Клуб одиноких и находчивых

— А теперь я попрошу всех, кроме господина Аякса, покинуть это помещение.       За те короткие секунды молчания после сказанной фразы Аякс успел глубоко задуматься. А точно ли он сейчас находится в правильном месте? Не лучше ли будет просто извиниться, встать и уйти из этой светлой аккуратной комнаты, пока не поздно? Кэйа, конечно, этого точно не одобрит. Но действительно ли он хочет смотреть сейчас чужому человеку в глаза и изливать душу, говоря о том, в чём он уже не уверен?

***

      Кэйа всё же смог уговорить Аякса обратиться в медицинское учреждение. Отыскав в городе круглосуточный кризисный центр, он самолично отвёл его в кабинет помощи жертвам насилия. Оттуда Тарталья вышел уже с перебинтованной шеей, обработанными руками и какими-то бумажками в них. Почти сразу по приезде обратно в дом Альберихов измотанный паренёк уснул в комнате Кэйи, где тот его оставил отдыхать. Дайнслейф не сказал ничего против на слова любимого племянника о том, что его другу нужно переночевать у него из-за личных проблем.       Однако несмотря на то, что в доме царили мир и тишина, Кэйа не находил себе места. До глубокой ночи он сидел на кухне, пытаясь придумать, что же можно противопоставить сыну прокурора. При всей серьёзности ситуации Аякс строго запретил оповещать кого-либо из взрослых о случившемся без его ведома, ведь те, что логично, сразу бы обратились в полицию. Как ни хотел, Кэйа не мог попросить помощи у своего дяди, который, возможно, даже располагал бы подходящими связями.       Второе и не менее важное, что его беспокоило, — это где найти настолько отчаянного или отчаявшегося адвоката, который возьмётся вести дело об обвинении прокурорского дитятки в настолько неоднозначном преступлении. Все хоть чуточку дорожащие своей репутацией и положением адвокаты либо покрутили бы у виска на такое предложение, либо сразу внесли бы их в свой личный чёрный список. Аякс правильно сказал, что дело не в том, любит ли он Скарамуччу, и Альбериха это ужасно злило. Настолько ужасно, что так усиленно его мозг не трудился ни над одной жизненной задачей раньше. И в этот раз выдал сумасшедшую, но единственную верную идею.       Ещё одной вещью, что не давала Кэйе успокоиться, был перманентно вибрирующий телефон Аякса, который лежал перед ним. Каждый раз там появлялось имя абонента «Мучча», которое отображалось то при входящем вызове, то при входящих сообщениях. Кэйе очень хотелось взять трубку и высказать этому человеку всё, что он о нём думает, но делать этого было нельзя. Что-то подсказывало Альбериху, что это был не конец.       Заснул он уже далеко за полночь на диване в гостиной, из-за усталости совсем этого не заметив. Ощутимые физические нагрузки и эмоциональные потрясения выбили из него все оставшиеся силы. Когда он проснулся через пару часов всё такой же разбитый, за окном всё ещё было темно, а в доме тихо. Пораздумав, Кэйа решил попробовать воплотить идею в жизнь. — Спишь? — Кэйа?.. Конечно сплю, ты время видел?.. — Прости, но это срочно. — Что-то случилось?.. — Случилось. Мне нужно поговорить с тобой лично, скинь мне свой адрес. — Что, прямо сейчас? — Да, прямо сейчас! Скинь мне адрес и не смей снова засыпать, Венти!       Довольно быстро собравшись и оставив записки Аяксу и Дайнслейфу на случай, если те всё же проснутся до его возвращения, Кэйа отправился по полученному адресу. Холодным январским субботним утром машин на дорогах почти не было, но парню всё равно показалось, что такси едет ужасно медленно. Дом Барбатосов открыл перед ним свои двери, когда на улице по-прежнему было темно.       Разговор вышел долгим и животрепещущим, чего и следовало ожидать. Венти почти не убирал от лица скомканный до состояния суперпозиции существования бумажный платочек. — Я подумал, у тебя могло бы быть что-то, ну, знаешь… — Я уже тебя понял, — Венти кивнул. — У меня есть идея. Но добудиться его, особенно в выходные дни, — задачка со звёздочкой.       Получив обещание, что ему перезвонят сразу же при наличии каких-либо новостей, Альберих покинул дом Барбатосов, и в свой вернулся уже на позднем рассвете. К этому моменту (он перестал считать) телефон Аякса вибрировал не меньше тридцати раз. Убрав не пригодившиеся записки, парень завалился в гостиной досыпать.       Аяксу крайне не понравилось то, что Кэйа организовал, но прекратить он не потребовал. Альберих несколько раз извинился за то, что поставил Венти в известность без его согласия. Аякс смирился то ли от бессилия, то ли от любви к друзьям. Он не верил, что где-то сможет найтись такой отбитый адвокат, что возьмётся за него. Он даже не хотел об этом всём думать.       После довольно позднего завтрака Аякс попросил назад свой телефон, и отдавал его Альберих, скрепя сердце. Он попытался отговорить друга читать полученные сообщения, но запретить ему это делать не мог. Аякс какое-то время провёл наедине с собой, после чего его настроение изменилось не в лучшую сторону. Он сделал пару звонков, а после подошёл к Кэйе с довольно испуганным и обречённым видом. — Кэйа? — Что такое? — Могу я попросить у тебя кое-что? — Конечно. Всё, что в моих силах.       Разговор с Дайнслейфом не занял много времени. Кэйе вообще показалось, что единственным условием, запрещающим переступать порог их дома, является так несчастливо уродиться альфой. Тарталье выделили гостевую спальню, чуть ли не половину кэйеного гардероба и все необходимые средства личной гигиены. Именно об этом Кэйа вчера догадывался: Скарамучча будет пытаться отыскать Аякса. Проведший некоторое время наедине со своим телефоном последний это, к сожалению, подтвердил.       К кэйеному счастью, Тарталья едва ли до конца дня ещё заглядывал в свой мобильный. Но у него до боли сжималось сердце при виде одинокого друга. Лишь раз после обеда, когда Дайнслейф ненадолго их оставил, Аякс, по настоянию, сходил прогуляться по дому. Кэйа осторожно приглядывал за ним, и картина его удручала: Аякс был похож на неприкаянного призрака, заблудившегося в чужих владениях и забывшего дорогу домой. Возможно, даже забывшего самого себя. Вот так он ходил, словно тень, не фокусируя ни на чём взгляд, и ненадолго остановился лишь перед окнами на задний двор, укрытый снежным одеялом.       Всё оставшееся время Аякс просто лежал. Он то смотрел в потолок, то переваливался на бок и сворачивался калачиком. Иногда его глаза подолгу были закрыты. Кэйа всё пытался как-то вывести друга на разговор, предлагал сходить на улицу проветриться, посмотреть фильм, заказать доставку чего-нибудь вкусного, поиграть, почитать в конце концов. Аякс отказался от всего. Поблагодарив его за беспокойство, Тарталья просто попросил оставить его в покое. Альберих добился разрешения просто находиться с ним в одной комнате, чтобы тот не чувствовал себя покинутым. Кэйа был рад, что хотя бы от еды его друг не отказывался.       Венти звонил трижды.       В первый раз он перезвонил Кэйе после обеда, сказав, что связался со своим человеком-идеей и попросил его о помощи. Во второй раз, через несколько часов, воодушевлённо и нетерпеливо сообщил о том, что, кажется, нашёлся этот отчаянный адвокат. Третьим звонком он оповестил о завтрашней с ним встрече.       Аякс был недоволен происходящим. Высотные здания вдруг пробудили в нём лютую ненависть и омерзение, которые, правда, почти никак не выражались, кроме его хмурого и отрешенного лица. До встречи с ними всё с момента выхода из дома Альберихов не вызывало ни капли интереса. Ни проносящиеся за окном машины такси серо-белые и бело-серые зимние уличные пейзажи, ни довольно бурные возгласы Кэйи при встрече с Венти и Кадзухой.       Здание было типичным муравейником. В холле туда-сюда сновали несколько человек, ведь никому в здравом уме не должна приходить мысль посетить бизнес-центр в воскресный полдень. После десятого Аякс перестал считать, сколько этажей они проехали в лифте. Ему показалось, будто воздух стал сильнее давить на голову.       За стойкой на нужном этаже никого не было, Кадзуха повёл парней за собой. Стоя перед дверью, Аякс почувствовал, будто его ноги вросли в пол. Венти, похоже, вообще нервничал сильнее него, потому что отказался заходить.       Кабинет этого адвоката показался слишком светлым. Молочные стены, светло-коричневые диваны, огромное окно. Шкафы и стеллажи с кучей бумаг были немного темнее. Насыщенного коричневого цвета были только рабочий стол и кресло. Аяксу даже перехотелось осматриваться. — Здравствуйте, мистер Чжун Ли. — Кадзуха, дорогой. Рад снова тебя видеть. — Хотелось бы встречаться по более приятным поводам, — хохотнул Каэдэхара. — Что правда, то правда.       Кэйа, выпучив глаза, рассматривал человека, с которым Кадзуха так мило разговаривал. Высокий мужчина в белой рубашке, коричневых брюках, с приятно спокойным выражением лица вызвал у них обоих восхищение. — Здравствуйте! — отреагировал Кэйа. — Мистер Чжун Ли, верно? Спасибо большое, что откликнулись! Нам очень сильно нужна ваша помощь! — Ну, ну, — улыбнулся Кадзуха. — Ты что, переволновался? — Я тоже рад с вами познакомиться, — с мягкой улыбкой ответил Чжун Ли. — Мне доложили, что дело не терпит?       Аякс, который всё время прятался за Кэйей, осторожно поднял взгляд с пола на незнакомого человека и тут же вернул обратно. Ему крайне не понравилось, что тот смотрит прямо на него. — Да. Да, вы правы, — посерьёзнел Кэйа. — Вы знаете что-нибудь о нашей ситуации? — Только общие черты. Кадзуха мне сказал, что над человеком было совершено насилие, и защитить его смогу только я.       Кэйа поджал губы. — Верно, — грустно согласился он. — И я смею предположить, что пострадавший это тот, кто прячется за вами?       Выдохнув, Аякс вышел из-за спины Кэйи и почти поравнялся с ним плечом. — Рад познакомиться с вами, мистер Чжун Ли. — Я тоже рад знакомству. Не могли бы вы мне представиться? — Аякс Тарталья… — Большое спасибо, я запомню. А теперь я попрошу всех, кроме господина Аякса, покинуть это помещение.       Кэйа, предполагавший такой исход, но всё ещё недовольный им, легко коснулся его плеча. — Мы будем рядом, хорошо? — Господин Аякс будет волен выйти отсюда, когда пожелает. Уверяю вас, вам нечего бояться.       Аякс коротко посмотрел на Альбериха и кивнул ему. — Здесь фото, которые я сделал. Он без пароля, — обратился Кэйа к Чжун Ли, положив свой телефон на край столика, после чего группа поддержки из двух человек покинула кабинет.       Уже вместе с Венти они примостились в зоне отдыха этажа неподалёку. — Кадзуха? — Да? — Я…Правда очень благодарен тебе за помощь, — начал Кэйа. — Я не ожидал… — В этом мире для Кадзу нет ничего невозможного, да? — заулыбался уже спокойный Венти и прильнул к упомянутому. Блондин довольно прижал любимую канарейку поближе. — На самом деле, вам очень повезло обратиться именно ко мне. Вы бы вряд ли смогли сами выйти на него. — Почему? Он что, такая важная шишка? — вскинул бровки Венти. — Вроде того. — А ты тогда откуда его знаешь?       Кадзуха на это ничего не ответил, лишь подозрительно тыкнул пальцем в кончик его носа. — Как бы то ни было, я рад, что ты, Кадзуха, нам помог, — сказал Кэйа. — Но не пойми меня неправильно, разве этот человек достаточно опытен, чтобы тягаться с прокурором? Я имею в виду…он не выглядит слишком молодым, возможно?       Губы Кадзухи растянулись в улыбку. Венти молча метал взгляд от одного друга к другому. — Кэйа, ты, должно быть, никогда не сталкивался с судебными процессами? — Нет, — удивился парень. — Так я и думал. В таком случае, чтобы было понятнее, я скажу только одно: однажды он уже выиграл дело у Райдэн Эи.

***

      Аяксу было некомфортно. Диван был одновременно слишком мягким и слишком жёстким, еле различимые звуки автомобилей со стороны окна резали слух. Плавно перемещающийся туда-сюда мужчина заставлял волноваться. — Прошу.       Чжун Ли поставил на столик перед Аяксом маленький декоративный поднос с тонкой фарфоровой чашкой ароматного зелёного чая и сахарницей и сел напротив. Перед собой он поставил точно такую же чашку. Парень ненадолго поднял взгляд.       Все движения этого человека были чрезмерно аккуратными. Он почти бесшумно ходил, незаметно поправлял манжеты рубашки. Сидел с идеально ровной спиной, да и ногу на ногу клал, кажется, по модельному образцу. В общем, благородством от него веяло за версту. Аякс никак не мог понять, что же именно его цепляет в этом: то, что движения казались театрально безупречными или то, что ощущалось в них нечто большее, чем просто заученные манеры.       Лицо мужчины тоже вызывало интерес. С виду строгое и непоколебимое, спокойное, словно скала. По нему плохо были понятны эмоции. Аякс подумал, что это, возможно, издержки профессии. Как только Чжун Ли начинал разговаривать, лицо его совсем незаметно меняло выражение, но Аякс всё равно чувствовал диссонанс между приветливым видом и его серьёзной, даже немного пугающей аурой. — Спасибо.       Аякс ненадолго вгляделся в просматриваемое сквозь чай донце чашки. Запах от напитка и правда был приятный. — Господин Аякс… — Просто Аякс, — перебил адвоката парень. — Аякс, скажи, пожалуйста, сколько тебе лет? — Семнадцать. — А почему ты пришёл с друзьями, а не с родителями? — Они не должны знать, — отрезал он. — Почему? — Потому что это только моя проблема.       Чжун Ли удивлённо промычал, бросив взгляд на забинтованную шею Тартальи, и отпил свой чай. — Аякс, как ты думаешь, в чём залог выигрыша любого судебного дела?       Тарталья сперва подумал. — Наверное, в неопровержимых доказательствах. — Это, бесспорно, важная часть, но нет. Ещё варианты?       Аякс буркнул: «В подкупе судьи», чем заставил Чжун Ли улыбнуться. — Нет. Ещё? — Не знаю, — устало сказал парень, осторожно коснувшись дужки чашки. — Залог выигрыша любого дела заключается в двух вещах, — голос мужчины вдруг стал гораздо серьёзнее. — Первая — абсолютная и безусловная честность в словах клиента своему адвокату. Любая, даже самая незначительная ложь приведёт к проигрышу. А вторая и самая важная — это искреннее желание клиента, чтобы его защитили и спасли.       Аякс остановил руку с чашкой в воздухе, стоило ему посмотреть в янтарные глаза мужчины. По всему его телу разбежалось что-то, что впервые за последние дни разогнало всю кровь по местам. — Если человек сам не хочет победы, не борется за неё, то он проиграет суд даже за штраф за неправильную парковку. Но если человек действительно хочет защитить себя, то можно выиграть любое, даже самое сложное дело.       Аякс никогда раньше не пил такой вкусный чай. Терпкость от чайных листьев, сменяющаяся сладковатым послевкусием без всякого сахара — это было просто восхитительно. В меру горячий, в меру остывший, этот чай медленно расползался, казалось, по всему его телу. От одного глотка на душе вдруг стало заметно спокойнее, словно все переживания, разросшиеся и занявшие всё пространство, сжались обратно в довольно крепкий, но всего один комок, который наконец-то можно было разглядеть. Аякс следом сделал второй глоток, а затем и третий. — Я не знаю, от чего должен себя защитить, и хочу ли этой защиты вообще, — признался он, поставив чашку на место. — А чего ты хочешь?       Аякс снова дал ответ не сразу. — Жить спокойно. Ходить в школу и встречаться там с друзьями. Гулять с ними после уроков, — он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. — Подрабатывать где-нибудь. Возвращаться на выходные домой и ездить с папой на рыбалку. Улыбаться, смотря людям в глаза. Я просто хочу обычной, глупой школьной жизни…       Чжун Ли встал и подал парню коробку с бумажными салфетками из шкафа, после чего сел обратно на то же место. Аякс осторожно взял одну и промокнул ею глаза. — Когда люди сталкиваются с насилием в свою сторону, они часто сомневаются, как поступить. Когда виновником оказывается кто-то из любимых или близких, всё усугубляется. Это нормально, ведь мы не хотим идти «против своего». Однако, — заметил мужчина, — как показывает практика, жертва однажды часто становится жертвой во второй раз, если вовремя не обрела укрытие.       Аякс сжал салфетку в руке. — Моя задача — не запугать тебя, а обрисовать возможные варианты развития событий. Никто не знает, что произойдёт даже через час, что уж говорить про день или месяц. Сомневаться нормально, я лишь хочу помочь тебе увидеть перспективы, которые ждут тебя при том или ином решении. И хоть на данный момент ты ещё не официально мой клиент, я посмею себе напомнить, что один из залогов успеха — честность перед своим адвокатом.       Аякс всё понимал. В глубине души он был очень благодарен ребятам, которые привели его сюда. Он знал, что сделать это необходимо, но начать рассказывать всё было действительно трудно.       Первую половину рассказа Чжун Ли никак не менялся в лице или положении, но во второй помрачнел. Он видел, с каким нежеланием Тарталья показывает ему фото своего укуса, почти силой сделанные Кэйей до его обработки в кризисном центре.       По окончании рассказа Чжун Ли взял свой блокнот и что-то несколько минут туда беспрерывно записывал. После этого он извинился за то, что следом ему пришлось задать пару десятков уточняющих вопросов. — Я просто хочу, чтобы больше меня никто не трогал… — выплакавший всего себя за последние дни Аякс ещё два раза не сдержал эмоций, а в остальное время просто отрешённо слушал, что сам говорит. Его голова вновь разболелась. — Ещё чаю? — спросил Чжун Ли, отложив блокнот на стол. — Пожалуйста.       Десятиминутная тишина немного уняла встревоженное нутро Аякса после рассказа. Он стал задумываться, правильные ли подбирал слова, не приукрасил ли где. Называть вещи вроде «вынуждение», «грубое обращение» или «преследование» своими именами было очень сложно. Такие высказывания сразу резали слух, поэтому Аякс подолгу топтался на одном месте, более мягко объясняя своё к этому отношение.       Глоток прекрасного чая вновь его немного успокоил. Чжун Ли выждал перед тем, как продолжить разговор. — Прежде чем я начну, мне хотелось бы напомнить тебе, что сейчас моя задача — обрисовать тебе возможные варианты. И я буду говорить, как есть.       Тарталья просто кивнул. — Прежде всего я хотел бы сказать, что вероятнее всего случится, если ты откажешься как-либо защищать свои интересы, — начал мужчина. — Учитывая описание поведения Скарамуччи, будь уверен, что он не отступится. Он продолжит тебя преследовать до тех пор, пока не найдёт и каким-либо образом не добьётся прощения, или же не закончит начатое, чтобы больше у тебя не было вариантов от него уйти. Рукоприкладство в дальнейшем вполне вероятное явление.       Аякс прикрыл глаза. Слышать это было тяжело, я представлять — ещё тяжелее. — Если же ты всё же захочешь себя защитить, прежде всего мы должны будем сообщить обо всём твоим родителям, так как ты несовершеннолетний. В данном случае это минус, добавляющий бумажной волокиты, но плюс при выдвижении обвинений, ведь преступления против несовершеннолетних воспринимаются куда критичнее. Главное обвинение будет, естественно, касаться твоей незавершённой метки. Его основа — покушение на твою свободу воли попыткой порабощения. Нашей задачей будет доказать, что Скарамучча пытался оставить на тебе метку без твоего согласия. Так же в иск пойдут «Истязание» и «Преследование» за его действия в отношении тебя за всё время.       У Аякса прошёлся мороз по коже. Столько страшных слов эхом отражалось в его голове. — Конечно, главной нашей проблемой будет доказать именно насильственность его действий. Так как вы долгое время были в отношениях, а о проблемах с ними ты никому не рассказывал, его защита будет настаивать на том, что попытка помечения происходила по обоюдному согласию, но потом тебе что-то не понравилось, и ты решил таким образом Скарамучче отомстить. — Это всё ведь…ужасные преступления, — проронил Аякс. — И они были совершены в отношении тебя и заслуживают должного наказания. — Какое наказание его ждёт?.. — Если нам удастся доказать насильственный характер попытки помечения несовершеннолетнего, в совокупности с остальными деяниями попадающий в категорию особо тяжких преступлений, то лет от пятнадцати с дополнительными мерами. В редких случаях дают пожизненное.       Аякс пришёл от услышанного в ужас и вскочил с места. — Нет! Нет, я так не хочу! — Почему же? — Это… Это всё просто ужасно, пятнадцать лет! Пожизненное! — Аякс, — строго позвал Чжун Ли, и паренёк примолк, — я понимаю, что ты ещё не готов это слышать, но хотя бы попробуй представить, что бы произошло с тобой, среагируй ты на две-три секунды позже. Насильственное помечение — это очень тяжкое преступление, потому что оно лишает тебя свободы воли на всю оставшуюся жизнь. Тебе всего семнадцать лет, впереди у тебя долгая и счастливая жизнь, никто не имеет права отнимать её у тебя, а те, кто пытаются, должны быть сурово наказаны.       Аякс неотрывно смотрел в тёмные янтарные глаза и чувствовал, как дрожат от обиды его губы. Каждое слово было правдой, но осознание этого резало сердце больнее всякого ножа. — Я всё равно не хочу, — парень сел обратно, заметно более понурый. — Я не хочу, чтобы Скарамучча садился в тюрьму. Помогите придумать что-нибудь другое.       Он снова взял в руки чай, а Чжун Ли впервые за весь разговор вздохнул. — Я не очень люблю такие варианты, так как их исход бывает совсем непредсказуем, но здесь, кажется, по-другому не получится. Есть одна возможность уладить дело без суда. — Какая? — Личная встреча с виновным и, полагаю, Райдэн Эи. На ней мы объясним нашу позицию и дадим выбор — суд или принятие твоих условий для мирного урегулирования. — Вы думаете, что миссис Эи согласится? — Не могу сказать. Исход таких встреч часто оказывается совсем не таким, как ожидаешь, но я точно уверен в двух вещах: это единственная последняя возможность мирно урегулировать вопрос, если ты теперь так сильно не хочешь привлекать Скарамуччу к уголовной ответственности, и я сделаю всё возможное на этой встрече, чтобы она закончилась для тебя хорошо.       Аякс довольно долго и проникновенно смотрел в спокойные и глубокие глаза мужчины. Весь его образ казался таким правильным и целым, словно не существовало в этом человеке ничего, что можно было бы назвать изъяном или слабостью. Аякс завидовал этому. Сам он считал себя не целее рыболовной сети. А затем перед глазами встала картина серого неба в окне. Аякс подумал, что зима довольно неравноценно платит снегом за отсутствующее солнце. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен на эту встречу. Но у меня есть одна просьба к вам, господин Чжун Ли.