Его прощальный поклон

Майкрофт проснулся оттого что кто-то за ним наблюдал. Мужчина устало протер глаза, пытаясь поскорее прогнать остатки алкогольной дремы. Оглянулся. В комнате стояла непроглядная темнота, лишь лунный диск как-то сиротливо светил в окно и растворялся в ворсинках ковра. Может ему показалось? Майкрофт снова прислушался, анализируя, нет ли посторонних звуков и все ли предметы стоят на своих местах. Все было как обычно, но что-то было не так. Холмс приподнялся с кровати и потянулся за револьвером, но через секунду отдернул руку. Мозг прошибла догадка. — Шерлок...— позвал он несмело. — Шерлок... Ответа не было. Кое-как Майкрофт сполз с кровати на пол и обессиленно положил затылок на матрас. Прислушиваться к звукам в доме становилось все труднее и труднее, ведь сознание тонуло в горе. Именно сейчас, именно в этот самый момент выдающийся политик чувствовал, насколько же он несчастен и одинок. Он злился на брата, на себя, на весь мир и злость эта клокотала в сердце, почти закипая. Из горла вырвался всхлип. В день, когда минуло ровно три месяца с момента написания той треклятой записки, он понял, что Шерлок решил не возвращаться к нему. Вероятно, брату было настолько горько от одной только мысли о взаимности, что он решил все исправить своим последним словом, то есть молчанием. Три месяца — достаточный срок, чтобы вернуться и поговорить начистоту, но этого так и не произошло. Похоже, Майкрофта отвергли. Он почувствовал соль на своих щеках, но стирать ее не спешил. Так же как и не спешил принимать порошок от похмелья. Он хотел почувствовать хоть что-то человеческое, пусть даже это будет всеобъемлющее горе и тоска. Майкрофт всем сердцем желал казнить себя за то что допустил деятельность Мориарти и не справился с последствиями, которые она с собой принесла. Он должен был быть более прозорливым, более сообразительным, жестким и принципиальным... Он — единственный человек, который мог бы пресечь все на корню и выжечь, подобно сорняку, но бездействовал. Первое лицо государства не защитил брата, не уберег Англию от забастовок и мятежей, не смог сделать ничего из того что должен был. Он заслужил эти страдания. Высохшая соль стянула кожу и начала зудеть. Хотелось до крови разодрать себе лицо, но Майкрофт снова не сделал ничего. На задворках сознания вертелась мысль. Она пыталась привлечь к себе внимание, и все еще выдающийся политик обессиленно направил взгляд внутрь себя, в темные от холода чертоги.

***

Весь пол и все стены были водой. Картины в богато украшенных рамах с пасторальными пейзажами и батальными сценами проплывали мимо него, зацепившись за непонятно откуда взявшийся невод. Огромный архив с государственными бумагами был перевернут с ног на голову, и все документы были напечатаны на шрифте Брайля. Ни одна буква на размокших листах не поддавалась прочтению. Поднимать с пола такой же промокший шелковый халат Майкрофт не стал — не видел смысла. Когда за дверью в комнату Шерлока он услышал шум, то в неверии бросился туда, прямо так — босиком. Огромные дубовые двери не поддались с первого раза, но это были чертоги Майкрофта, в конце концов. — Шерлок, открой! — кричал он и барабанил по мордам львов, скалящихся на него с барельефа. Правила приличия, вбитые мелкими кожевенными гвоздиками в его мозг, могли бы запретить ему все что угодно, если бы это был светский прием, переговоры или совещание. А коль уж это разум Майкрофта, он послал все к дьяволу и выбил двери сам, этими холеными руками человека, забывшего, что такое полевая работа. На полу в куче реагентов сидел Шерлок и с совершенно невозмутимым видом тренировался выводить иероглифы на огромном свитке. Рядом с ним сидел вполне реальный бенгальский тигр с грустными человеческими глазами, из которых то и дело капал млечный сок снотворного мака. Глаза младшего брата теперь внимательно изучали его, беззастенчиво выворачивая наизнанку, да так что матерого политика обдавало то жаром, то неистовым могильным холодом. На закатанном рукаве Шерлока виднелся затянутый ремень. Поцарапанное иглой запястье превратилось в кровавое месиво. Майкрофт закусил губу, чтобы не взвыть. — Постой, давай поговорим, — мужчина, было, сделал несколько энергичных рывков в сторону удаляющейся фигуры Шерлока, но на него с диким ревом прыгнул тигр и принялся рвать на куски сначала одежду, а потом плоть и кожу. Сдавленная огромными лапами грудная клетка трещала и ломалась, впиваясь обрубками костей в легкие и сердце. В агонических хрипах он слышал свой сдавленный плач. Или, быть может, то были всхлипы зверя с человеческими глазами. Майкрофт был рад не чувствовать боли, потому что он бы ее не пережил.

***

Мужчина пришел в себя резко, будто он куда-то невыносимо долго плыл и наконец вынырнул из воды. На его лбу покоился компресс, который уже давно перестал быть влажным. Майкрофт с удивлением отложил в сторону платок, но в последний момент его рука дрогнула: он разглядел в тусклом свете очертания и вензель, вышитые на ткани. Синий сатин высшего качества с белой монограммой... Он знал, кому принадлежит эта вещь. Политик почти резко вскинулся, но вовремя осознал, что если так сделает, то совершенно точно потревожит заснувшего стоя на коленях перед его кроватью... Майкрофт одними губами произнес единственное священное для себя имя и он, черт возьми, был счастлив, что это не Королева Виктория. Он внутренне застонал, когда его взгляд упал на их сцепленные вместе пальцы. На руках брата были многочисленные порезы и шрамы, переливающиеся, как пересохшие борозды ручьев. Во что он опять ввязался? Майкрофт погладил дрожащим пальцем теплую руку Шерлока, стараясь не задеть вереницу ссадин и тут же ощутил что брат проснулся. Хоть сыщик и не двигался, снова пытаясь подделать идеальное дыхание среднестатистического спящего человека, старшему Холмсу было ясно, как день, что тот безбожно симулирует. Майкрофт тихонько высвободил свою ладонь, но только для того чтобы запустить ее в растрепавшиеся волосы брата. Брови спящего дрогнули, и Шерлок поднял голову. Боже, как он скучал! Это было невыносимо настолько, что едва не свело его с ума, и Шерлок возблагодарил судьбу за свой дар, ведь ему совершенно точно было заметно, что брат тоже не находил себе места от тоски, да так сильно что начал пить больше, чем позволял себе до этого. Сыщик почувствовал, как кончики пальцев нервно описали полукруг на его скуле прежде чем упасть на покрывало. Младший Холмс хотел выйти из своего укрытия, когда его звали, но Майкрофт слишком быстро потерял сознание. Пришлось спешно уложить его обратно и дать лекарство. Теперь, сидя на полу около кровати больного, он корил себя за то что позволил всему этому случиться. Он должен был быть рядом. — С возвращением в Англию, мой мальчик, — прохрипел Майкрофт, стараясь унять рвущуюся наружу дрожь. — Алкоголь не идет на пользу твоему здоровью, дорогой брат, — проговорил ответную любезность Шерлок. Вопреки своему чопорному приветсивию, его воротничок промок от слёз. Майкрофт положил голову на подушку, но даже на мгновение запретил себе прикрывать глаза. Не имея возможности дотронуться до брата так, как бы он хотел, политик до боли в голове всматривался в образ Шерлока и анализировал, анализировал, и снова всматривался... За почти год разлуки брат совершенно не поменялся, лишь немного загорел и осунулся, но отменные пироги миссис Хадсон воскресят даже мертвого, не то что выбившегося из сил сыщика. Пара взглядов, и главные опасения политика рассеялись: Шерлок не принимал опиум, пока разбирался с индийскими притонами. Его искусство маскировки достигло такого уровня, что он мог одурачить любого, даже самого искусного торговца смертью. Обманет ли он своего брата? Нет, ведь в нужный момент Майкрофт научился смотреть не дедукцией, а сердцем. Сердце никогда не врет. Вот и сейчас оно сладко сжалось в груди от одного только запаха чужого парфюма вперемешку с душистым мылом для бритья. — Ты все-таки вернулся, — сказал Майкрофт после того как стакан с водой был поднесен к его губам. Отпив с жадностью несколько глотков, он, наконец, откинулся на подушку, но взгляда не отводил. — Я не мог не прийти. Ты ведь звал меня. — Ты пришел только поэтому? — разочарованно просипел старший Холмс, украдкой сминая в руке чужой платок. — Нет, не только, — раздалось в ответ, но как бы Майкрофт ни старался, больше ничего он не услышал. Воцарилась тишина. По голосу Шерлока мужчина понял, что брату тяжело дались эти слова, но большего он требовать просто не имел права. Не сейчас. Шерлок выпрямился во весь рост. Взгляд его был нечитаем. Он отвернулся, как тогда, во сне, отошел к окну и посмотрел на безлюдные тротуары. Политик лишь яростно вздохнул, ворочаясь на горячих простынях. Треск свечей напоминал пушечную пальбу. Раздался стук в дверь. То была служанка. Отдав распоряжения приготовить Шерлоку комнату, Майкрофт, кажется совсем обессилел. Он, как мог, держал глаза открытыми, но тщетно: веки тяжелели. — Прости, я совсем слаб... Мне надо поспать, — младший Холмс отошел от окна и снова приблизился к кровати брата. — Отдыхай, — только и сказал он. Оборвав зрительный контакт, Шерлок кивнул служанке и проследовал за ней в соседнюю комнату. Оказавшись наедине с собой, сыщик снял галстук и с яростью бросил его куда-то в угол. — Чертов трус. Немой крик боли застыл на его губах.