Его прощальный поклон

Водопад гудел, разбрасывая в стороны капли ледяной воды. Мокрые пряди с засохшей кровавой корочкой лезли в глаза, да так сильно что постоянно приходилось их отбрасывать от лица, чтобы хоть что-то увидеть. А следить было за чем, ведь Мориарти то и дело бросался в ноги, пытаясь сбить соперника и подтолкнуть его к краю грохочущего водопада. Приходилось ловить каждое движение ресниц, каждый вдох и сбившуюся поступь своего заклятого врага. Ботинки скользили по мокрым камням, отчего ноги вот-вот грозили разъехаться. Хотелось пить и хоть немного передохнуть, но больше всего хотелось развязать тугой клубок колючей проволоки под самым сердцем. Остро заточенные металлические края несуществующей гарроты совершенно реалистично впивались в каждую мышцу торса, крошили кости, обвивали суставы. Холмс задержал дыхание и отшатнулся. — Вы ни на секунду не остановились чтобы все взвесить. Вы сразу заняли оппозицию и обозначили отношение к таким, как я, — на грани шепота произнес профессор. — Неужели вы никогда не думали, что я мог быть прав, а вы могли ошибаться? Ответьте мне! — взревел он не своим голосом. Холмс внутренне поморщился. — Нет, не думал, — не стал отпираться сыщик. — Видите ли, некоторые умозаключения у меня уже готовы. По долгу службы, я иду рука об руку с преступностью, но нам по пути ровно до Скотланд-Ярда. С чего вы решили, что в вашем случае будет по-другому? — Я по-человечески предупреждал вас, Холмс, просил отойти в сторону и не мешать нам, но вы не послушали, — хрипел Мориарти, вытирая рукавом разбитую губу, на самом деле, еще больше размазывая кровь. — А ведь вы всегда были мне симпатичны, несмотря на вашу вселенскую святость, — он снова дотронулся до раны и покачал головой. «Зато вы, как я вижу — не Папа Римский. Намеревались решить все тет-а-тет, но зачем-то привели с собой стрелка. Вот он, за камнями, притаился, как зверь, в ожидании добычи. Я должен быть предельно внимателен, если хочу пережить эту схватку.» — Вы всю жизнь положили на свои расследования и эксперименты, — издевательски пропел математик, — бегали по чердакам и болотам со своим туповатым доктором, хотя могли бы вращаться в таких кругах, о которых вы даже мечтать не смели. Вы могли изменить мир, но предпочли участь философа из бочки, консультирующего сыщика, который сидит в своем подвале и изучает сорок видов табачного пепла. В глазах профессора читалась верность принятому решению, а еще доля сожаления, которая портила картину своей слишком человечной подоплекой, слишком несовершенной эмоцией, которой нет места на лице гения. Внутри Шерлока разворачивалась настоящая война морали и долга, что казалось еще более невыносимым бременем, нежели участь врага номер один для мощнейшей преступной сети Великобритании. Где-то на задворках медленно уплывающего сознания был огарок мысли, ее блеклая тень, вопившая об опасности, исходящей от стрелка. Ушибленный позвоночник едва функционировал, когда сыщик шевелил шеей в попытках контролировать всех участников драмы. Бросок, призванный сбить с ног, лишь немного задел Холмса, и тот ловко отпрянул в сторону. Мориарти ударился головой о валун и обессиленно осел на землю. Стрелок за камнями заметно напрягся и взвел курок. Радовало лишь то что, судя по всему, Мориарти приказал убить Холмса только если не справится сам. Все-таки зачатки чести у этого человека были. Жаль, что только зачатки: хилые и скромные, они выглядели карикатурно на фоне буйно цветущей гордыни и алчности. Справа послышался тихий стон и он тут же потонул в гуле воды. — Ваш брат — не промах, — раздалось между судорожными попытками подняться. Совесть не позволяла Холмсу добить лежачего, поэтому он лишь оперся из последних сил о скалу и едва не растянулся рядом с профессором: настолько его не слушались ноги. — Он сразу понял, как можно использовать свой ум, чтобы встать у руля с выгодой для себя. Жаль, что вы решили довольствоваться лишь крохами с его стола. Шерлок Холмс — цепной пес нации, герой и великий сыщик, который до сих пор снимает комнату у полоумной старухи и ходит в оперу по пятницам. Собеседник не нашел, что ответить, да и нужно ли? На провокации профессора можно было реагировать, как угодно, только не запальчивыми словами и не резкими движениями, иначе все пропало. Признаться честно, сыщику до сведенных челюстей хотелось еще раз ударить Мориарти пару раз о камни, чтобы он, наконец, перестал трепаться. Шерлок глубоко вздохнул, подавив в себе этот недостойный порыв. Вместо этого он на секунду прикрыл глаза, ощутив расползающиеся под веками разноцветные пятна. Голос Майкрофта в его голове предупреждал о скорой потере сознания. Шерлок лишь печально улыбнулся. Старые раны, полученные неделю назад в драке, снова дали о себе знать, когда в ребра вцепились узловатые пальцы, вынуждая отшатнуться ближе к краю пропасти. Удержаться удалось лишь отчасти. Еще бы один неосторожный вдох или секундная заминка, и все закончилось бы катастрофой. Холмс попытался отцепить от себя Мориарти, но тот лишь сильнее сжал чужие ребра да так что они захрустели. Шерлок никогда бы не подумал что у профессора, просидевшего всю жизнь в кабинете, будет так хорошо развита мускулатура. На вид щуплый и болезненный, в схватке математик представлял большую угрозу для любого борца. Еще один оглушающий удар по шее, и профессор ослабил хватку. Холмсу этого хватило только чтобы вывернуться из захвата и попятиться за скалу, скрываясь от стрелка. Если бы сейчас, находясь на крохотной относительно ровной площадке, он не удержался от соблазна и толкнул Мориарти в пропасть, то его совершенно точно бы незамедлительно пристрелили, ведь здесь они были, как на ладони. Математик пошел вслед за сыщиком по извилистой дорожке, ведущей в слепую зону стрелка. Здесь было достаточно оступиться даже на дюйм, чтобы через пару мгновений вода сомкнулась плотным синим саваном над головой. Невольно вспомнилась старая баллада про юного пажа, который дважды нырял за кубком для короля. От гулкого эха, разносящегося по ущелью, закладывало уши, но Холмс продолжал болезненно следить за каждым движением врага лишь изредка оглядываясь назад, чтобы убедиться что их путь здесь совершенно точно обрывается. Отсутствие какой бы то ни было опоры чувствовалось пронзительно, как оторванная от раны защитная повязка, как отброшенная слепым человеком трость. Холмсу с трудом удавалось балансировать. Он был полностью готов прямо сейчас нырнуть в бездну вместе с профессором, лишь бы только все получилось. Сыщик уже кивал на прощание своим последним мыслям, пока не услышал вторую часть плана своего хитроумного оппонента. — Пора вашему брату подвинуться со своего мягкого кресла и поприветствовать новую кровь, свободную от заскорузлого консерватизма и чопорности. Настало время новых амбициозных политиков, а старые должны уйти со сцены, иначе их сметет ураган революции, — на последних словах Холмс услышал истеричные нотки в голосе математика. — Вы блефуете. Мы накрыли всех ваших подельников, включая Морриса и Сингера. Вы в меньшинстве, профессор, — взгляд Шерлока покрылся корочкой льда, а зрачки приобрели пронзительный оттенок кобальта. — Сколько наших осталось, не так важно, — нетерпеливо прорычал Мориарти. Он остановился в шаге от сыщика, преграждая тому путь к свободе. Позади Шерлока грохотала бездна. — Те механизмы, которые были запущены перед моим отъездом из Лондона, курируют серьезные люди, преданные мне и интересам нации. Они завершат начатое, хотите вы этого или нет. Мы готовили этот план целых семь лет, и он безупречен, — лицо Холмса посерело, в который раз за последнюю четверть часа. — К тому же, вы так и не поняли, где нужно искать и накрыли всего-то мелкую сошку, пыль, которая возьмет на себя все грехи организации, стоит лишь припугнуть. — В таком случае, я отказываюсь умирать. — Да неужели? — натурально удивился Мориарти. — Гордость не позволяет признать, что вы не всесильны и кто-то может быть умнее вас? Каково это, знать, что вы не сможете спасти тех, кто вам дорог? — Хватит! Профессор занес правую ногу для последней точечной атаки, но голень тут же перехватили, удержав на весу. В этот же миг сокрушительный удар пришелся на левое колено. Мориарти коротко вскрикнул, когда кость с громким хрустом сломалась. Шерлок увидел, как исказилось чужое лицо, покрытое потом и кровавыми дорожками. Длинные пальцы судорожно сомкнулись, но не смогли поймать ничего тверже воздуха. Падая в пропасть, профессор в последний раз вздохнул и зажмурился. И тишина. Нужно было срочно спрятаться от стрелка, ведь тот совершенно точно слышал крик и, наверно, уже спускался чтобы поближе рассмотреть место трагедии. Холмс в который раз огляделся, пытаясь найти хоть какой-то выступ, чтобы спрятаться в нем от охотника. Внизу послышался голос и выстрелы, что заставило сыщика встать на четвереньки и вжаться в скалу, сливаясь с ней, благо, расцветка костюма позволяла это сделать. Внизу показались два пятна, в которых можно было узнать доктора и младшего Штайлера. Ущелье оглашали громкие крики, выстрелы и безутешный плач, который мог исходить только от бесконечно наивного раненого сердца. Холмс зажмурился, проклиная свое положение и одновременно благословляя слепую зону, которая позволяла ему видеть всех участников трагедии, но при этом оставаться незаметным. Видит бог, он хотел крикнуть в ответ, взмахнуть рукой, как в старые-добрые времена или вымученно улыбнуться, но сыщик лишь до пятен перед глазами закусил руку, умоляя свое заполошное сердце не биться чаще, а то и не биться вовсе эти бесконечно долгие мгновения. Кровь, стучащая в висках, лишала возможности хоть что-то услышать. Холмс ждал что вот-вот охотник придет и завершит начатое, но ни через минуту, ни через две никто не появился. Похоже, доктор и владелец гостиницы своим появлением спугнули стрелка и тот решил притаиться, дождаться, когда все закончится и они уйдут. Шерлок был готов разорвать на себе рубашку и расцарапать грудь, лишь бы не ныло и не скребло внутри от стойкого, почти физически ощутимого клейма, которое припекало кожу — клейма убийцы. Признаться честно, Холмс до трясучки хотел и вправду убедиться, что его грудь чиста, как и сердце в ней, и он совершенно точно не стал тем, кого всю жизнь презирал, но детектив снова не сдвинулся с места, лишь горько покачал головой, потому что явственно осознал, что математик мертв, а он совершенно точно жив. Это значит что Шерлок не смог сохранить себя, не смог решить все по справедливости, основываясь исключительно на правосудии. То что он совершил называют не самообороной, а, скорее, линчеванием. Холмс бесконечно сожалел и скорбел, и было горе его глубже Рейхенбахского водопада. Теперь даже если он вернется к своим, он уже не будет прежним. Он безвозвратно потерял себя здесь. Не хотелось признавать, но Шерлок Холмс тоже погиб сегодня, упал в эту пропасть вместе с математиком и оставил после себя лишь серебряный портсигар, наполненный никому не нужными дежурными словами. Даже напоследок он не нашел в себе силы признать очевидное, пригвоздить булавками мучавшие все эти годы мысли, как иные натуралисты пришпиливают редких бабочек, угодивших в сачок. Как же он жалок. Через четверть часа пришли еще люди. Полицейские осматривали местность вокруг, не рискуя подняться выше, чем того требовали предписания. Шум не стихал до самых сумерек. Было слышно, как доктор что-то истерично доказывал, а младший Штайлер лишь односложно отвечал, понуро качая головой на каждый вопрос. Потихоньку, дюйм за дюймом, Шерлок отполз от края пропасти и снова вышел к площадке, где они с Мориарти боролись под прицелом духового ружья. Холмс осмелился выползти из-за валуна только под покровом густых сумерек. Еще несколько часов занял осторожный спуск по тропинке, ведущей прочь от ущелья. В Фальхерен он прибыл лишь к рассвету. Золотой перстень удалось обменять на какую-никакую одежду и комнатушку на чердаке. Наспех смыв с себя грязь и проглотив свой скорбный завтрак, сыщик попросил хозяина постоялого двора ни при каких обстоятельствах не беспокоить его в ближайшие двенадцать часов, но обязательно разбудить к пяти вечера. Ощутив под собой мягкость матраца, сыщик прикрыл слезящиеся глаза, и мир померк.

***

— Добрый вечер, мистер Холмс, — от нарушившего тишину слишком жизнерадостного голоса Майкрофт внутренне поморщился. Он жестом пригласил помощника войти. Пересохшее от долгого молчания горло безумно горело, изнывая от жажды, но хозяин кабинета стойко игнорировал это ощущение уже больше трех часов. Он хотел дождаться отчета с места происшествия и уже тогда выпить: за упокой своего младшего брата или за его чудесное спасение. Рваные, натянутые до предела движения не укрылись от внимательного взгляда секретаря. Он все понял, но тактично промолчал. Мужчина подошел к столу начальника и передал старшему Холмсу десять страниц отчета с места событий. — Где личные вещи? — Одежду забрали в участок, как улику, — пожал плечами собеседник. — Доктор Ватсон спрятал от полиции портсигар мистера Холмса и попросил передать его вам. — Спасибо, Смит. Вы можете быть свободны, — не своим голосом проговорил политик. Когда дверь за Смитом закрылась, Майкрофт погрузился в изучение отчета. От его внимательного взгляда не утаилось много разнообразных деталей и нюансов, и вот уже перед мысленным взором, как есть, развернулась трагедия. Просидев, не разгибаясь, до самого утра, Майкрофт все-таки отложил бумаги в сторону, чтобы достать виски и сделать один-единственный глоток. — За твое возвращение, мой мальчик. Не подведи.