Хммм, – выдохнул он в губы Хвана, – сейчас покажу.       Следом Феликс завел руку за спину, шлепнул Хенджина по ладони, призывая ту убраться восвояси, и извлек из себя загадочное нечто. Хенджин в любопытстве вытянул шею, пытаясь понять, что же там такое, но Феликс не дал ничего рассмотреть. Он резко сменил позу, оказавшись головой между ног Джинни и обхватил губами ноющий от желания член.       Хенджину делали минет не раз. Девушки и парни. Умелые и не очень. Но слишком порывистый и непредсказуемый в постели Феликс каждый раз выбивал из него дух своими действиями. От влажности горячего рта Хенджин на миг задохнулся, а после не смог сдержать стона, хотя прежде старательно терпел. Бедрами он интуитивно дернулся навстречу чужим мягким и податливым губам, при этом непроизвольно разводя ноги еще шире. Пальцы Феликса вновь оказались между его ягодиц. Огладили рефлекторно поджавшиеся яички, пустив волну электрического разряда по коже и заставив еще более несдержанно простонать. После чуть надавили на чувствительную зону между яичками и анусом и снова проникли в Хенджина, без долгих прелюдий и лишних предупреждений. Все это время рот Феликса умело и ловко сжимался вокруг пульсирующего члена Джинни уводя того прочь от лишних переживаний в сторону растущего наслаждения.       Скользить меж пухлых губ Феликса казалось самым правильным и самым необходимым во вселенной в этот миг. А пальцы в теле ощущались не так уж неприятно, как он помнил из прошлого опыта. Почти расслабившись и отдавшись целиком удовольствию Хенджин почувствовал вдруг, как вместо пальцев что-то теплое и инородное вошло в него. А затем Феликс отстранился.

✎...

      Игнорируя чужой растерянный взгляд, Феликс вернулся к кучке собственной одежды и извлек телефон. Вибропуля, обернутая в новый презерватив и покоящаяся теперь в чужом теле, управлялась с приложения, установленного на этот самый телефон.       – Ч-что ты делаешь? – немного запаниковал Хенджин, наблюдая за странными манипуляциями Ли.       – Показываю тебе, что ты во мне нашел, – хитро улыбнулся Феликс и включил самый слабый режим вибрации.       От новых ощущений Хенджин высоко ахнул, свел красивые бедра вместе и прогнулся в спине, откидывая голову на подушки. Картинка была безумно красивой. Феликс ощутил хмель в голове, будто выпил еще пару коктейлей.       – К-хакого хрена, Феликс? – прошипел Хенджин.       Наверное он хотел звучать грозно, но голос его был ломким и слабым, как раз таким, каким он должен был в недалеком будущем молить Феликса войти в него.       Не удостаивая соперника ответом, Феликс вернулся на кровать, насильно развел сжатые вместе красивые колени и склонился к ним в новых ласках. Его губы двигались в неспешных влажных поцелуях по внутренней стороне дрожащего стройного бедра райской птички, а руки уже снова жадно ласкали себя. Телефон со включенным приложением лежал рядом. Легкая вибрация игрушки выбивала из тела красивого парня, плавящегося под ласками Феликса, все более несдержанные стоны.       Все это ощущалось неожиданно правильным. Идеальным, ярким, как сон, долгожданным. Феликс ласкал вздрагивающий от избытка ощущений член Хенджина губами и где-то на задворках сознания понимал, что хотел этого слишком давно. Руки Хенджина жадно впивались в плечи, тянули на себя, будто желая вобрать всего Феликса целиком в собственное тело. Рваные толчки бедер навстречу распахнутому рту выбивали слезы из глаз и ответные стоны. Хотелось закрыть глаза и забыться в ощущениях окончательно. Откинуть прочь мысли о глупом споре, все страхи и предубеждения. Остаться наедине с давним затаенным желанием, струящимся в венах обоих, но Феликс не был бы собой, если бы позволил контролю окончательно сбежать. Он отстранился от Хенджина, позволив влажному от ласк члену выскользнуть из губ. В ответ следующий стон Хенджина прозвучал разочарованно и хнычуще.       – Тебе хорошо, птичка моя? – прошептали ласково губы Ли.       – Да, – в полузабытьи выгнулся в ответ Хенджин, ища тепло желанных губ.       Вибрации в собственном теле не давали ему в полной мере вернуться в реальность. Феликс безжалостно протянул руку и извлек источник чужого наслаждения одним резким движением. Хенджин захныкал, развел бедра шире и вскинул их вверх, будто моля вернуть игрушку на место.       – Скажи, что хочешь меня. Попроси и мы продолжим. Ну же, Джинни, – ласково прошептал Феликс, сам буквально изнывая от желания оказаться в этом жаждущем теле.

✎...

      В этот миг Хенджин был готов разрыдаться от шквала терзающих его ощущений. Тот огонь, что разливала в его теле проклятая игрушка Ли, будто душу его перековал. Никогда прежде он не испытывал такого необычного удовольствия. Ни в какой позиции. Ни с кем. Это буквально сводило с ума. А губы Феликса, так умело и правильно ласкавшие член, множили незнакомое наслаждение до предела. Все, чего Хенджину хотелось сейчас, – это скорее получить такую долгожданную и уже маячившую на горизонте разрядку.       Но проклятый Феликс все еще играл. Все еще верил в победу в их глупом споре. Это было больно и обидно. Хенджину так хотелось бы, чтобы вся эта нежность и страсть, подаренная ему Феликсом, была настоящей. Но, увы, Феликса в его ласках вели лишь азарт и дух соперничества. Хенджин впервые в жизни был искренне готов кому-то отдаться. Без давления, без страхов, без уступок. Просто позволить кому-то доставить себе удовольствие, отпустив ситуацию и окунувшись в наслаждение. Но признаться в этом означало потерять интерес Феликса навсегда. Ведь после своей победы тот уже не захочет никакого продолжения. Хенджин еще не почувствовал Феликса в себе, но уже понимал, что не готов так просто его отпустить.       – Я не буду тебя умолять, придурок, если хочешь меня, то просто возьми, – прохрипел он, еле сдерживая глупые слезы.       Феликс сжал губы в линию и злобно сощурился. Это был явно не тот ответ, на который он рассчитывал.

✎...

      Не желая глядеть в черные глаза соперника, Феликс подхватил его, будто безвольную куклу, и развернул к себе спиной. Ему казалось, что все идеально, что Хенджин уже совершенно сломлен и готов на все ради удовольствия, но тот вместо мольбы выдал лишь очередную дерзость.       Злость ударила будто пощечиной наотмашь. Феликс выдавил холодную смазку прямо на чужое тело, заставляя то вздрогнуть от озноба. Затем его пальцы размазали скользкую влагу меж чужих ягодиц и резко проникли внутрь. Грубо, без предупреждения и дальнейших прелюдий. Феликсу хотелось услышать боль в следующем стоне красавчика, но тот лишь жадно двинулся навстречу чужим пальцам и безвольно рухнул лицом на белую простынь, не в силах удержать собственный вес. Ликс нащупал бугорок простаты и надавил на пробу, сперва осторожно. Жадный высокий стон прорезал тишину номера.       Феликс удовлетворенно хмыкнул, затем наклонился, обхватил чужое горло свободной рукой и поднял тело Хенджина, прижимая влажную от испарины спину к своей груди. Пальцы задвигались в сопернике быстрее, а рука на чужой гортани сжалась так сильно, что вместо стонов из груди Хенджина лились теперь лишь сдавленные хрипы. Феликсу этого было мало. Ему хотелось, чтобы Хенджину было плохо. Ему хотелось, чтобы Хенджину было хорошо. Губы впивались жадными поцелуями в плечи красавчика, оставляя яркие следы, а пальцы вбивались все глубже и резче в податливое тело. Но когда Хенджин задрожал в предоргазменном наслаждении, Феликс резко извлек скользкие пальцы и нащупал твердый член соперника, пережимая у основания и не давая достигнуть пика.       – Пожалуйста, – едва слышно прохрипел Хенджин.       Феликс отпустил чужое горло, отстранился и развернул парня к себе лицом. То было красным от натуги, покрытым капельками пота, со слипшимися от слез ресницами и жадно распахнутыми губами. Красивым.       Невольно залюбовавшись, Феликс ласково заправил темную прядь, налипшую у виска, за ухо райской птички и улыбнулся. Наверное, его улыбка была безумной в этот момент. Ведь все происходившее до этого момента было направлено лишь на удовольствие Хенджина, пусть и было продиктовано жаждой услышать признание превосходства. Сам же Феликс горел, изнывая от неудовлетворения и стремления к ответным ласкам.       – Чего ты просишь, Хенджини? – спросил Феликс мягко и ласково.       В нем все клокотало от злости и желания. Но и от глупой внезапной нежности его разрывало не меньше. Наверное, что-то такое Хенджин увидел в его глазах. Потому что неожиданно привлек ближе, странным бережным жестом, и поцеловал. Тягуче, сладко, проникновенно. Давая одним этим поцелуем понять, что вверяет себя Феликсу. И это трепетное доверие стало последним шагом за край.       Их тела безвольно упали на смятые простыни, сплетаясь в жадных ласках и задыхаясь от непрошеных слез. Все вдруг стало таким настоящим. Таким ярким и полным красок. Рассыпая поцелуи на лице Феликса, Хенджин сам перевернулся на спину и развел шире бедра, приглашая удовлетворить, наконец, их общую жажду. Феликс не отрывал взгляда от блестящих черных глаз, когда снова нащупал растянутый влажный вход, приставил собственный член к горячей пульсации и начал медленное проникновение.       Внутри Хенджина было тесно, непривычно, жарко, скользко. Но так хорошо, что теперь уже стоны не мог сдержать Феликс. Он стонал в закушенные от напряжения губы и все смотрел, не моргая. Лицо Хенджина было прекрасно, как никогда прежде. Искаженное будто бы мукой, но Феликс знал, что это была сладкая мука. Двигаться в чужом теле так, как прежде двигались лишь в нем, было удивительно и непривычно, но от мысли, что Хенджин весь в его в власти и жаждет его до безумия, весь этот неловкий танец страсти ощущался как полет в рай. Кажется, Феликс тоже стал птичкой. Может быть не менее ядовитой, чем его райская мания, но точно совершенно счастливой.

✎...

      Хенджин таял от новых незнакомых ощущений. Член Феликса, изначально не казавшийся каким-то слишком уж большим и пугающим, распирал изнутри до предела, нанизывая Хенджина на себя, будто глупую трепещущую бабочку на иглу коллекционера. Но это не ощущалось неправильным. Хенджину было хорошо, как никогда прежде. Казалось, что сегодня в номере отеля он познал уже все грани неизведанного, а какое-то там проникновение не сможет ничем удивить. Так отчего же вместо привычного легкого дискомфорта Хенджин чувствовал безумное наслаждение, все накатывающее и накатывающее волнами и не желающее сбавлять накала? Член Хенджина жадно дергался в такт движениям вбивающегося между его ног Феликса, прося ласк и внимания. Но у Хенджина были силы лишь слабо хвататься руками за твердые плечи нависающего над ним парня, словно за последнюю соломинку, и громко, бесстыдно стонать.       Движения Феликса стали быстрыми и рваными, сигнализируя о близящейся разрядке. А затем он плавно выскользнул из тела Хенджина, оставляя после себя прохладную пустоту и кончая на простыни где-то между его бедер. Разочарование не успело накрыть Джинни. Вместо этого его член снова накрыли мягкие теплые губы, а в тело проникли пальцы, надавливая на чувствительную точку и буквально в пару движений подводя к краю. Оргазм, что сотряс тело, был какой-то незнакомой безумной лавиной, погребшей под собой весь прошлый опыт и все здравые мысли. Кончать в горячее горло Феликса было чем-то столь же постыдным, сколь и восхитительным. Слезы лились непроизвольным потоком из глаз Хенджина и он слышал будто сквозь вату робкие извинения Феликса.       – Черт, Хенджин, презерватив... Я забыл, прости... Я... – бормотал тот, стирая вязкие капли, попавшие на бедра Хенджина, краем простыни.       – Плевать, – прохрипел устало Хенджин, притягивая парня к себе и заключая в слабые бессильные объятья.       Некоторое время они рвано дышали в шеи друг друга. Интимность момента еще позволяла оставаться в этой иллюзии единения. Но страх уже робкими лапками вползал в сердце Хенджина. Секс с проклятым Ли Феликсом будто перековал его. То, как сладко и горячо может ощущаться его член в собственном теле, не давало покоя. Хенджин хотел еще. И, конечно, хотел сам взять Феликса. Заставить стонать и молить так, как тот заставлял его. Вот только нужно ли это было самому Феликсу? Вдруг для него это был все еще просто спор?       – Так кто же все-таки победил? – прошептал Хенджин, обмирая внутренне от страха.       – Тебе понравилось? – вместо ответа светло и расслабленно улыбнулся ему Феликс.       Хенджин напряженно кивнул.       – Значит, пусть будет ничья, потому что это было ахуенно, – пожал плечами Ли.       Хенджин невольно заулыбался в ответ. От облегчения захотелось снова плакать, но это было бы слишком глупо, так что вместо этого он спросил:       – И что дальше?       Феликс посмотрел на него пристально, хмыкнул, перекатился к краю и поднялся в поисках одежды. Снова болезненно запекло в груди. Неужели Феликс просто уйдет?       – Хуй знает, можем теперь работать вместе, – одеваясь, будто бы небрежно обронил Ли.       – Ну уж нет! – возмутился Хенджин, внутренне ликуя, – я ни за что не стану участвовать в ваших топорных аферах.       – Кто бы говорил! – закатил глаза Феликс, – ну тогда давай, кто следующим склеит дурачка, тот сверху!       – Готовь свою задницу, детка, – ответил Хенджин, давая тем самым согласие на новый приятный спор.       Феликс продолжал свои раздражающие сборы, а Хенджин все смотрел на это, пытаясь понять собственные смешанные чувства.       – А ты чего лежишь-то? – замер вдруг Ли и воззрился на Хвана, – лично я в отеле не ночую. И есть хочу. Ты со мной или как?       Хенджин сглотнул новую порцию облегчения, позволяя ему прокатиться по пищеводу и расползтись теплой волной по внутренностям. А затем кивнул.       И пусть пока они оставались лишь соперниками в не самом законном деле, Хенджину это не мешало рисовать радужные замки их будущего счастья под расслабленно прикрытыми веками.