Метка Дьявола. Хёнликсы.

Хёнджин сидел в своей комнате, погружённый в тихую, почти медитативную работу. Его длинные, светлые волосы свободно падали на плечи, слегка закрывая лицо, сосредоточенное на тонком предмете в его руках. Перед ним лежала металлическая зажигалка, над которой он склонился, аккуратно и терпеливо выводя линии. Каждое движение было чётким и уверенным, как будто он вкладывал в этот процесс всю свою душу. На поверхности зажигалки постепенно проступал рисунок — ангельские крылья, изящные и детализированные, словно вырезанные с особой заботой и вниманием. Закончив последние штрихи, он отложил инструмент и на мгновение остановился, чтобы полюбоваться своей работой. Крылья выглядели почти живыми, как будто вот-вот взлетят с поверхности зажигалки. Удовлетворённый результатом, Хёнджин слегка улыбнулся, его лицо смягчилось, выражая тихую радость от завершённого дела. Он посмотрел на настольные часы, которые показывали, что время стремительно двигалось вперёд. Не теряя ни минуты, Хёнджин аккуратно положил зажигалку в карман, поднялся с места и направился к выходу. Хёнджин шёл по узкой тропинке, ведущей через деревню, аккуратно собирая свои длинные светлые волосы в хвост. Его руки двигались уверенно и привычно, словно этот жест был частью ежедневного ритуала. На его лице играла мягкая улыбка, когда он по пути здоровался с местными жителями. Деревня была маленькой и уютной, где все знали друг друга, и приветствия были простыми и искренними. Каждый встречный отвечал ему с тёплой улыбкой или дружеским кивком, чувствуя симпатию к молодому человеку, который всегда был приветлив и открыт. Хёнджин, несмотря на свою кажущуюся занятость, никогда не забывал уделить внимание каждому, кто попадался на его пути. Наконец, он достиг места за деревней, где густой лес уступал место небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз. Это было их тайное место, куда они часто приходили, чтобы провести время вдали от суеты. Здесь он сразу заметил фигуру друга — чёрные волосы, струящиеся вдоль спины, и ноги, босые на мягкой траве. — Ёнбок! — позвал он, голос его был полон тепла. Феликс обернулся на звук его голоса, и его лицо озарила радостная улыбка, когда он увидел Хёнджина. — Ты опять без обуви, — с лёгким укором произнёс Хёнджин, подходя ближе. Феликс лишь пожал плечами, но его улыбка не исчезла, она только усилилась от лёгкой критики друга. Ему нравилось чувствовать прохладу земли под ногами, это давало ему ощущение свободы и связи с природой, которую он так любил. Хёнджин, остановившись на несколько шагов от Феликса, достал из кармана металлическую зажигалку, которую он так старательно украшал ранее. Он посмотрел на неё, а затем поднял взгляд на друга, в глазах которого было ожидание и лёгкое удивление. С мягкой улыбкой и теплотой в голосе Хёнджин произнёс: — С днём рождения, Ёнбок. Феликс, слегка растерянный, посмотрел на зажигалку в руках Хёнджина. Это был неожиданный, но от этого не менее приятный подарок. — Знаешь, другого выбора не было, — продолжил Хёнджин, передавая зажигалку Феликсу. — Могу дать только это. Феликс принял подарок с лёгкой улыбкой, но всё же спросил, немного смутившись: — Не стоило... И зачем даёшь мне свою зажигалку? Хёнджин тихо рассмеялся и, видя, что Феликс ещё не понял, что зажигалка больше не совсем его, аккуратно повернул её так, чтобы показать своё творение. На металлической поверхности, блестящей в утреннем свете, были изображены ангельские крылья, каждая линия которых была прорисована с большим вниманием к деталям. — Крылья? — удивлённо произнёс Феликс, разглядывая искусно выполненный рисунок. — Ангельские, — подтвердил Хёнджин, его голос был тихим, но искренним, как будто он вкладывал в эти слова всю свою душу. — Потому что ты похож на ангела. — Спасибо, — сказал Феликс, и его голос звучал тихо, но искренне. Затем, сделав шаг вперёд, Феликс протянул руки, чтобы обнять Хёнджина. Это движение было простым, но полным значимости. Хёнджин принял его объятие, его сердце наполнилось теплом, которое он хранил в себе так долго. На мгновение он закрыл глаза, наслаждаясь близостью того, кто для него значил гораздо больше, чем просто друг. В этом коротком моменте, когда их тела соприкоснулись, он почувствовал себя бесконечно счастливым, несмотря на то, что его чувства оставались тайной. Но это мгновение было мимолётным. Феликс отстранился, и, надев свою обувь, приготовился к их привычной прогулке. Они с детства были неразлучны, их дружба крепла с каждым годом, становясь неотъемлемой частью их жизней. Хёнджин, улыбаясь, смотрел, как Феликс заканчивает надевать обувь. Они вместе шагнули на тропинку, ведущую их через деревню, наслаждаясь утренним светом и тихими звуками природы вокруг. Их прогулка была лёгкой и привычной, как множество раз до этого. Они шли бок о бок, обсуждая повседневные вещи, иногда просто молча наслаждаясь обществом друг друга. Это было их временем — временем, когда они могли быть собой, когда не нужно было притворяться или скрывать что-то. Хёнджин слушал Феликса, его смех, его рассказы, и каждый раз убеждался, что для него нет никого важнее. Их дружба была для него бесценной, и, несмотря на скрытые чувства, он дорожил этим больше всего. Они подошли к старому заброшенному домику, который стоял на окраине деревни, окружённый густыми зарослями и плотно закрытый от посторонних глаз. Домик выглядел мрачным и загадочным, словно не был тронут временем, а лишь поглощён его темнотой. Здесь, среди теней и густого леса, ощущалась странная атмосфера — то ли от запустения, то ли от множества слухов, окружающих это место. Хёнджин и Феликс остановились на небольшом расстоянии, не решаясь подойти ближе. В детстве их родители строго предупреждали, чтобы они никогда не заходили внутрь этого дома, угрожая страшными историями про бугимена, который якобы забирал тех, кто осмеливался переступить порог. Со временем эти истории переросли в слухи, что дом использовался для зловещих ритуалов сатанистов, и никто из жителей не рисковал проверить их правдивость. Несмотря на это, Хёнджин и Феликс иногда приходили сюда, просто чтобы посмотреть на дом издалека. Они знали, что не зайдут внутрь, но что-то неуловимое всё равно тянуло их к этому месту. Пока они стояли, оглядывая дом, Хёнджин заметил что-то белеющее в траве неподалёку. Подойдя ближе, он увидел среди высокой зелени одинокую белую розу, которая, казалось, росла неестественно в этом мрачном месте. Цветок выделялся на фоне тёмной растительности, как символ чистоты среди заброшенности и забвения. Хёнджин аккуратно сорвал розу, бережно держа её в руках. Этот жест был простым, но он придавал ситуации особую значимость. Он повернулся к Феликсу, который стоял рядом, всё ещё наблюдая за домиком. — Что если перекрасить в чёрный? — неожиданно спросил Хёнджин, слегка приподняв брови. Феликс удивлённо посмотрел на него, не сразу поняв, о чём он говорит. Он перевёл взгляд с лица друга на розу и обратно. — Почему чёрный? — спросил он, слегка нахмурившись, как будто пытаясь понять логику этой идеи. Хёнджин задумался на мгновение, продолжая смотреть на цветок. — Я просто... ни разу не видел чёрной розы, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Интересно, а вообще существует? Феликс вернулся домой после прогулки с Хёнджином. Войдя на кухню, Феликс увидел своих родителей за столом. Оба выглядели напряжёнными, их лица были озабоченными, словно что-то тяготило их сердца. Мать сидела с поникшими плечами, а отец, напротив, был собранным, но его взгляд был тяжёлым. Феликс почувствовал, что что-то не так, но не успел задать вопрос, как отец жестом велел ему сесть. Не произнеся ни слова, Феликс медленно сел за стол. В этот момент отец взял газету, лежавшую перед ним, и развернул её. На первой полосе крупными буквами были напечатаны заголовки, которые сразу привлекли внимание Феликса. — Ёнбок, надвигается война, — сказал отец, его голос был глубоким и серьёзным, словно каждое слово весило тонну. Он протянул газету Феликсу, показывая заголовок, который подтвердил его слова. — Мы должны уехать. Эти слова ударили Феликса, как гром среди ясного неба. Он застыл, словно его мир только что рухнул. Война? Покинуть родину? Дом, в котором он вырос, где знал каждую тропинку, каждое дерево? И... Хёнджина? Феликс с трудом сглотнул, едва слышал свои слова, когда спросил: — Когда? Отец, всё ещё держа в руках газету, посмотрел на него с печалью и решимостью. — Скоро, — тихо, но уверенно ответил он. Феликс опустил голову, его взгляд упал на стол, но он не видел ничего. Его разум был переполнен мыслями о предстоящем. Уходить? В один из последующих дней, Феликс отправился на их привычное место встречи с Хёнджином. Феликс выглядел измученным, будто всю ночь не сомкнул глаз. Хёнджин уже ждал его, сидя на старом камне, и когда Феликс подошёл ближе, тот сразу заметил тревогу на его лице. — Ты читал последние новости? — спросил Феликс, его голос был напряжённым, а в глазах читалось беспокойство. Хёнджин кивнул, не отводя взгляда от лица друга. — Да, читал, — ответил он, пытаясь понять, что так беспокоит Феликса. Феликс, слегка покачиваясь, подошёл ближе и, не в силах скрыть свои эмоции, неожиданно предложил: — Поехали с нами, — его голос дрожал от напряжения, будто он боролся с собой, чтобы произнести эти слова. Видно было, что он переживает, и идея оставить Хёнджина позади была для него невыносимой. Хёнджин удивился, его глаза расширились от неожиданности. Он попытался осмыслить услышанное. — Я? — переспросил он, как будто не веря своим ушам. Феликс кивнул, и его голос стал немного громче, но всё равно оставался хриплым от волнения. — Со своей семьёй. Альянс уже близок, и я боюсь, что они могут прийти за нами... — Феликс остановился, глядя на Хёнджина, его глаза были полны мольбы. Хёнджин опустил взгляд, его мысли кружились в голове. Он понимал, что Феликс говорит правду, но страх перед неизвестностью, страх перед тем, что они могут потерять свой дом, был сильным. — Но они нас не тронут, — сказал Хёнджин, стараясь звучать уверенно, хотя сам не был в этом до конца уверен. Феликс резко посмотрел на него, его глаза были полны отчаяния. — Пока мы не знаем, что случится с деревней, — сказал он, стараясь донести до Хёнджина всю серьёзность ситуации. — Никто не может гарантировать безопасность. Прошу, подумай об этом. Я не могу оставить тебя здесь одного. — Может... сам поедешь, а я догоню? — Нет. — Голос Феликса был полон твёрдой решимости, почти отчаяния. — Я не могу без тебя жить. Хёнджин не ожидал таких откровенных слов от Феликса. — Я тоже не могу... — начал Хёнджин, не до конца понимая, как продолжить. Но Феликс не дал ему долго размышлять. — Я имею в виду, люблю тебя. — Что ты сказал? — медленно переспросил Хёнджин, его голос был тихим и осторожным, как будто он хотел убедиться, что правильно услышал. Феликс, понимая, что пути назад нет, повторил, ещё раз, с ещё большей ясностью: — Я люблю тебя. Хёнджин медленно встал с того самого старого камня, на котором сидел, и подошёл к Феликсу. Сердце Феликса заколотилось сильнее, когда Хёнджин приближался, и на мгновение ему показалось, что Хёнджин может ударить его в лицо за столь внезапное признание. Но, к его удивлению, всё произошло совсем иначе. Хёнджин протянул руки и нежно обхватил лицо Феликса, заставив его взглянуть прямо в свои глаза. Он замер, его дыхание участилось от волнения. Хёнджин медленно наклонился, и, прежде чем Феликс успел осознать происходящее, он почувствовал лёгкий и тёплый поцелуй на своих губах. Когда Хёнджин отступил назад, он ничего не сказал, просто посмотрел на Феликса. Для Феликса этот жест говорил больше, чем любые слова. Он был ошеломлён, его мысли вихрем пронеслись в голове, смешивая радость, удивление и облегчение. — Увидимся вечером здесь? — неуверенно спросил Феликс, голос его слегка дрожал, а лицо заливалось румянцем. Он заикался, стараясь скрыть свою смущённость, и сделал несколько неуверенных шагов назад, словно собираясь уйти. Хёнджин лишь кивнул в ответ. Феликс, ещё не до конца осознавший произошедшее, медленно развернулся и ушёл. Мог ли Хёнджин действительно тоже любить его? Этот вопрос не давал Феликсу покоя. Он полностью забыл про надвигающуюся войну, про планы уехать и покинуть родной дом. Вся тревога и страхи, которые ещё недавно занимали его мысли, отступили на второй план. Всё, что сейчас имело значение, — это Хёнджин, их встреча, их чувства. Феликс с нетерпением ждал вечера, чтобы снова увидеть Хёнджина. Хёнджин сидел у большого дерева, разводя костёр. Пламя медленно разгоралось, освещая вечерний лес мягким, тёплым светом. Он методично подкидывал в огонь сухие ветки, наблюдая, как они вспыхивают, поглощаемые языками пламени. Его мысли были сосредоточены на одном — на том, что произошло между ним и Феликсом. Но когда Феликс подошёл и без лишних слов сел рядом, Хёнджин не подал виду, что это волнует его. Они сидели, погружённые в молчание, наблюдая за танцем огня. Феликс тоже не произнёс ни слова. Он чувствовал, как их недавний поцелуй висел в воздухе между ними, но не знал, как начать разговор. Вместо этого он просто сидел рядом с Хёнджином, чувствуя его присутствие, наслаждаясь этим спокойным моментом, как будто ничего не изменилось. Пламя костра тихо трещало, освещая их лица игривыми отблесками. Хёнджин, наконец, набрался смелости и повернулся к Феликсу. Тот почувствовав на себе этот взгляд, тоже повернулся к нему. Эти взгляды сказали больше, чем могли бы слова. В тишине леса, под звуки потрескивающего костра, они медленно, словно в замедленном времени, начали склоняться друг к другу. С каждой секундой расстояние между их лицами сокращалось, а волнение росло. Когда их губы наконец соприкоснулись, это был осторожный и нежный поцелуй. Феликс осторожно протянул руку к груди Хёнджина. Его пальцы слегка коснулись ткани рубашки, словно спрашивая разрешения, Феликс начал медленно застёгивать одну из пуговиц на его рубашке. Хёнджин, ощутив это касание, слегка отстранился и посмотрел на Феликса. В этот миг он, без слов, показал, что он не против того, что происходит между ними. Феликс, почувствовав эту уверенность, осмелел. Он снова потянулся к рубашке Хёнджина, и его пальцы ловко расстегнули ещё одну пуговицу. Когда Феликс дошёл до верхней пуговицы, он аккуратно снял рубашку с плеч Хёнджина. Ткань мягко соскользнула с его тела, обнажая гладкую кожу. В этот момент Хёнджин не остался в стороне — он помогал Феликсу, словно понимая, что их связь требует взаимности. Каждый день они встречались, и их любовь становилась всё крепче. Они не могли представить свою жизнь друг без друга. Их поцелуи и объятия становились более частыми, а ночи — полными страсти. Всё вокруг казалось неважным, когда они были вместе. Вся тревога о будущем отступила на второй план, и они забыли, что беда может прийти в любой момент. Однажды, они лежали на мягкой траве, окружённые спокойствием природы. Небо над ними было ясным, лишь редкие облака медленно проплывали мимо. Феликс нарушил тишину: — Джозеф, что если меня убьют? — Не говори так. Нас не тронут, я же говорил. И не называй меня так. Мне не нравится моё имя. Феликс улыбнулся, несмотря на тяжёлый разговор. Он обожал всё в Хёнджине, даже его имя, которое тот сам не любил: — А мне нравится. — Он посмотрел на Хёнджина с нежностью, его глаза блестели от чувства. — В тебе всё мне нравится! Хёнджин замолчал на мгновение, погружённый в свои мысли. Наконец, он решил ответить на предыдущий вопрос Феликса, который не давал ему покоя: — Если тебя убьют, — начал он тихо, его голос был наполнен серьёзностью, — я бы сходил к сатанистам, чтобы тебя воскресить. Феликс не смог сдержать смех. Эта мысль показалась ему настолько абсурдной, что он просто не мог принять её всерьёз: — Что? — Феликс смеялся, его смех разлетелся по полю, звуча как мелодия. — Это просто слухи! Но Хёнджин не рассмеялся в ответ. Вместо этого он посмотрел на Феликса с загадочным выражением на лице, его глаза были полны мыслей, которые он не решался высказать вслух: — А если это правда? Этот вопрос, заданный с неожиданной серьёзностью, заставил Феликса замолчать. — И что нужно взамен, чтобы воскресить? Хёнджин на мгновение замялся, будто подбирая слова, чтобы ответить. — Жертву. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил Феликс, смеясь ещё сильнее. Хёнджин, увидев, как смеётся Феликс, не смог удержаться и сам рассмеялся. Это был последний день, когда они были счастливы. Ночь прошла спокойно, и ничто не предвещало беды. Но утром всё изменилось. Феликса разбудил крик его матери, пронзающий тишину раннего утра: — Ёнбок, вставай! — её голос был полон паники и тревоги. Феликс мгновенно проснулся и заметил, как страх охватил его, едва он осознал, что происходит за окном. Война, о которой они так часто говорили, наконец, достигла их деревни. Солдаты Альянса вторглись. — Уходим, уходим! — мать продолжала торопить его, стараясь собрать вещи как можно быстрее. Феликс, однако, был парализован не только страхом, но и мыслью о том, что он не может уйти без Хёнджина. - Без Джозефа я не уйду! Его мать обернулась, услышав эти слова, но прежде чем она успела что-то сказать, к ним подошёл отец. Его лицо было напряжённым, но он старался сохранить спокойствие. — Ты чего? — спросил он, стараясь понять, что заставляет его сына говорить такие вещи в такой момент. Феликс, вспоминая вчерашний разговор с Хёнджином, повторил: — Они нас не тронут... — его голос был тихим, почти шепотом, как будто он говорил это больше для себя, чем для других. Отец нахмурился, его лицо стало ещё более серьёзным: — Откуда нам знать? Мы им враги, мы Дувос. Снаружи командир Альянса громко отдавал приказы, его голос разносился по всей деревне, вызывая панику среди жителей. Он велел всем выйти из домов и собраться на главной площади. В этот момент отец Феликса, понимая всю серьёзность ситуации, схватил сына за локоть, его рука дрожала от напряжения: — Мы выйдем на задний двор, — шёпотом сказал он, стараясь держать голос спокойным, хотя внутри его разрывал страх. Мать и отец Феликса решили попытаться уйти тихо, скрытно, чтобы избежать столкновения с солдатами. Они осторожно пришли на кухню, где находилась задняя дверь. Но когда они осторожно открыли заднюю дверь кухни, перед ними неожиданно предстал солдат Альянса. Он стоял, крепко сжимая винтовку, его лицо было серьёзным, без тени сомнения или сострадания. — Назад! — солдат резко поднял руку, указывая им вернуться. Отец, понимая, что сопротивление бессмысленно, попытался сохранить самообладание. Он крепче сжал руку Феликса и кивнул матери, давая понять, что им нужно подчиниться. Они без сопротивления вернулись внутрь, и солдат, не отводя от них взгляда, повел их через дом к главному входу, где уже начали собирать остальных жителей. Через несколько минут они оказались среди толпы, которая формировалась на площади. Люди стояли, прижавшись друг к другу, многие из них были напуганы и плакали. Феликс, ошеломлённый происходящим, лихорадочно осматривался, пытаясь найти взглядом Хёнджина. Хёнджин сам заметил Феликса в толпе. Пробираясь между напуганными жителями, он отчаянно старался добраться до него, толкаясь плечами и стараясь не привлекать внимания солдат. Его глаза горели решимостью, и, наконец, он оказался рядом с Феликсом. Как только их взгляды встретились, Феликс почувствовал облегчение, словно тяжесть, давившая на грудь, немного спала. Он бросился к Хёнджину и обнял его так крепко, как никогда раньше. Родители Феликса заметили, как их сын нашёл Хёнджина. Они молча обменялись взглядами, полными понимания и принятия. Они знали, что нужно делать. — Ёнбок, иди, — вдруг сказала мама, её голос был тихим, но настойчивым, её глаза светились печалью, но также и решимостью. Феликс растерянно посмотрел на неё: — Мам? — У вас есть шанс ускользнуть, — продолжил отец, его голос был твёрдым, но в нём звучала нотка отчаяния. Он взглядом указал на участок, где не было солдат. Это было маленькое окно возможностей, почти незаметное, но реальное. — Бегите, пока у вас есть возможность. Феликс и Хёнджин посмотрели туда, куда указывал отец, и, осознав, что у них действительно есть шанс сбежать, обменялись взглядами. Феликс покачал головой, его глаза наполнились слезами: — Нет, — тихо сказал он, не в силах принять это решение. — Джозеф, уведи его, — с твёрдостью сказал отец, обращаясь к Хёнджину. Хёнджин, понимая, что другого выбора нет, кивнул. Его лицо отражало боль, но он твёрдо схватил Феликса за плечи, готовясь увести его от опасности. Феликс сопротивлялся, но Хёнджин был настойчив, зная, что это их единственный шанс. В последний момент перед уходом мать Феликса подошла ближе и, наклонившись, поцеловала его в лоб. Её поцелуй был прощальным, наполненным любовью и желанием защитить своего сына до последнего. Её глаза были полны слёз, но она не позволила себе заплакать, зная, что сейчас не время для слабости. — Беги, сынок, — прошептала она. Феликс, охваченный чувствами, ещё раз посмотрел на родителей. Хёнджин мягко, но решительно тянул его за собой, и они начали двигаться к тому месту, которое указал отец, стараясь не привлекать внимания. Они бежали так далеко, как только могли, стараясь не оглядываться и не думать о том, что оставили позади. Их дыхание было прерывистым, ноги дрожали от усталости, но они продолжали идти, ведомые лишь инстинктом выживания. Но внезапно раздались выстрелы. Эти звуки разорвали тишину, эхом прокатившись по окрестностям, и заставили их остановиться. Феликс и Хёнджин в ужасе обернулись. Вдалеке, где ещё недавно стояла их деревня, поднимался густой дым. Он был тёмным, зловещим, символизируя разрушение и смерть. Феликс почувствовал, как его сердце замерло. Мгновенно на него нахлынули мысли о родителях, которых они оставили. Хёнджин, видя дым и осознавая, что это может означать, сдержал слёзы, но они были слишком близки к поверхности. В отчаянии он прижался плечом к Феликсу, стараясь найти в его присутствии хоть какое-то утешение. Этот миг казался бесконечным, и каждый момент тянулся, как вечность. Но их тишину и ужас внезапно прервал резкий, властный голос позади них: — Кто у нас тут? Феликс и Хёнджин резко обернулись, застигнутые врасплох. Перед ними стояли двое солдат Альянса. Один из них, старший по званию, держал их на прицеле. Его оружие было направлено прямо на них, и в его глазах не было никакой жалости. Второй солдат, стоявший рядом, выглядел значительно моложе. Его лицо было менее суровым, и на нём отражалось внутреннее сомнение, возможно, страх. Этот солдат не держал оружие так уверенно, как его напарник. Он просто стоял, словно не до конца понимая, что ему делать. Это был Гейл, молодой и, вероятно, неопытный в таких ситуациях. Взгляды Феликса и Гейла встретились на мгновение. Первый солдат, усмехнувшись, словно в этом было что-то зловещее, протянул оружие Гейлу. Его движения были уверенными и жестокими, будто он получал удовольствие от происходящего. — Бегите, — неожиданно произнёс он, глядя прямо на Хёнджина и Феликса. Его тон был странно спокойным, но в нём таилась угроза. Хёнджин и Феликс переглянулись, не веря своим ушам, но затем начали медленно отступать, надеясь, что им удастся скрыться. Однако первый солдат, видя их колебания, резко повысил голос: — Я сказал, бегите! — его крик был громким и резким, и в нём не было терпения. Не дожидаясь дальнейших указаний, парни развернулись и побежали, словно каждая секунда промедления могла стоить им жизни. Тем временем первый солдат обратился к Гейлу, который стоял как вкопанный, всё ещё держа оружие в руках. — Что стоишь? Стреляй! — рявкнул он, его голос был полон злобы и нетерпения. Гейл, дрожащий и растерянный, поднял оружие, его руки заметно дрожали. Он не хотел стрелять, это было видно по его глазам, полным ужаса и сомнения. Но давление со стороны командира было слишком сильным. Со слезами на глазах и внутренней борьбой, Гейл выстрелил. Пуля полетела, пронзая воздух, и врезалась прямо в спину Хёнджина. Всё произошло за долю секунды, но для Феликса этот момент растянулся в вечность. — Джозеф, нет! — отчаянно закричал Феликс. Тело Хёнджина ослабло, как будто жизнь вытекала из него вместе с кровью. Феликс, потеряв контроль, бросился к нему, поймав его ещё до того, как тот полностью упал. Он крепко прижал Хёнджина к себе, чувствуя, как его руки покрываются кровью, а сердце разрывается от боли и ужаса. Феликс пытался удержать Хёнджина, не давая ему соскользнуть в бессознательное состояние. Он чувствовал, как тёплая кровь пропитывает его одежду, и в его голове звучал лишь один отчаянный крик: это не может быть правдой. Хёнджин, его глаза тускнеющие, изо всех сил пытался удержать взгляд на Феликсе, его дыхание становилось всё тяжелее, а губы дрожали от боли. Феликс, не в силах сдержать слёзы, повторял его имя снова и снова, как будто этим можно было удержать его здесь, рядом, не дать ему уйти. Гейл, ошеломлённый тем, что только что сделал, в полном страхе опустил оружие. Его руки всё ещё дрожали, и на мгновение ему показалось, что земля уходит из-под ног. Лицо его было бледным, и в глазах читался ужас осознания того, что он только что сделал. Первый солдат, напротив, казался абсолютно невозмутимым. Он посмотрел на Гейла и, усмехнувшись, похлопал его по плечу, как будто это было просто очередное задание, выполненное безупречно. — Пошли, — сказал он с равнодушием, словно это было обычное дело. Гейл, всё ещё находясь в шоке, не произнёс ни слова и последовал за своим командиром. Каждый его шаг был тяжёлым, и внутри него бушевала буря чувств — страх, сожаление, и, возможно, что-то близкое к раскаянию. Но он продолжал идти, ведомый чужой волей, оставляя позади ужасную сцену, которую сам же и создал.