Глава 25
20 мая 2025 г., 19:00
Сначала Гермиона нервно водила подушечкой пальца по сколу на ободке кружки, в ожидании посматривая на настенные часы, но спустя время уже не отводила взгляда от циферблата и стала стучать по керамике ногтем в такт тиканью.
— Оставь несчастную кружку в покое, Гермиона. Гарри и так её недавно смахнул со стола.
— Кажется, навыки ловца начинают его подводить, — Гермиона уставилась на руку, которая не переставала подрагивать.
— Только ему этого не говори. У него и так чуть не случился припадок, когда он решил, что нашёл седую прядь, а это был всего лишь каминный порох.
Она рассмеялась, но от часов не оторвалась. Рядом послышался вздох.
— Гермиона, постарайся расслабиться. Ты уже передала Гарри всё, что сказал тебе Малфой. Если это ошибка, если Малфой правда невиновен, то Гарри сделает всё возможное.
В словах Джинни не было ничего плохого, но Гермиона уловила её нервный тон.
Стоило Гарри сбросить на неё фактически бомбу, она тут же рванула к камину. Гарри умолял притормозить и подумать, спокойно объясняя, что им дадут увидеться только после того, как допросят и её.
Гермиона требовала, чтобы Гарри допросил её здесь и сейчас, но он убеждал, что Министерство ему этого не позволит. После долгих споров она уступила, решив подождать со штурмом Министерства до назначенного ей часа. И то только после того, как Гарри пообещал лично проводить её к Драко.
И вот Гермиона сидела, клацая по кружке с остывшим чаем, и упрямо смотрела, не наступило ли одиннадцать тридцать.
Она поднесла большой палец ко рту и закусила кожу, нервы били её изнутри.
— Гермиона, правда, я уверена, что всё будет хорошо.
Гермиона отдёрнула палец, выпустив его изо рта, и зажала жгучую рану.
— Кодсворт что-то замышляет. Сомневаюсь, что даже Гарри сможет пойти против Визенгамота.
— Ты ведёшь себя так, будто у них какая-то абсолютная власть.
Она снова ковырнула кожу на большом пальце.
Джинни по-прежнему смотрела на послевоенный режим Министерства сквозь розовые очки. Она не видела трещины так отчётливо, как Гермиона, потому что ей это было не нужно. Её муж, брат и отец занимали почитаемые должности. Её муж — Гарри Поттер. Сама Джинни чистокровная и героиня войны — мало кто мог таким похвастаться.
— У них много власти, Джин. — Перед глазами промелькнул образ кровати в каморке для мётел.
— Не настолько, чтобы ложно заточить Малфоя, мужа великой Гермионы Грейнджер.
— Гермионы Малфой, — поправила она.
Джинни приподняла бровь.
— Ну, это что-то новенькое.
Гермиона наконец отвлеклась от часов на стене.
— Кое-что изменилось.
— Что, если не секрет?
Она знала, что это уловка, чтобы отвлечь её от гипнотизирования стрелок, и была этому даже рада.
— Мы с ним спали.
Джинни хмыкнула.
— Секс не всегда про интим. Ты можешь полностью раздеться и всё равно не обнажиться. Это больше, чем просто секс.
Гермиона была полностью с этим согласна.
В те минуты, когда она бродила по дому, с ужасом гадая, куда исчез Драко, Гермиона наконец осознала, что между ними больше нет ни похоти, ни вожделения. Без какого-либо разрешения или предупреждения оно преобразилось в тихие мгновения их совместной жизни.
— Он забавный, Джинни. Очень, правда. Я этого раньше не замечала, потому что раньше он всегда был злобным и вредным, но он меня искренне смешит. Он причудливый, он остроумный, и он любит Тедди сильнее, чем говорит, и… — Гермиона сделала паузу, стремясь передать чувство причастности к собственной жизни, которого ей так не хватало до появления Драко. — С ним есть уют, которого раньше не было.
— Он тебе небезразличен. — Эти слова застали Гермиону врасплох. Она прочистила горло.
— Небезразличен.
Джинни лукаво улыбнулась.
— Не думала, что хорьки в твоём вкусе.
Гермиона фыркнула. Мило было пытаться разрядить обстановку шуткой про хорька.
Камин в гостиной ожил, и она вскочила, расплескав на руку чай. Гермиона рванула туда, но Гарри уже появился на кухне.
— Гарри? Что случилось?
Лицо его было мрачным.
— Гермиона, тебе пора на допрос. — Голос Гарри звучал низко и слишком мягко. Гермиона ненавидела этот ровный и контролируемый тон.
Она отставила кружку и прижала к боку свою бисерную сумочку. Когда они повернулись к камину, Гарри бросил на неё подозрительный взгляд.
***
Гермиона сидела в небольшом кабинете ОМП — достаточно просторном, чтобы вместить стол и пару потёртых стульев. Мракоборец Дженкинс сидел напротив. Этот угрюмый мужчина имел привычку постукивать пальцем по деревянному столу, когда ему не нравились ответы Гермионы. — Миссис Малфой, я понимаю, вся эта ситуация, должно быть, очень напряжённая, но, прошу вас, постарайтесь ответить на наши вопросы спокойно, насколько это в ваших силах. Гермиона внутренне взбесилась. — Я была совершенно спокойна и открыта к сотрудничеству всё время вашего притворного расследования. Я была бы признательна, если бы вы поторопились. Я хочу навестить мужа. Тук. Тук. Тук. — Хорошо, миссис Малфой, я вас услышал. Давайте продолжим. Мистер Малфой проживает у вас с момента освобождения, верно? — Совершенно верно. — Покидал ли он когда-нибудь дом без вашего сопровождения? — Он регулярно навещает свою мать, тётю Андромеду Тонкс и Теодора Нотта. Министерство этого не запрещало. Тук. Тук. Тук. — Видели ли вы, чтобы мистер Малфой несанкционированно применял магию, пока жил у вас? Гермиона насмешливо хмыкнула. — Учитывая, что у него нет палочки, нет. Мракоборец склонил голову. — Вы уверены, что у мистера Малфоя не было доступа к палочке с тех пор, как он вышел из-под стражи? Она закатила глаза. — Уверена. Я всегда держу палочку при себе. Дома она ему и не пригодилась бы: коттедж оборудован электричеством. — Вы живёте вблизи Таун-хилл, так? — Гермиона кивнула. — Слышали о «Серой неясыти»? Она почувствовала, как уголки её рта опустились. — В городе есть такой паб. Я там никогда не была. Почему вы об этом спрашиваете? Левитирующие за головой мракоборца блокнот и перо замерли, потрёпанное перо готовилось к новой порции информации. — Считаете, Драко Малфой когда-нибудь посещал это заведение? — Насколько я знаю, нет. Повторюсь: почему вы спрашиваете? Густые усы на его лице подёргивались. — Мужчина был найден забитым до смерти возле «Серой неясыти». Гермиона впилась ногтями в ладони. — Это очень печально, но я не уверена, что это имеет отношение к моему мужу. — По словам свидетелей, в ночь убийства, в июне, в Таун-хилл был замечен обритый молодой человек, подходящий под описание вашего мужа. — Сомневаюсь, что Драко — единственный молодой человек в Британии, который когда-либо брил голову. — Возможно. Но согласитесь, какое это совпадение. Гермиона проигнорировала его замечание, но быстро вспомнила, как лечила руку Драко в гостиной. Мракоборец ещё мгновение буравил её взглядом, прежде чем продолжить. — После освобождения покидал ли мистер Малфой ваш дом на длительное время? — Только один раз. Мы… поссорились, и он пробыл в поместье Ноттов несколько дней, а потом вернулся. А что? Разве женатым парам сейчас запрещено ссориться? Он натянуто улыбнулся. — Нет, конечно. Могу я спросить, из-за чего произошла ссора? Гермиона хмыкнула. — Не понимаю, при чём тут это. — Любая мелочь может оказаться важной. Дотошность в нашем деле полезна. Если ваш муж невиновен, именно детали могут его спасти. Она закусила щёку. Мракоборец не верил в невиновность Драко — оба это понимали. Тем не менее он продолжал смотреть на неё, пока перо висело над блокнотом. Она знала, он не оставит вопрос без ответа. — Я кое-что прочитала в газете, из-за этого мы поссорились. — Что вы прочитали? Она тяжело и шумно выдохнула. — Статью про Кору Джонс. Мракоборец молчал. Он продолжал изучать Гермиону, а затем слегка взмахнул палочкой. Перо и блокнот аккуратно легли на стол. — Ладно, буду с вами откровенен, без протокола, потому что вы много сделали для магического сообщества и я хочу вам помочь. Дженкинс удобнее устроился на стуле и сцепил перед собой пальцы. — Вы увидели ту статью и разозлились, потому что где-то в глубине души знали, на что способен мистер Малфой. Я уверен, у такой умной девушки, как вы, были благие намерения, когда вы помогали ему освободиться, как бы наивно это ни звучало, но против вашего мужа накапливаются доказательства. Гермиона сжала губы в тонкую линию. Она держалась очень спокойно. — Большое спасибо за заботу, как бы наивно это ни звучало, но, если у вас больше нет ко мне важных вопросов, я бы хотела навестить Драко. Тук. Тук. Тук. Дженкинс дёрнул подбородком и сжал челюсти. Ещё один взмах палочкой — и перо с блокнотом снова оказались в воздухе. — Миссис Малфой, есть какие-либо опасения, основания полагать, что мистер Малфой мог намеренно причинить вред маглам? Гермиона выпрямила плечи. — Нет. Мракоборец ещё раз осмотрел её, кивнул и поднялся на ноги. — Спасибо, что уделили нам время, миссис Малфой. Уверен, это не последняя наша беседа. Гермиона встала и, развернувшись на каблуках, вышла из комнаты без оглядки.***
Она снова оказалась на самых нижних этажах Министерства вместе с Гарри, шаги их эхом отдавались в сырых коридорах. Они шли молча, пока не приблизились к стойке, за стеклом которой сидел мракоборец. — Здесь я тебя оставлю. Я бы пошёл с тобой, если бы мог, но мне нужно вернуться в отдел. У нас сейчас хаос. — Я справлюсь, Гарри. Спасибо, что проводил. Гарри улыбнулся, но тут же нахмурился. — Обещай, что ничего не выкинешь? — он покосился на бисерную сумочку, прижатую к её боку. Гермиона закатила глаза. — Они даже палочку с собой брать не разрешают. — Я в курсе. — Обещаю, я не буду пытаться его вытащить, — вздохнула она. — Система безопасности Министерства такая же сложная, как в Азкабане. Мракоборец чуть наклонился вперёд и кашлянул. Гарри оглянулся на него и нервно хохотнул: — Она шутит. Гермиона издала очередной раздражённый вздох и протиснулась мимо него. — Гермиона Малфой хочет посетить Драко Малфоя. Мракоборец забрал её палочку, и Гермиона снова стала ждать, когда её пропустят в комнату, где она должна встретиться с Драко. Как только дверь открылась, биение сердца ускорилось. Утро пролетело в вихре эмоций, которые Гермиона едва позволяла себе переживать. Ей нужно было увидеть Драко, нужно было собственными глазами убедиться, что с ним всё в порядке, и вот сейчас… Она следовала за мракоборцем, пока они не оказались в той же маленькой комнате, в которую её уже приводили. Как только за ней закрылась дверь, Гермиона крикнула: — Какого чёрта? Я проснулась — тебя нет, одна только записка! Ты знаешь, в каком я была состоянии? Я выбежала на улицу босиком, искала тебя. Я заявилась к Гарри, но он сказал, что ты сбежал. А потом я узнала, что ты сдался! На миг она замерла, выпустив дыхание; эти слова она сдерживала с тех самых пор, как нашла записку. Драко сидел за тем же столом в той же самой комнате, как в их первую встречу, и руки его были скованы, как в их первую встречу. На этом схожести заканчивались. Вместо рваной тюремной формы на нём всё ещё был костюм, который он надел, собираясь к Тео. Отросшие пряди сменились короткими волосами, и выглядел он более солидно. На этот раз он был похож на Драко. Её Драко. Гермиона дала себе минуту. Её охватило чувство облегчения, колени ослабли, она опустилась на стул напротив и тут же положила руки на ладони Драко — тёплые, именно такие, какими она их запомнила. Она внимательно его осматривала, желая найти то, что было ей так нужно: аристократический изгиб носа; форму губ; едва заметный скол на переднем зубе, оставшийся после падения с метлы, о котором Драко не смел рассказывать матери; россыпь светлых волос на тыльной стороне красивых ладоней. Она поднесла их к губам, прижалась поцелуем, закрыв глаза и разрешив себе дышать. — Какой же ты глупый, как ты мог? — Она опустила их руки на стол, по-прежнему переплетённые. — Я тебя вытащу. Гарри говорит, есть улики, но пока молчит, какие именно. Но я им не позволю. Я не позволю им забрать тебя. Я выясню, что у них есть. Это всё Кодсворт, я знаю. Даже если придётся проделать чёртову дыру в стене, я тебя вытащу. Знаю, я обещала Гарри этого не делать, но они не могут просто запереть тебя с ложными обвинениями! — продолжала Гермиона, сжимая его руки и уверяя себя, что он рядом и в безопасности. По крайней мере, пока. Она сделала ещё один глубокий вдох, после чего открыла глаза и посмотрела на Драко. Лицо его ничего не выражало. Гермиона вдруг осознала, что, хоть она и крепко его держала, сам Драко не двигался. — Не так весело, когда тебя бросают, оставляя одну только записку, да? — он вырвался из её хватки и упёрся ладонями в стол. Она уставилась на свои руки. Сжав кулаки, нахмурилась. — Какого дьявола, Драко? Ты почему сбежал? Он рассмеялся. Гермионе показалось, что смех его прозвучал жестоко. — Я уже говорил, что твоя адская загробная жизнь меня никак не касается. А побег — уж прости за театральность. Не смог удержаться, когда представилась возможность отомстить, — Драко с ухмылкой откинулся на спинку стула. — Я понял, что игра окончена, и решил, что нет смысла оттягивать неизбежное. — Какая игра? Он провёл рукой по подбородку, наручники ограничивали его движения. — Игра, Грейнджер. Танец, песня — во что мы там ввязались. Должен признать, длилось это всё гораздо дольше, чем я ожидал. Но, как только Министерство постучалось, я понял, что всё кончено. Все хорошие игры рано или поздно должны заканчиваться. — Да о чём ты? — едва слышным шёпотом спросила Гермиона. Руки с силой упирались в стол, кулаки сжимались до белых костяшек. — Не думал, что всё будет именно так, но раз уж я иду на виселицу, то могу и рассказать, — Драко сложил перед собой ладони. — Ты уже спрашивала, почему я принял твоё предложение. — Ты сказал, что не хочешь умирать. Он усмехнулся, сжав клыками зубов нижнюю губу. — Всё так. И это правда. Я не хотел умирать. Я принял твоё предложение, понимая, что может быть трудно, но это гораздо лучше, чем Поцелуй. О, Грейнджер. Ты со своей пламенной справедливостью была такой милой — большая удача для меня. Я о таком и мечтать не мог. Когда Кодс-в-рот потребовал заключить обет, я решил, ты откажешься. Представь моё удивление, когда твоё пламя разгорелось только ярче. Честно, я не понимаю эти гриффиндорские наклонности, но должен признать, что очень даже рад им. Они мне пригодились. Я думал, всё кончено, когда ты узнала про Кору Джонс, но потом ты прислала очаровательную выдрочку с просьбой вернуться домой. Я не мог поверить в свою удачу! А потом ты рассказала о Министерстве. Я понял, что они меня не отпустят, если узнают о моих магловских вылазках, и решил, что пора завязывать. Гермиона почувствовала, как участилось дыхание, но заставила себя сохранять спокойствие. — Хочешь сказать, всё это было притворством? Серьёзно? В выражении его лица появилась жалость. — О, не расстраивайся ты так. Я правда проникся к тебе какой-то симпатией, да и мы же женаты — у тебя остаётся право на половину моих хранилищ. Я же сказал, что отплачу за всё, что ты мне дала. Деньги у меня есть, и я смело заявляю, что ты заслужила это золото, — он окинул её ленивым взглядом. Внутри всё заболело. Она коротко прижала ладонь к груди — Малфой проследил за тем, как поднимается и опускается её рука. — Так и почему ты передумал? Решил вдруг встретить свой конец? Он ненадолго задержался глазами на её ладони и только после этого вернул внимание к лицу. — Я чуть подраматизировал, когда сказал, что иду на виселицу. Кодс-в-рот тут одумался. Я был настроен сыграть в невинную овечку, которую обижает большое злое Министерство, пока моя дорогая жена борется за мою свободу. В конце концов, я так долго держался не для того, чтобы получить Поцелуй. Я абсолютно уверен, этот ублюдок с выпученными глазами понял, что ты не сдашься, поэтому он пришёл ко мне и сделал предложение. В обмен на сотрудничество он готов отозвать решение о Поцелуе. Не пойми меня неправильно, перспектива оказаться в Азкабане — это не подарок, но то, что из меня не будут высасывать душу, утешает. Он язвительно улыбнулся: — Похоже, твои таланты не пригодятся. Понимаю, тебе грива мешает меня расслышать, но я серьёзно. Этому делу не нужна твоя помощь. Да и мне она не нужна. — Зачем ты так, Драко? — Её тон был таким мягким. — Ничего личного. Я делал то, что должен, чтобы выжить. «Все мы пытаемся просто выжить, Грейнджер. Может, у меня получается лучше, чем у других». Воспоминание пронзило её. Его лекция про ложь вдруг обрела новый смысл. — Ты врёшь, — голос Гермионы дрожал, но звучал громко. — С чего бы? — Малфой скривил губы в усмешке, отчего Гермиона снова почувствовала себя тринадцатилетней. — С того, что ты пытаешься защитить меня. Тебе это не нужно. Мне это не нужно. Всё со мной будет нормально, Драко. Я всё исправлю. Он насмехался над ней со злобной улыбкой: — Ты правда такая жалкая? Гермиона резко вдохнула, едва слышно, но его ухмылка только расширилась. — Так долго не пускала меня в свои трусики, а ползаешь за каждым клочком ласки, который хоть кто-то бросает в твою сторону. Я думаю, тебе это даже нравится. Иначе зачем бы ты так милостиво принимала друзей, которые от тебя устали, или так называемую семью, которая терпит твоё присутствие только потому, что ты спасла этот грёбаный мир? Ты так сломлена, а самое смешное, что все это видят, но никому нет дела до того, чтобы это исправить, даже тебе самой. Ради Салазара, даже родители без тебя счастливы. Гермиона прикусила губу так, что была уверена, что порвёт кожу. Глаза горели от слёз, но она отказывалась плакать. — Тебе страшно, Драко. Я знаю, что страшно. Ты сейчас в ужасе и пытаешься оттолкнуть меня, потому что думаешь, что так правильно, но нет. Я никуда не уйду. — Это просто смешно. Раньше ты от меня бежала, поджав хвост, а теперь, когда я говорю, что ты мне не нужна, решила вцепиться. Если это не идеальный пример того, что ты жаждешь наказания, то я не знаю что. Я же прав, да? Где-то в глубине своего извращённого сердечка ты думаешь, что заслуживаешь осуждения и насмешек. Честно, было бы смешно, если бы не было так грустно, блядь. Я-то знаю, зачем ходил на поиски боли, а вот у тебя какое оправдание? — фыркнул он. — Я тебе не верю. Ты сейчас настолько потерян и напуган, что утопаешь во лжи, но я не верю. — Посмотри мне в глаза, Грейнджер. Скажи, если я вру, — Малфой наклонился вперёд. Его радужки были ярко-серебристыми — без грамма окаменелости. Он не был под окклюменцией. — Хоть раз в своей жизни успокойся, пока не испортила мой шанс избежать Поцелуя. — Он сделал небольшую паузу. — Ну, вернее, второй шанс. Серьёзно, мне не нужна твоя помощь. — Я должна взять и смириться с тем, что ты вдруг решил провести всю жизнь в Азкабане? Это просто смешно, Драко. Я была с тобой, когда тебя выпустили. Я была рядом всякий раз, когда ты думал, что вернёшься. Лёгкость с его лица постепенно исчезала, брови разочарованно хмурились. Он уставился на неё. — Неужели так сложно поверить, что следующие пять лет я лучше буду сидеть в камере, но в мире волшебников, чем проводить дни в дерьмовом магловском доме? Даже когда срок кончится, что меня ждёт? Жизнь в какой-то залупе Франции с Селестой Бонневиль, пока она будет до смерти надоедать мне брачными ритуалами абраксанов? Да я лучше сгнию. И это если Министерство когда-нибудь и правда меня отпустит, что невозможно. Нет, я всё взвесил — доживать свои дни в камере лучше, чем отдавать душу дементору или жизни, которую я возненавижу. — Ты сказал, что хочешь «после». Со мной. Малфой вновь одарил её кривой ухмылкой. — А ещё я сказал, что я девственник. Он сейчас врал, Гермиона знала это. Его неопытность была заметна по тому, как дрожали руки, и по откровенному страху в глазах, но уверенность, с которой Малфой говорил, наполнила её яростью. Она встала — стул громко заскрипел. — Знаешь, я думаю, разговор окончен. Я буду искать способ спасти твою жизнь, даже если ты ведёшь себя как полный придурок. Я знаю, ты это делаешь, чтобы защитить меня и потому что считаешь, что заслуживаешь всего этого, но потом я заставлю тебя пожалеть о том, что ты сказал. Продолжай нести этот бред, но я никуда не уйду. Считай, что я игнорирую голосок в голове, который говорит мне оставить тебя гнить в Азкабане, потому что я знаю, что я права. Если я правильно помню, ты этой чертой восхитился. Она медленно обвела его взглядом. — Я пойду. Ты мне тоже небезразличен, Драко. Даже когда ведёшь себя как идиот. — Она направилась к выходу, к тяжёлой двери, но не успела переступить порог, как раздался холодный голос: — Тебе и правда нравится, когда с тобой обращаются как с дерьмом. Война тебя сильно потрепала, да, грязнокровка? Гермиона замерла, крепче сжав ручку двери. Она ничего не сказала, не обернулась. Только вышла из комнаты, подальше от своего мужа. От своего тупого мужа, чтоб его.***
— Это нелепо, Гарри! Я уже говорила, что он невиновен! Гарри вздохнул и опёрся локтями на колени, сгорбившись. — Ты только это и повторяешь, Гермиона. Я хочу тебе верить, хочу, но улики рисуют другую картину. — Ты тоже только это и повторяешь, но не говоришь, что там за улики! — Потому что не могу. Расследование ещё идёт, дело может оказаться под угрозой. Гермиона сжала губы, размеренно вдыхая и выдыхая. Разочарование и страх заполонили её настолько, что тело била дрожь. — Пожалуйста. Он открыл глаза, наклонив голову. — Пожалуйста, Гарри. Гермиона не любила давать слабину. В детстве она часто становилась объектом насмешек, поэтому с малых лет научилась держаться стойко. Это умение пригодилось ей в школе, когда стало ясно, что сверстники не примут её просто потому, что она ведьма. Оно помогало, когда она жила в палатке с двумя упрямыми мальчишками и проклятым медальоном. Оно было необходимо в том холодном зале, когда она делала предложение Драко. Гермиона не любила давать слабину, поэтому, когда Гарри посмотрел на неё и увидел искренний страх на лице и крик о помощи в глазах, он понял, что она в отчаянии. Он прикусил щёку и медленно закрыл глаза, испуская вздох. — У нас есть свидетели, которые видели его в пабе в ночь нападения. Гермиона затряслась от радости, что Гарри наконец поделился с ней информацией. — Тот мерзкий мракоборец упоминал об этом. Подходящее описание внешности вряд ли является достаточным доказательством. И не ты ли говорил, что странно, что Робардс вообще захотел, чтобы ты расследовал это дело, раз там не было магии? Это всё Кодсворт! — Там был не один паб, Гермиона. Свидетели говорят, что он был в «Королевском гербе». — Где? — Название навевало воспоминания. — В лондонском пабе. Там и было последнее убийство Авадой. Гермиона побледнела. Кончики пальцев пробрало холодом. — Ладно. Допустим, Драко там был, но у него нет палочки. Не похоже, что он смог бы выпустить Убивающее заклятие. Он не мог. Моя палочка всё время была со мной, и из неё точно никто никого не убивал. — Мы нашли палочку. Гермиона ощутила, что задыхается. — Утром мы обыскали его поместье. В комнате Малфоя была спрятана фамильная палочка. В панели в стене. Мы проверили. Последнее заклинание, которое из неё выпустили, стирало все предыдущие. Она впилась ногтями в ладони. — Поместье же очень древнее, я уверена, там спрятано много палочек. — Мы спросили Нарциссу Малфой. Малфои очень трепетно относятся к своей магии и реликвиям. Все палочки хранятся в сейфах. Тогда я вспомнил, что лично сопровождал Малфоя в Гринготтс. Кольцо на пальце вдруг стало тяжелее. — Ты был там. У него была с собой палочка? Гарри покачал головой. — Я не обыскивал его после того, как он покинул хранилище. И ты знаешь, что на нём нет чар надзора или чего-то такого, что определит, пользуется ли он магией. Это невозможно. — Почему вы не можете просто дать ему Сыворотку правды? Или проверить его воспоминания? — В её голос закралась паника. Гарри поджал губы, его брови изогнулись. — Они пытались использовать Сыворотку правды на первом допросе. Опытный окклюмент может свести её действие на нет. Что касается Омута памяти — после первой войны, чтобы снять с себя обвинения, Люциус подменял свои воспоминания. Учитывая историю его семьи, Министерство решило не доверять воспоминаниям. Особенно из-за вашего брака. Гермиона перевела на него взгляд: — Из-за брака? Гарри казался пристыженным. — Прости, Гермиона. Я сказал им, что ты ни за что так не поступила бы, что твой послужной список в Министерстве — достаточное доказательство тому, что ты никогда так не сделала бы, но… учитывая твою историю с Обливиэйтом родителей… они не думают, что есть смысл смотреть воспоминания Малфоя. Гермиона судорожно сглотнула, ком в горле рос с каждой секундой. Они не будут искать в воспоминаниях Малфоя доказательства его невиновности. Из-за неё. Она знала, что даже без неё Министерство нашло бы веские причины не использовать Омут памяти. И всё равно ей было больно. — Ага. Логично. Есть в этом какой-то смысл, — она не смотрела Гарри в глаза, пялясь на рассыпавшееся печенье в тарелке. В этот момент в комнате появилась Джинни, закутанная в халат. Вечер подкрался. После неудачи с Драко Гермиона не могла пойти в коттедж и переместилась по камину на Гриммо. Написав Лидии, что ей нужен отпуск, она стала расхаживать по коридорам, ожидая возвращения Гарри. — Гарри, ванная свободна, — сказала Джинни. Поначалу она пыталась утешить её, но по заверениям самой Гермионы отстала. Ей хотелось побыть одной, после того как она ушла из Министерства. Ушла от Драко. Гарри улыбнулся жене и снова посмотрел на Гермиону, в его глазах читался невысказанный вопрос. — Спасибо, что поговорил со мной, Гарри. Я это ценю. Он прикусил губу на мгновение, после чего размял руки и поднялся. Гарри оглянулся напоследок и исчез в коридоре. Джинни села на его место, обхватила руками ещё тёплую кружку и сделала глоток. В её глазах читалось волнение. — Привет. — Привет. — Ты видела Драко? Как он? Гермиона не шевельнулась. — Видела. — Что-то случилось? — Он сказал, что наш брак был игрой, которая спасла его от Поцелуя. Он притворялся, будто ему есть до меня дело, чтобы я продолжала защищать его от Министерства, но, раз его снова арестовали, в этом больше нет смысла. Теперь игра окончена. Видимо, вместо Поцелуя ему предложили пожизненное в Азкабане, и этого достаточно. Он хочет, чтобы я не пыталась помочь ему, потому что боится, что это как-то испортит их соглашение. Джинни опустила кружку на стол. — Ох, Гермиона. Гермиона ненавидела жалость. Она пережила Круциатус, переживёт и заблуждения глупого мальчишки. — Он врёт. Я знаю, что врёт. Он пытается защитить меня, пытается оттолкнуть. Я не дам им его забрать. Джинни продолжала смотреть на неё с беспокойством. — Знаю, ты сказала, всё изменилось, но… почему ты так уверена, что он сейчас говорит неправду? Не кори меня за эти слова, но это очень в духе Малфоя. Гермиона подняла взгляд. — Ты не знаешь его, Джинни. Ты видела его на одном ужине, когда он заступился за меня, но это ещё не значит, что ты его знаешь. Стыд мгновенно окрасил щёки Джинни. — Прости. Ты права, это было нечестно с моей стороны. Гермиона чувствовала, что каждое её движение заторможено. — Ты выглядишь очень уставшей. Может, тебе переночевать здесь? Мы побудем с тобой, пока всё не уладится, — искренне предлагая помощь, Джинни погладила её по ладони. И всё же Гермиона покачала головой. — Спасибо, Джин, но мне нужно к Живоглоту. Он и так весь день был один. Утром, перед Министерством, она ходила домой переодеться и убедиться, что у Живоглота достаточно еды и воды. Гермиона хотела вернуться в свой коттедж. Даже если её дома там больше не было. — Конечно. Хочешь, соберу тебе еды, вдруг проголодаешься? Она взяла сумку, набитую едой, которой хватило бы дня на три. Её вес придавал Гермионе сил, пока она перемещалась по камину. Свет не горел. Гермиона не стала его включать. Она наложила на еду замораживающие чары, слишком вымотанная, чтобы класть её в холодильник. Она прошла в спальню. Открыв большую банку, стоявшую на тумбочке, зажгла волшебный огонь, и комната наполнилась лазурным сиянием. При свете Гермиона разглядела смятые простыни на той стороне, где спал Драко. Присев, прикоснулась к холодной постели рукой. Неужели прошли всего сутки с тех пор, как они обнимали друг друга? Казалось, что пролетело гораздо больше времени — Гермиона прожила словно целую неделю. Она легла посередине кровати. Подушка ещё пахла Драко — смесью шампуня, который она ему купила, и пряного одеколона, который Типпи принесла вместе с одеждой от Тео. Закрыв глаза, Гермиона притворилась, что слышит приглушённое шлёпанье босых ног по деревянному полу на кухне и тихий звон кружек, которые достают из шкафа. Ей казалось, она слышит, как в миску насыпают слишком много кошачьего корма. Поджав к себе ноги и руки, свернувшись на месте, где должно было быть тёплое тело, Гермиона уснула, представляя, что в любой момент услышит, как закроется дверь, и почувствует, как длинные ноги переплетаются с её. Этой ночью здесь был только Драко, мерцающий в наколдованном небе.
