Клуб одиноких и находчивых

— Можно уже глаза открыть?       Кэйа Альберих почуял подвох, как только увидел сегодня обворожительную улыбку Дилюка Рагнвиндра. — Ещё нет, подожди пару минут.       И весь этот день стал какой-то странной проверкой на его фетиши. — Ладно…       Кэйа поджал губы. Он сидел с завязанными глазами от самого дома, и времени прошло уже гораздо больше, чем он ожидал. Он понимал, что они выехали за город, потому что постоянные остановки на светофорах давно прекратились, да и Дилюк посоветовал взять с собой то, что в случае необходимости будет не так жалко испачкать. Не мог же он просто ездить кругами по одной дороге? Альбериху было некомфортно, музыка в машине и тихое пение Дилюка перестали его успокаивать спустя первые три песни. Дальше это всё лишь щекотало его обострённое восприятие из-за закрытых глаз. Было ощущение, что бархатный голос Рагнвиндра, словно игла по стеклу, выцарапывает на его подкорке линии своего пения. Третий день спора закончился сегодняшней ночью. Кэйа так и не угадал вид спорта, которым Дилюк занимается. В голову ему пришла мысль о том, что тот везёт его на обещанное свидание на природе. Только вот Кэйа же сам должен был выбирать место. Да и зачем ему тогда глаза завязывать?       Кэйа заволновался чуть больше, когда машина припарковалась и заглушилась. Висела тишина, и отчего-то он внезапно начал бояться снимать повязку. — Мы приехали? — Да, приехали.       Кэйа содрогнулся всем телом, когда почувствовал прикосновение к своему бедру. Он тихонько вдохнул и задержал дыхание, пытаясь предугадать, что Дилюк сделает дальше. Пока он сидел, навострившись, как напуганный зверёк, Рагнвиндр довольно за этим наблюдал. Однако все его переживания были напрасны, потому что Дилюк убрал руку и вышел из машины. Следом он открыл дверь Кэйе.       Возможно, из-за того, что его глаза были закрыты, а, может, потому что очень долго он вдыхал лишь шоколадный запах автомобильного ароматизатора, Кэйе в нос буквально ударил свежий воздух. Вокруг не было ни звука, что напомнил бы о машинном потоке города. Лишь тишина и тихое завывание ветра где-то вдали, заглушаемое хрустом снега под ногами. Но вот запах — он был каким-то необычным. Не чистым, как в девственном зимнем лесу, но и не удушающим, как в городе. Были в нём какие-то шлейфы, которые Кэйа пока не мог разобрать. — Здесь довольно яркое солнце, так что открывай глаза осторожно, — сказав это, Дилюк снял с Альбериха повязку. — Сегодня, к счастью, ясно.       Первые несколько секунд парень прикрывал глаза рукой, ведь даже сквозь закрытые веки свет пробивался нещадно. Когда ситуация улучшилась, Кэйа осторожно, узкими щёлками приоткрыл глаза. Всё вокруг было белым-бело, как горы наглаженных простыней. Постепенно раскрыв глаза полностью, Кэйа замер, как вкопанный. Перед ним красовались изящные серебряные ворота, над которыми большими буквами возвышалась надпись: «Фавониус», а ниже: «Конный клуб». Он услышал, как позади закрывается багажник машины. — Конный… — прошептал Альберих, а затем встрепенулся, будто бы его прошибло током. — Конный спорт! Твою ма-ать!       Дилюк без зазрения совести рассмеялся, наблюдая, как Кэйа ерошит себе волосы и что-то прикрикивает от осознания и досады. — Почему, почему я забыл о нём?! Идиот!       Чтобы как-то его успокоить, Дилюк осторожно провёл своей рукой по его волосам. — Не ругай себя. И не кричи, лошадей распугаешь.       Кэйа поднял на него раскрасневшееся и полное возмущения лицо. — Понял теперь, почему я сказал, что не могу подсказать? — хмыкнул Рагнвиндр. — Любая подсказка — и я проиграл. — Так нечестно! — захныкал Кэйа.       Дилюк несколько раз погладил его по голове. — Зато интересно, правда? — Очень, — надул губы Альберих.       Ему хотелось обижаться чуточку дольше, но мягкие поглаживания Дилюка снимали весь негатив с запасом. Уже спустя десять секунд Кэйа просто делал вид, что дуется, лишь бы это продолжилось подольше. И именно в этот момент Рагнвинд убрал руку. — Может, зайти внутрь будет ещё интереснее?       Как Дилюк и ожидал, это оказалось правдой. Кэйа заинтересованно осматривался вокруг, любовался всем, что попадается на глаза, даже смешной мусоркой с нарисованным конём. Он совсем выпал из диалога, пока Дилюк оформлял их посещение на ресепшене, засмотревшись на фотографии. Две стены в малюсеньком фойе были увешаны фотографиями живущих в клубе лошадей и некоторых наездников. Где-то фото были групповыми, где-то забавными, где-то эффектно был запечатлен трюк, а где-то наездник и его конь хвастались наградами. У Альбериха сверкнули глаза, когда на одном из фото выше его головы он заметил мальчика лет двенадцати-тринадцати с весьма знакомыми алыми кудрями, выглядывающими из-под шлема. Парень тут же принялся искать этого мальчика на других фотографиях, но из размышлений его вырвал компаньон, за руку поведший из фойе за собой. К его удивлению, от Кэйи посыпался небывалый град вопросов, на которые он не успевал отвечать. — А почему у тебя был перерыв? — Потому что в сентябре я ногу сломал. — А почему…       И не прекращался он до тех пор, пока они не остались один на один. — А почему ты раздеваешься?..       Вплоть до текущей секунды, когда перед Кэйей чуть не открылось голое тело избранника его сердца, он ничего вокруг себя не замечал. Не замечал, что Дилюк несёт довольно большую сумку и ведёт его в раздевалку. Не замечал, что раздевалка для мужчин (как и для женщин) здесь одна. Не замечал, что он открыл полученными на ресепшене ключами два соседних металлических шкафчика.       Дилюк вскинул бровь. — Мне нужно переодеться перед тренировкой. И тебе тоже.       Кэйе потребовалось время, чтобы понять услышанное. Как только перед глазами вновь показались голые части чужого тела, он залился краской и увёл взгляд в сторону. — Ну да… Может, я сначала выйду? — Зачем? — Рагнвиндр скрыл усмешку. — Мы же оба парни. Да и время зря потеряем.       Изнеженный раздельными раздевалками для омег и альф Альберих был готов вырвать себе сердце самостоятельно, чтобы оно так сильно не билось и не мучило его. Он не понимал, что сильнее сводит его с ума: мысль о том, что он может почти оправданно рассматривать голое тело Дилюка или о том, что ему придётся раздеваться при нём. К последнему он явно не был готов! Как, впрочем, и к первому, потому что взгляд его метался от точки к точке, словно у неумелого грабителя банка на допросе.       Дилюк же, краем глаза наблюдавший за ним, наслаждался своей маленькой победой. Ему стесняться было нечего, и посмотреть на полуголого Кэйю он бы совсем не отказался. — Переодеваться не будешь? — А мне зачем? — спросил Кэйа. — А ты что, кататься не собираешься? — чуть погодя, сказал Дилюк.       Альберих удивлённо раскрыл глаза и без всякого стеснения уставился на него. — А я тоже буду кататься?! — Не будешь, если переоденешься позже меня, поэтому давай быстрее, — засмеялся Рагнвиндр. Он недоумевал, действительно ли Кэйа не понял, что он привёз его покататься на лошадях, или просто так пошутил, чтобы смутить его.       Впрочем, у Кэйи получилось. Впрочем, он действительно не понял.       Он прошёл сквозь очень долгий и глубокий путь торгов с самим собой. Тот факт, что они вдвоём в довольно маленьком пространстве, так ещё и заняли соседние шкафчики напрямую констатировал, что скрыться во время переодеваний не получится. И не то, что бы Кэйа был сильно против ещё раз напомнить об изяществе его тела, но сегодня он морально совсем не был к этому готов! Мысль о том, что Дилюк невзначай увидит его в нижнем белье, так ещё и самом скучном, раньше официального начала их отношений, смущала настолько, что парень успел выронить пакет с одеждой из рук. — А это обязательно?.. — Ну, если тебя не пугает перспектива перепачкаться, но не особо.       Сильнее этого смущал только полуголый Дилюк, стоящий всего лишь в полуметре от него. Словно назло, сняв свой джемпер, он не спешил надеть что-нибудь другое, а принялся менять низ своего одеяния. Примерно после третьего нервного взгляда на его тело, Кэйа почувствовал себя голодной собакой из-за такого же обильного слюноотделения. А после взгляда на ненадолго оголившиеся бёдра, Кэйа мог не сомневаться, что будет видеть в лучших снах ближайший месяц.       Пока его душа рвалась на куски от смущения за себя и смущения от желания посмотреть, Дилюк успел экипировать всю нижнюю половину своего тела. Его чёрные сапоги красиво переливались на мягком свете. Набор его сменной одежды в сумке был сильно богаче, чем в альбериховском пакете, но времени оставалось не так много.       Прежде, чем он решился на ещё пару подначивающих слов, парень увидел, как руки Кэйи скрещиваются у груди, а затем медленно поднимаются вверх, стягивая вслед за собой тонкий кашемировый свитер, а глазам открывается смуглая кожа на боку. В ту же секунду он принял решение молчать до самого конца.       Кэйа снял свитер и сложил его на полочке своего шкафчика, а затем надел другой. Перед тем, как снять джинсы, правда, он заметно колебался.       Дилюк, искренне делающий вид, что не смотрит, не менее искренне смотрел. Только вот смущаться так, как Альбериху, ему не приходилось. Эмоции, которые в тот момент он испытывал, были несколько иного рода, а у того, что он пару раз отводил взгляд, была совсем другая причина.       Кэйа пришёл в тихий восторг от вида Дилюка в его полной экипировке. Конечно, в закрытом свитере, жилете, сапогах и даже перчатках его тело было не так хорошо видно, как в той же спортивной майке, но вот общее впечатление стало гораздо более ярким. Кэйа на секунду вспомнил его образ в кофейне после встречи с Кавехом и Аль-Хайтамом: полурастёгнутая, торчащая рубашка без галстука, мятые рукава, бьющиеся в разные стороны вихры кудрей. Тогда от парня едва ли исходила аура порядочного человека, хотя красоту его внешности трудно было недооценить. Но сейчас в этом строгом и элегантном наряде Дилюк наоборот показался верхом интеллигентной мысли, и линзы придавали лишь дополнительный блеск его и без того сверкающим глазам.       Забрав альбериховскую куртку из фойе, Дилюк привёл его к ипподрому, то и дело здороваясь с встречающимися на пути людьми. Их ждал мужчина в экипировке, похожей на экипировку Дилюка, но поскромнее. Выглядел он симпатично и молодо, и Альберих никак не мог понять, сколько ему лет. — Приветик, парни, — улыбнулся им мужчина. — Привет. — Здравствуйте, — неловко кивнул Кэйа. Сам того не замечая, он слегка прятался за впереди стоящим Дилюком. — Меня зовут Хоффман, — сказал незнакомец. — Сегодня я буду твоим инструктором.       Парень смущённо улыбнулся. — Меня зовут Кэйа, рад знакомству. — Кэ-йа, — протянул Хоффман, тут же оказавшись между ним и Дилюком. — Скажи, ты когда-нибудь уже катался на лошадях? — Честно говоря, нет, — признался Альберих. — Отлично! Значит, сегодня будет твой первый раз, и я постараюсь, чтобы тебе всё понравилось!       Пока мужчина не задавил Кэйю своей лучезарной улыбкой, Дилюк вдруг взял его за плечо, заставляя сместить фокус внимания. — Что ты несёшь? Какой ещё первый раз? — недовольно переспросил он. — А ты чего здесь делаешь, тебе на тренировку не пора? — парировал Хоффман. — Тик-так, тик-так! — Да попробуй тут уйди!       Игнорируя Дилюка, Хоффман снова обратился к Кэйе. — Сначала я проведу тебе инструктаж по технике безопасности, чтобы ни ты, ни конь не пострадали, и мы распишемся в журнальчике, ладно? Потом проведём зарядку… — Эй! Ты меня вообще слушаешь?! — прикрикнул Дилюк.       Хоффман тут же на парня шикнул. — Иди уже, пока всех коней мне тут не распугал! Бестолочь.       Кэйа, который до этого стоял скромно и молча наблюдал, вдруг подал голос. — Как? Мы будем кататься не вместе?       Дилюк тут же остыл, услышав вопрос. — У него своя тренировка, а ты сегодня только познакомишься с лошадками, — первым ответил мужчина. — Чтобы всех не распугать, опытные наездники занимаются отдельно. — Вот как… — понимающе, но слегка грустно ответил Кэйа.       Прежде, чем прозвучало ещё хоть слово, Дилюк сделал шаг к нему и коротко, но мягко поцеловал в губы. — Тебе будет весело. Я приду к концу тренировки.       Вновь вернувшийся в состояние оживления, Кэйа завороженно кивнул. — Желаю тебе удачи!       Дилюк сперва ему улыбнулся, а затем грозно посмотрел на Хоффмана, чем только вызвал смех мужчины. После этого он покинул ипподром.       Перво-наперво мужчина зачитал короткую, но животрепещущую лекцию по технике безопасности. По его опыту, ничто так не мотивировало людей её соблюдать, как наглядные примеры возможных финансовых компенсаций и последствий для здоровья. Положения включали в себя базовые правила поведения рядом с лошадью, такие как не издавать громких звуков, не двигаться внезапно, не подходить сзади, не дёргать за гриву или что-то ещё, а также более интересные, как не кормить двух лошадей сразу, чтобы они не подрались за лакомство, и не сжимать руку при кормлении.       Кэйа слушал очень внимательно, а после по настоянию инструктора по памяти всё повторил. Хоффман отвёл его подписать журнал по технике безопасности, после чего они вернулись на ипподром, захватив с собой прокатный шлем. — Обычно я пропускаю этот этап, — сказал он, — но так как времени у нас предостаточно, сделаем небольшую разминку.       Вместе с Кэйей они сделали несколько несложных упражнений для разогрева тела: наклоны, повороты, сгибание ног и приседания. После этого мужчина на пару минут оставил парня, чтобы привести подходящего коня. — Знакомься, это Сириус. Он твой напарник на сегодня.       Кэйа изумлённо уставился на прекрасного большого коня, вставшего перед ним. Он впервые, кажется, видел живого коня так близко, чтобы заметить, как красиво переливается его бархатистая шоколадная шерсть. Как аккуратно заплетена его грива в свободную ниспадающую косу, и какими добрыми и умными кажутся его глаза. Тогда Кэйа убедился, что на данный момент его жизни именно лошади являются олицетворением элегантности и красоты среди животных. — Какой красавец, — улыбнулся он. — Подойди, погладь, — довольно поддержал мужчина. — Не бойся.       Кэйа, как и следовало по инструкции, обошёл коня сбоку, посмотрев ему в глаза, а затем осторожно погладил по шее. Спустя несколько раз его прикосновения стали увереннее. — Он уже довольно взрослый. Сам по себе очень спокойный и послушный, — сказал Хоффман, видя, что Кэйа наконец расслабился в присутствии животного. — Обожает детей. Мы частенько на нём новичков выкатываем.       Кэйа хихикнул. — Я его понимаю. Тоже обожаю свою младшую сестрёнку. — Правда? — улыбнулся мужчина. — Это замечательно, значит, у вас, можно сказать, контакт почти налажен.       На вопросительный взгляд Кэйи мужчина провёл ему ещё одну небольшую лекцию, только теперь она касалась взаимодействия человека с лошадью. Лошади — существа очень пугливые и чуткие, но при этом до поражения умные, поэтому довольно легко понимают, какие эмоции испытывает человек рядом с ними и чего хочет. Лошадь сразу почувствует, если человек грустит или злится, и будет реагировать соответствующе, как и на веселье и уверенность в себе. Именно поэтому наездникам никогда нельзя показывать, что они сомневаются или нервничают, иначе лошадь заразится этим. Напротив, на моральную стойкость и непоколебимость они ответят уверенностью и послушанием. Именно поэтому важно идти к лошади только со светлыми мыслями и искренне с ней ими делиться.       По предложению Хоффмана Кэйа угостил Сириуса кусочком яблока, что мужчина носил в поясной сумке.       Далее последовала ещё одна лекция о том, какую амуницию используют с выездной лошадью. — Хорошо прыгаешь? — Я? Даже не знаю…       Хоффман показал, каким образом нужно залезть на лошадь. Кэйа попытался повторить этот манёвр с земли, как инструктор, но не смог. Чтобы не мучить ни коня, ни всадника, была задействована скамейка, с которой Кэйа уже смог нормально сесть.       Вид с вершины, как говорится, был совсем другим. Кэйа с интересом осматривался вокруг, пока под руку инструктора они обходили по ипподрому первый ознакомительный круг. Когда они вернулись на начальную точку, Хоффман предложил попробовать Кэйе вести Сириуса самостоятельно.       Сначала парень колебался, несмотря на вполне четкие и простые инструкции, но он помнил, что волнение может передаться Сириусу, поэтому старался себя успокаивать. Мужчина неотрывно шагал рядом, подбадривая новичка и пресекая все ошибки на корню. — Ну вот, у тебя хорошо получается, — улыбнулся он. — Ох… — Сейчас будете поворачивать, прижимай правую ногу.       Первые несколько кругов компания ходила едва ли быстрее, чем сам инструктор, но, когда Кэйа немного освоился, дело пошло в гору. Сириус прибавил в скорости ходьбы, поэтому долгое время он и Кэйа двигались по кругу большего радиуса, нежели Хоффман, который и ходил то, можно сказать, просто за компанию, а после и вовсе сел в сторонке.       Кэйа был в восторге. Ему так сильно понравилось кататься на коне, что после более часа занятий он не хотел слезать. И как только он это сделал, Хоффман предложил ему присесть, потому что тело успело привыкнуть к покачивающимся движениям. Кэйа ощутил это, потому что его ноги буквально пружинили на каждом шагу. Наобнимавшись и попрощавшись с Сириусом, Альберих некоторое время отдыхал, пока мужчина отводил коня обратно в конюшню. — Ну, как ощущения? — спросил он, вернувшись. — Превосходно! Это так здорово! — засмеялся Кэйа. — Теперь понимаю, почему Дилюк этим занимается.       Хоффман хохотнул и взглянул на время. — Пойдём-ка со мной.       Кэйа узнал несколько дорожек, которыми его вёл Дилюк, а дальше его взору открылись совсем новые места. Теперь он стоял не перед ипподромом, а перед манежем. Хоффман приложил палец к губам, показывая знак молчания, а затем завёл Альбериха внутрь.       Это место, по ощущениям, было лишь немного меньше того, откуда они пришли. Мужчина отвёл паренька ближе к углу манежа. Сама площадка для занятий была огорожена, посреди неё стояли разные барьеры, стенки, жердочки и всё прочее, с чем занимались профессиональные наездники. С чем занимался Дилюк.       Кэйа чуть не застыл с открытым ртом, когда увидел это вживую. То, с какой точностью и грациозностью перемахивает через барьер чёрный, как сама ночь, конь, поражало до глубины души, а мелькающие то и дело алые кудри всадника заставляли эту же душу трепетать. Он с небывалым упованием наблюдал за этой картиной, поворачивая голову вслед за движениями молниеносной пары.       Их с Хоффманом заметил другой мужчина, стоящий почти на другом конце манежа. Кэйа догадался, что это тренер Дилюка, потому что после короткого разговора с ним, тот на коне рысцой подъехал к гостям. Кэйа замер. — Вы уже закончили? — спросил Рагнвиндр. — Время-то, — ответил ему Хоффман. — Я тоже уже заканчиваю. Подожди меня немного здесь, — обратился Дилюк к Кэйе, на что получил лишь неровный кивок.       Если бы Кэйа раньше хоть на секунду, хоть на долю секунды представил себе, что ему может достаться настоящий принц на коне, он бы тут же расплакался от горя недостижимости этой мечты. Однако сейчас он был готов расплакаться от счастья. Со своим гордым и ровным станом восседая на шикарном скакуне, Дилюк Рагнвиндр мог претендовать на роль не то, что принца, а настоящего короля! Кэйа поверить своим глазам не мог, но отчаянно пытался. Довольно скоро тренировка Рагнвиндра закончилась, как и обещалось. Инструкторы покинули парней, а Дилюк, прихватив Кэйю, повёл своего коня в стойло. — Ну и как тебе сегодня было покататься на лошади? — Замечательно! — Кэйа сдерживал эмоции, как мог, чтобы не пугать животное. — Я рад, — кивнул Дилюк. — На Сириусе катался? — Да! Как ты узнал? — На нём всех детей катают, — хохотнул Дилюк.       Кэйа насупился и легко подпихнул парня плечом. — Да ладно, ладно, не только детей, — поправил себя альфа, — ещё тех, кто лошадей боится. Он самый спокойный тут, не то, что этот, — он кивнул в сторону своего чёрного коня. — А как его зовут? — спросил Кэйа, выглядывая из-за Дилюка.       Сам он шёл по правую от него сторону, а коня Рагнвиндр вёл по левую. — Сокол, — хмыкнул тот. — Ого! Какое красивое…       Кэйе потребовалось немного времени, прежде чем он уставился на Дилюка ошалелым взглядом. — Да ладно?! — Не кричи, — засмеялся Рагнвиндр. — Животных распугаешь.       Кэйа тут же закрыл себе рот двумя руками. Они втроём зашли в конюшню.       Хоффман успел коротко рассказать Кэйе, как нужно вести себя в этом месте, поэтому парень сдерживался, как мог. Он шёл максимально близко к Дилюку, от волнения почти не дышал и осматривал видимых лошадей. Лишь когда все трое оказались за калиткой стойла, Кэйа позволил себе открыть рот. — То есть когда ты сказал, что твой питомец Сокол… — тихонько заговорил он. — Так вот почему Аль-Хайтам тогда посмеялся! — Ну, а что? Хорошая же шутка, правда? — хохотнул Дилюк.       Он принялся снимать с коня амуницию. — И это реально твой конь? Прямо личный? — не веря, переспросил Кэйа. — Ну, подписи моей на нём нет, — ответил парень, — но есть в его документах. — Ошалеть!..       Кэйа снова закрыл себе рот рукой, чтобы поменьше болтать. — И сколько он уже…твой? — Почти девять лет.       Кэйа прикусил себе губу. Ему вдруг стало невозможно интересно, насколько же семья Рагнвиндров богата, если они могут позволить себе содержание настоящего коня, ещё и целых девять лет?!       Когда Дилюк закончил и попрощался со своим питомцем, парни вернулись в раздевалку. На этот раз Кэйа тоже нервничал, но уже не так сильно, ведь его мысли занимало и что-то другое. — Переодеться и правда было хорошей идеей, — сказал он, сняв свитер. На слегка вспотевшую кожу осела комнатная прохлада. — А я говорил, — ответил Дилюк, не сводя с него взгляда. Он и сам буквально только что смог освободиться от своей экипировки. — Да, да, — сложив вещь пополам, Альберих имел неосторожность к нему повернуться. — Молодец.       Дилюк скользнул взглядом по линиям его скул и губ, затем подбородка и шеи. На ключицах он медленно втянул носом воздух, а на талии — выдохнул. Стоило Кэйе отвернуться к шкафчику, как он почувствовал на своём плече нежное тепло чужих губ. Мурашки разбежались по его телу так быстро, как никогда. — Эй, ты…       Следующий поцелуй без промедления пришёлся на шею, и Кэйа упёрся рукой в соседний закрытый шкафчик, чтобы не свалиться. В его голове бушевала война между нуждой оттолкнуть и желанием поддаться, и её факт заставлял бездействовать, чем Дилюк нагло пользовался. Оставив ещё пару поцелуев на шее, он наконец поднялся к губам.       На этом моменте война первой стороной была почти что проиграна. Слишком многое заставляло отдавать управление не мозгу, а сердцу. Однако окончательной капитуляции не последовало, ведь рассудок боролся до конца.       Кэйа рукой закрыл Дилюку рот, как только выдалась такая возможность. — Ты сдурел?! — возмутился Альберих. — А если кто-нибудь зайдёт?!       Дилюк оставил поцелуй на его ладони. — Ну, зайдёт и зайдёт, дальше-то что?       Кэйе было очень трудно конкурировать с тем, кто был настолько уверен в своих словах. Даже неправильных. Он убрал руку. — Не надо делать такое в общественных местах. — Почему? Боишься, что нас застукают?       У Кэйи снова прошли мурашки по телу. Он наконец выпустил из руки сжатый до невозможности свитер и взял тот, в котором приехал. — Я не боюсь, я просто этого не хочу! Это неприятно, когда ты застаёшь парочку за любовными утехами в неподходящем месте. — Парочку, говоришь?       От тона Дилюка у Кэйи застыла в жилах кровь. Он моментально натянул на себя свитер в надежде, что тот поможет согреться от окутывающего холода. Что-то в этом голосе ему не нравилось. Как-то Дилюк слишком задумчиво протянул эти слова. — И вообще, — собрав остатки своей смелости, продолжил Кэйа, — я, чтоб ты знал, не такой! — Какой «такой»? — уточнил Дилюк. — Не… — Кэйа внезапно смутился даже сильнее, чем от неожиданных ласк Рагнвиндра пару секунд назад. Ему было очень, очень трудно произнести то, что, как он боялся, могло бы разрушить расположение к нему Дилюка. — Не легкодоступный!       Наконец сказав, Альберих резко вздохнул. — То, что мы поцеловались, было, безусловно, потрясающе. Но я не буду продолжать в том же духе, пока мы с тобой остаёмся друг другу никем. Это неправильно! Я против беспорядочных половых связей!..       Пока Альберих пытался восстановить дыхание от поразившего всё его тело волнения, Дилюк стоял молча и неподвижно. Он и подумать не мог, что всего пара слов донельзя возбудит в нём самое ужасное, что ему присуще.       По правде говоря, все принципы и границы любовных отношений, которые в него заложили в детстве, размылись со временем. Всему виной была его популярность. За время средней и старшей школы ему признавались в любви не меньше десяти раз, и раза в два больше до этого просто не доходило. В большинстве случаев он отказывал, но были и моменты, когда соглашался. Замечая это или нет, но молодой Рагнвиндр чувствовал себя поистине неприкасаемым на этом поприще. Он, конечно, иногда задумывался о серьёзных отношениях вроде брака в будущем, но никогда не мог представить, что именно к ним приведёт.       Он не был откровенным «бабником», как могло бы показаться, и понимал ответственность человека с ролью «в отношениях». Однако даже так он не придавал им серьёзного значения, ведь знал, что вниманием никогда обделён не будет. И в тот момент, когда уверенность в этом перешла все границы, он столкнулся с отказом. С жестким отказом! Он просто не мог поверить, что какой-то обыкновенный парень посмел себе дерзость дать ему от ворот поворот!       Конечно, даром это не прошло. Дилюк сразу же заметил, что на самом деле очень сильно Кэйе понравился, а потому делал так, чтобы лишь усилить его чувства. Он хотел довести его до такого состояния, чтобы скрывать их было уже невозможно, а там уже развлекаться, как душе угодно. Но он не учёл тот факт, что и сам за это время начнёт испытывать чувства глубже обыкновенного желания мести. Что компания Кэйи ему приглянётся. Он даже благородно сделал первый шаг, поцеловав его в спортзале, и не менее искренне, чем Кэйа, этим насладился. Однако… — Вот как…       Однако он и подумать не мог, что лишь пара смущённых слов объекта его интереса разрушит всю ту прекрасную завесу нежности, что успели выстроить его гормоны. В эту секунду Дилюк Рагнвиндр не мог думать ни о чем другом, кроме как заполучить себе Кэйю Альбериха целиком и полностью. За руку затащить в кровать, разложить на столе, запереться в шкафу или машине — подошло бы что угодно, если бы оно помогло ему в реализации плана. Когда этот милейший и чистейший, по его мнению, комок нежности выставлял перед ним свои милейшие и чистейшие нелепые требования, всё, о чём могла думать очухавшаяся от любовной завесы натура Дилюка — это как бы лучше его во всех смыслах осквернить. И некогда забытое желание мести в его голове воскресло в мгновение ока. — Выходит, нам нельзя целоваться и обниматься, — самым что ни на есть обыкновенным тоном сказал Дилюк. — Правда, какая же жалость. Ну, я же не насильник, чтобы тебя заставлять, если ты не хочешь, — он отвернулся к шкафчику, чтобы иметь возможность скрыть за дверцей свою довольную, слегка безумную улыбку. — В самом деле.       Кэйа стиснул зубы. Ему было так стыдно и обидно, что он готов был провалиться сквозь землю. Он не должен был вываливать на Дилюка свои консервативные взгляды, которые звучали буквально как: «секс должен быть только после свадьбы!». Но и избавиться от того, что в него долгие годы закладывалось семьёй, он не мог, тем более, что он действительно презирал ветреность и сексуальную неразборчивость.       Однако слышать от возлюбленного слова вроде «значит, нам нельзя», особенно, если их причиной Кэйа и являлся, было гораздо более невыносимо. Даже понимая, что он прав, парень просто не мог допустить, чтобы из-за его оплошности разрушилось самое для него драгоценное. Чувства были гораздо сильнее гордости, поэтому сегодня он, скрепя сердце, был готов ею поступиться. Он должен был сам всё исправить. — Я не не хочу… — тихонько сказал Кэйа.       Наконец получивший то, чего так отчаянно добивался, Дилюк даже прикусил губу, чтобы привести себя в чувства, а затем выглянул из-за двери шкафчика. — Что? Прости, я не услышал. — Я не не хочу, — кое-как повторил Кэйа. — Целоваться с тобой мне понравилось… Но делать это просто так — неправильно! Поэтому… — Поэтому? — Поэтому… — Кэйе с невыносимым трудом давалось каждое слово. Никогда прежде этого не делавший, он и не подозревал, что признаваться в любви самому будет настолько трудно. — Если я тебе нравлюсь, и ты не против… Может быть, мы начнём встречаться?..       Кэйа Альберих так нервничал, что не слышал ничего, кроме собственного бешеного пульса в ушах. Он боялся поднимать взгляд и вообще как-либо подавать признаки жизни. Он был уверен, что здесь и сейчас решится его судьба. И в какой-то степени был прав.       Однако несмотря на его нежелание, голову поднять пришлось. Это сделал Дилюк, ведь иначе не смог бы поцеловать Альбериха в губы, как безумно хотел. — Какой же ты милый, — сказал он, осторожно убирая чёлку с правого глаза Кэйи. — Как я могу тебе отказать?       Ощущая лёгкую прохладу на губах после поцелуя, Кэйа был готов чуть ли не расплакаться от радости. Он впервые признался человеку в любви и получил согласие, и это вскружило голову гораздо сильнее, чем он ожидал.       Следующие несколько минут вплоть до посадки в чёрный Мустанг Альберих почти не запомнил. — Я проголодался, поедим где-нибудь? — Да!       Дилюк не мог не заметить, как Кэйа буквально светился от счастья. Он сидел чуть напряжённо, держа руки на коленях, но выражение его лица было чересчур довольным. — Кстати говоря, я придумал желание.       Кэйе было не очень приятно вспоминать о своём проигрыше, но сейчас любая проблема казалась ему сущей мелочью. — И чего же ты хочешь?       Рагнвиндр хмыкнул. — Ничего сложного, просто маленькую игру. — Игру? — Да. Я загадываю слово, и если ты его произносишь, то сразу должен меня поцеловать. После этого я загадываю новое слово.       Кэйа не сдержал смех. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно, — кивнул Дилюк, на что Альберих снова рассмеялся. — Если ты хочешь, чтобы я тебя целовал, ты мог просто сказать, а не выпрашивать поцелуи таким образом. Как мило! — Тогда для тебя это не составит труда, правда? — улыбнулся Дилюк.       Кэйа не понял, почему Дилюк решил выбрать такое странное желание, но был уверен, что легко справится с этой почти что детской забавой. — Хорошо. Идёт!