Полина

Апрель 1943-его… Берлин, Германия. Постепенно, но начали собираться гости. Множество гостей.  Полина Валерьевна Орлова на постоянной основе улыбалась всем незнакомым ей людям так, что к концу дня у красивой блондинки натуральным образом заболели скулы. Но об этом — после.  Ганс Кляйн также встречал всех гостей с лучезарной улыбкой на своём донельзя красивом лице.  Абсолютно все присутствующие сейчас на свадьбе были одеты в добротную официальную одежду: мужчины — в смокингах, дамы — в красивейших платьях в пол, исключительно для торжественных случаев.  Гертруда Кляйн надела своё самое Лучшее и потрясающее платье из собственного гардероба: нежно-фиолетовое, с крупными цветами из драгоценных камней. Разумеется, платье являлось самым дорогим в гардеробе Гертруды.  Платье в крайней степени «освежало» пожилую женщину, удачно и выгодно подчёркивая цвет лица Фрау Кляйн.  Муж же её облачился в классический деловой костюм, сплошь чёрного цвета.  На семейное торжество была допущена даже Сара Цюреф — молодая еврейская домработница, которая, в основном, активно помогала ходу самого праздника.  Вызвали священника, самого Лучшего в городе — всё как и полагается по правилам бракосочетания, хоть и межэтнического.  Абсолютно всё было готово к началу церемонии.  Вопреки опасениям Полины Орловой, человек, который носил статус бывшего лучшего друга её теперь, по официальным документам, законного немецкого супруга, на церемонию бракосочетания так и не явился. Не явился Ричард и на поистине грандиознейший банкет по случаю свадьбы Ганса Кляйна с русской девушкой.  Поэтому, Советской блондинке отныне совершенно нечего было опасаться. Недолго думая, русская блондинка окончательно и бесповоротно решила взять себе фамилию собственного немецкого мужа: именно с того самого дня девушка больше не была Орловой, да и сама себя Полина перестала так более называть.  Теперь не было больше никакой Полины Орловой — была со дня Свадьбы лишь Полина Кляйн, а если быть совсем уж точными, по официальным немецким документам — отныне была Паулина Кляйн, как впоследствии ласковым образом величали девушку сами немцы. И дети Полины и Ганса со дня Свадьбы своих родителей гордо носили отныне фамилию своего немецкого отца. Банкет прошёл аккурат после церемонии заключения официального брака между молодым немцем и юной русской и совершенно на широкую ногу: все, до единого, ели, пили и безудержно веселились.  Алкоголь лился попросту рекой, и его было куча здесь, разных видов. На длинных столах присутствовали самые изысканные по тем весьма и весьма непростым временам блюда. Полина Кляйн совсем уж не притронулась ни к одному алкогольному напитку: молодая мать кормила грудью сразу двоих своих малышей и именно поэтому, хоть малейшее присутствие алкоголя в крови юной русской было крайним образом нежелательно.  А вот законный супруг Полины — Ганс Кляйн, напился очень и очень хорошо. Красивый молодой немец, если быть совсем уж откровенными, питал некую слабость к различного рода алкогольным напиткам, и глубоким вечером, уже ближе к ночи, уже когда самый последний и поздний гость на Свадьбе, наконец, соизволил удалиться восвояси, немец требовательно, очень и очень требовательно обнял свою юную и красивую супругу сзади, аккурат когда Полина Кляйн освобождала саму себя от действительно тяжёлого и такого надоевшего ей за этот непростой и крайне долгий день свадебного платья.  — Подари мне третьего ребёнка, Meine Schatz, — вкрадчиво прошептал Ганс прямо на ухо Полине, активно помогая той избавлять своё тело от дорогого белоснежного платья.  — Дорогой, а мы не торопим события? — удивлённо воскликнула юная супруга Кляйн по-немецки.  — Уж лучше действительно подождать, когда Грета и Рудольф чуть-чуть подрастут, и уже тогда полноценно об этом задумываться… — Я хочу от тебя третьего ребёнка, — ласково молвил Ганс, и его донельзя пьяное дыхание в полной мере опалило сейчас нежную шейку Полины. Затем — пара углубилась в страстный, совершенно бесцеремонный, похабный поцелуй… — Милый. Ну ты же понимаешь, какая ситуация прямо сейчас творится в Мире. Идёт попросту страшнейшая Война… Зачем нашему ребёнку запланировано появляться на Свет в таких условиях?.. — Полина Кляйн жалостливо взглянула на совершенно сейчас пьяного немца.  — В нашей стране нет военных действий. И никогда не будет, — наконец, после продолжительного молчания, весьма и весьма грубым тоном собственного голоса, отрезал Ганс и размеренно, лениво добавил: — Я действительно хочу, я просто жажду, чтобы ты подарила мне третьего ребёнка, Polina… Запланированного и осознанного. И зачать его я хочу именно в этот день, в эту ночь. В день нашей официальной Свадьбы. Я безумно люблю тебя, милая, и действительно хочу, чтобы отныне нас было пятеро. Разве я многого прошу от тебя сейчас?.. Разве я прошу чего-то в крайней степени невозможного, невыполнимого?.. Разве ты сама совсем не любишь меня, Meine Schatz?.. Разве тебе так сложно просто подарить мне третьего ребёнка — твоё и моё Продолжение?..  И Полина Кляйн в полной мере сдалась. Сдалась настойчивым просьбам и сладчайшим увещеваниям своего законного немецкого супруга. В ту самую ночь, немец и русская «любили» друг друга крайне продолжительное количество времени.  Ганс Кляйн раз за разом «брал» Полину очень и очень трепетно и нежно, будто она вся, сплошь состояла из чистейшего хрусталя. Но в то же самое время — мужчина «брал» свою супругу страстно, а сама девушка «отдавалась» мужу вся, совершенно без малейшего остатка.  Именно в ту брачную ночь — первую ночь после теперь законной церемонии бракосочетания, успешно проведённого на территории Германии, Полина и Ганс сызнова зачали. Однако теперь — абсолютно запланировано и крайне осознанно.  Их будущий ребёнок был очень и очень желанным, был обоюдно желанный для обоих молодых родителей.  Плод был зачат с неимоверной Любовью и нежностью и каким-то даже невиданном ранее в супружеской паре трепетом.