Клуб одиноких и находчивых

— Кавех, ты… — Ты… Ты как посмел прервать моё веселье! — Завались!       Аль-Хайтам не успел в очередной раз нахмуриться, чтобы приструнить своего товарища. Кавех вцепился в него, потряхивая за грудки и что-то нечленораздельно скуля. Хайтаму пришлось постараться, чтобы оторвать от себя его руки, да ещё и удержать его на месте. Златовласый по-детски вырывался и канючил, то ли от алкоголя, то ли от усталости растеряв силу. — Хайта-ам, зачем ты приехал?..       Кавех, кажется, уже позабыл о том, что его руки не без усилий удерживают, потому что в одно мгновение перестал сопротивляться и буянить. Он на удивление удачно и чётко сфокусировался на малахитовых глазах Аль-Хайтама, из-за чего последнему пришлось заново формулировать потерянную мысль. Он очень многое хотел высказать Кавеху, но понимал, что сейчас для этого совсем не время. Да и не похоже, что сказанное дойдёт до друга должным образом. — Дома поговорим, — строго ответил он.       Кавех ещё несколько секунд смотрел на него, затем наступил момент прострации. Златовласый блондин до последнего не замечал оков на своих руках, пока в какой-то момент его не повело вбок, прямо на сидящего рядом альфу. Кавех врезался прямо в его куртку и понурил голову. — С тобой всё нормально?       В голосе Аль-Хайтама слышалось беспокойство. — Что-то мне нехорошо… — признался Кавех.       Машина такси покинула их. До дома оставалось меньше квартала, поэтому Аль-Хайтам просто попросил их высадить. Водитель, скорее всего, даже рад был. Кавех уселся прямо на бордюр тротуара, а Аль-Хайтам пристроился чуть сбоку на корточках. Он осмотрелся. Купить бы пьянчужке воды, да вот только в такое время все магазины уже закрыты. Ищи-свищи этот круглосуточный. Придётся справляться так. — Сильно тошнит? До дома не дотерпишь? — аккуратно поинтересовался он.       Кавех посмотрел на него своими глазами из красного стекла, но ничего не ответил. Его щёки горели розовым, который проглядывался алым под тёплым светом недалеко стоящего фонаря. А ночи, однако, стали сильно холоднее. По крайней мере, Аль-Хайтам весьма отчётливо чувствовал, как холодный ветерок игриво пробирается ему за ворот. Оно и понятно, до зимы осталось столько же, сколько до их дома. — Проблюйся, если совсем плохо. — Нет, нет! — Кавех весьма энергично замотал головой. И как его только снова не повело? — Еда насмарку!       Аль-Хайтам хотел бы переспросить, не шутит ли его товарищ, но знал, что нет, а потому просто молча изогнул бровь. Он заметил, как из их ртов потихоньку выходят полупрозрачные клубки пара. Да и сидит Кавех просто так на ледяном цементе. — Тогда пойдём лучше домой.       Он встал с корточек и поднял Кавеха за локоть, правда, больших успехов это не принесло. Златовласого шатало, как осиновый лист на ветру, так он ещё и вновь стал из-за чего-то нечленораздельно возмущаться. Пройти десять метров оказалось непосильной задачей. — Да чтоб тебя, стой спокойно!       Аль-Хайтам ловко нырнул перед Кавехом. Он присел на колено и, перетягивая его руку себе через плечо, аккуратно завалил себе на спину. Кавех вновь издал некое возмущение, но Аль-Хайтам уже потихоньку выпрямился, крепко прижав его бёдра к своим бокам. — Эй! Держись, а-то брошу здесь!       Попытка Кавеха высвободиться была сразу же пресечена. Парню не пришлось объяснять дважды, поэтому он закинул на плечо Аль-Хайтама и другую руку, а тот в свою очередь вскоре почувствовал, как на его спину ложится весь чужой вес. — Зануда…       Это обидное, но по-своему мягкое слово через несколько мгновений пощекотало его ухо. От Кавеха пахло спиртом и чем-то приятно и неприятно сладким. Его дыхание всё ещё не до конца выровнялось. Хайтам прикусил угол нижней губы изнутри, сжал ноги Кавеха покрепче и продолжил путь домой. — Отстань! — Да усядься ты!       К сожалению, распри дома не закончились. Можно даже сказать, они только начались. Аль-Хайтам только и успел, что усадить Кавеха на банкетку и скинуть со своих плеч куртку. В ту же секунду, как он повернулся, он увидел, как друга сильно клонит в сторону, пока он крепко держится за свой ботинок. Потребовалось приложить силу, чтобы вернуть неваляшку на место. — Я сам! — Прекрати!       Аль-Хайтам усердно пытался снять с Кавеха его ботинки, пока тот бил ногами в разные стороны и отмахивался руками. И если ноги сдержать ещё удавалось, то вот руками Кавех творил, что хотел. Он и пихал белокурого в плечи, и тянул за волосы, в общем, делал всё, чтобы вывести его из себя. Ботинки были расшвырены по прихожей, но всё же сняты, и пришла пора верхней одежды. В какой-то момент Аль-Хайтаму сильно захотелось закрутить чужой шарф в обратную сторону от той, куда он крутил его сейчас. — Отпусти меня! Пусти, задушишь! Убивают! — Да перестанешь ты уже или нет?!       Всё же настал момент, когда терпению альфы пришёл конец. Рядом с Кавехом в стену прилетел удар кулаком, а вокруг звоном раздался вскрик. Кавех вздрогнул и на мгновение притих, дав Аль-Хайтаму шанс перевести дух. Кипящие уже кислотностью лаймового цвета глаза пробили его голову насквозь, возрождая внутри знакомое и неприятное чувство чужого угрожающего превосходства. Аль-Хайтам действительно разозлился, и Кавех почувствовал, как где-то между его грудью и животом затягивается узел. — Просто дай мне уже раздеть тебя и ложись спать! — тяжёлая рука, оторвавшись от стены, сжала его шарф. — Ха-ха! Вот ты и показал свою лицемерную натуру!       Признаться честно… Бешено-пьяный взгляд Кавеха в совокупности с данными словами заставили Аль-Хайтама просто на мгновение потерять связь с реальностью. Но как только Кавех предпринял попытку убрать от себя чужие руки, связь снова вернулась. — Что ты несёшь? — прорычал он. — Пусти! Какой смысл во всём этом? — Я тебя не понимаю. — Зачем ты продолжаешь играть заботливого?!       Хватка Кавеха чуть ослабла, и Аль-Хайтам смог-таки снять с него шарф. — Чего?! — Тебе же это вовсе не нужно! — Ты совсем уже поехал?! Кавех! — Зачем тебе всё это?! — Успокойся, ты пьян! Ты несёшь бред! — Притворяться милым и заботливым, зачем? Ты же всё равно!.. — Притворяться?! — Аль-Хайтам искренне почувствовал себя очень оскорблённым. Да как эта пьянчужка смеет сомневаться в чистоте его намерений?! — Нёс меня, раздеваешь! Зачем делаешь вид, что беспокоишься обо мне?! — Кавех, притормози. — И обычно тоже! Я знаю, что ты пытаешься мне помогать. Как же это бесит! — Кавех, хватит! — Разве я тот человек, о котором тебе следует заботиться?!       На щеках Аль-Хайтама моментально загорелся румянец. Он стушевался. — Подожди, ты сейчас… — Хватит этой показухи! Мы оба знаем, что это скоро кончится! — Кавеху удалось высвободиться от чужих рук. — Подожди! Почему это должно кончиться? — Я уже всё знаю! Я всё про тебя знаю, хватит меня жалеть!       Руки Аль-Хайтама безжизненно повисли. — Знаешь?.. — Хватит жалеть меня и стараться быть милым, ты же всё равно скоро выгонишь меня! Просто дай дожить до выпуска спокойно, как раньше! — Что… — Аль-Хайтам округлил глаза.       Кавех, на удивление, ловко скинул свою куртку прямо на банкетку, на которой сидел, и невообразимо твёрдыми для его состояния шагами направился вглубь квартиры, к своей комнате. Аль-Хайтам остался на месте, не имея должных сил быстро выйти из прострации. Он стоял и никак не мог собрать мысли обратно в кучу. Всё, сказанное Кавехом, вылилось на него одним сплошным ведром помоев, и он тщетно пытался понять, где же была нить, за которую ведро потянули. Почему он так против заботы в свою сторону? Ведь Аль-Хайтам действительно искренне хотел ему помочь, видя, в каком он состоянии. И как давно он знает?.. Неужели и правда после прихода Дилюка догадался? Или это сам Дилюк ему что-то рассказал, из-за чего Кавех теперь такой взвинченный? Да, чёрт, их с Дилюком поведение было настолько очевидным, что не догадался бы только слепоглухонемой!       Но если он знает, то как может говорить, что Аль-Хайтам его выгонит? Разве это вообще можно как-то связать? — Подожди…       За полторы секунды Аль-Хайтам снял свои тёплые кроссовки и проследовал за Кавехом. Он быстро, но, по возможности, осторожно остановил его за плечо. — Кавех, подожди, я тебя не понимаю… — Отстань!       Кавех резко развернулся и снова потерял равновесие, но в этот раз поддержка со стороны оказалась лишней. Аль-Хайтаму прилетел шлепок по руке. — Не трогай меня! — Кавех выпрямился и сделал шаг подальше от соседа. Он тряхнул атаковавшей рукой. — Всё лезешь и лезешь, проблем мне потом из-за этого не хватало… — Кавех…       Слова застревали у Аль-Хайтама в горле. Он растерялся окончательно, но больше не смел пошевелиться. Кавех явно дал понять свою точку зрения, а драки сейчас хотелось меньше всего. — Хватит, Хайтам. Оставь уже это всё.       После этих слов Кавех скрылся в своей комнате, а Аль-Хайтам так и остался стоять. Стоять и смотреть на закрытую перед собой дверь.       И всё же это было так странно.       Утро выходного дня выдалось, на удивление, солнечным. Свет едва-едва пробивался сквозь занавески на небольшом окошке, не смея тревожить полуживого, вернее, полумёртвого блондина. В момент пробуждения ему действительно показалось, что он мёртв, и так плохо ему оттого, что он попросту в Аду. Однако неудобная поза ушедшего сна и мешающая подушка слегка вразумили его, вернув чувство реальности. И всё, на что хватило у него сил, был недолгий болезненный стон.       Голова казалась ему неродной, приклеенной. Иначе как ещё объяснить, почему она так болела? Всё потому, что чужой мозг отказывается должным образом вступить в симбиоз с его телом. Которое, Кавех подумал, ночью раза четыре переехал забитый битком автобус. Ну или его избила группа каких-то гопников. Вложив всю силу в затёкшие руки, он приподнялся на кровати. Вокруг была его комната, такая привычная глазу. Только почему-то сначала круглая, а не квадратная, как положено. Тихо и спокойно. Жаль, Кавех вместо этой прекрасной тишины слышал перезвон колоколов в голове от батюшки, видимо, с таким же похмельем.       Рука потянулась в правильном направлении, но вот дошло до парня только после половины выпитой бутылки, что её здесь раньше не было. Других вариантов не предвиделось — Аль-Хайтам постарался. Мягкая и сладковатая на вкус из-за пересохшего горла, вода нежно обволакивала его своей прохладой. Рядом лежали таблетки, Кавех нашёл среди них обезболивающее и выпил. Уже чуть позже он также заметил ведро рядом с кроватью, которое обычно стояло в ванной. Сто очков Аль-Хайтаму. Всё же, он и правда может быть полезным. И внимательным.       Просидев немного в одном положении, чтобы прийти в себя после сна и попойки, Кавех снова окинул комнату взглядом. Вещи, которые он вчера самостоятельно снял и бросил прямо на полу, висели на спинке его компьютерного кресла. Сперва парень задумался, но после понял, что Аль-Хайтаму было бы странно принести ведро, воду и таблетки, но банально не поднять раскиданные вещи. Ладно, ещё двадцать очков. В кармане джинсов он нащупал телефон.       Ну, неудивительно, что на улице уже так светло. Три часа дня, как никак.       Кавех разблокировал телефон. Из нового — сообщения от Тигнари. У Кавеха аж мороз по коже прошёл. Он долго торговался сам с собой, стоит ли читать сейчас, и всё же решил, что прочитает. Вдруг там что-то важное.       Тигнари:       «Вас обоих ждёт серьёзный разговор».       Кавех аж прочувствовал, с каким садистским наслаждением Тигнари его четвертует через несколько дней. Как привяжет к стулу и будет бить черенком швабры, пока не останется доволен искренним признанием ошибки. По крайней мере, влетит не ему одному. Хотя тут надо было сочувствовать уже им обоим, а не радоваться. Хотя скорее всего Тигнари просто скрестит руки и будет смотреть, и разговаривать с ними так строго, что они сами помрут со стыда. А, впрочем, надо просто успеть Тигнари задобрить.       Прогнав от себя нехорошие мысли о его туманном будущем, Кавех прочитал и второе сообщение:       «Поблагодари Аль-Хайтама». — Пф…       Хотелось бы сказать, что это сообщение подпортило настрой ещё больше, но нет. Оно, скорее, вызвало замешательство.       Поблагодарить, да? Взгляд надолго приковало к этому злополучному слову. Проблема в том, что Кавех не помнит, за что.       Чтобы уж сильно не сквернословить, Кавех не помнил, но понял. В его голове ещё мелькали сцены их с Кэйей соревнования на стойкость с красивыми шотами, крики Тигнари и какая-то суета. Всё было резко, громко — вот, что он помнил. Помнил холодный кафель. Он помнил то, как ему помогали садиться в такси, и что они дома о чём-то коротко поспорили. Но вот о чём? — Хайтам!.. — успевшие поднабраться силы Кавех потратил на зов.       Он потихоньку поднялся, всё ещё скуля и пошатываясь. Голова пройдёт не скоро, но нужно хотя бы до туалета дойти. Холод, приставший к ногам от пола, освежал. — Глухой что ли? Аль-Хайтам!       Ему не ответили до того самого момента, пока он не вышел из комнаты. Кавех уже разозлился, потому что бесячий сосед заставлял его кричать с и без того больной головой. — Чего?       К его удивлению, квартира была пуста. Аль-Хайтам не сидел, как обычно, на диване. Его не было и в комнате.       Аль-Хайтам не был обязан отчитываться, но Кавех построил догадки и сам. Во-первых, Аль-Хайтам, бывало, уходил в выходные по своим делам, в которые никто не лез. Сейчас логическая цепь привела к тому, что он, вероятно, на свидании со своим парнем. Во-вторых, он в любом случае не обязан его сидеть и караулить.       Поднабравшись ещё немного сил, Кавех потратил их все на то, чтобы помыться. Ему самому не нравилось чувствовать от себя запах перегара, да и ощущение вспотевшего тела не привлекало. Чистая одежда была, как новая жизненная оболочка. Она пахла куда более приятно, их кондиционером для белья. Всё-таки Кавех сам его выбирал.       На кухне его ждал величайший подарок. Аль-Хайтам настолько постарался, что даже сделал для него куриный бульончик, который оставил в кастрюльке на плите. Видимо, приготовил он его утром, потому что тот был почти холодным. Кавех почувствовал себя самым счастливым человеком на свете и твёрдо решил, что поблагодарит соседа от всей души за его помощь. Ещё двести очков ему. — Алло? — Привет, Кавех. — Я тебя не разбудил? — Нет.       С каждой съеденной ложкой Кавех чувствовал, как по его телу расползается новая порция жизненных сил. Он буквально воскресал. — Я рад. Ты там живой? — Разве это можно назвать жизнью? — Кэйа усмехнулся. — Да, голос у тебя, как у трупа, — хмыкнул в ответ Кавех.       Со стороны Кэйи послышался заглушенный смешок. — Зато ты, я слышу, бодрячком. — Да какой там! Проснулся только недавно и чувствовал, что не переживу ближайший час. — А сейчас? — Ну, сейчас мне получше. — Тигнари ведь и тебе написал, да?       У Кавеха прошли мурашки по всему телу. — Ага. Сказал, нам полная задница. — Мне — примерно то же самое. Чувствую себя так дерьмово… — Ха-ха! Да ещё бы! Ты ж так напился, что блевать прямо там начал, не отходя от кассы. — Я сейчас положу трубку. — Каюсь, прости, — улыбка всё равно не сошла, Кавех съел ещё кусочек варёной курицы. — Ну, ты сам должен понимать, что это с тобой надолго. — Знаю я, — в голосе Кэйи всё же слышались добрые ноты. — Слушай, я чего звоню. У тебя как с памятью? Я вот почти ничего не помню после того, как мы с тобой в баре выпить решили, — Кавех откинулся на спинку стула и легко покрутил ложку на пальцах. — Ну, самое-то интересное помню. А потом… Тигнари ругался, такси. Мы тут с Аль-Хайтамом о чем-то говорили. Но у меня в голове прямо белый лист.       Кэйа что-то пробубнил в трубку, но Кавех не расслышал. — Чего? Повтори. — Не помню ничего тоже, говорю. Если ты ещё хоть что-то помнишь, то я только то, как Тигнари маячил передо мной и кричал. Меня ещё и тошнило всю поездку и половину ночи, я, честно говоря, и рад, что забыл. — И то верно… — протянул Кавех. — Ты без приключений добрался? — Да, меня забрали. — Альбедо. Хороший он парень, слушай! Много знает, картины пишет, ещё и… — Ага, Кавех, слушай, мне что-то снова нехорошо, — Кэйа его перебил, — с утра с ведром сижу. Пойду я. — Ой, да-да, конечно. Извини, что напряг. — Нет. Я рад, что ты позвонил, — Кавех услышал улыбку. — Хоть знаю, что страдаю не один. Спишемся. — Ага. Отдыхай!       Кавех отложил телефон и снова принялся за бульон. Всё-таки Кэйа действительно перебрал вчера. Голос у него был очень измотанный и уставший, что было неудивительно. Если даже ему в такси поплохело, то он боялся осознать, как полоскало Кэйю этой ночью. Он вздохнул: — Надеюсь, отойдёт хоть.

***

      Смартфон упал совсем рядом на одеяло, перевернувшись экраном вниз. Кэйа был рад, что Кавех позвонил, но у него совсем не было сейчас настроения разговаривать. Совсем. Он поплотнее обхватил ноги, прижимая их к груди до невозможного и с глухим стуком уронил голову на свои колени. Ему хотелось сжаться в комок до размеров атома, чтобы никто, кроме самой Вселенной, не знал о его существовании.       Почему всё так обернулось? Он так долго пытался сохранить шаткое равновесие на последней соломинке, но теперь ему вновь предстоит столкнуться со страшным. С неизбежным, с пугающей глубиной, в которой не знаешь, за что хвататься. Всё это так мерзко и отвратительно, но тебе кажется, что ты должен позволить себя захватить. Тогда, может быть, будет не страшно. Тогда, может быть, будет лучше. Тогда, может быть, всё вернётся к тому, с чего начиналось. — Я так и знал, что случится нечто подобное! — Бедо-о! — Никаких «Бедо»!       Альбедо сбросил с плеча руку Кэйи, практически заваливая его на крошечную деревянную банкетку в коридоре. С губ Голд слетали усталые короткие выдохи, он аккуратно вытер испарину, выступившую по линии роста волос. Путь домой занял слишком много времени. Сперва Кэйю долго не могли усадить в такси, потому что он вёл себя, как умирающий овощ в эпилептическом припадке. После этого он закатил истерику в салоне из-за стыда от случившегося и требовал вернуть его обратно в бар. Альбедо пришлось своими рукавами вытирать ему сопли, слюни и слёзы, которые лились ручьём. Спустя минуту же после затишья Кэйа попросил остановить машину, потому что его затошнило.       Так как Тигнари хорошо постарался в баре, блевать Кэйе было особо нечем, но даже так они останавливались аж трижды. На третий раз Альбедо был уже готов вырубить его, но больше приключений не предвиделось до самого конца поездки. Он оставил водителю щедрые чаевые. Кэйа попросил не заводить его сразу в дом, но Альбедо уже устал, а потому не горел желанием торчать на холоде. — Прости-и! Прости меня, слышишь? — Кэйа захныкал.       И всё же сейчас он выглядел куда лучше, чем когда Альбедо только приехал. Кэйа явно немного протрезвел. С одной стороны, это было очень хорошо — он уже просто овощ, с другой же стороны — сейчас начинались самые проблемы. Уровень алкоголя в организме вновь дошёл до той отметки, когда хватает сил искать на задницу приключения. — Ну всё, не ной.       Альбедо смягчил тон, видя, как мило Кэйа подгибает губу. Прямо, как его миленькая сестрёнка. Он снял с себя верхнюю одежду под тихие шмыги чужого носа. — Чего сидишь? Прямо тут спать ляжешь? — Да…       Альбедо вскинул бровь. Он встал перед Кэйей, загораживая своим ростом свет. Не будь в нём тоже алкоголя — Кэйа бы летал по дому, как миленький. — Бедо-о, — протянул Альберих, не поднимая головы. Он смотрел куда-то перед собой на чужие бёдра. Его правая нога приподнялась, и он легко провёл замком ботинка по низу голени Голд. — Помоги?       Бровь блондина нервно дрогнула. Вот ведь актёрище! Строит из себя невинную овечку, а на самом деле пользуется его добротой. Жестокий человек.       Но Альбедо не мог сопротивляться. Кэйе становилось жарко уже не только от алкоголя, он видел, как у парня раскраснелись щёки. И без того уложенная чёлка была практически убрана после водных процедур в баре, и лицо его было как никогда открыто. Дома он, конечно, почти не закрывал глаз. За столько лет Кэйа уже привык чувствовать себя комфортно при Альбедо, Кли, Рэйн и прочем близком окружении, а вот на выход он открывал его лишь изредка, например, как сегодня. И Альбедо почему-то подбешивала мысль о том, что из-за опьянения Кэйа напрочь забыл о своём секрете. Их секрете. — Вот ведь… — пробубнил Альбедо, наклоняясь, и начиная всё же Альбериха раздевать. — Сначала набухался, а теперь играется. — Спаси-ибо, — Кэйа размяк и полностью отдался в чужие руки.       Альбедо аккуратно снял с него верхнюю одежду и отшагнул в сторону. — А обувь? — Альберих потянул к нему свою ногу. — Совсем обнаглел? — несмотря на наигранное недовольство Голд присел и стал расстёгивать чужой ботинок. — Ни стыда, ни совести. — Ничего лишнего, — хихикнул Кэйа. — Вы посмотрите! Силы шутить появились? — Да ладно тебе.       Альбедо имел неосторожность поднять взгляд, и тогда его сердце на мгновение замерло.       «Не смотри на меня так. Не веди себя так. Не улыбайся так». «Мне больно».       На его макушку легла чужая тяжеловатая рука. Кэйа неаккуратно, но заботливо гладил его. Светлые волосы покорно приминались и разглаживались под его нежностью, а губы сжимались от вида улыбки. Живот сводило от длинных ресниц на прикрытых веках и розовых щёк. Он такой жестокий. — Я ведь люблю тебя.       Альбедо сглотнул скопившиеся под языком слюни и снял с него второй ботинок, а затем поспешно поднялся. — Бегом спать.       Кэйа встал и, шатаясь, шагнул вперёд. Голд наконец снял обувь и с себя. К его разочарованию, Кэйа направился отнюдь не в спальню, а в гостиную, где до этого все сидели. Альбедо успел тут хорошо прибраться, подарков не наблюдалось. Зато на столе стояла бутылка того открытого рома, правда, полупустая, вместе с бутылкой газировки. На одинокой тарелке виднелись крошки от пиццы и предположительно ошмётки какого-то фрукта. — Я сказал — спать, — процедил Голд. — Бедо, ты пил его? — подивился Кэйа, взяв в руки стакан с недопитым содержимым. Нетрудно было догадаться, что там в неизвестной пропорции были смешаны жидкости из упомянутых бутылок. — Он же невкусный! — Нормальный.       Альбедо скрестил руки, подходя ближе. Ему одновременно хотелось и не хотелось скрывать своё раздражение. Но больше и того и другого ему хотелось, чтобы Кэйа спокойно удалился из поля зрения. — Полбутылки прикончил, а я думал, мне показалось, что ты пьян! — Кэйа покрутил стакан в руке. — Я не пьян. — Чего намешал-то тут?..       Кэйа поднёс стакан к лицу, но тут же почувствовал толчок и следом холод, растекающийся по коже. Альбедо слишком быстро оказался рядом, с силой сжимая его руку до неприятного. Альберих ощутил на губах покалывания от алкоголя, но больше этого ему, конечно, не нравился факт, что этот самый алкоголь стекал с его щёк и носа на подбородок и шею, кое-где пробираясь и подальше, кое-где просто капая вниз. Рука вдруг показалась ему липкой, капли ползли от ладони прямо под рукав, всё дальше и дальше. — С ума сошёл?! — рявкнул Альбедо. — Только проблевался и снова пить?!       Кэйа так опешил и испугался, что сам забыл повысить тон. — Это ты здесь с ума сошёл. Не собирался я пить! — он дернул рукой, но Альбедо лишь сильнее сжал его запястье. Кэйа имел неосторожность встретиться с ним взглядом и заметить, как лазурные глаза пылают чем-то таким, с чем не хотелось сталкиваться. — Зачем тогда взял стакан? — Просто посмотреть!       Кэйа снова повёл рукой, и на этот раз её уже не удерживали, по крайней мере так сильно. Он поставил бокал на стол и вновь посмотрел на Альбедо. Тот бегал взглядом по его лицу и был сильно неспокоен. — Бедо, у тебя всё хорошо? Я волнуюсь, — на лице Альбериха расползлась улыбка. Он приблизился. — Вызываю Альбедо, приём!       Альбедо, словно не замечая его, опустил взгляд на их руки. Так как в момент рывка их руки были вместе, на него тоже попало немного алкоголя, правда, больше на рукав одежды, нежели на кожу. — Мне бы салфетку, — заметил Кэйа.       Он подумал, что Альбедо игнорирует его, потому что пьян. Однако он был прав лишь наполовину. Голд действительно игнорировал его, но выпитый алкоголь был здесь ни при чём. — Бе…       Парень не успел его позвать. Альбедо по-хозяйски поднял чужую руку, вновь крепко её сжимая, и поднёс к своему лицу. Горячий язык обжигал, пока Голд медленно, с наслаждением и издёвкой слизывал с кожи сладкий след газировки и рома. — Бедо!       По спине Кэйи прошла крупная дрожь, он дважды попытался отдёрнуть руку, но не смог. Альбедо не отпустил его, пока раза три или четыре не провёл языком, заключив дело нежнейшим поцелуем. — Обойдёшься без салфеток. — Что…       Кэйа прижал руки к себе поближе. Его сердце застучало, как бешеное. Он даже не понял, засмущался или испугался, но точно сильнее протрезвел. Беспокойство во взгляде блондина перешло во что-то ровное и тяжелое, скрывающее за собой абсолютно что угодно — от раздражения до желания. Но то, что Кэйа видел отчётливее всего в этих лазурных глазах, — удовольствие. То, с какой наслаждённой решимостью Альбедо смотрел на него, пугало.       Кэйа попятился, когда Альбедо сделал шаг в его сторону. Далеко уйти не удалось, блондин не собирался поддаваться, как обычно, и делать вид, что позволит ещё с ним играть. Кэйа всегда так делает, не думая о последствиях, даже пару минут назад в коридоре. Пора бы уже нести за это ответственность.       Кэйа сильно замялся, пытаясь придумать, что вообще сказать. Пожалуй, следовало извиниться и убежать, но возможности не было. Альбедо умеренно сжал его скулы пальцами, направляя лицо к себе. Его взгляд снова скользил по чужой коже, как фигурист по льду. Кэйю накрыли воспоминания. В них Альбедо смотрел на него примерно так же. — Даю две секунды. Раз…       Кэйа вздрогнул. Никогда ещё Альбедо не говорил с ним в таком тоне. Это плохо, это очень плохо! — Два.       Сладко. Это сладко. То, что застыло на губах Кэйи пьяными сахарными молекулами, сейчас плавилось меж их губ и буквально впитывалось в эту нежную кожу. Альбедо обманул, вторая секунда даже не успела подойти к концу, когда он уже заставил Кэйено нутро сворачиваться в тугой клубок. Ещё и ловкий, как чёрт, тут же прижал Кэйю свободной рукой потеснее.       Кэйе пришлось проглотить возмущение и поджать губы, потому что Голд принялся слизывать коктейль и с них. Вернее, то, что от него осталось. Когда кончик его языка игриво ткнулся в уголок рта, Кэйа на секунду приоткрыл его и тут же закрыл обратно, боясь, что Альбедо не упустит возможность насладиться глубоким поцелуем. Он был прав, правда, его это всё равно не спасло. — Блядь… — прошипел Кэйа.       Альбедо закончил от скулы на подбородке и уже привычно чмокнул его. Кэйа отстранился настолько, насколько смог. — Собака, — нахмурился он. — Как ещё назовёшь?       Кэйю снова прошибло мурашками. Это правда его Альбедо? Его голос никогда не был таким. Таким, от которого холодеют кончики пальцев, а сердце стучит. Он говорил ниже обычного, его голос казался глубже и бархатнее, словно ему было всё равно на то, что ему скажут. Начнёт Кэйа обзывать его дальше, брыкаться, вопить — он не остановится. Только власть, только наслаждение, только то, чего он хочет — вот, что имело место. Будто он возьмёт даже силой, если захочет. — Это… — Не нравится — останови, как делал всегда.       Альберих побоялся даже вздохнуть после того, как слова отпечатались на его шее горячим дыханием и запечатались поцелуями. Да попробуй тут его останови!       Тончайший влажный след леденил кожу, словно от раскалённого добела тавро, когда боль от ожога кажется уже не жгучей, а наоборот. Кэйа сжал чужое плечо с такой силой, с какой смог, заставив Альбедо прошипеть от боли и усмехнуться от вида его дёргающегося туда-сюда выступа на гортани. Голд не стал мешкать и одарил его самым прекрасным поцелуем.       Он действительно перестал волноваться о пустяках. Всё, чего он хотел — это самостоятельно довести себя до безумия с помощью Кэйи. Милого, смущённого и податливого, который всё это время только и делал, что дразнил его. Если бы он только родился альфой… Он бы отдал всё, чтобы родиться альфой и смочь почувствовать тот запах, который, он был уверен, окружает тело возлюбленного лёгким туманом. Чтобы уткнуться в его шею, запястья, да куда угодно, и упиться этим запахом до смерти, а на могиле написать: «Ни о чём не жалею». Чтобы Кэйа тоже в полной мере ощутил его самого, то, насколько он старается и любит его. То был пьяный бред, но Альбедо почудилось, что на мгновение он действительно услышал дурманящий шлейф, когда прикусил его кожу. Горячую, мягкую и, чёрт побери, сладкую из-за пролитого напитка. Да он бы с ног до головы готов был «очистить» его, если бы тот только позволил.       Однако сейчас ему приходилось довольствоваться малым и, осыпая чужую шею поцелуями, удерживать её владельца на месте силой. То, как Кэйа дрожал, то, как прерывисто дышал, то, как скрывал любой звук, как хмурился, как дёргался, как не сопротивлялся — на первый раз после долгой завязки дозы хватало с головой. Не обращая внимания, он вновь вернулся поцелуями на его лицо, осыпав ими щёки, нос, подбородок и губы. Губы, которые проиграли ему, как и владелец, позволив чуть больше, чем «просто» поцелуй.       Ключицы, ребра, живот, бедра — всё это наконец-то принадлежит ему. Наконец-то после снятия одежды он свободно разгуливает по его телу руками и губами, вдыхая запах каждой частички его тела. Наконец-то ощущает его прикосновения на себе, которые двигаются нежнее и медленнее, чем он позволяет своей жадности двигать своими. Наконец-то он наелся вдоволь. Наконец-то Кэйа уснул. Наконец-то. — Доброе утречко.       Кэйе показалось, что его снова вот-вот вырвет. Хорошо, что ведро оказалось тут же перед его лицом, и ещё лучше то, что этого не произошло.       Вода. Таблетки. Вода. Ведро. Вода. Постель. Альбедо. — Сейчас сдохну… — Только попробуй.       «Ты мне ещё должен», — промолчал Альбедо.       Он лежал рядом на кровати Альбериха и нежно крутил прядь его волос на своих пальцах. Кэйа был похож на труп, но Голд никак не мог набраться сил оторвать от него взгляд и перестать улыбаться. — Чего счастливый такой? — проскулил Кэйа. — Ничего, — ещё шире улыбаясь, ответил Альбедо. — Что, похмелье не мучает? — Не-а. — Вот же ж, — Кэйа фыркнул и потихоньку перевернулся на бок, спиной к блондину. — Чего такое? — Бесит твоя физиономия довольная. — Ха-ха!       Ну и как тут не улыбаться и не быть довольным? Он даже злится мило — просто прелесть. — Ладно. Раз ты проснулся, сделаю тебе что-нибудь, что ты сможешь поесть.       Альбедо чмокнул Кэйю в затылок и встал с кровати, а меньше, чем через минуту, его уже не было в комнате. Кэйа почувствовал, что что-то не так. — Спасибо большое. — Давай-давай, приятного аппетита.       Каша на вкус была, как бумага. Ну, в этом не было ничьей вины — ни самой каши, ни сварившего её Альбедо. Разве что рецепторов Кэйи, которые ничего не воспринимали после вчерашнего апокалипсиса в желудочно-кишечном тракте. Стоило радоваться, что хотя бы вкус бумаги был. — А ты не будешь? — Я успел съесть кусок пиццы, пока она варилась. Налить тебе ещё воды? Может, стоило всё же в кровать принести? — Нет.       Кэйа вдруг понял, в чём была проблема. Альбедо был слишком… — Бедо.       … влюблённым. — Что такое?       Чёрт. Так не должно было быть. Этого всего не должно было быть. Он что, зря всё это время дистанцировался от Альбедо, зря терпел и переживал? Разве зря прошло их расставание, после которого приходилось игнорировать некоторое поведение блондина, который так и подмывал на него откликнуться. Это всё не могло пройти просто так. Слишком больно осознавать, что совершил ошибку. Но иначе было никак. — Нам надо поговорить. По поводу вчера, — Альберих отложил ложку. Как он и думал, выражение лица друга немного изменилось. Оно стало чуть более отрешённым. — А что вчера? Разве что-то было не так?       Сказать нужное стало в разы труднее. Разве действительно было что-то не так? — Те поцелуи.       Они были просто прекрасны. — Тебе не понравилось? А выглядел ты довольным, — хмыкнул Альбедо.       Он легко сжал в руке кружку с чаем, а затем демонстративно сделал глоток, не разрывая зрительного контакта. — Дело не в этом! — Кэйа поджал губы. Он почувствовал, как на его шее что-то сжимается. Это дежавю такое отвратительное… — Мы не должны были… — Почему это? Ты наконец-то позволил нам снова сблизиться. — Это!..       Плохо. Очень плохо. Он начал нервничать, а Альбедо наоборот смотрел всё более и более спокойно-ледяным взглядом. Примерно таким же, как вчера. И говорил тем же тоном, не принимающим возражений. — Это было ошибкой, — Кэйа смог только промямлить. — С чего бы? Вчера ты наконец принял свои чувства ко мне, и я показал тебе свои. Тебе ведь было хорошо, ты сам меня обнимал и целовал. Я это не придумываю. — Нет! Альбедо, это… — Кэйа слышал, как дрожал его голос, но он решил говорить, пока может. — Я был пьян, а потому поддался. И ты тоже был пьян, поэтому вытворил глупость.       Его голос стал чуть увереннее, а Альбедо молчал. Но поднять взгляд всё равно не хватало духу. — Мне жаль. Мне очень жаль. Ты не представляешь, насколько мне стыдно сейчас перед тобой. Но я снова совершу ошибку, если сейчас не скажу тебе этого. Я снова причиню тебе боль, и гораздо большую, чем сейчас. Поэтому, пожалуйста… — Хватит.       Кэйа оборвался и замолчал. Альбедо сделал ещё глоток чая, после чего встал со стула и ушёл из кухни. А спустя пару минут и из дома.