Метка Дьявола. Хёнликсы.

Когда-то у Эмили отношения с одноклассником Дубком были далеки от дружеских. Они постоянно ссорились, устраивали друг другу мелкие пакости и не упускали случая поддеть друг друга. В их школьные годы, казалось, что между ними не могло быть ничего, кроме вражды. Однако, несмотря на это, они всегда оставались на виду друг у друга. Накануне выпускного их отношения неожиданно изменились. В процессе подготовки к выпускному балу, во время совместных проектов и встреч, они стали проводить больше времени вместе. Постепенно они начали осознавать, что за их враждебностью скрывается что-то гораздо более глубокое — неразрешённое притяжение и искренние чувства. Но как только эти чувства начали проявляться, Эмили приняла решение встречаться с другим молодым человеком — Гастом. Он был обаятельным и казался ей хорошим выбором. Однако их отношения с Гастом оказались недолговечными. После нескольких месяцев помолвки Эмили начала замечать, что их чувства к друг другу угасают, и их видение будущего не совпадает. Вскоре они расстались, и Эмили вернулась к привычной жизни. Но на этот раз её отношения с Дубком изменились — они начали сближаться. Сначала как друзья, поддерживая друг друга, ходя вместе на прогулки и делясь своими переживаниями. Это было естественно, легко, и они всё больше времени проводили бок о бок. Несмотря на то, что они начали ощущать взаимное притяжение, они не спешили поддаваться своим чувствам. Это было время, когда они оба нуждались в простом товариществе и поддержке, а не в романтических отношениях. Всё изменилось, когда Гаст внезапно вновь появился в их жизни и помог им осознать, что их чувства друг к другу давно перешли за пределы дружбы. Брак Эмили и Дубка, казавшийся крепким и счастливым, неожиданно начал трещать по швам, когда в их жизни произошёл неожиданный поворот. Их сын, маленький Хан, однажды невинно заявил, что видел свою маму с Гастом. Для Дубка это стало настоящим шоком. Сначала он пытался успокоить себя, уверяя, что между Эмили и Гастом ничего, кроме дружбы, нет. Однако эти слова звучали всё менее убедительно с каждым днём. Гаст, старый знакомый, с которым Эмили когда-то была помолвлена, имел сына по имени Лино. Лино и Хан с самого рождения были лучшими друзьями, они росли вместе, играли, и казалось, что их дружба будет продолжаться вечно. Ситуация накалялась, и в какой-то момент Хан, почувствовав нарастающее напряжение в семье, неожиданно объявил о конце своей дружбы с Лино. Для мальчика это был способ выразить свои чувства к происходящему, к тому, что он считал предательством со стороны Гаста и, возможно, своей матери. Лино, ничего не понимая, просто прекратил общение с Ханом, потеряв своего лучшего друга. После развода, ситуация в семье стала ещё более запутанной и болезненной. Дубок, несмотря на всё, что произошло, решил забрать к себе их старшую дочь. Это решение отразилось не только на детях, но и на Эмили, которая осталась одна с Ханом. В связи с этим Хан и его сестра, Черён, стали реже видеться, что только усугубило напряжение в семье. Разрыв был болезненным для всех, но для Хана особенно — его мир, казавшийся таким стабильным, вдруг раскололся на части. Эмили, после развода, погрузилась в свои мысли и воспоминания. Несмотря на разрыв, она не стала встречаться ни с кем, даже с Гастом, который некогда был важной частью её жизни. Хан, с детской непосредственностью, мог неправильно понять ситуацию, когда увидел свою мать наедине с Гастом. Возможно, они действительно просто болтали, вспоминали прошлое или обсуждали что-то важное, но без романтического подтекста. Тем не менее, в глазах Хана это выглядело как предательство, что и стало триггером для развода и всех последующих событий. Хан и Лино, когда-то лучшие друзья, теперь оказались в одной школе и даже в одном классе, но их отношения изменились до неузнаваемости. Их дружба, которая когда-то казалась нерушимой, разрушилась под влиянием семейных конфликтов и недопониманий. Теперь они были почти как враги, напоминая своим поведением ту враждебность, которая когда-то существовала между Эмили и Дубком в их школьные годы. Хан не мог не заметить, как Лино изменился за последние годы. Лино превратился в юношу, чей шарм и привлекательность трудно было игнорировать. Он обожал поддразнивать Хана, и это поддразнивание носило не столько злой характер, сколько игривый. Лино всегда умел насмешить Хана, но теперь в этом было что-то большее, что-то, что заставляло Хана чувствовать себя неловко и запутанно. Каждый раз, когда Лино улыбался своей красивой, слегка издевательской улыбкой, Хан чувствовал, как в нём пробуждаются противоречивые чувства. С одной стороны, он пытался держаться подальше, помня о всех конфликтах и разрывах, которые произошли между ними. Но с другой стороны, эта улыбка, этот взгляд Лино будоражили в Хане что-то новое, что-то, что он не мог до конца понять. Ему казалось, что всё, чего он хочет в этот момент, — это подойти к Лино, приблизиться к нему и попробовать на вкус эти губы, которые так манили его. Когда Белла подошла к Лино, Хан мгновенно отвёл взгляд, стараясь не смотреть в их сторону. Белла, вся сияющая от радости, громко и весело сообщила Лино: — Мне подписали! Её голос звучал так, словно она только что получила самое важное известие в своей жизни. Лино, улыбаясь, с радостью откликнулся: — Здорово, сегодня сходим и подадим заявку с согласием? — Да, — подтвердила Белла, её глаза сверкали от счастья. Лино, желая разделить её радость, пожал ей руку, словно подтверждая их договорённость и соглашение. Хан украдкой взглянул на Лино и Беллу. Лино, занятый разговором с Беллой, вдруг почувствовал на себе взгляд. Он быстро повернулся в сторону Хана, но тот уже успел отвести глаза. Тем временем Феликс, сидя за своей партой, был полностью погружен в свои мысли, наблюдая за Хёнджином, который сидел впереди него. Феликс не мог оторвать взгляд от спины Хёнджина, как будто пытаясь проникнуть в его мысли. Хёнджин не мог забыть тот сон, который оставил его в замешательстве и тревоге. Он не знал, как справиться с этим, и постепенно начинал чувствовать потребность в общении, возможно, в попытке отвлечься от своих мыслей или получить какую-то поддержку. Когда Белла проходила мимо к своей парте, Хёнджин решил заговорить с ней, чтобы отвлечься от своих переживаний. — Белла, сегодня ты занята? — спросил он, его голос звучал чуть громче, чем обычно, как будто он старался привлечь её внимание не только словами, но и интонацией. Белла, погруженная в свои мысли и разговор с Лино, не сразу расслышала его вопрос. Она остановилась и уставилась на Хёнджина, пытаясь понять, что он сказал. Хёнджин почувствовал, как его смутил собственный порыв спросить у Беллы о её планах. Он покачал головой, пытаясь скрыть растерянность и сказал, словно оправдываясь: — Нет, не важно. Его голос прозвучал тихо, и он сразу же почувствовал прилив стыда. Внезапно желание избежать дальнейшего неловкого разговора перевесило всё остальное, и Хёнджин встал из-за парты, направившись к выходу. Как только он оказался в коридоре, воздух показался ему легче, хотя внутреннее напряжение никуда не делось. Лино, который наблюдал за Хёнджином, тоже встал и вышел следом за ним. Их шаги эхом отдавались по пустому школьному коридору. — Ты идёшь курить? — небрежно спросил Лино, догнав Хёнджина. — Да, — коротко ответил Хёнджин, всё ещё погружённый в свои мысли. Лино посмотрел на него с понимающей улыбкой и заметил: — Заметил, ты не смог поговорить с Беллой. Они продолжали идти по коридору. Лино говорил с лёгкостью, словно между ними не было никакого напряжения. — Я с Беллой иду сдавать документы, — пояснил Лино, словно извиняясь. — Так что сегодня она занята. — Вот как, — отозвался Хёнджин, пытаясь скрыть своё разочарование. — Хотел пригласить её куда-то? — поинтересовался Лино, с интересом глядя на Хёнджина. — К дедушке навестить, — признался Хёнджин, не зная, как Лино воспримет его предложение. — Фу! — внезапно воскликнул Лино с характерной для него игривой насмешкой. — Дом престарелых не самое романтическое место. Эта неожиданная реплика заставила Хёнджина улыбнуться. Он понял, что Лино лишь пытается разрядить обстановку шуткой. Слова Лино напомнили ему о том, как легко тот всегда умел поднять настроение, даже в самых неловких ситуациях. — Но наконец выпрямись и признайся ей о своих чувствах, — серьёзно добавил Лино, остановившись и посмотрев Хёнджину в глаза. Продолжая свой путь по школьному коридору, повернули налево, двигаясь в сторону выхода. Внезапно они столкнулись с Юной, которая шла им навстречу. — Здравствуй, — с игривой улыбкой произнёс Лино, неожиданно поклонившись, будто в шутку. Его жест был неожиданным и слегка комичным, что вызвало у Юны смешок. Юна, не сопротивляясь, остановилась, и после короткой паузы внезапно обратилась к ним с просьбой: — Можно номер Чана? Вопрос был неожиданным, и Хёнджин, который уже спешил на перекур, чтобы успеть до следующего урока, сразу же ответил, даже не задумываясь: — Сама у него попроси. Однако Лино, с его характерной игривостью, не мог упустить шанс поучаствовать в этом разговоре. Перебив Хёнджина, он улыбнулся и ответил: — Конечно! — и тут же достал свой телефон, готовый продиктовать номер. Хёнджин на мгновение задержался, но понимание того, что время поджимает, заставило его продолжить путь. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы успеть на перекур до начала следующего урока и затем избавиться от запаха, чтобы не привлечь ненужное внимание. Поэтому, даже не попрощавшись, он ушёл, оставив Лино и Юну позади. — Эй, — с лёгким удивлением в голосе произнёс Лино, когда понял, что Хёнджин ушёл так быстро. Он не ожидал, что тот просто так оставит их. Но, несмотря на это, Лино остался с Юной, продолжая помогать ей с просьбой. Юна, радостная и довольная тем, что Лино дал ей номер телефона Чана, вернулась в класс. Она шагала лёгкой походкой, с улыбкой на лице, чувствуя, как волнение и радость переполняют её. Войдя в класс, она быстро села за свою парту, погружённая в мысли о том, как будет использовать этот номер. Но едва она успела устроиться, её внимание привлёк знакомый звук. Из телефона, который держал АйЕн, доносилась мелодия, которую она сразу же узнала. Это была музыка из мультфильма, который она смотрела в детстве — знакомая мелодия из диснея. За мелодией последовали фразы из мультфильма, и Юна не могла удержаться от любопытства. Она повернулась, чтобы заглянуть, что делает АйЕн, который сидел прямо за ней. Увидела, как он внимательно смотрит на экран своего телефона, где как раз шёл тот самый мультфильм. — Ты что, смотришь мультик "Русалка"? — с удивлением спросила Юна. АйЕн, полностью погружённый в просмотр, не сразу понял, что она к нему обратилась. Услышав её вопрос, он поднял голову, на его лице отразилось легкое замешательство. — А? — переспросил он, не расслышав её слов. Бан Чан стоял у окна в своём классе, задумчиво глядя на улицу. В этот момент его взгляд случайно остановился на Хёнджине, который стоял снаружи и курил. Хёнджин заметил, что Бан Чан смотрит на него, и, слегка прищурившись, поднял руку к губам, сделав жест "тихо", словно прося не выдавать его. Улыбка мелькнула на лице Бан Чана, и он, поняв намёк, медленно отошёл от окна. Но едва он успел сесть за парту, как его телефон завибрировал, сигнализируя о новом сообщении. Когда он посмотрел на экран, то увидел сообщение от незнакомого номера: — Привет, это Юна. Бан Чан мгновенно вспомнил Юну — девушку, которая недавно проявила интерес к его творчеству. Слегка улыбнувшись, он ответил ей приветствием и тут же сохранил её номер в своём телефоне. Спустя несколько секунд пришло новое сообщение: — Я готова начать рисовать твой портрет. Бан Чан почувствовал приятное волнение. Ему нравилось, когда его работа привлекала внимание, и особенно, когда кто-то хотел увековечить его образ в искусстве. Однако он быстро осознал, что его график был слишком напряжённым для долгих сеансов позирования. Он набрал ответ: — Здорово, я рад. Но, к сожалению, я не могу быть образцом, у меня столько дел. Через несколько мгновений Юна ответила, развеяв его сомнения: — Да не нужно, а кинь фото. Бан Чан открыл галерею на своем телефоне. Он внимательно пролистывал снимки, пытаясь найти тот, который лучше всего подошел бы для её работы. Вдруг его взгляд остановился на фотографии, которая привлекла его внимание. На этом снимке он был одет в простую белую футболку, а его поза была непринужденной и естественной. Он стоял, слегка повернув голову в сторону, взгляд был направлен вдаль, что придавало изображению особую атмосферу задумчивости и спокойствия. Бан Чан почувствовал, что это фото идеально подходит для портрета, который Юна собиралась нарисовать. Не раздумывая, он выбрал его и отправил Юне. Когда Юна получила фотографию, она на мгновение замерла, глядя на экран своего телефона. Она не ожидала, что фото окажется настолько выразительным. Йеджи, погружённая в свои мысли и стараясь сосредоточиться на уроке, внезапно почувствовала, что её внимание начало рассеиваться. Она подняла глаза и увидела Сынмина, который сидел напротив неё. Он казался погружённым в свои мысли, но его пальцы не переставали нервно играть ручкой, вращая её между пальцами и создавая легкий, но раздражающий звук. Каждое движение ручки отвлекало её от учебника, и это начинало выводить её из равновесия. В конце концов, не выдержав, Йеджи, с лёгким раздражением в голосе, обратилась к нему: — Можешь перестать так делать? Сынмин, словно только что осознав, что его действия могут мешать, поднял глаза от учебника и посмотрел на неё. Его лицо отразило лёгкое удивление, но, поняв, что действительно отвлекает её, он сразу же решил исправиться. — Ладно, — спокойно ответил он и без лишних слов положил ручку на стол. Йеджи почувствовала облегчение, когда тишина вернулась. Она кивнула ему в знак благодарности и снова погрузилась в свои занятия. — Слушай, Йеджи... - Сынмин снова заговорил, и она, слегка усталая от постоянных перебиваний, неохотно подняла глаза на него. — Я благодарен тебе за то, что ты стараешься дружить со мной, — начал он, его голос был серьезным, но всё же немного неуверенным. — И тебе, наверное, тяжело каждый год снова знакомиться со мной, когда моя память стирается. — Что ты хочешь спросить? — устало произнесла Йеджи, её голос прозвучал чуть резче, чем она хотела. Ей казалось, что Сынмин всё время ходит вокруг да около, не решаясь сказать главное. Она предпочитала, чтобы он сразу перешёл к делу, не растягивая момент. Сынмин на мгновение замолчал, будто собирался с мыслями. Его глаза опустились, и он казался погружённым в свои раздумья. Наконец, он вздохнул и решился задать тот вопрос, который, по-видимому, давно его мучил. — Хорошо, — сказал он тихо, делая паузу, чтобы набраться смелости. — Я для тебя только друг? Или... было ли что-то между нами? — Друг, — ответила она с лёгкой уверенностью, не давая повода для двусмысленности. — Да? — переспросил Сынмин, как будто он ожидал другого ответа или надеялся услышать что-то иное. — Да, — подтвердила Йеджи, иронично добавив: — Дневники не читаешь, что ли? — Своего почерка не узнаю. Йеджи не поверила ему. Она знала, что его почерк всегда был аккуратным и чётким, и не могла представить, чтобы он не узнал свои собственные записи. — Нет, тебе просто лень читать, — сказала она с лёгкой укоризной в голосе. Сынмин усмехнулся. — Я вообще в школу ходил? — Нет. — С кем-то встречался? — Нет. — Ээ... хобби есть у меня? — Папа не говорил, чем ты увлекаешься? — А чем? — с легким удивлением и интересом спросил Сынмин. Грустный и задумчивый, Бан Чан шёл позади Лино и Беллы, которые уверенно направлялись в сторону гражданского корпуса. Когда они вошли внутрь корпуса, их встретил Ремингтон, стоял за массивным столом в холле, на котором аккуратными стопками лежали бланки. Он протянул каждому из них листок бумаги и ручку, без особых эмоций объясняя: — Это не то чтобы вы официально поступаете, знаете, да? Это только первый шаг. — Да, — в один голос кивнули Лино, Белла и Бан Чан, хотя их ответы прозвучали по-разному. Лино ответил с уверенностью, Белла — с легкой настороженностью, а Бан Чан — с тенью сомнения. Ремингтон кивнул, подтверждая, что услышал их ответ, и продолжил объяснять: — Гражданский корпус — это не место для слабых. Здесь опасно работать. Чтобы официально поступить, вы должны пройти испытания. Только после этого начнётся процесс подбора. Это ваша первая проверка, и она покажет, готовы ли вы к тому, что вас ожидает. Ремингтон, сидя за своим столом, привычным движением проверял документы, которые ему сдавали новички. Его взгляд остановился на согласии Беллы. Он заметил что-то, что заставило его нахмуриться. Внимательно изучая подпись, он поднял глаза на Беллу и с лёгким сомнением в голосе спросил: — Это подпись родителя? Белла на мгновение замялась, но затем, взяв себя в руки, уверенно ответила: — Дедушка подписал. Ремингтон приподнял брови, явно не ожидая такого ответа. Он собирался было что-то сказать, но вдруг передумал, словно понимая, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. — Ну ладно, — произнёс он с едва уловимой ноткой усталости в голосе. — Увидимся на испытаниях. Белла кивнула в ответ, её лицо оставалось спокойным, хотя внутри она явно переживала. Она тихо попрощалась: — До свидания. Ремингтон проводил её взглядом, и его внимание переключилось на Бан Чана, который стоял чуть в стороне. Бан Чан, казалось, был погружен в свои мысли, его движения были автоматическими. Он молча заполнил бланк, избегая взгляда Ремингтона, и, едва закончив, повернулся и направился к выходу, не сказав ни слова. Ремингтон долго смотрел ему и тихо пробормотал себе под нос, почти шёпотом: — Бедный. Бан Чан, чувствуя, что наступил момент, когда он должен побыть один, попрощался с Лино и Беллой. Он попытался скрыть свою тревогу за спокойным лицом, но его глаза выдавали внутреннее беспокойство. Лино и Белла ответили ему взаимными прощальными словами, пожелав удачи, после чего каждый пошёл своей дорогой. Оказавшись в одиночестве, Бан Чан глубоко вздохнул, пытаясь сбросить с себя тяжесть переживаний. Он вытащил из кармана беспроводные наушники, надел их, и, не задумываясь, выбрал свой любимый саундтрек. Это была композиция какого-то неизвестного певца, который скрывался под именем "Sky". Несмотря на то, что никто не знал, кто именно стоял за этим псевдонимом, его музыка резонировала с внутренним миром Бан Чана, словно отражая все его страхи, надежды и переживания. Как только первые ноты мелодии наполнили его сознание, Бан Чан почувствовал, как напряжение постепенно отступает. Музыка уносила его в другой мир, где не существовало всех тех трудностей, с которыми он сталкивался здесь, в реальности. Хёнджин стоял у ворот школы, ожидая своего водителя. Его мысли были погружены в предстоящую поездку к дедушке в дом престарелых. Школьный день закончился, и вокруг постепенно пустело, но Хёнджин, сосредоточенный на своих мыслях, не замечал окружающего. Феликс, проходя мимо, заметил знакомую фигуру. Он увидел Хёнджина со спины, и первое, что пришло ему в голову, это обойти его, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Феликс не хотел навязываться, если Хёнджин предпочитает его игнорировать. Однако, как только Феликс принял решение пройти мимо, он услышал, как его имя прозвучало из уст Хёнджина. — Феликс! Голос Хёнджина был неожиданно тёплым и дружелюбным. Феликс на мгновение замер, удивлённый и приятно взволнованный. Он обернулся, и, увидев, что Хёнджин действительно обращается к нему. — Хочешь со мной кое-куда? — предложил Хёнджин, не дожидаясь долгих раздумий. В его голосе звучала легкость, словно он искренне хотел, чтобы Феликс составил ему компанию. Феликс почувствовал, как внутри у него растекается тепло. Его улыбка стала шире, и он с готовностью ответил: — Конечно. Хёнджин кивнул, довольный таким ответом, и лёгкая улыбка тоже коснулась его губ. В этот момент к воротам подъехала машина, и Хёнджин жестом пригласил Феликса сесть с ним. Сынмин пришёл домой с учебником и тетрадью в руках, устало пройдя через порог. Он быстро оставил свои вещи в холле, даже не задумываясь о том, чтобы разобрать их или начать делать домашние задания. В его голове было только одно — то, что сказала ему Йеджи перед тем, как он ушёл. «Спускайся в подвал», — её слова звучали как загадка, и он не мог выбросить их из головы. Любопытство и легкое беспокойство смешались в его душе, когда он, наконец, решил последовать её совету. Сынмин осторожно приоткрыл дверь, ведущую вниз, в подвал. Он медленно нажал на выключатель, и тусклый свет озарил крутые ступени, ведущие вглубь. Он глубоко вздохнул, собравшись с духом, и начал спускаться. Каждый шаг вниз отзывался в его сердце лёгким волнением. Он знал, что Йеджи не просто так отправила его сюда, но всё равно не ожидал того, что увидит. Когда Сынмин, наконец, достиг дна лестницы, он замер на мгновение перед закрытой дверью. Слегка дрожащей рукой он повернул ручку, и дверь тихо открылась. То, что он увидел, заставило его остановиться на месте и широко раскрыть глаза от изумления. Перед ним открылось большое помещение, оборудованное под звукозаписывающую студию. Стены были обиты звукопоглощающим материалом, в углу стояли микрофоны, а вдоль стен выстроились различные музыкальные инструменты: гитары, клавишные, ударные. Все это выглядело как маленький, но профессионально оборудованный музыкальный мир. Сынмин не мог поверить своим глазам. Он сделал несколько шагов вперёд, ощущая, как внутри него разгорается волнущее чувство. Альберт шёл по коридору, тихо напевая себе под нос знакомую мелодию, которую он всегда пел, когда был в раздумьях. Подходя к подвалу, он заметил приоткрытую дверь и с тихим раздражением воскликнул: — Опять! Он знал, что снова придётся объяснять сыну. Альберт неохотно спустился вниз по лестнице, его шаги отдавались эхом в тишине. Когда он достиг нижнего этажа, перед ним открылся знакомый вид: Сынмин стоял посреди звукозаписывающей студии, окружённый музыкальными инструментами. Услышав шаги отца, он повернулся, их взгляды встретились. — Это Йеджи сказала? — первым спросил Альберт, слегка нахмурив брови. — Да, — ответил Сынмин, несколько смущённо. Он пытался понять, почему отец задавал этот вопрос. — А ты почему... — Ты сам просил не говорить тебе. — Понял... Но почему я просил тебя не говорить мне? Альберт медленно подошёл к табурету, стоящему у стены. Усевшись, он потянулся к одному из блокнотов, лежащих на столе, и начал его листать. — Ты тогда злился, потому что не получилось... — начал Альберт, его голос был мягким, почти утешительным. Он нашёл нужную страницу и протянул блокнот Сынмину. — Это твоя незаконченная работа. Сынмин взял блокнот из рук отца, его взгляд замер на странице, где были наброски нот и текстов, которые он давно забросил. — Это причина, почему ты решил сбросить музыку, — пояснил Альберт. — Значит, Sky — это я? Машина плавно остановилась перед домом престарелых, и Феликс, который сидел рядом с Хёнджином, задумчиво смотрел в окно. Он был погружён в мысли о том, что узнал по пути — история семьи Хёнджина тронула его до глубины души. Это был рассказ о непростых временах, потерях и борьбе, которые оставили глубокий след в душе его друга. Они вышли из машины, и Хёнджин, слегка задержавшись, ещё раз вздохнул перед тем, как направиться к палате своего дедушки. Феликс следовал за ним. Когда они открыли дверь палаты, Феликс сразу почувствовал атмосферу уюта и покоя, которая царила в комнате. В центре комнаты, в окружении книг и фотографий, сидел дедушка Хёнджина — Гейл. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны, а лицо освещала добрая улыбка, когда он увидел своего внука. — Хёнджин! — радостно воскликнул он, распахнув руки для объятий. Хёнджин с улыбкой подошёл к дедушке и крепко его обнял. Но когда Гейл заметил Феликса, его улыбка немного угасла. Он внимательно посмотрел на юношу, который слегка нервно стоял. — Здравствуйте, Гейл. Я Ли Феликс, — поздоровался Феликс, склонив голову в знак уважения. — Мы познакомились в школе, в одном классе учимся, — объяснил Хёнджин. Гейл посмотрел на внука, затем снова перевёл взгляд на Феликса. — Рад знакомству, Феликс, — наконец сказал Гейл с поддельной и нервной улыбкой, протягивая руку. — Если ты друг Хёнджина, то и мне приятно видеть тебя здесь. Хёнджин и его дедушка продолжали беседовать, погружённые в свои разговоры и воспоминания. Феликс сидел рядом, молча слушая их, погружённый в свои мысли. Атмосфера была спокойной, почти уютной, когда дверь палаты мягко открылась, и вошла медсестра. — Вам нужно подойти к регистратуре, — сказала она, слегка улыбнувшись Хёнджину. Хёнджин кивнул в ответ, понимая, что нужно уладить какие-то формальности. Он встал и вышел из палаты вместе с медсестрой. Теперь Феликс и Гейл остались наедине. Гейл сразу же ощутил нечто зловещее. Его улыбка померкла, и на лицо вернулось выражение беспокойства. Феликс заметил, как страх овладевает стариком, и, чтобы не усугублять его состояние, медленно направился к окну, делая вид, что любуется видом. И когда он наконец заговорил, его голос прозвучал спокойно, но с ноткой зловещей иронии: — Вот и мы снова встретились... Как вы умудрились здесь спрятаться от меня? — сказал Феликс, не оборачиваясь. Гейл, услышав это, потерял всякое самообладание. Он опустился на колени, дрожа от страха, его голос был наполнен отчаянием: — Если вы за моим внуком, то вместо него заберите меня! — умолял он, не смея поднять глаза на юношу. Феликс медленно повернулся к Гейлу. В его глазах вспыхнуло красное пламя. Эта страшная, кровожадная улыбка на лице Феликса совершенно не вязалась с тем добрым, каким его знал Хёнджин. — Ты готов пожертвовать собой ради внука... — тихо произнёс Феликс, его голос был низким, почти шепотом, но в каждом слове ощущалась скрытая угроза. — Как трогательно. Его глаза сверкнули ещё ярче, и он сделал шаг к старцу, наслаждаясь каждым мгновением, когда Гейл всё глубже погружался в страх. Феликс явно наслаждался этой игрой, как хищник, медленно играющий со своей жертвой.