Los Angeles Wheel Rotations

      Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе славился великолепными преподавателями и современной системой обучения. И Ранд это знал не понаслышке. Его девушка, Эгвейн, училась там уже второй год, поэтому отзывалась об учебном процессе, в основном, положительно. Но вот только молодой парнишка стал ходить на пары, погружаться в бизнес-дисциплины и экономику, он понимал, что ему это уже начинает наскучивать. К концу сентября уже еле тащил свою шкуру в университет.       А тут ещё, как назло, ректоресса прикопалась — та самая черноволосая грациозная и очень строгая женщина. Нет, она не устраивала взбучки на парах, но могла изящно задеть словом, сделать замечание, прикопаться буквально на пустом месте. Если хотела. А она хотела этого практически всегда, когда на парах присутствовал Ранд.       На 4-й или 5-й паре с ней подряд молодого человека это стало, конечно, сильно раздражать. Поначалу он старался сдерживаться и не отвечать колкостями в ответ. Но чем больше проходило времени, тем более ожесточённые у неё были замечания. И тем более некомфортно уже было находиться в аудитории вместе с ней.       В очередной раз после окончания пары, Ранд спрятал тетрадь, рюкзак нацепил себе на одно плечо. Что-то рядом говорил Мэтрим, но парень ничего не замечал, чувствуя сильнейшую злость. Поэтому смотря себе под ноги он быстро начал двигаться к выходу, но совершенно не обратил внимания, как Ланфир, с кем-то беседуя, сделала шаг назад. И в этот же момент Ранд так сильно влетел в неё, что они оба распластались на полу. Рыжеволосый парень оказался прямо сверху женщины.       Ланфир издала выдох, а когда открыла шокированные глаза, то соприкоснулась с перепуганным взглядом Ранда. Пару секунд они просто пялились друг на друга. В нос Ранда ударил аромат ночной свежести с нотками кедра и, он бы богом поклялся, что почувствовал ещё запах её тела. Всё это вместе оказало пьянящее воздействие, что он только со второго раза услышал от неё вопрос и увидел нахмуренные брови:       — Молодой человек, вы не могли бы с меня слезть?       Ох, как ему захотелось дерзко ответить на такую недовольную интонацию. Ох, как он бы сейчас задрал её чёрное платье…       — Извините. — только и пролепетал рыжеволосый парень и встал на ноги. Подал руку женщине, и она тоже моментально поднялась на ноги. Кажется, за этим цирковым номером сейчас наблюдали все те, кто ещё остался в аудитории, а кто-то, кажется, даже тихо захихикал.       Ранд спрятал свою вспотевшую ладонь в карман и, стараясь не смотреть на Ланфир, быстро смылся из аудитории с раскрасневшимися щеками и всё ещё бушующей яростью внутри.       «Да как она, чёрт возьми…? Что она о себе возомнила?» — думал он на протяжении ещё нескольких дней после стыдливой ситуации. Почему-то ему показалось, что женщина сделала шаг намеренно, чтобы Ранд 100% мог её столкнуть. Это стало наверняка ещё одной причиной его ненавидеть. А как иначе?       С каждым днём Ранд всё больше стал походить на бомбу замедленного действия, которая также могла реагировать на любые уколы со стороны преподавательницы. Он покрывался шипами, приходя на пары, даже если их вела не Ланфир. А с утра думал прогулять учёбу, если понимал, что сегодня как раз будет парочка дисциплин, которые Ланфир всё же вела. Морейн и Суан не понимали угрюмого настроения парня, всеми силами пытались его уговорить не срывать учебный процесс, продолжать ходить в университет. В конце концов, Ранд даже склонился к мысли, что запишется на плавание. И в один из дней сделал это, потому что плавание всегда было его страстью.       Будние дни разбавились чем-то новым, появилась какая-никакая мотивация не бросать Калифорнийский университет. Но ожесточённая борьба между двумя всё также не прекращалась. И заходя на последнюю на сегодняшний день пару, Ранд презрительно бросил взгляд на преподавательницу, что сидела за учительским столом. Естественно, она тоже подняла взгляд, естественно, ей это моментально не понравилось, что стало поводом её следующих слов:       — Ранд, ты пришёл вовремя. Я как раз разбирала ваши вчерашние тесты. — Ланфир ехидно-злостно улыбнулась одной стороной губ и показала одним пальцем, чтобы парень подошёл к ней поближе.       Ранд хмыкнул про себя, закатил глаза и нехотя подошёл медленным шагом. Этого только, конечно, не хватало. Получить при всех замечание, что он запорол тест, и теперь до скончания времён будет в немилости у госпожи-чтоб-её-Ланфир…       Пока женщина доставала из синей папки листы с тестами, то украдкой игриво поглядывала на нервно уставившегося Ранда. Пока она перебирала листочки, ища нужный, парень даже успел заценить, какие у неё тонкие изящные пальцы. А кожа на руках, казалось, блестела. Настолько была ухоженной. Эта женщина точно знала, как выглядеть хорошо. И как пахнуть… Потому что парнишка даже завис на какое-то время, улавливая всё тот же аромат ночной свежести. И кедра?       Не сразу заметил Ранд, что Ланфир всё же нашла его ответы, и на листочке была оценка… 5+?       Что?       — Невероятно, правда? — задала риторический вопрос преподавательница и внимательно с той же ехидной улыбкой уставилась на него. — Просто блестящий результат.       Потом она достала ещё два листка с такой же оценкой, только на них уже были другие имена.       Имена его друзей, черт возьми.       — А как так получилось… — продолжила Ланфир, наигранно игривым голосом, проникающим парню под кожу, что его спина вся покрылась мурашками. — … что только у вас троих такой отличный результат? Да ещё и ответы все такие одинаковые. Как под копирку.       Ранд сглотнул. Кровь отхлынула от лица. Кажется, он затылком почувствовал встревоженные взгляды своих друзей. Взгляд голубых глаз Ланфир тоже, кажется, смотрел в самое нутро парня, что тот не мог не почувствовать себя обнажённым до самой глубины души в этот момент.       Рыжеволосый парень перестал слышать ректорессу, как будто всё вокруг затихло, и остались только его мысли, его злость, его негодование.       — Ранд, вы слышите меня? — продолжала Ланфир, пытаясь обратить на себя внимание. — Я с вами сейчас говорю. Вы можете как-то объяснить это недоразумение?       — Но я сам писал тест. Я не списывал… — заплетаясь, стал оправдываться он, как нашкодивший школьник.       — Не сомневаюсь. — отрезала женщина, резко положив листок на стол, что получился небольшой хлопок. — Я не сомневаюсь, что все ответы — ваши. Я убедилась, что у вас блестящие знания по материалу. Поэтому вы решили ими поделиться со своими друзьями во время теста?       Ранд стал закипать, потому что сейчас, в эту же самую минуту, вместо того, чтобы отчитывать Мэтрима и Перрина, она отчитывала именно его — как виновника того, кто поделился ответами с товарищами. И было уже всё равно, что это была полностью его ответственность, полностью его решение. Да что там говорить, он даже ни о чём таком не думал в тот момент, когда давал списать. Он это делал по наитию. По обыкновению. Так было всегда. Перрин вечно в чём-то был не уверен, а Мэт… Ну, Мэт, конечно, как обычно. Вы же не думаете всерьёз, что этот парень стал бы учить какой-то материал?       Кровь в глазах. Шум в голове. Пара прошла очень смутно, но, кажется, именно с этого момента Ранд стал наступать также ожесточённо на женщину в ответ. Отчаянно защищался, когда она на него нападала. Тоже давал какие-то ей неуместные комментарии, стараясь поставить Ланфир в крайне неуютное положение.       Когда пара закончилась, парень чувствовал в себе такое буйство и негодование, поэтому направился скорее из аудитории. Но Ланфир, как оказалось, тоже выглядела взволнованнее обычного, поэтому первой поспешила. И так получилось, что Ранд шёл сзади, а ректоресса, прижимающая папки к своей груди, спереди.       Это было какое-то наваждение. Он не мог отвести от её фигуры взгляда, пока шёл по коридору. А аромат ночной свежести казался так близко, как тогда, когда он упал на неё… Он осматривал эти изгибы, эти выпуклости, эту одежду. Всё её телосложение было таким идеальным, что он просто зависал, глядя на такую великолепную женщину. Поэтому он был полон сомнений и замешательств, как так можно быть невероятно красивой, но одновременно и выбешивающей.       Как так оказалось, что Ранд пошёл следом за Ланфир, хотя изначально намеревался идти в противоположную сторону? Как так получилось, что коридор спустя время опустел, пока они двигались в сторону третьего корпуса? Что за дьявол управлял парнем и чего он хотел добиться своими действиями?       Ректоресса, осознав, что за ней всё время идёт только один человек, внезапно остановилась и спросила ледяным, но всё же немного игривым голосом:       — Вы решили преследовать меня сегодня, Ранд?       Ранд остановился, как вкопанный, осознав, что обращаются именно к нему. Но спустя несколько секунд набрался смелости и стал подходить к женщине, что развернулась вполоборота, ещё ближе. В нём закипала злость, и его лицо было перекошено от сильных эмоций, парень хмурился.       — Что я вам такого сделал, что вы меня вечно задираете?       Вопрос был резок и прямолинеен. Ранд сам не ожидал, что сможет выпустить изо рта такие слова, поэтому немного оторопел, но терпеливо ожидал ответа, подойдя к женщине почти вплотную. Она оказалась на целую голову ниже его (неудивительно, ведь парень ростом метр 90), что, кажется, в эти моменты, она резко растеряла всю свою авторитетность перед таким громадным мужчиной. И хотя он не хотел задавить её собой или своим настроением, как-то так получилось, что на секунду в глазах Ланфир отобразился лёгкий страх и… повиновение?       — Может быть, потому что вы даёте мне повод для этого?       Высокомерный ответ от высокомерной женщины.       В Ранде что-то лопнуло. Кажется, это было терпение. Он за мгновение пересёк грань, которую даже касаться не стоило. Вдруг схватил Ланфир за плечо и резко, очень нагло прижал её к стене, возле которой они стояли. Женщина ахнула, приоткрыв рот от такого поворота. Рыжеволосый парень приблизился лицом к ней быстро и почти дышал на неё своим разъярённым огненным дыханием.       — Вы совершаете ошибку. — прошептал Ранд угрожающе.       Они соприкоснулись жадными взглядами, как будто хотели друг друга сожрать. Но это желание, если и было, в голубых глазах Ланфир отобразилось лишь на секунду, а затем она резко дёрнулась, высвобождаясь от тисков студента.       — Вы уже совершили. — грозно выпалила Ланфир, поправляя свой костюм и прижимая тетради к себе ещё ближе.       Ранд, придя в чувство и увидев замешательство женщины, резко сделал шаг назад и развёл руками в стороны:       — Простите, я…       — Вы же в курсе, что это угрозы и домогательства?       — Я, я…       — Больше никогда меня так не трогайте. Вам же хуже.       Слова ректорессы обдали ледяным ударом прямо в дыхание, что Ранд ещё несколько минут стоял и задыхался от собственных чувств. У него стали гореть руки, щёки, в голове туман. Как так получилось, что он проявил такую дерзость? Как так вышло, что он чуть ли не напал на женщину? Откуда в нём эта злость? Даже сейчас, когда Ланфир уже ушла, парень мог чувствовать сильную пульсацию и жар в своих руках, как будто в нём действительно сидел дьявол, который им руководил.       Но эмоции поутихли, когда Ранд выходил из университета. Его два друга сидели на лестнице, о чём-то оживлённо беседовали и, кажется, присутствие рыжеволосого парня им в этот момент было не нужно. Поэтому Ранд просто встал, спрятал руки в карманы брюк и прикрыл глаза, чувствуя на своём лице приятные лучи осеннего солнца.       — Может, девки неподходящие были? — спрашивал Мэт, пока Перрин смотрел куда-то вперёд себя с хмурым и расстроенным лицом.       — Не знаю я. Вроде с симпатичными всегда спал.       — Ну, понимаешь… — Мэтрим оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, как будто этот разговор был крайне важным и засекреченным. — Иногда недостаточно просто кого-то подцепить. Может, у тебя с малознакомыми искры не возникают.       — Типо нужно сначала повстречаться, привыкнуть, а потом у меня встанет?       — Ну да, ты влюбишься. Появится тяяягааа…       Мэтрим что-то показал руками, но Перрин не совсем понял, что друг имел в виду.       — Может, я гей вообще?       Во время вопроса кучерявого парня к двум товарищам всё же подошёл Ранд, который устал стоять в стороне и ждать, когда они договорят.       — Что я пропустил? — спросил Ранд деловито. Ребята глянули обеспокоенно на парня снизу вверх, потому что сидели на ступеньках, но увидев, что рыжеволосый пацан вполне себе безобидный и уже не злой, радостно заулыбались. Мэт подал голос:       — Делаем ставки, Перрин у нас гей или не гей. Ты как считаешь?       — А что, правда гей? — удивился Ранд, его бровь от неожиданности такого заявления взлетела вверх.       — Я не зна… — начал было Перрин медленно, но Коутон его перебил:       — А знаете, что? Давайте-ка мы с вами как следует развлечёмся. Завтра выходной, а это значит, что Дом Тома открыт. Больше никаких отговорок. Надеваем всё самое яркое и блестящее. И нет, Ранд, твои зашорканные синие джинсы никак не будут в тему. Там дресс-код, понимаешь? Перрин, твоя коричневая рубаха, в которой ты и ходишь и спишь, тоже не подойдёт… Так что если у вас были какие-то планы на завтра в 8 вечера, то отменяйте. Не каждый день же вы ходите в гей-клуб с великолепным и обаятельным Мэтом Коутоном. Шанс стать геем выпадает не так часто. А с девочками вы позже потрахаетесь, друзья.

***

      Если у кого-то и были возражения, Мэтрим не принимал. Поэтому в 8 вечера субботы все трое, нарядные, поспешили в Дом Тома — один из известных гей-клубов их района. Они явились во всём своём великолепии перед вышибалой, который завидев Мэта, обменялся с ним поцелуями щёки, они о чём-то переговорили, а потом трое зашли в тусовочное помещение.       Уши сразу заложило громкой музыкой, но пока не настолько такой, что заглушала, ребята под неё могли переговариваться на повышенных тонах. Они продвинулись сразу к барной стойке. Перрин, нацепивший полупрозрачную розово-голубую футболку, чувствовал себя немного неуютно. Не потому, что одежда ему не подходила. А потому, что он ощущал себя практически голым, ведь кто-то мог увидеть его соски. От этого осознания очко у него неприятно сжималось. Особенно он замечал уже на себе жадные взгляды парней разного возраста с разных сторон.       Ранд в чёрной с блёстками рубашке чувствовал себя довольно комфортно, хотя он не привык к такой одежде. На его ушах свисали серёжки-кольца. Да, как оказалось, уши у него были уже давно проколоты. Только вот дырки немного заросли, пришлось повозиться, чтобы проткнуть по новой. Сейчас раны слегка поднывали, но терпимо.       Мэт решил приодеться полностью в белое: блузку и брюки. На шее висело массивное разноцветное африканское украшение, которое побрякивало, когда молодой человек двигался. У него тоже были серьги — белые аккуратные камушки. В таком виде обычно друзья Мэтрима не видели, но наряд ему определённо шёл.       Ребята заказали себе коктейли, разговорились, чуть позже стали выходить на танцпол. К Ранду подходили парни чаще всего, пытаясь угостить его чем-нибудь спиртным, питались надеждой подкатить, но тот их быстро отшивал. К Перрину, кстати говоря, тоже подходили люди, он даже с ними разговаривал, но всё ещё чувствовал себя крайне неуютно. И нет, не потому, что атмосфера гей-клуба была ему не по душе. Что-то его сильно гложило… И это упиралось в ощущение того, как будто он перед всеми обнажён.       Когда разумы молодых людей стали более пьяными, а тела расслабленными, они все вместе пошли на танцпол зажигать под музыку. Рядом были такие же разгорячённые тела, запах алкоголя, сигарет, айкоса, разного парфюма — и всё это смешивалось в единый коллапс, что трезвый человек вряд ли бы тут продержался и минут 5.       Мэтрим, несмотря на то, что уже выпил несколько бокалов коктейля, выглядел более тревожно, чем его остальные друзья. Ранд вообще отлетел куда-то и практически ни на что не обращал внимание, просто двигался в такт музыке. Мэт очень часто смотрел на друга взволнованно и заинтересованно, периодически на его лицо выскальзывали эмоции одурения, глаза сверкали пожаром и обеспокоенностью. И Перрин это замечал, но ничего не говорил вслух, только сочувственно бросал на друга-гея взгляды.       Танцы — это как секс, здесь есть тоже прелюдии, есть кульминации, есть логическое завершение, когда уже тело настолько оторвано от реального мира, что весь человек погружён в состояние экстаза. И сейчас Мэтрим Коутон ощущал приближение кульминации. Словно под наваждением, он стал танцевать немного ближе. С каждой минутой, с каждым ритмом парень в белом одеянии уже приближался к рыжему другу практически вплотную. Если бы не громкая музыка, Мэт бы почувствовал, как сердце бешено бухало у него в груди. Но сейчас он ощущал только взрыв бабочек в животе и нарастающее возбуждение, от которого он сходил с ума, находясь так близко с объектом обожания.       В один момент, когда все вокруг всё ещё продолжали тусить, Коутон встал к Ранду так близко, что стал дышать ему в лицо. У Ранда глаза пьяные, на лице улыбка и полное отсутствие осознания, что что-то происходит не то. Мэт не выдержал — вожделение или более сильные чувства всё же им овладели. Он схватил рыжеволосого парня двумя ладонями за щёки и приблизил лицо к себе. Соприкоснулся с другом губами.       Ранд, отсутствующий своим сознанием в этом мире, ответил на поцелуй Мэтрима также жарко, как тот поцеловал его. И они несколько минут, не отрываясь друг от друга, перестали танцевать и просто целовались, вообще не обращая ни на кого внимания.       Перрин, не останавливаясь в танце, опешил, приоткрыл от удивления рот. Но быстро стал безэмоциональным и сделал вид, что ничего не видел.       Оторвавшись от поцелуя, задыхаясь, Мэт уставился на Ранда, и в этот момент сердце больно кольнуло. Было видно по глазам рыжеволосого друга, что он совершенно ничего не соображает, а улыбка и соприкосновение губ — это лишь удар алкоголя по голове. Понимание, что Ранд ничего не вспомнит на утро, заставило Мэтрима сделать разочарованный выдох. На него накинулись отчаянные чувства, и он, не желая больше здесь находиться — по крайней мере, рядом с любимым, — направился в сторону туалета и скрылся там на какое-то время, умывая себе лицо.       Мэт смотрел в отражение, и несмотря на весь макияж, одежду, украшения, видел перед собой урода. Да, у него настолько понизилась самооценка, что он не замечал ничего прекрасного в себе. Только монстра. И поглощающую всё живое, чёрную дыру внутри.       Он коснулся кончиками пальцев своих губ, прикрыл на мгновение глаза, всё ещё вспоминая дыхание Ранда. А затем пьяная больнючая слеза скатилась по щеке, потому что парень знал, что друг на утро ничего не вспомнит.

16 октября 2024

      — Я могу понять, что адаптация в университете — это нелёгкий процесс. В среднем у студентов она длится месяц, а то и больше. Но постоянные стычки с преподавателем, а ещё тем более с ректором — это непозволительно. Как вы думаете, мадам Дамодред? — Лиандрин слегка крутанулась на своём роскошном чёрном кресле влево. Её руки были разложены по ручкам с двух сторон, а спина вальяжно опиралась на спинку. Директриса, хоть и выглядела телом расслабленно, лицом хмурилась, в глазах сверкала озлобленность, а рот был искривлён либо в полу-ухмылке, либо в полу-веселье.       Морейн, сидевшая напротив Лиандрин через стол, рядом со своим недовольным сыном, выражала обеспокоенность и заинтересованность. Иногда она бросала взгляды на Ранда, как будто пыталась задать ему безмолвный вопрос: «Ты серьёзно что ли?».       — Вы полностью правы, мадам Гурале. — притихшим голосом отвечала Дамодред. Вся эта ситуация её настолько повергла в шок, что она даже не могла сопротивляться словам директрисы. Может быть, ей бы стоило отгораживать и защищать своего сына, но Ранд не говорил ничего в противовес, как будто соглашался с тем, что накосячил.       — Благо, я не слышала от Ланфир, чтобы ваш сын её оскорблял или что-то такое… — Голос Лиандрин был строгим и холодным, создавал атмосферу напряжённости в кабинете. — Но плохо то, что у Ранда находится время во время занятий противостоять преподавателю. Молодой человек, вы действительно считаете, что знаете материал лучше нашего ректора?       Глаза Ранда сверкнули гневом, он сгорбился, опираясь на спинку стула, но не меняя выражение озлобленного лица, пошевелил одними губами, чтобы ответить:       — Нет, не знаю.       Морейн глянула на сына всё ещё ошарашенно, но быстро выпрямила своё лицо и перевела взгляд на директрису. Почему-то на секунду она нашла очаровательным то, что эта женщина совмещала в себе и власть, и сдержанную агрессию, и одновременно вежливость по отношению к семье Дамодред.       — Мадам Гурале… Могу заверить вас в том, что такая ситуация больше не повторится. У моего сына ветер ещё в голове, желание во всём преуспеть. Я уверена, что он раскаивается. Правда, Ранд?       Рыжеволосый парень промычал своё недовольное согласие сквозь зубы, но головой даже не кивнул.       Лиандрин немного расслабила после этого лицо и одобрительно улыбнулась Морейн.       — Мы закончили? — нетерпеливо выпалил Ранд, нервно ёрзая на стуле.       — Думаю, да. — только успела произнести директриса, как парень в тот же момент резко вскочил с места и в спешке вышел из кабинета.       Морейн растерянно поднялась, смотря за тем, как хлопнула дверь. Лиандрин тоже встала, а затем вышла из-за стола и продвинулась в сторону Дамодред медленным шагом.       — Морейн… — произнесла блондинка вполголоса бархатным тоном, а затем оказалась к женщине в синем костюме довольно близко, чтобы заглянуть в глаза. Морейн немного опешила от приближения директрисы, тоже посмотрела в голубые пронзительные глаза в ответ, и губы у неё дрогнули, как будто хотели что-то сказать, но из них вышел только удивлённый выдох.       Рука Морейн, что опиралась о рабочий стол, ласково была вдруг накрыта ладонью Лиандрин.       — Подростковый возраст ребёнка — это самый сложный период в процессе воспитания. — продолжила говорить блондинка. На её лице играла смесь сочувствия и игривости. — Если вы объясните Ранду, что от ВУЗа зависит буквально его будущее, думаю, он подуспокоится. Я же вижу, он достаточно умный молодой человек. Просто нужно подобрать ему правильные слова. Скажите ему, чтобы он подавлял своё волнение рядом с преподавателем…       — Волнение? — Морейн чувствовала себя слегка растерянно, находясь так близко с властной женщиной, которая буквально давила сейчас своим авторитетом. — Думаете, ему наоборот нравится Ланфир, поэтому он так себя ведёт…?       — В том числе. — ответила Лиандрин и, почувствовав, как рука Морейн волнительно заёрзала под ладонью, убрала руку и прижала к своему бедру. Дамодред выпустила снова шумный выдох и отвела взгляд в сторону. Извинилась и вышла из кабинета тоже на скоростях.       На улице смеркалось. Морейн вылетела из университета, немного запыхавшись, как будто пролетела все коридоры. Ранд сидел на лестнице чуть ниже. Мать спустилась к нему поближе и, положив свою ладонь ему на плечо, сразу же стала говорить вслух:       — Ранд, я совершенно тебя не понимаю. Какого чёрта вообще?       — Какого чёрта ты подлизывалась к этой змее? — вдруг резко вскрикнул парень и подскочил с места, разворачиваясь к матери с разъярённым лицом и сверкающими от гнева глазами. — Ты правда считаешь, что в этой ситуации я виноват?       — Но ты не сказал ни слова о том, что твоей вины здесь нет! — также горячо воскликнула Дамодред, резко изменившись в лице. Вместо холодной обеспокоенности и удивления у неё появилась на лице язвительность и ответная злоба.       — Будто бы вы мне дали что-то сказать.       — Так в чём правда, Ранд? В том, что ты влюбился в училку и теперь её задираешь?       — Какого… — оторопел рыжеволосый парень. — Речь вообще не об этом.       Морейн не узнавала своего сына. Кроме того, у неё сейчас и так по горло хватало забот, разгребать дерьмо за ним казалось ей тяжёлой ношой. Допустить мысль, что Ранд может быть вообще не причём, женщина с каштановыми волосами не могла. Просто не хватало ресурса даже перевести с него стрелки на кого-то другого.       Они препирались ещё несколько минут, пока у Ранда не лопнуло настолько терпение, что он безмолвно развернулся и просто ушёл в сторону плохо освещённой улицы. У Морейн не возникло мысли, как ему потом добираться до дома, есть ли у него с собой сейчас наличные, не случится ли с ним что-то в том переулке? Она настолько почувствовала в себе закипающие эмоции, что просто сложила руки по бокам и стояла так какое-то время. Пока судорожными руками не стала искать по карманам айкос со стиками. Но найти не могла, и от этого начинала трястись телом ещё сильнее.       Кто-то коснулся плеча Морейн, что она вздрогнула от неожиданности, всё ещё расшаривая по карманам. Она развернулась и увидела слева от себя подошедшую Лиандрин, которая доброжелательно протягивала пачку ментоловых сигарет.       — Спасибо… — прохрипела Дамодред и вытащила оттуда одну сигарету. Блондинка помогла её зажечь. Морейн сделала затяжку и горько вымолвила. — Боже, ну и дрянь. Я к своему айкосу сильно привыкла. Уже и забыла, что сигареты такие жёсткие.       Лиандрин засмеялась и тоже закурила, стоя рядом. Они смотрели куда-то вдаль, где горели огни Лос-Анджелеса, и о чём-то молча думали, хотя, наверное, об одном и том же. О том, что с детьми бывает невероятно трудно. Особенно, когда они эмоциональные подростки.       — А у вас тоже есть дети? — вдруг спросила Дамодред и повернулась в сторону блондинки, лицо которой красиво освещалось фонарём. Только вот непонятно, какие были там эмоции. Раздражительности? Веселья? Холодности? Пожалуй, всё вместе, потому что Лиандрин ответила чуть дрогнувшим голосом:       — Взрослый сын. Почти 30 лет уже.       — Серьёзно? А вам сколько лет?       — Воу-воу. — Лиандрин сделала затяжку, а затем слегка надменно глянула на Морейн. — Такие вопросы и обидеть могут, мадам Дамодред.       — Просто… — осеклась женщина с каштановыми волосами, но взгляд не отвела, на лице также не проигралась стыдливость. — Просто вы выглядите хорошо. Я бы сказала, даже очень.       Лиандрин ничего не ответила, только продемонстрировала полу-хитрую улыбку на своём лице и продолжила молча курить. Но спустя секунд 30 где-то всё же произнесла вслух:       — Вижу, что вы очень разнервничались сегодня. Это в частности может быть из-за меня. Когда я играю роль директора, я бываю очень жестока. Не могли бы вы позволить мне угостить вас чашечкой кофе с коньяком? В качестве извинения.       Морейн затупила на несколько секунд, потому что где-то внизу живота ощутила нарастающий жар, а сердце гулко забилось. Но под взглядом голубых надменно-весёлых глаз сдалась и решила поддаться соблазну. Тем более, это просто поход в кафе. Что тут может быть такого?