сердце наизнанку

под пальцами перетекают складки его футболки, как уходящее с каждой секундой время. Хонджун слегка ёрзает, позволяя быть ещё ближе, притягивая, как солнце притягивает комету только чтобы сжечь ее дотла. он дышит размеренно и тихо. лежит на спине, нежно обнимает — хочется расплакаться, — и легонько поглаживает. — я пришел будить тебя, — шероховато шепчет на полуулыбке, — а сам оказался в твоей постели. пускай. так и надо. он — рядом, на одеяле из упущенных шансов и затхлой надежды, где не осталось ничего, кроме снов и навязчивых мыслей. здесь, на односпальной кровати, пока складки его одежды просачиваются сквозь пальцы, Хонджун опасно кажется самым настоящим — таким же реальным, как эти четыре стены и взошедшее солнце. точно... уже давно утро. вставать никуда не хочется, лишь бы на минуту, секунду, мгновение провести время вместе подольше — лишь бы разбить космос на атомы и пересчитать каждый вручную, если с ним. и если с ним, можно переплыть тихий океан поперек и вдоль. и если с ним, можно по звезде с неба собрать в корзинку. поверить в чудо тоже можно — если с ним. чуть приподняться, легонько поцеловать у кадыка. он вздрагивает, мгновенно напрягается, словно тетива натянутого лука, — и Хонджун стреляет, когда губами зажимает краешек уха. он слишком — чересчур и чрезмерно — настоящий, и каждый его выдох чувствуется у виска... а ещё его трепет от прикосновений к шее, а ещё — как он взволнованно ёрзает на постели, не в силах сжать колени. у воротника его футболки аромат тепла. ещё — кожи и каких-то остаточных ноток парфюма... от него пахнет так приятно, как только может пахнуть от человека. Хонджун вздыхает. его грудь медленно поднимается и опускается обратно. раскрыть ладони, почти сразу — сжать, легонько царапая, стягивая футболку: Хонджун откидывает голову и опускает взгляд, задерживая внимание на себе. скользнуть корпусом по его торсу, поднимаясь выше, — трепет за трепетом, мурашки по спине, и чувства накатывают волнами до удушья и резкого желания разбиться в слезах... вот бы стать кометой его солнца — пускай он притянет к себе так близко, как только может, одним мазком нарисует хвост и позволит сгореть до мельчайших частиц. эти частицы падут метеорами в возничем в конце августа. достигнут пика тридцать первого — и навсегда растворятся в атмосфере, так никогда и не достигнув земли. — хочешь зайти дальше?.. — спрашивает тихо и на одном дыхании. да. но, к сожалению, солнце поднялось слишком высоко, чтобы ты остался. и стоит закрыть глаза на мельчайшее мгновение — Хонджун исчезает, словно его никогда и не было... точно так же, как комета, слишком приблизившаяся к солнцу. или метеоры, отчаянно гибнущие в небе. но лишь бы только вернулся... он может даже не отдавать сердце, которое так нагло украл. пускай остаётся. если с ним.