Полина

Апрель 1943-его… Советский Союз. Татьяна Валерьевна Орлова в задумчивости сидела прямо сейчас над листом желтоватой бумаги и натуральным образом хмурила брови. В той самой новой немецкой части, где она в данный момент находилась, части большой, даже огромной, по сути, совсем не знакомой ей, царило полнейшее спокойствие и — какая-то совершенно чуждая военному времени убийственная, если не сказать — даже наглая размеренность. Тата толком и не помнит, когда именно она попала в данную, очень и очень большую конкретно по территории и по численности самих немцев часть. Помнит Советская девушка крепко-накрепко лишь одно: она целиком и полностью, абсолютно без остатка доверилась Фридриху Шульцу, и пути назад уже отныне для неё нет. Да и для самого Фридриха — тоже. Впрочем, всё это конкретно сейчас было и не особо-то важным.  Татьяна сызнова очень глубоко и крайне серьёзно задумалась на какое-то короткое мгновение.  А в действительности, что же она могла написать своей родной сестре, у которой теперь Жизнь била настоящим ключом в Германии, с любимым и очень сильно любящим её немецким мужем?.. Чем же она, Татка, могла похвастаться против такой вот спокойной, даже в какой-то мере — счастливой Жизни в Берлине, в Германии?.. А самое главное — Жизни без страшной, поглощавшей абсолютно всё на своём Пути, беспощадной Войны… Когда её старшей сестре совсем ведь не нужно думать о том, как сегодня выжить, не нужно проводить каждую минуту Жизни с содроганием и с неприятными, донельзя мерзкими мыслями о Смерти, которая, несомненно, ходила за всеми ними, Советскими гражданами по пятам, ни на секунду не позволяя забыть о собственном существовании. И именно в тот самый момент, когда Татьяна Валерьевна Орлова всеми фибрами своей Души осознала простецкий факт, что она попросту завидует своей старшей сестре Полине, Таня в одночасье пришла от самой себя в полнейший и чистейший ужас.  Сестра радостно писала ей о том, что совсем недавно она, наконец-то, стала мамой двойнят — мальчика, который родился чуть раньше собственной родной сестры и девочки, наверняка, донельзя очаровательной девочки, учитывая целиком и полностью тот факт, какими убийственно красивыми внешне являлись Ганс и Полина — родители двойнят.  Нет, Тата совсем не завидовала факту Материнства собственной родной сестры.  Не завидовала она и удачному иностранному браку Полины.  А вот подаренной Орловой-старшей полноценной возможности жить в Германии, при этом, не созерцать и не слышать все ужасы настоящей Войны, именно это неистово коробило Орлову- младшую и даже теперь не давало ей спокойно думать о Полине: в юной Душе сразу же возрождались какие-то двойственные, весьма и весьма противоречивые чувства… Да, Таня действительно завидовала. Завидовала спокойной и мирной жизни родной сестры, завидовала возможности не думать о Войне, шансу полноценно забыть про это страшное и чудовищное явление.  Завидовала обычной, мирной гражданской Жизни.  А ещё — Тата ведь теперь по-настоящему стала тётей. И от осознания всего этого, от осознания грустного факта своей жгучей как пламя костра Зависти, Таня Орлова теперь была себе вдвойне отвратительна. Татьяна так и сидела сейчас за пустым листом желтоватой бумаги и наблюдала за завораживающим пламенем свечи, которое как будто своеобразно «танцевало» в кромешной темноте. «Перестань, Тата, так ведь нельзя! Ну что же ты делаешь?.. Это ведь твоя родная сестра! Это ведь Поля!..» — нещадно ругала себя юная Советская девушка.  И это, к счастью, в полной мере подействовало: мысленно признавшись Полине в крепкой сестринской Любви, Тата Орлова, наконец-то, принялась крайне бодро и упорно что-то писать на листе желтоватой бумаги. И вот что Таня написала родной сестре в ответ на её счастливое письмо:                      Дорогая Полина! Я очень и очень счастлива читать про то, что ты, наконец-то, стала мамой. Ведь казалось, что с начала твоей беременности прошла действительно целая Вечность. Господи, всё это так далеко сейчас!  Я жажду увидеть моих полноправных новорождённых племянников: Рудольфа и Грету.  Я также хочу увидеть Ганса и поболтать с ним о Жизни. Представляешь, я уже слегка говорю на немецком!  Сестра, я безумно рада и счастлива за тебя, от всей Души поздравляю тебя со статусом Материнства.  У нас всё как обычно, ничего нового не происходит здесь. Ем я хорошо, по возможности, даже часто соблюдаю гигиену. Никто меня не обижает, правда, Поль: Фридрих ведь дал тебе настоящее Мужское слово оберегать меня ценой собственной Жизни, и он до сих пор держит это Слово. Поль, мы так любим друг друга!..  В общем и целом, со мной всё хорошо. Ты можешь быть совершенно спокойна за меня, сестра.  Расскажи мне подробнее о своей Жизни в Германии. Я правда очень и очень любопытная. Учишь ли ты немецкий? Не обижают ли тебя свекр со свекровью?  С нетерпением жду ответного письма!  Поцелуй от меня крепко Рудольфа и Грету. Я очень скучаю по тебе, Поль…                           Твоя родная сестра                                  Тата Орлова. Татьяна Орлова с лёгким сердцем отложила полностью исписанный желтоватый лист в сторону и впервые за очень и очень долгое время вздохнула с огромнейшей долей облегчения: зависть непонятного происхождения, наконец-то, исчезла так же быстро, как и появилась.