Смертью пахнет

      Входить в кабинет отца Саша всегда боялся, здесь хранилось всё самое сложное и непонятное для детского ума. А ещё здесь был отец, настоящий отец с его чувствами и эмоциями. К этому было сложно привыкнуть.       — Папа?       Саша вошёл в кабинет. Отец склонился над бумагами, а рядом стояла полупустая бутылка.       — Саша, — Пётр слабо улыбнулся.       — Привет.       С тех пор, как Саша вырос, многое поменялось. Он больше не бросался на руки отцу, радостно не визжал, желая привлечь его внимания. Теперь их отношения были скорее отрешёнными.       — Как дорога? Долго ехал?       — По дороге случилась небольшая авария, но ничего серьёзного.       Пётр снова улыбнулся. Улыбка его с возрастом становилась бледнее, а радость в глазах тускнела. Саша часто думал, с чем это связано. И очень сильно боялся, что совершил ошибку, ступив на путь отца.       Что, если отец тускнел из-за работы? Из-за того, что каждый день видит смерть в худших из её проявлений?       — Ну и хорошо. Главное, что ты приехал.       И снова ничего. Прежнего папы, который ехал на вокзал, чтобы встретить сына, здесь не было. Была лишь тень некогда жизнерадостного человека.       — Тогда я пойду... скоро ужин.       Пётр кивнул.       — Сегодня обещают вкусную черешню, ты же любишь...       Саша сжал веки. Было больно.       Он развернулся и уже хотел уходить, как услышал свой голос, ведомый не разумом, а чувствами.       — Почему ты пьёшь, пап?       Он не видел выражения лица Петра, но чувствовал его, понимал. Саша знал отца, он когда-то знал его лучше всех на свете. И сейчас понимал, что отец нахмурился.       Немного помолчав, Пётр Алексеевич тяжело ответил:       — Ты сделаешь ошибку, если будешь здесь работать, Сашенька.       «Сашенька» из самого детства, когда всё было просто и понятно, когда было достаточно попросить отца посадить его на плечи и покатать, чтобы понять, что все мечты обязательно сбудутся. Сейчас отец на Сашу даже посмотреть не может без печали.       — Почему?       — Потому что ты очень похож на меня. И я понял, что эта работа не для меня, слишком поздно. А у тебя ещё есть время для другого выбора.       Саша нахмурился.       — Что это значит?       — Ты спрашивал, почему я пью, — я тебе отвечаю.       Саша отчаянно посмотрел на отца. Даже тени его прошлого не осталось, и совсем не понятно было, кто сейчас сидит за столом. Мужчина с впалыми щеками и пустыми глазами совсем не похож на молодого и радостного папу. Всё, что их теперь связывает, — это общее прошлое.       — Зачем?... — сипло прошептал Саша.       — Сколько лет уже идёт усиленное исследование этой болезни и всех её проявлений, и что? Ничего, Саша. Даже научные исследования в области физики не могут в будущем обещать полного излечения.       Саша посмотрел в пустые глаза отца, а затем тихо спросил:       — Значит, на последних стадиях никакого лечения нет?       Отец вдруг замер, глаза его раскрылись, покраснели. Он исказился в страшной гримасе, а затем схватил бутылку и сделал несколько глотков.       — Никто не знает, Саша.       — Но в будущем...       — Если ты доживёшь до этого будущего, то...       — То что?       Пётр умоляюще посмотрел на Сашу, схватил его за руки и стал их судорожно сжимать.       — Не нужно, Сашенька. Стань пианистом, у тебя такие аккуратные пальцы. Или будь учителем, ты столько всего знаешь! Или... Только не сюда, я прошу тебя! Умоляю...       — Отец, я...       — Пусть другие этим занимаются, только ты подальше держись.       В этот момент Саша окончательно понял, что отца больше нет. Да, он жил и смотрел на него теми же серыми глазами, но это был не тот человек, которого Саша любил.       Это был незнакомый старик.       — Хорошо-хорошо, только успокойся, — он согласно кивнул и вынул свои руки из крепкой хватки отца.       — Обещаешь?       — Ты устал, пойдём на ужин. Нельзя только пить целыми днями. При твоём-то графике.       — Обещаешь?       — Ты же сам говорил, что на ужин черешня. Ты любишь её не меньше моего.       — Пообещай, Сашенька...       — Пойдём, ещё можем успеть в столовую.       Жаль, что тогда он не пообещал отцу никогда здесь не работать. Всё-таки Саша был упёртым, весь в своего отца. И, конечно, ещё сильно сыграло то, что он всегда хотел быть на него похожим.       А ещё Романов был гордым, поэтому верил, что не сломается, как папа. Сейчас гордости нет, только мольба о том, чтобы это всё скорее прошло.

***

      С самого утра была настоящая суматоха. В больнице ждали мастеров, которые приделают москитные сетки к окнам. Глав врачу только и оставалось, что бегать по этажам, сначала проверяя пациентов, а затем направляя рабочих. Когда в обеденное время к нему подошёл Костя, Саша едва не поседел от новых новостей и проблем.       — К нам приезжает интурист, Саш. Какой-то приглашённые учённый из Англии, Камалия сегодня получила сообщение.       Саша, в руках которого была целая гора документов, едва смог удержаться на месте.       — Что?       — В Англии же тоже занимаются чем-то, — хмыкнул Костя. — Вот и привезли какого-то... имя как у собаки. Забыл!       — В блокнот случайно не записал?       — Нет! А зря, — Костя нахмурился, стараясь вспомнить имя.       — Держи тогда, разбери документы, а я побежал.       Саша нервно оглянулся, стараясь сдержать приступ кашля, подкатывающего к горлу. Он наскоро прибежал в кабинет и стал разбирать новости. И правда, какой-то иностранный врач и учёный приезжал к ним уже завтра.       Уильям Темзенд заявлен как отличный профессионал, в сопровождении которого будет переводчик. Уильям — сын очень старой семьи британских аристократов. Заявлено, что Уильям — точная копия отца, а отец — копия деда. В общем, либо они придерживаются старой доброй традиции сношаться с сёстрами и братьями, либо это какое-то чудо.       Саша смял рапорт принять интуриста, представляя, сколько хлопот ему доставит всё это дело. Ещё и проблемы с укусами неизвестных насекомых. Благо, что больные не жаловались и никаких осложнений не было. Иначе Саша просто не смог бы объяснить Москве, почему половина санатория слегла.       К вечеру было готово почти всё. Сетки установили даже на первые этажи, хотя там укусов не было замечено. Небольшая тропинка к морю была убрана, а столовая вылизана.       После тяжёлого дня Саша едва приполз в кровать. Завтра ему нужно будет встречать некоего Уильяма Темзенда, о котором он ни разу ничего не слышал. Хотя его отец приезжал к ним в санаторий, ещё когда Пётр Алексеевич тут всем заправлял.       Камалия порылась в архивах и нашла, что Уильям Темзенд-старший в течении долгого времени поддерживал контакт с Петром Алексеевичем. А затем даже приехал, но всего один раз. После этого пациент, о случае которого они разговаривали, скончался.       Михаил Московский, как сказала Камалия. Саша, как не напрягал голову, не мог вспомнить такого, хотя как раз в это время он был здесь. Но ни иностранного врача, ни Михаила Саша не помнил.       У кровати лежали рассказы Алексея Толстого про упырей и прочую нечисть. Таня утром, когда Саша к ней заходил, сообщила, что хочет чего-то оригинального и страшного. Саше пришлось спросить библиотекаршу, и она подыскала для него эту книгу.       Хотя бы Таня радовала своим нескончаемым позитивом, даже зная, что лечение не помогает, она продолжала улыбаться. Даже Саша не мог так, хотя он посторонний человек.       Утром было подозрительно тихо, врачи делали свои дела, и, казалось, только Саша думает о враче из-за границы. Удивляться тому, что Костя об этом благополучно забыл, Саше не стоило, но он всё равно удивился.       — Как не помнишь об иностранном враче? Ты же сам мне вчера это говорил?       — Разве?       Костя открыл блокнот, но ничего там записано не было.       — Если бы это было действительно важно, я бы записал. Но тут ничего нет...       — Да, ты забыл записать. Но мне-то ты рассказал. Ещё сказал, что у этого иностранца имя собачье, помнишь?       Костя недоумённо нахмурился. Он ещё раз полистал блокнот, а затем посмотрел на Сашу, словно что-то подозревал.       — Камалия тебе сказала, Кость, — слабо сказал Саша, горбясь от взгляда друга.       Было ощущение, что Костя подозревает, не сошёл ли Саша с ума. По крайней мере, именно такой был у Уралова взгляд.       Но затем Костя выдохнул и согласно кивнул.       — Не помню, прости. Спрошу у Камалии потом.       Саша кивнул, надеясь, что с Костей всё будет хорошо. Такие провалы памяти — это не норма.       — Да, спроси.       — Ладно, мне нужно бежать.       Костя ушёл, а у Саши осталось странное предчувствие. Будто всё это во сне: врач, Костя и весь сегодняшний день.       Путь к санаторию проходил по горе. Нужно было преодолеть извилистую дорогу, а затем долго проезжать горы, чтобы доехать до санатория. И как только Саша увидел вдалеке чёрную машину иностранной марки, занервничал.       В машине было всего два человека и оба блондины. Один из них, правда, сразу бросался в глаза своим пафосом. Даже если Саша не знал, кто из них англичанин, то предположил, что именно тот, что в монокле и с тростью. Лицо его было очень молодым, но в глазах была вечность.       Саше стало не по себе.       Британец почтительно снял шляпу и немного наклонился.       Стоящий рядом с ним златовласый и приятный юноша младше Саши, приветливо улыбнулся. Удивительно, как похожи были эти люди внешне и как сильно отличались по характеру.       — Здравствуй, Александр Петрович. Мистер Темзенд очень рад встретиться с вами. Его отец был знаком с вашим.       Голубоглазый юноша притягивал к себе Сашино внимание. Было в его глазах что-то манящие и интересное. Такое, что Саше вдруг показалось, как они поблескивают красным.       — Приветствую, Мистер Темзенд. Мы вас очень ждали.       Уильям улыбнулся, а затем отдал свой цилиндр переводчику. Он что-то бегло заговорил на английском, а затем хищно посмотрел на Сашу. Стоящий рядом юноша нахмурился, но как только повернулся к Саше, сразу улыбнулся.       — Мистер Темзенд интересуется, изменился ли сад, о котором говорил его отец?       — О, нет! Здесь всё стараются сохранить, хотя некоторые годы выделяются особенно плохой погодой, и многие растения вянут.       Пока Саша тараторил, не заметил, как мягкая, почти нежная улыбка растянулась по губам юноши. А вот того же про Уильяма Темзенда нельзя было сказать. Он поглядывал на своего переводчика, и лицо его кривилось. В какой-то момент он даже не выдержал и закатил глаза, глядя на юношу.       — Мистер Темзенд-старший когда-то очень восхищался этим местом.       Но Уильям Темзенд-младший, видимо, с этим был не согласен. Лицо его совсем стало таким, будто он съел кислый лимон.       — Да? Отец совсем не рассказывал об этом.       При упоминании отца переводчик Уильяма дёрнулся.       — Разве? Этот сад знает вся Британия, даже в Австралии спроси любого — ответит, что мечтает здесь побывать.       Саша удивлённо округлил глаза. А Мистер Темзенд выглядел крайне глупо, с выражением лица сильного удивления и тошноты.       Чтобы прекратить этот бессмысленный разговор, Уильям начал быстро что-то говорить. Жаль, что Саша знал немецкий и французский и совсем не знал английского.       — Мистер Темзенд предлагает перейти к обсуждению рабочей части, Александр Петрович.       — О... Конечно! Пойдёмте в мой кабинет. Я вам всё расскажу и отвечу на ваши вопросы.       Больше всего инициативы проявлял этот юноша по имени Михаил. Саша к своей глупости только через полчаса общения понял, что совсем не знает его имени. Михаил оказался отличным собеседником, намного приятнее Уильяма. Но, казалось, то, что у него забирают инициативу в разговоре, Темзенда совсем не волновало. Наоборот, даже радовало.       На каждый вопрос Уильяма у Михаила находилось ещё сотня второстепенных вопросов. Он изучал Сашу, прощупывал и всё время посматривал странным взглядом.       Они закончили, когда был объявлен обед. Уильям отказался, сославшись на усталость, и ушёл. А вот Михаил с радостью ответил на приглашение и пошёл за Сашей в столовую.       — Вы работаете у Мистера Уильяма уже долго?       Михаил улыбнулся и провёл рукой по лавровому кусту.       — Уже долго.       — Но как же у вас такой хороший русский? Мне даже не верится, что вы иностранец.       — Верно, я не иностранец, Александр Петрович.       Саша удивлённо поправил очки.       — А кто же?       — А вы как думаете? — Михаил хитро улыбнулся.       Клыки его отличались от обычных, они были более острыми и вытянутыми. Саша невольно поразился тому, как сильно выделяется этот Михаил.       — Даже не знаю, — неловко признался Саша.       — Я инсценировал свою смерть и сбежал из страны, Александр, — улыбнулся он.       Саша хмыкнул.       — Вы, должно быть, очень весёлый человек, Михаил? Мистер Темзенд не кажется мне таким ценителем шуток.       — Вы правы. Уильям... Темзенд совсем не любит шутки. Он настоящий аристократ, а они веселиться не любят.       Саша улыбнулся. С Михаилом было поразительно легко, и даже не приходилось для того, чтобы стать друзьями, долго и нудно сближаться. Он сам по себе был очень весёлыми и открытым, а главное — улыбчивым.       — Вам понравилась Англия?       — Извольте, Александр Петрович, я скажу вам правду.       Саша немного смутился, когда Михаил наклонился к нему и стал почти шептать.       — Да, конечно.       — Так знайте же, что Англия — скучнейшая страна в мире.       Саша впервые за несколько месяцев искренне засмеялся.       — Да, не представляю, как для такого энергичного юноши, как вы, может быть приятно сидеть и пить чай по утрам.       — Я предпочитаю по утрам купаться в речке, а затем перекусывать свежими яблоками. Мистер Темзенд, когда узнал об этом, едва не... уволил меня.       — Вы любите яблоки? — спросил Саша.       — Очень, а вы?       — Я больше люблю ягоды.       — Какие?       — Черешню и малину.       Михаил странно посмотрел на его губы, а затем облизнулся, но также быстро одёрнул себя.       — Пётр Алексеевич тоже любил ягоды.       Саша обескураженно посмотрел на него.       — Откуда вы знаете?       Михаил всего на долю секунды замешкался с ответом, а потом снова ярко улыбнулся и сказал:       — Мистер Темзенд упоминал.       Саша настороженно пожал плечами. Михаил это заметил и быстро сменил тему. Они вошли в столовую, Саша сел на привычное место, где всегда сидел с Костей. Но в этот раз Кости не было, по крайней мере, его тарелки не было.       «Неужели уже поел?» — удивился Саша.       Сегодняшние странности не кончились, а особенно было странно смотреть на очень активного юношу, который должен есть много, но за всё время он не притронулся к еде.       — Разве вы не голодны? — решился спросить он.       Михаил неопределённо пожал плечами.       — Нет.       То, насколько Михаил был странным, не описать словами. Чего стоил один лишь его взгляд. Голубой, а рядом со значком немного красный. Неужели такие глаза существуют?       — Александр Петрович, а вы к морю часто ходите?       — У нас часто туда ходят. Многие врачи после работы и до работы идут к морю. Вода у нас очень тёплая и чистая.       Михаил опёрся на локти и приблизился к Саше. Он озорно посмотрел на него и цокнул языком.       — А вы? Плаваете?       — Я? — удивился он.       — Вы, Александр Петрович.       — Редко. Даже, можно сказать, почти никогда.       — Неужели?       — Работа занимает большую часть моего времени.       Саша и сам не заметил, как начал открывать Михаилу себя. Было ли дело в его взгляде, от которого, казалось, нельзя хранить тайны. Или всё дело в том, что Саша просто устал нести всё на себе.       — Жаль, а то я бы хотел сходить туда с вами.       — Зачем вам моя компания? Я совершенно не подхожу на роль человека, который сможет много рассказать вам.       — Мне просто нужна компания, Александр. Совсем не обязательно устраивать экскурсию.       — Но я могу пригласить моего друга, он бы с радостью рассказал вам о...       — Александр Петрович, я... видите ли, стесняюсь. Неловко просить незнакомого человека.       — Но мы же с вами тоже только сегодня познакомились.       Михаил улыбнулся, в глазах его блеснуло озорство и непонятная Саше эмоция.       — Только сегодня познакомились, и вы уже кажетесь мне самым интересным человеком на Земле.       Саша смутился. Разве можно на первой встрече говорить такое? Правильно ли? Или, может быть, стоит списать всё это на молодость Михаила?       — У меня много дел. — Саша принял слабую попытку отказаться.       — Я подожду вас. Всё равно Мистер Темзенд будет занят до утра.       — Хорошо, тогда заходите через три часа.       Михаил улыбнулся.       — Я буду ждать вас в саду.       Уходя из столовой, Саша ощущал на себе изучающий взгляд. В нём было что-то странное и, Господи, дьявольское. Ни разу он не видел никого с такими глазами. И уж тем более двадцатилетнего юношу.       Михаил был намного ярче Уильяма. Может быть, это было из-за того, что Михаил Сашин земляк. А может, потому, что он сам по себе более разговорчивый.       К вечеру Саша устал и всё, чего хотелось, — это упасть в кровать или умереть. Но в кабинет вбежала Камалия с бледным лицом.       — Александр Петрович! Вас срочно зовут в 312 палату!