Глава 24
30 апреля 2025 г., 22:30
— Я как раз и пытаюсь с тобой поговорить, Гарри, — Гермиона вырвалась из хватки и потёрла руки там, где он сжимал.
Он выглядел нездорово. Краски сошли с лица, оставив лишь полотно сероватого оттенка. Пальцами он надавил на веки, чуть сдвинув вниз очки.
— Гарри? — Гермиону начала охватывать тревога. Его взволнованный, нервный вид всегда был предзнаменованием плохих новостей.
— Помнишь то расследование, которое я вёл? — Голос Гарри звучал пусто.
— Да. Но я тут при чём?
— Мы работали несколько недель. Никак не могли понять закономерности, почему всё так изменилось от избиений до внезапной Авады, места происшествий были разбросаны по городу беспорядочно… но… мы нашли подозреваемого, Гермиона. — Сердце заколотилось в груди, завибрировали кончики пальцев. — Это Малфой.
Гермиона часто заморгала. Она даже задумалась, не использовал ли Гарри заклинание, которое высасывает из комнаты кислород.
— Понимаю, ты наверняка не веришь в это, но знай, я и сам поначалу отбрасывал эту теорию. Когда только впервые прозвучало его имя, я был уверен, что это из-за предвзятости. Я лично проверил, что всех других возможных подозреваемых тщательно изучили, и только после этого пришёл сюда.
— Ты прав, я тебе не верю. — Гермиона запоздало поняла, что мотает головой из стороны в сторону. Ответ был незамедлительным: этого не могло быть. — Нет, Гарри. Это не он. Я была с ним. Я бы знала. Я бы знала, если бы он… если бы он убивал людей.
— Я не говорю, что это он. Ещё нужно провести расследование, но мы его задержим для допроса. Меня вообще здесь не должно быть. Я не могу больше ничего рассказывать, иначе потеряю работу. Просто подумал, раз уж между вами всё так сложилось… хотел предупредить.
— Это не он, Гарри. Вы ошибаетесь. Вы что-то упускаете. Это не может быть он, — она смотрела в зелёные глаза, умоляя понять её.
— Мне очень жаль. Сейчас оформляют бумаги. Они будут готовы к утру. Не сопротивляйся, пожалуйста.
— Нет. Они не могут его забрать. Я не могу так ошибаться. Это невозможно. Я бы не впустила такого человека в свой дом.
В своё тело.
— Я знаю, знаю. Обещай, что не будешь сопротивляться, не дашь ему бежать. Я не смогу помочь, если он скроется, даже если он невиновен.
— Ты веришь, что он невиновен? Ты же веришь мне, Гарри? — Гермионе нужно было это услышать.
Под взглядом Гарри она почувствовала себя так, будто её ударили в живот.
— Я верю в тебя, Гермиона, всегда в тебя верил, но я не могу игнорировать улики. Я должен выполнять свою работу. Если он невиновен, то переживать не о чем. Просто прошу тебя, сотрудничай. Пожалуйста, Гермиона.
Она кивнула.
— Думаю, на ночь тебе лучше перебраться к нам. Не знаю, разумно ли оставлять тебя с ним под одной крышей.
— Нет, — её голос прозвучал твёрдо и уверенно.
— Гермиона, а если…
— Я остаюсь. Мне нужно с ним поговорить.
— Он может быть опасен!
— Он мой муж. Я остаюсь. Он не опасен. Если бы он собирался причинить мне вред, то уже сделал бы это. У него было много шансов. Пока я спала, он мог сто раз напасть на меня.
— Кажется, я просил тебя запирать дверь.
Её щёки запылали, она уставилась на оставшийся отогнутым угол ковра.
— Ох, Гермиона!
Она не выносила жалости в его голосе.
— Я всё решила. Я мастер в дуэлях. У меня годы практики. А у него даже палочки нет. Не то чтобы он собирался причинять мне вред.
Гарри поджал губы, стиснул челюсти, пока разглядывал на её лице хоть намёки на сомнения. И ничего не нашёл.
— Уверена?
Гермиона кивнула.
Он вздохнул, проведя рукой по волосам.
— Если понадоблюсь, пришли Патронус. Буду здесь так быстро, как только смогу. Не медли. — Гарри сделал небольшую паузу, прежде чем притянуть Гермиону к себе и крепко обнять. — Пожалуйста, береги себя.
— Всегда.
Он ушёл, напоследок оглянувшись через плечо.
Гермиона смотрела, как пламя в камине сменяется угольками, а угольки превращаются в пепел. Во время разговора с Гарри она неосознанно повернула обручальное кольцо, и сейчас бриллиант впивался в ладонь, она ощутила боль от прикосновения металла и камня к коже.
Когда пепел осел, она пошла в спальню за палочкой.
Ей потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы призвать выдру: каждый поворот запястьем давался тяжело, будто она пыталась двигаться, застряв в зыбучих песках. Удалось лишь с пятой попытки.
— Драко, вернись, пожалуйста. — Выдра впитала послание и поплыла по воздуху. Как только яркое сияние Патронуса исчезло в стене, в комнате стало заметно темнее.
Гермиона вернулась в гостиную и села на край дивана, нервов устроиться на подушках удобнее не хватало.
Драко хотят задержать. За убийство. Но это ошибка. Должно быть ошибкой. Их привязанность, страсть… Гермиона знала, всё это было по-настоящему.
Перед глазами мелькнул свет от камина — зелёная вспышка была резкой. Гермиона знала, что пламени сопутствует шум, но не могла расслышать его из-за звона в ушах. Её будто ударили Бомбардой Максима — не осталось ничего, кроме грохота и громких визгов.
Драко шагнул из камина; его щёки были розовыми, словно он выпил не меньше бокала Огдена.
— Грейнджер.
Оттого, как легко её имя слетело с его языка, хотелось плакать. Драко произнёс его как ласковое прозвище.
— Ты не так много пропустила. Они решили сыграть в покер. Ты бы не выдержала, если бы узнала, какой был бай-ин. Я уже слышу твой праведный монолог. Самое ужасное, что я тебя понимаю. Может, мне, чтоб исправиться, стоит купить завтра что-нибудь очень дорогое и очень бессмысленное. Может, что-то для Тедди?
Она ничего не ответила.
— Тебе уже лучше? Знаю, ты не хочешь, чтобы я издевался над Уизелом, но мне не нравится, что он пытается навязать тебе вину за то, за что тебе не нужно приносить извинения. Им бы уже научиться доверять твоим суждениям.
Слова Драко были полны заботой и долей грубости — именно такого Драко она знала.
Её Драко.
— Грейнджер? — В поле её зрения появились его длинные ноги. — Гермиона? Что случилось?
Она облизнула пересохшие губы, чувствуя себя не на своём месте, так, будто попала в один из своих снов.
— Гарри заходил, — голос дрогнул.
— Он что-то сказал? Что-то про Уизли? И надо же было ему доставать тебя по этому поводу. — Крепкой рукой Драко откинул упавшие ей на лицо пряди.
Гермиона на миг прильнула к тёплой ладони, наслаждаясь прикосновением, но тут же пришла в себя и подорвалась с дивана, причём так быстро, что Драко запутался пальцами в её волосах и макушка резко дёрнулась. Она отошла от него на несколько шагов, стараясь оставить между ними хоть какое-то расстояние.
Подняв взгляд, она увидела, как Драко застыл. Его рука так и замерла вытянутой, а смотрел он уже на пустой диван. На лице застыло недоумение, ведь между кончиками пальцев теперь был лишь воздух.
— Не про Рона. Про тебя.
— Что Поттеру от меня нужно? — Малфой ещё какое-то время смотрел на диван, пока не перевёл взгляд. В его напряжённых чертах лица читалось замешательство.
Сердце заколотилось в груди с такой силой, что дыхание перехватило.
— Я хочу попросить тебя кое о чём. Если ты хоть что-то ко мне чувствуешь, хоть что-то настоящее, говори мне правду.
— Какого чёрта, Грейнджер? — На него будто наложили Фините — он вдруг пришёл в движение, сделал к ней несколько шагов.
Гермиона попятилась, вытянув ладонь, чтобы остановить его.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Министерство задержит тебя утром.
— О.
Она уставилась на Малфоя. Казалось, что мир вокруг вращается и она вот-вот упадёт.
— А я всё ждал. У них ушло куда больше времени, чем я думал, — в его тоне звучала усталость.
Гермиона округлила глаза.
— Ты знаешь, в чём тебя обвиняют?
Он потёр лицо руками.
— Да какая разница? Они никогда и не собирались меня отпускать. После нашего с тобой последнего похода в Министерство я это сразу понял.
— Они говорят, что ты избиваешь маглов, Драко. Что ты их убил. — Хотелось кричать, но она не могла найти на это сил.
Его брови опустились, а рот приоткрылся. Страх, боль и ужас проступили на лице.
— Что? Нет! Клянусь. Я не мог. — Глаза его судорожно бегали по ней. — Но ты поверила. Ты думаешь, я могу убить кого-то. После всего. — Гермиона никогда не слышала его голос таким надломленным, таким тонким.
Скажи, что я ошибаюсь, и я поверю.
Лицо Малфоя осунулось, а синяки под остекленевшими глазами стали ещё темнее, чем несколько минут назад. Она заметила, как дрогнул его подбородок, когда он снова посмотрел ей прямо в глаза. Хотелось разгладить эти морщины и заново изобразить на нём ту прекрасную улыбку, которую он дарил ей утром.
Она держала руки неподвижно.
— Скажи мне правду, Драко, — Гермиона говорила с тяжестью, едва сдерживая слёзы. Если она начнёт плакать, то наверняка не сможет остановиться.
Пожалуйста, отрицай всё. Пожалуйста, скажи, что это неправда.
— Я уже говорил, что не буду тебе лгать. Больше не буду. Я же обещал.
— Думаю, мы оба знаем, что ты не сдержал обещания, — сказала она тихо, почти шёпотом.
Драко смотрел прямо перед собой, заметно измождённый.
— Ты не поймёшь.
— Придётся, — Гермиона подняла запястье, и на свету заиграл слабый след обета, похожий на цепочку.
Он продолжал смотреть куда угодно, только не на неё, не реагируя на сказанное. Наконец Драко сделал глубокий вдох и перевёл взгляд. Обычно яркие глаза были теперь потускневшими. Не затуманенными, но очень, очень усталыми.
— Я просто… мне нужно было что-то почувствовать. Что угодно.
По тому, как вышибло воздух из её лёгких, Гермиона могла бы сравнить его слова с ударами под дых.
— Причиняя людям боль?
Драко рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
— Единственным, кого избивали до потери сознания, был я. Я никого не бил. Один раз пытался, не пойми неправильно, но я был ещё очень слаб после Азкабана. Ударил, но тот парень едва с места сдвинулся, и потом он вытряс из меня всю душу. Я быстро понял, что мне и пальцем шевелить не нужно, чтобы получить то, чего я хочу.
— Так вот что ты хотел почувствовать? Это же не чувство, это просто боль.
— Я должен был умереть в тот день в Азкабане. Я не хотел умирать, чёрт, я не пытался умереть. Я очень сильно хотел жить.
— И всё равно рисковал всем! Я спасла тебе жизнь, а ты вот что с ней сделал!
— Потому что я не понимал, как, блядь, трудно будет жить.
Гермиона закрыла рот, а он продолжил, опустив глаза:
— Я хотел жить, и мне вдруг разрешили, и я понял, что не уверен, для чего живу. Я жил паршиво, потом меня заперли, потом вытолкнули обратно в мир. В мир, который меня ненавидит.
— Я тебя не ненавидела. — Какие бы запутанные чувства Гермиона ни испытывала к Драко, ненависти не было. Печаль, разочарование, удивление, даже что-то, что, казалось, может стать чем-то бо́льшим.
Но не ненависть.
Его плечи опустились ещё ниже.
— Нет. Ты меня не ненавидела, а это ещё хуже. Я годами обращался с тобой как с пустым местом, а ты за меня замуж вышла! Ты рисковала всем, лишь бы спасти меня, кусок дерьма. А потом Уизли меня ударил, и я почувствовал… что-то. Что-то помимо ненависти к себе и страха, и потом… я просто оцепенел.
Гермиона вспомнила, как предполагала, что после той драки он закрылся окклюменцией. Даже с засохшей кровью на лице черты его разгладились до безразличия.
— Я сел на велосипед и просто поехал. Я не ехал никуда конкретно, я не врал об этом. Мне просто нужно было выбраться. Остановился у паба в городе. Денег у меня не было, какой-то магл это увидел и купил пару пинт. Алкоголь был мерзким, но он помог. Когда допил, уже сидел на скамейке. На той самой, на которой мы ели мороженое. Я так злился на свой выбор, на своё рождение, на свою жизнь. Какой-то мужик споткнулся о велосипед. Помню только, что мне захотелось снова почувствовать то оцепенение, и я не успел опомниться, как начал нести всякий бред. Просто бред. Я хотел его раззадорить, чтобы он меня ударил. Я планировал бить в ответ, но не смог, ему не было больно. Потом я уже лежал на земле у мусорных баков. Наверное, я ненадолго потерял сознание, потому что, когда очнулся, его уже не было. Я рванул обратно и взял твою мазь.
— Ты тогда соврал про велосипед, — вздохнула она.
Драко прикрыл глаза на мгновение, словно мог отгородиться от вопроса.
— Да.
Слеза всё же скатилась по щеке, и Гермиона яростно её смахнула. Драко уловил это движение и сделал к ней шаг, крепко сжимая дрожащие губы.
— Когда ещё?
Он замер.
— Гермиона…
— Когда ещё? — повторила она, надеясь, что звучит не так сломленно, как себя чувствует.
— Когда пришёл домой пьяный, а ты осталась со мной в гостиной.
Ей показалось, что горло запершило.
— Павлин.
Драко прикусил нижнюю губу, шумно выдохнув через нос, и сжал челюсти.
— На меня не нападали ни павлин, ни ядовитые тентакли. Я попросил Фига трансгрессировать меня в местный паб. Сцепился с парнем, с которым столкнулся на улице.
— Ты мне соврал. — Гермиона впилась ногтями в ладонь. — Я просила сказать правду, а ты опять соврал. — Его россказни были такими нелепыми, но ей отчаянно хотелось ему верить. Осознание этого факта должно было похоронить её, но она и не думала поддаваться. — Это всё?
Он уставился в пол.
— Были и другие случаи. Обычно я приходил через камин к Тео или к себе в поместье, меня забирал эльф. Я пил, а когда заканчивал, то трепался до тех пор, пока кто-нибудь меня не бил. Не каждый раз. Иногда я просто пил, и этого хватало. В других случаях нет. Я никому не причинял боли в ответ. В магловском Лондоне можно драться без магии, это не противоречит никаким магическим законам.
— Это всё?
Пожалуйста, пусть это будет всё, пожалуйста, не надо больше.
— В ночь вечеринки у Тео.
— Мне казалось, я слышала камин. Я думала, это сон. — По крайней мере, она убедила себя, что это сон.
Гермиона прижала руку к животу, пытаясь унять тошноту. Она вдруг вспомнила, чем они занимались в тот вечер.
— Мы… у нас был… и я думала… — она не могла подобрать слов. Драко опустил голову. Гермиона увидела, как с кончика его носа на пол упала капля. Она не стала обращать на это внимание. — Ты выглядел счастливым.
Я была счастлива, а ты?
Он вскинул голову. Глаза у него были красные, щёки мокрые.
— Нет. Всё было не так, — Драко снова попытался шагнуть к ней. — Та ночь была потрясающей, с тобой было потрясающе. Ты тут ни при чём.
Гермиона отшатнулась, обхватив себя руками.
— Как ты можешь такое говорить? Тебе явно было плохо. Ради всего святого, ты меня оставил одну в постели.
Он мотал головой, а руками снова потянулся к ней.
— То, что я ввязываюсь в драки, к тебе не имеет никакого отношения. Хоть раз в жизни не взваливай чужие проблемы на свои плечи. Мои ошибки — не твои.
— Ты их сам на меня взвалил, — её шёпот пронёсся, как пуля, которую невозможно было остановить, врезаясь во всё, что попадалось на пути.
Это ты меня принудил к неравнодушию.
Его ладони медленно опустились.
— Я пытался. Я пытался держаться от тебя подальше. Я знал, что это нечестно, что это нехорошо. Я старался изо всех сил, но в итоге всё кончилось очередной моей ошибкой, — он грустно улыбнулся, глаза его были пусты.
Гермиона прижала кончики пальцев к ключицам, впиваясь ногтями в кожу.
— Ты врал. Всё это было ложью. — Щёки болели от попыток не дать уголкам рта опуститься.
— Нет. Нет, не всё, — в его измученном тоне появился страх. — Да, я о многом умалчивал, и я сожалею гораздо сильнее, чем ты думаешь. Поначалу мне было плевать на всё, в том числе на себя. Врать было легко, потому что ничего не имело значения. Но потом… всё изменилось. Всё вдруг стало важным. Ты стала для меня важной — я и не думал, что кто-то может быть так важен для другого человека. Тогда я врал, потому что боялся, что ты узнаешь. Я трус. Я всегда был трусом, но мои чувства были совершенно искренними. Но влюблённость не исцеляет людей. Не ты должна была исцелять меня. Ты никогда не сможешь меня исправить. — Драко провёл рукой по губам, его охватил стыд. — Я просто не хотел, чтобы ты видела во мне что-то сломанное.
— Ты не дал мне и шанса! Заставил меня поверить, что у нас есть «после», а теперь говоришь, что никогда и не думал, что вообще будешь жить! — Гермиона мысленно приготовилась к следующим словам. — Последняя жертва пала от Убивающего заклятия.
Драко, наконец, принял тот потрясённый вид, который Гермиона так долго искала.
— У меня даже палочки нет. Я клянусь. Я никому не причинял вреда. Я не хочу никому делать больно. — Он подавил вздох, встретившись с ней взглядом; его глаза вновь стали ярко-серебристыми. — Ты правда думаешь, что я способен на что-то подобное? После всего, что было, ты действительно веришь, что я стал бы убивать ради забавы? Я могу быть кем угодно, но не чудовищем. Я сделаю всё, чтобы доказать тебе это. Забери мои воспоминания, дай мне Сыворотку правды — мне всё равно, я сделаю это, — он говорил с яростью и мольбой.
«Не думаю, что кто-то может ненавидеть его сильнее, чем он сам».
Гермионе вспомнились слова Тео, сказанные в ночь перед свадьбой. Пока она смотрела, как Драко поджимает дрожащую нижнюю губу, в голове, словно кадры киноплёнки, быстрой чередой мелькали фрагменты их совместной жизни: пропитанное солнцем оконное стекло, утопающие в шерсти кота слёзы, залитый светом пол на кухне, мороженое, велосипеды, ромашковый чай, мальчик на игрушечной метле, нежные прикосновения, намотанные на пальцы локоны, губы на коже, после.
Нет.
Мужчина, плачущий перед ней, торговался с котом и бережно хранил бумажные короны от своего двоюродного племянника. Он не мог заснуть, не прижав её к себе, и жаждал света, потому что был заперт в темноте, в одиночестве.
Мужчина, стоящий перед ней, защищал её, когда люди, даже те, кого она считала семьёй, обращались с ней плохо. Потому что видел в ней человека, который стоит того, чтобы его собрали по осколкам.
Что-то в её внутреннем мире верило ему. Она игнорировала предчувствие из-за пропавших зелий и мазей, потому что часть её души не хотела идти туда, куда всё шло.
Пусть у неё были причины сомневаться в нём, злиться, Гермиона не могла заставить себя поверить в то, что Драко Малфой, которого она видела перед собой, способен убивать.
— Что же нам делать? — ахнула она.
На секунду в его позе появилось облегчение, но оно быстро исчезло.
— Ничего.
— Как это?
— Вот так. Я не собираюсь с ними бороться.
Сердце забилось быстрее.
— Ты сказал, что даже не бил в ответ! Значит, они ошиблись. Они думают, что ты убийца!
— Шах и мат. Они отменили закон, и теперь меня отправят обратно в Азкабан без возможности освобождения. Это был их план с того самого момента, как ты сделала мне предложение. Не знаю, что у них на меня есть, но не уверен, что это имеет значение, — Драко произнёс это с полной убеждённостью.
— Нет. Нет, они не могут. Они не могут просто обвинить тебя в убийстве без расследования. Закон так не работает.
— Они могут, и они сделают это. Людям плевать на правду, им просто радостно будет увидеть меня снова за решёткой. И маглы мертвы, Гермиона. Я не выпускал заклинаний, но они умерли из-за меня. Их кровь на моих руках.
— Почему ты так себя ведёшь? Почему просто сдаёшься? — Она хотела вытрясти из него отчаяние.
— Это единственный способ защитить тебя.
На этот раз Драко поднял запястье и задрал рукав, обнажив оставленный обетом след.
— Они пойдут против тебя. Ты поклялась, что займёшь моё место, если я попытаюсь сбежать. Так вот я не допущу этого.
— Тебя приговорят к Поцелую. Я уже не смогу тебя спасти, закон же отменён, — произносить эти слова было больно.
Он пожал плечами с улыбкой, больше похожей на гримасу.
— Не так уж часто в жизни я делал правильный выбор.
Сердце словно сжалось.
— Нет. Должно быть что-то. Если ты невиновен, то мы должны бороться! Это Кодсворт, ты же знаешь! Он всё это время не давал нам покоя.
— Ты сделала достаточно, Гермиона, больше, чем кто-либо другой. Теперь моя очередь, — Драко посмотрел на неё таким взглядом, который разбил бы ей сердце, если бы она не была уверена, что оно уже разбито. — Я солгал тебе, а ты всё равно хочешь меня спасти. Ты и правда золотая.
— Я не хочу, чтобы ты умирал, — шёпотом вырвалось из неё признание.
Драко не двигался с тех пор, как оставил попытку дотянуться до неё. Под светом ламп Гермиона наблюдала, как ломается её муж, мальчик, который страшился павлинов, который рыдал под фальшивыми звёздами, который боялся прикоснуться к ней своими недостойными руками.
Стоило ему обнять себя, по щекам потекли крупные дорожки, на верхней губе собрались слёзы, стекающие прямо в открытый рот, испускающий рваные выдохи.
— Я знаю, это несправедливо. Я знаю, что не имею права ни о чём просить, но, пожалуйста, разреши мне остаться. Я просто хочу побыть дома последнюю ночь. — Его плечи передёрнулись от громких рыданий.
Гермиона не раздумывая бросилась к Драко, обнимая его трясущееся тело. Руки обхватили её талию, а большие ладони вцепились в рубашку, будто это могло оттянуть рассвет. Она повела Драко к дивану, и они рухнули на него.
— Прости меня, — хрипел он ей в шею, слёзы мочили её волосы, — прости. Это всё моя вина. Вечно я виноват.
Она успокаивала его, пока он продолжал дрожать в её объятиях:
— Мы разберёмся. Я разберусь. Всё будет хорошо, Драко. Всё будет хорошо.
На Гермиону вмиг навалилась вся тяжесть случившегося. Драко настаивал на своей невиновности. Его истощение и отчаяние казались такими ощутимыми, такими реальными, что она верила ему. При всех её вполне обоснованных сомнениях она не могла заставить себя разглядеть в нём убийцу.
Адреналин улетучился, навалилась усталость, а вместе с ней пришла и вновь обретённая решимость. Драко подвели почти все, кто был в его жизни: мать, отец, даже Дамблдор. Весь волшебный мир отвернулся от ребёнка и приговорил его к смерти. Гермиона не стала бы одной из них.
«Ты меня бросила».
Вспомнив слова Драко, она молча пообещала себе больше не убегать. Она всё исправит.
Она же Гермиона Грейнджер.
Нет.
Она — Гермиона Малфой.
***
Она проснулась от ощутимого холода. В комнате было ещё довольно темно, только первые лучи солнца пробивались через шторы. С ломотой в теле она высвободилась из своего кокона. Они успели перебраться в спальню, прежде чем Гермиона погрузилась в сон. Она потёрла глаза, надеясь прогнать сонливость, и на неё нахлынуло внезапное осознание. Сегодня Драко задержат. Она не знала точно, когда за ним придут мракоборцы, но по мере того, как в коттедже становилось всё светлее, момент близился. Гермиона прошла на кухню и поставила чайник, решив приготовить завтрак. Она не могла представить, как будет есть, но её мотивировали воспоминания о голодном Драко, только вышедшем из Азкабана. — Драко? — позвала она, когда чайник засвистел. Тишина. — Драко, ты в туалете? — Гермиона прошла в коридор, но дверь была приоткрыта, а свет выключен. Впервые с момента пробуждения она обратила внимание на жуткую тишину в коттедже. Она врывалась во все комнаты, стуча дверьми о стены, пока наконец не стало ясно, что его нет. Не желая верить в происходящее, Гермиона выбежала на улицу осмотреть сад. — Драко! — В ответ на хриплый зов раздались лишь крики птиц и шум ветра. С замиранием сердца Гермиона вернулась в гостиную. Она опустилась на диван, и тогда неверие покинуло её. В углу она заметила потрёпанный экземпляр «Матильды». Между шершавыми страницами лежал клочок пергамента. Дрожащими руками Гермиона потянулась к книге и вынула записку. В школе она всегда восхищалась красивым почерком противного мальчишки. Хотя она никогда бы не призналась себе в этом, но в последнее время стала ценить уверенные штрихи и плавные линии, которые находила на карточках библиотечных книг. Теперь эти же ровные строки словно душили её. Каждый раз, когда у меня появлялся бы выбор, ты бы становилась моим «после». Гермиона держала в руках самое душераздирающее признание в жизни, стоя в крошечном доме со смешным котом вблизи магловского городка. Одна.***
— Гарри! — Гермиона ворвалась на Гриммо через камин, кашляя от сажи, заполонившей лёгкие, и часто дыша. — Гарри! — Гермиона? Что случилось? Ты в порядке? — в гостиную вышел Гарри, одетый в мантию. — Они его забрали, Гарри, — она подбежала к нему и схватила за руки. — Успокойся. Дыши. Ты о чём? — Драко! Я не знаю, что случилось, я проснулась, а его уже нет. Гарри в замешательстве уставился на неё: — Нет, этого не может быть. — Думаешь, надо просто хорошенько поискать? Я использовала Гоменум ревелио — он исчез! Гарри ощутимо сжал её пальцы. — Мракоборцев не отправляли на его арест, Гермиона. Она почувствовала, как расслабляются её руки. — Что? — Если он ушёл, то не из-за нас. — Он не ушёл. Он не мог просто так уйти. Гарри сжал губы в тонкую линию. — Гермиона, как ты думаешь, куда он мог пойти? Она поняла, что он имеет в виду. — Он не сбегал. Жалость наполнила глаза Гарри. — Я понимаю, ты не хочешь думать, что он мог, но… — Нет, я точно знаю. — Откуда? Гермиона колебалась лишь мгновение, а затем выдернула ладонь из его пальцев. Сделав быстрый вдох, она показала Гарри неоспоримую связь между ней и её мужем. — Потому что я дала обет занять место Драко, если он будет уклоняться от закона. Он не стал бы сбегать, потому что это подвергло бы меня опасности, — она говорила уверенно, убедительно. Гарри пялился на неё, пока его лицо не исказилось от ужаса. — Чёрт возьми, о чём ты думала? Она ощутила знакомый жар на щеках, но не опустила взгляд. — О том, как спасти ему жизнь. Так я смогла убедить Министерство, что буду нести ответственность за брак с Драко. — Когда я сказал, что ты связала себя с ним, я имел в виду брак — честно, это ужасно. Но вот это? Гермиона, я не могу защитить тебя от обета. Это связующая магия. — Мне не нужна твоя защита. Он не сбегал. Гарри уставился на неё со странной смесью волнения и неверия. — Тогда где он? — Я понимаю, как это выглядит, правда. Но ты не знаешь его, Гарри. — А ты? — вырвалось у него. — Гарри, я пришла к тебе, потому что Драко не было рядом, когда я проснулась. Он не стал бы убегать. Может, ты не веришь в это, но я верю. Сейчас самое время решить, хватит ли нашей дружбы, чтобы ты мне доверился, — она не моргнула, не вздрогнула. Гарри какое-то время смотрел на её поднятый подбородок и поникшие плечи, а затем вздохнул и шагнул к камину. Он бросил туда горсть пороха и просунул голову в пламя. Через мгновение раздался приглушённый голос. — Привет, Кларк, а Боунс на месте? Она сказала, что всю ночь будет в Министерстве работать над бумагами. Да-да, я подожду. — Несколько секунд прошли в тишине. — Эй, Боунс, как там твоя бумажная работа, быстро справилась? Ч-что… почему со мной сразу не связались? Да плевать, меня должны были уведомить, как только он пришёл. Ладно, ладно. Да. Я приду, как смогу. — Гарри высунул голову и встал. — Что происходит? — Гермиона отчаянно хотела узнать подробности. Он подошёл к ней, остановился совсем рядом с её ногами, вросшими в потёртый деревянный пол. Губы Гарри скривились, черты лица стали суровыми. Лишь вспышка жалости, промелькнувшая в зелёных глазах, выдавала его эмоции. — Малфой сдался в ОМП двадцать минут назад.
