Глава 26
9 июля 2025 г., 18:35
— Он отказывает мне в посещении.
Тео смотрел на неё, стиснув зубы, и сделал ещё один глоток. Половина десятого — слишком рано для огневиски, но Гермиона не могла заставить себя упрекнуть его за это.
Проснувшись рано утром от кошмара, она поспешила в Министерство. Драко вряд ли изменил своё решение, но во сне он стоял перед ней весь в синяках и побоях, а на месте коротких светлых локонов была кожа с запёкшейся кровью — и ей просто необходимо было убедиться, что с ним всё в порядке.
Однако голос за стеклом сообщил, что он отказывает ей в посещении на неопределённый срок. От воспоминания о том, как она в шоке смотрела на каменное лицо мракоборца, её тошнило до сих пор.
— Он и мне отказывает. Скотина.
— Следи за языком. — Гермиона была согласна с Тео, но в ней инстинктивно вспыхнула потребность защитить мужа. Конечно, он скотина, но её скотина.
Скотина.
— Наконец-то решила признать чувства, которые и так были очевидны. Честно, я рад. Пусть в вашем браке хоть кто-то сохраняет голову, пока Драко играет в самопожертвование. А теперь скажи мне, насколько далеко зашёл наш дорогой мальчик?
— Это было ужасно, Тео. Драко, которого я знаю, просто исчез. Он вёл себя как тот самый Малфой-засранец из школы. Сказал, всё это было неправдой. Сказал, что играл роль жертвы, манипулировал мной, чтобы я его поддерживала и защищала, а теперь, когда Поцелуй ему не грозит, больше не нужно притворяться. Что за бред.
Тео вздохнул, поднося хрустальный стакан к виску.
— Это не лучший вариант.
— Не лучший? — хмыкнула Гермиона — Его обвиняют в убийстве, а он отказывается видеться с теми, кто хоть немного за него переживает! Гарри говорит, половина Министерства ликует в ожидании, когда Драко снова бросят в Азкабан. Видел сегодняшний «Пророк»? «Привычки Пожирателя крепчают: Драко Люциусу Малфою грозят обвинения в убийстве маглов».
Гермиона скривилась, вспоминая, как Драко, закованного в наручники, вели через всё Министерство. Она одолжила у Гарри мантию-невидимку, чтобы не попасться на глаза ненасытным журналистам.
«Меньше всего нам нужно, чтобы вы оба сидели за решёткой. Возьми мантию, пока не прокляла никого из этих животных».
Сперва она сомневалась, стоит ли соглашаться, ведь хотела показать, что не боится поддерживать мужа, но после того, как увидела орду прессы, захватывающую Энтони Голдштейна, мысленно поблагодарила Гарри.
— Видел. Вот халтурщики, даже заголовок не цепляет.
— Не смешно, Тео.
— Знаю. Я и не смеюсь. — В его глазах было пусто.
— Им это с рук не сойдёт. Я знаю, что это Кодсворт. Это он. Надо только выяснить зачем и доказать, что всё это время он цеплялся к Драко. И я это сделаю.
— Я очень рад, что на этот раз ты на нашей стороне, — Тео улыбнулся ей. — С такой силой нельзя не считаться. Как же вовремя у Драко появился хоть кто-то, кроме Пэнси, Блейза и меня.
— Не похоже, что ты удивлён тем, что наши отношения изменились.
— Это потому, что я не удивлён.
Гермиона наклонила голову:
— Интересно. Много кто удивлялся.
— Что я могу сказать? Я аномалия. — Ухмыляясь, он мазнул по ней взглядом. — Ладно. Я не знал наверняка, что вы двое будете рассматривать друг друга не просто как деловых партнёров, но у меня было сильное предчувствие.
— Откуда? Даже мои близкие друзья не ожидали такого развития событий.
— Ты про Поттера и Уизли? Неудивительно. Поттер в итоге сошёлся со своей женой, потому что она сделала всю тяжёлую работу, а Уизли был таким потерянным в школе, в отношении женщин особенно. Конечно, они не заметили.
— Чего не заметили?
Тео, с лица которого никак не уходило беспокойство, вновь улыбнулся:
— Будешь притворяться, будто в школе ничего не было? Правда?
Она покраснела, но промолчала.
— А это забавно! Вы двое так похожи. Всегда были похожи, знаешь. Я всё думал, если бы не война, вы бы в какой-то момент всё равно нашли друг друга.
— Ну, это уже слишком. Всё наше общение в школе состояло из того, что он закидывал меня оскорблениями. На втором курсе он говорил, что надеется, что именно меня убьёт василиск. Или ты не знаешь этого милого факта?
— Знаю. Он много чего говорил в присутствии других. Думаю, во что-то из этого Драко и правда верил. Но он ещё в детстве отрёкся от этих убеждений. Может, ты тогда не замечала. Мерлинова борода, он и сам не замечал.
— Ты про библиотеку? — Гермиона никогда не позволяла себе вспоминать о тех моментах.
— Да, я про библиотеку. Он на тебя больше пялился, чем жаловался, а это о многом говорит.
— Да ни о чём это не говорит. Мы учились в библиотеке в одно и то же время. Иногда он смотрел. Едва ли это что-то значит.
— Для мальчика, которого воспитывали в ненависти к таким, как ты, и который в одной комнате не мог даже находиться с такой, как ты, ещё как значит.
Гермиона сжала прядь волос и вспомнила, как её кудри наматывались на длинные бледные пальцы.
— Значит, его взгляды на меня убедили тебя в том, что нам суждено быть вместе?
— Не только это, конечно. Можно вспомнить Чемпионат мира по квиддичу…
— Помню, как он говорил, что если меня поймают Пожиратели, то покажут всем мои трусы.
— А ты знала, что я там был? Меня отец привёл. Драко всё время говорил, что тебе нельзя там находиться. Сначала я думал, он имеет в виду в целом маглорождённых, а потом Пожиратели устроили «торжество». Нам велели оставаться в палатке. Мой отец настаивал, чтобы мы потренировались на маглах, но Люциус обещал Нарциссе держать нас внутри. Драко то шагал по комнате, то садился, но нервно тряс ногами. Он всё ворчал на глупых Поттера и Уизли, которые привели тебя, а потом, не успел я опомниться, уже бежал в самую гущу. Я рванул за ним, но он уже домчался до леса. Драко выглядел так, будто искал кого-то. Я испугался, что меня увидит отец, поэтому спрятался за деревом. И тогда Драко предупредил тебя о нападении.
— Он как будто развлекался.
— Ты не видела, как он осел на землю, когда ты ушла. А ещё не видела, как ему влетело, когда Люциус поймал нас у палатки. Драко тогда сказал, что я пытался его остановить. Сказал, хотел посмотреть на шоу. Старина Люциус загордился тем, что его сын так стремился присоединиться к ним, — Тео вздохнул. — Можешь представить, чтобы ты хотела, чтобы твой ребёнок участвовал в таком?
К горлу подкатила тошнота.
— Потом та ночь в поместье.
Живот свело.
— Что тогда было? Мы никогда… Я никогда не спрашивала.
Тео побледнел. Он сделал большой глоток и, оторвав бокал от губ, втянул воздух через зубы.
— Они были почти уверены, что это вы, а Драко оставалось всего лишь это подтвердить. Нельзя смотреть на человека годами и вдруг не узнать. Когда вы сбежали, Волан-де-Морт был… недоволен. Как и Беллатриса, после того как Тёмный Лорд её отчитал. Драко ещё не оправился от Круциатуса, а уже спрашивал, не слышал ли я о тебе что-нибудь и не поймал ли тебя опять кто. Он плакал, понимаешь? Когда он рассказывал, как его тётя пытала тебя, а он просто стоял и смотрел. Он не мог перестать плакать. Не то чтобы он никогда не был плаксой. Так вот. Может, тебе тяжело было это заметить, даже Драко тяжело было заметить, но оно было. Вопреки предрассудкам, войне и времени, оно было.
Тео сделал паузу, крепче сжав бокал.
— Что нам делать, Гермиона?
Она сглотнула, ощутив, как внутренности сдавило. Из уголков глаз потекли слёзы. Действительность опадала на неё горящими обломками.
Тео с дрожащими губами смотрел на мокрые дорожки на её лице, прикусывая щёки изнутри.
Гермиона взяла его за руки. Ладони Тео дрожали.
— Что угодно. Мы сделаем всё, что потребуется, чтобы вытащить его.
— А если он нам не позволит? — Голос Тео надломился.
— Мне не нужно позволение Драко. Иногда мы делаем выбор за тех, кого любим, чтобы защитить их, — она с лёгкостью повторила сказанные Драко слова.
Тео кивнул, кусая дрожащие губы.
***
Прошло ещё два дня. Каждое утро Гермиона пыталась навестить Драко — и каждое утро получала отказ. Она никогда не показывала разочарования или страха, но волнение кислотой сжигало её изнутри. Гарри отказался давать больше информации. Как только он признался, что опасается, что его отстранят от дела из-за конфликта интересов, Гермиона перестала требовать. Она чувствовала себя совершенно бесполезной. Письма в Визенгамот оставались без ответа. Она даже приходила в Нору поговорить с Артуром, тот с жалостью в глазах пообещал выяснить всё, что сможет. Постепенно, несмотря на наложенные чары, запах Драко выветривался из постели. В ночи Гермиона вспоминала вырвавшееся из него признание в гостиной и сравнивала с поведением жестокого Драко в Министерстве. Контраст был настолько сильным — казалось невозможным, что это один и тот же человек. Гермионе нужны были ответы. Ей нужно было хоть что-то. Так она снова оказалась в Отделе магического правопорядка. — Сожалею. Мистер Малфой отказывает в посещении. — Я его жена, Гермиона Малфой. Мне нужно поговорить с мужем, это просто нелепо! Мракоборец вздохнул, заметно напрягаясь. — Как я уже сказал, если заключённый не желает видеть посетителей, я ничего не могу поделать. Гермиона была в паре секунд от того, чтобы бросить Конфундус в раздражающего, хотя и ни в чём не виноватого мракоборца, когда почувствовала руку на своём плече. — Привет, Гаффорд. Как жена? — за спиной раздался тёплый голос. — Рад тебя видеть, Рон. У Энн всё хорошо, спасибо, что спросил. — О, приятно слышать. — Я как раз говорил миссис Малфой, что её муж по-прежнему не принимает посетителей и что исключения делать нельзя. — Уверен, Гермиона всё понимает. Я её провожу. Хорошего дня, Гаффорд, передавай Энн привет. Рон начал оттаскивать Гермиону от мракоборца. — Рональд, хватит, убери руки! Прежде чем отпустить, он завёл её в узкую нишу. — Скажи, что это было, иначе, видит Мерлин, я натравлю на тебя рой зачарованных птичек. Опять. Рон отступил и поднял руки: — Прости. Нужно было быстро увести тебя оттуда. — Ничего лучше не придумал? Можно было просто сказать, а потом уже применять силу. Тебе бы поработать над тактикой ведения переговоров. Рон поморщился и кивнул: — План вышел не очень, извини. Гермиона улыбнулась ему и убрала палочку обратно в мантию. — Ладно. Что такого важного случилось? Рон вмиг помрачнел. — Я хотел поговорить с тобой о Малфое. — Что такое? — Гермиона запаниковала. — С Драко всё нормально? — Нормально. Ну, насколько это возможно. Она выдохнула и прижалась к холодной стене, от прилива адреналина закружилась голова. — О, слава Мерлину. — Гермиона посмотрела на Рона: — Если с ним всё нормально, тогда о чём ты хочешь поговорить? Он моргнул, переступил с ноги на ногу. — До меня дошли слухи, что ты каждый день приходишь в Министерство, требуешь с ним встречи и всем рассказываешь, что он невиновен. — Это потому, что я требую с ним встречи. И Драко невиновен. Рон прикрыл глаза, но быстро открыл их и посмотрел прямо на Гермиону. — Гермиона, я знаю, у тебя много чувств к Малфою, с тех пор как вы… поженились, но ты не можешь просто игнорировать улики. — Я не игнорирую улики. Я знаю, как всё это выглядит, но ещё я знаю, что Драко никого не убивал. Ввязывался в пьяные драки по глупости? Да. Но даже ты не можешь думать, что он мог кого-то убить. Он был хулиганом, а не убийцей. Гарри же сам видел, что он не способен на убийство! Или ты забыл, что он не подчинялся приказам Тома во вред себе и своей семье?! — Он уже не ребёнок, Гермиона. Да, он не смог убить величайшего волшебника всех времён, но это сильно отличается от случайных маглов в пабах. К тому же у него было время многому научиться. Учитель у него был хороший. — Он не хотел причинять людям боль. — Ты серьёзно думаешь, что так хорошо его знаешь? Он рассказывал тебе о Коре Джонс? Гермиона сжала руки в кулаки. — Да. Он всё объяснил. — Так ты знаешь, что он пытал её, а потом убил? И всё равно его защищаешь? Гермиона сделала шаг ближе. — Я не обязана оправдываться перед тобой, но Драко сделал это, чтобы её спасти. Её хотел Сивый. Драко уберёг её от гораздо худшей участи. Рон выдержал её взгляд. — Я знал, что ты влипла, но, видимо, не понимал, насколько глубоко. Прекрасно. Я думал, тебе будет трудно принять, что, возможно, Малфой просто виновен. Поэтому я и увёл тебя от Гаффорда. Мне нужно тебе кое-что показать.***
Она следовала за Роном по пустым коридорам девятого уровня. Гермионе редко доводилось тут бывать, и хотя днём этаж выглядел иначе, при воспоминании об их судьбоносном пребывании тут на пятом курсе волоски на руках вставали дыбом. — Извини, что всё так, но я хотел тебе это показать, а сейчас как раз есть время. — Куда мы вообще идём? — Скоро увидишь. Они передвигались тихо и быстро, не поднимая головы, когда проходили мимо невысокого мужчины в очках с толстой оправой. Наконец они остановились перед неприметной чёрной дверью. Рон, проверив, нет ли никого в коридоре, толкнул дверь, и Гермиона шагнула за ним. Комната была ничем не примечательна: стены облицованы чёрной плиткой, ничто их не украшало. Только деревянный стул стоял в центре, а рядом — мраморный подиум с серебряной чашей. Омут памяти. — Действовать надо быстро. До полудня сюда обычно никто не суётся, но я не хочу рисковать. Не то чтобы сюда запрещено приходить, но крайне нежелательно. Рон порылся в мантии и достал маленький пузырёк. На тонком стекле красовалась этикетка с ровным почерком. Эдвард Райт: воспоминание 5. — Это что? — Воспоминание волшебника, который был в плену в поместье Малфоев. Тебе нужно это увидеть. Ты защищаешь Малфоя, думая, что он хороший человек… — Он хороший человек. Я жила с ним. Я его знаю. Рон потряс перед ней пузырьком. — Если ты его правда знаешь, то после этого не изменишь своего мнения. Тебе не за что переживать. Как бы ей ни хотелось выбежать из комнаты, проклиная это воспоминание, соблазн оказался слишком велик. — Что за воспоминание? — Смерть Коры Джонс. Она подошла к подиуму и вылила содержимое в Омут. В серебряной чаше закружились ручейки света, а затем оттуда начала подниматься дымка светящихся нитей. Гермиона взглянула на Рона, он ободряюще улыбнулся ей. Мраморный подиум с вырезанными на нём рунами был инкрустирован камнями, они впились Гермионе в ладони, стоило ей опустить голову в чашу. Нырнуть в Омут памяти — всё равно что погрузиться в сон. Ощущение гравитации затягивало, вокруг проносились тени, она падала всё глубже и глубже, пока вдруг не остановилась. Гермиона оказалась в комнате. В комнате, которую узнала. Ноги твёрдо стояли на полу, большие окна открывали непроглядную темноту ночи. Она была в поместье Малфоев. — Предательница крови? — знакомый до мурашек голос. Слева от неё стояла Беллатриса, густые кудри рассыпались по её плечам, на лице играла жестокая ухмылка. Двое лохматых мужчин за руки притащили девушку. Она была вся в грязи, босыми ногами спотыкалась на дорогом полу. — Да. Её муж-грязнокровка умер утром. От его ноги воняло всё подземелье. — При упоминании о муже девушка заплакала громче, уронив голову так, что длинные тёмные волосы безвольно повисли, закрыв лицо. Кора Джонс была прекрасной невестой. А эта сломленная девушка выглядела практически неузнаваемой. Мужчины повалили её на пол. Она тяжело упала, не успев подложить руки под голову, чтобы избежать удара. Её ногти были сломаны и все в крови, как будто она царапала ими камень. — Ах, дорогой племянник. Спасибо, что присоединился. Гермиона обернулась и увидела, как Драко плавно вошёл в гостиную. Она затаила дыхание. Он так юно выглядел. Волосы были длиннее и зачёсаны набок, как в школьные времена. Ростом он был чуть ниже того Драко, которого она знала. На нём был чёрный строгий костюм, а на лице — ни единой эмоции. Когда он проходил мимо, Гермиона протянула к нему руку, но кончики пальцев прошли как сквозь прохладный туман. — Ты звала, тётя, — Драко скучающе посмотрел на девушку, лежащую на полу. — Драко, я считаю, настало время продвинуться в обучении. От этой грязи толку никакого, так почему бы нам ею не воспользоваться. — Не нужно сначала отвести нового пленника в подземелье? — Драко покосился в сторону Гермионы, туда, где стоял Эдвард Райт, и от взгляда его серых глаз сердце неровно застучало. — Отведём, но сперва подадим ему хороший урок. Вперёд, Драко. Он подошёл к тёте, уже занёсшей палочку. — Как и практиковали, Драко. Ты должен настроиться. Твой гнев, твоя ненависть, твоё намерение… подпитай магию. Круцио! — Из палочки выплеснулся красный луч. Истошный крик вырвался из Коры, но вмиг прекратился. — Видишь, Драко? Намерение. Теперь ты. Он не двинулся с места, просто уставился на распластавшуюся задыхающуюся девушку. Гермиона заметила, как у него дрогнул подбородок, прежде чем он поднял палочку. — Круцио. Если заклинание Беллатрисы было красным взрывом, то заклинание Драко вышло мелкой вспышкой. Кора громко застонала, вжавшись руками в пол. Когда вспышка рассеялась, её тело снова обмякло. Смешки двух Пожирателей, которые привели Кору, были прерваны строгим взглядом Беллы. — Досадно, что ты не можешь применить Круциатус к существу более разумному, чем обычный кролик, но, если ты забыл, это — тоже животное. — Конечно, не забыл, тётя Белла. Даже пахнет как животное. Гермиона вздрогнула, но увидела, как он сморщился. — Возможно, тебе стоит напомнить, что у предателей крови и грязнокровок только одно назначение. Кажется, давно я не практиковала режущие чары. Может, будем с тобой по очереди, пока ты не почувствуешь должную мотивацию? Диффиндо. На плече Коры появилась рана. Заклинание перерезало рубашку, ткань потемнела и пропиталась кровью. — Теперь мрамор заляпан грязной кровью, — сказал Драко, смотря, как окрашивается пол. Беллатриса фыркнула, вскидывая палочку. Драко поджал губы на секунду. — Круцио. На этот раз импульс света вышел ярче, но всё же бледнее, чем у тёти. Кора напряглась, не отнимая руки от плеча. Как только действие проклятия кончилось, она вновь обмякла. Пряди волос прилипли ко лбу. Её голова была повёрнута в сторону, к Гермионе. По щекам текли слёзы. Гермиону затошнило. Жаль, она не могла наложить Протего, сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить происходящее. — Пожалуйста. Пожалуйста, хва… — Кора снова закричала. На этот раз Диффиндо пронзило её бедро. Она протянула руку к новой ране, уже брызжущей кровью. Так продолжалось несколько минут, но Гермионе казалось, что целый час. Круцио, Диффиндо, Круцио, Диффиндо, пока лоб Драко не покрылся потом, а Кора не оказалась в луже крови. Гермиона застыла, молясь, чтобы Драко спас Кору, хотя и знала, что этого не произойдёт. — Драко, ты плохо стараешься, — Беллатриса выглядела заметно раздражённой. В её глазах читалось безумство. Она приблизилась к девушке. — Знаешь, мне всегда было интересно, как долго человек может прожить без конечностей. — Её мужу понадобилось три недели, чтобы перестать бороться с неизбежным, когда у него осталась только половина ноги. Думаю, эта протянет не так долго. — Драко был жесток. Гермиона ожидала услышать ровный тон, которым он обычно говорил, когда закрывался окклюменцией, но его слова звучали насмешливо. — Может, попробуешь начать с руки, а дальше посмотришь? В животе всё сжалось. Гермиона не хотела больше ничего видеть. Всё было совсем не так, как она себе представляла. Она не ожидала, что Драко окажется таким бессердечным. — Но прежде чем отрезать конечности, моя очередь. Нельзя нарушать правила своей же игры, тётя Белла. Беллатриса скривила губы, уставившись на Кору, как на насекомое, которому она отрывает крылья, и только потом повернулась к Драко. Она жестом велела ему продолжать. Драко расправил плечи. Даже вспотевший он выглядел спокойным и невозмутимым, когда поднимал палочку. — Круцио! Струя красного света была почти ослепительной в тусклой комнате. Кора выгнулась дугой. Только голова и пальцы ног остались на твёрдом полу. Из груди её вырвался крик. Гермиона знала этот крик. Тот же самый крик разрывал её связки в этом же самом доме. И хотя разворачивающаяся перед ней сцена была лишь воспоминанием, Гермиона не могла отделаться от желания утешить бедную девушку. Она пыталась крикнуть Драко, чтобы он прекратил, но из уст не выходило ни звука. В ушах звенел странный визг. Наконец тело Коры замерло. Слюна пенилась на её подбородке, влажные рваные вздохи сменялись криками. Только через мгновение Гермиона поняла, что этот высокий визг был восторженным криком Беллатрисы. Она хлопала в ладоши, подпрыгивая на месте с такой ухмылкой, которую можно было назвать прекрасной, не будь она ядовитой. — Да! Замечательно! Я знала, что ты научишься, племянник мой! Я всегда знала, что в тебе это есть! Эти слова звучали в голове Гермионы, пока она смотрела на расползающуюся лужу крови. Я всегда знала, что в тебе это есть. — Так-так, что тут у нас? — Низкий смешливый тон заставил её поднять взгляд. В комнату ввалился монстр. Он был в человеческом обличье, но с длинными когтями и неопрятным видом. — Практикуемся. Милый Драко наконец выпустил свой самый впечатляющий Круциатус. Ты пропустил шоу, было восхитительно. — Сложно было не услышать гордость в голосе Беллы. — Так маленький хозяин наконец-то смог поиграть со взрослыми. Кто-то важный? — Нет. Предательница крови, — Драко говорил скучающе. Сивый подошёл к Коре. Он высунул длинный язык и слизал кровь с её щеки. — И такая сладкая. Я её заберу? — Спроси у Драко. Скажи «нет», пожалуйста, скажи «нет». — Почему бы и нет? Я с ней закончил. Сердце Гермионы словно задыхалось. Драко не говорил, что это именно он согласился отдать Кору Сивому. Тот уже потянулся к ней, но Беллатриса сделал шаг вперёд: — Сначала нужно поговорить с тобой. И с Роули. Он наверняка в кабинете. Заберёшь предательницу крови, когда закончим, это не займёт много времени. Драко за ней присмотрит. Сивый был в нескольких секундах от того, чтобы впиться зубами в плечо Коры. На слова Беллатрисы он разочарованно захлопнул пасть и вышел вслед за ней из комнаты. Кора распахнула глаза и уставилась на Драко. Он ответил ей тем же. Гермиона ожидала увидеть страх, ужас, стыд, но на его лице отразилась ненависть, возможно, даже отвращение. Его брови нахмурились, взгляд ожесточился. Ноздри раздувались, а верхняя губа кривилась. — Не смотри на меня. Драко звучал как лёд. Впервые он обратился к Коре напрямую. Она продолжала с мольбой смотреть на него. — Перестань. Смотреть. На меня. Я сказал, перестань смотреть на меня этими проклятыми карими глазами! Гермиона вздрогнула. Его вид был диким. Белые зубы — она видела эти зубы в крови и в шоколаде — обнажились, полетела слюна. Гермиона никогда не знала Драко таким разъярённым, словно бешеное животное, ищущее жертву. Он пугал и вместе с тем разбивал сердце. Вдруг в коридоре раздались шаги. Драко поднял палочку и выпустил Аваду — густой зелёный свет настолько ослепил Гермиону, что пришлось закрыть глаза. И Коры Джонс не стало. Драко задыхался. Рука с палочкой повисла вдоль тела. Рядом с Гермионой кого-то вырвало. Это был Эдвард Райт. Драко посмотрел в его сторону и наложил заглушающие чары, как дверь открылась. — Какого хрена? — Сивый был в ярости, он резко и тяжело дышал. — Она мне надоела. Гермиона в ужасе смотрела на расплывающееся воспоминание. В горле скопилась желчь. Она закашлялась от жжения, вытаскивая голову из Омута. — Теперь ты видела, — спокойный голос Рона раздался за спиной. — Это тот Малфой, которого ты защищаешь. Он пытал её. Возможно, он убил её, чтобы спасти от Сивого, но он сам перед этим отдал её ему. Ты можешь сказать, что у него не было выбора, что иначе он бы умер, но разве это оправдывает всю ту боль, которую он причинил? Может ли по-настоящему хороший человек пытать и убивать ради спасения своей жизни? Ты бы смогла? Я видел воспоминание. Он не выглядел так, будто ему стыдно. Он выглядел разъярённым. Гермиона хотела защитить Драко, но перед ней стояло выражение его лица, когда он кричал на Кору, чтобы та закрыла глаза. — Не нужно ничего говорить. Просто подумай об этом, Гермиона. Нам в любом случае пора. Не хочу никому объяснять, что мы здесь забыли. Они вернули воспоминание в пузырёк и снова запетляли по коридорам. С каждым шагом Гермионе становилось всё труднее и труднее дышать. Стены плыли, а комната начинала кружиться. Нужно было скорее выбраться из Министерства. — Эй! Рон! — К ним подошла Сьюзен Боунс. — Нужно поговорить. Извини, что отвлекаю, но это очень срочно. — Она мазнула взглядом по Гермионе и, узнав её, от удивления округлила глаза. — Ой, Гермиона. П-прости. Не хотела вас прерывать. Гермиона, которой казалось, что мир вокруг неё рушится, покачала головой. — Нет, всё нормально. Мне всё равно пора. Рональд, я сама дойду. Не дожидаясь ответа, Гермиона ушла. Она слышала, как Рон окликнул её, но не остановилась. Она быстро, как только могла, добралась до Атриума. Голова кружилась. Воспоминания были настолько яркими, что Гермиона могла поклясться, что чувствует запах крови, в которой лежала Кора. До боли хотелось поговорить с Драко, расспросить его о том, чему она стала свидетелем, умолять, чтобы он всё объяснил. Она не раздумывая шагнула в первый попавшийся камин и, бросив порох, унеслась из Министерства прочь.***
Гермиона оказалась в большой гостиной поместья Ноттов. — Тео! — Её голос эхом прокатился по просторной комнате. — Тео! Рядом с ней показалась Типпи. — Мисс? Что случилось, что за крики? — Типпи, Тео дома? — Нет, мисс. Хозяин Тео сейчас гостит у миссис Малфой. Я не знаю, когда он вернётся. Гермионе необходимо было поговорить с Тео. Она тут же переместилась в поместье Малфоев, отчаянно нуждаясь в ответах. Гермиона выскочила из камина и замерла на миг, оказавшись в той же самой комнате, в которой не больше часа назад наблюдала за тем, как умирает девушка. Из раздумий её выдернул хлопок. — Мисс. Фиг вас не ждал. Мадам занята. Могу я принести вам что-нибудь выпить, пока вы ожидаете? — Прости, Фиг, но Тео должен быть здесь. Мне нужно с ним поговорить. — Гермиона направилась к коридору, ведущему в столовую, надеясь, что ограниченные знания о планировке поместья помогут ей сориентироваться. — Нет, мисс, я не думаю, что мадам хочет видеть посетителей… — Гермиона практически побежала, поэтому слова Фига угасли. Ей казалось, она слышит приглушённый разговор дальше по коридору. Дверь была приоткрыта, голоса становились всё громче. — Что значит — он отказывает ей в посещении? План действует только в том случае, если они остаются в браке в течение пяти лет. Даже если он выберется, она может взять и развестись с ним и тем самым отправить его обратно! Они должны быть женаты все пять лет. — Я знаю, но она старается изо всех сил. Он ей небезразличен. Она любит его, даже если слишком упряма, чтобы это признать. Гермиона застыла с ладонью, протянутой к дверной ручке. — Если он растратит сейчас эту связь, нам это пользы не принесёт. Лучше Драко живой и влюблённый в маглорождённую, чем Драко мёртвый. Знаешь, когда я рассказывала о Свадьбе под виселицей, я думала о ком-то более подходящем, о мисс Паркинсон например. — Я уже говорил, что Драко не согласился бы жениться на Пэнси, иначе Блейз потерял бы наследство. Я выбрал Гермиону, потому что знал, что она согласится. Повезло, что она обратилась ко мне первой и не пришлось подстраивать встречу. Можно не одобрять статус её крови, но мало кто в мире сделал бы то, что она сделала для человека с таким прошлым, как у Драко. Руки задрожали. Тревога, нараставшая с того момента, как Гермиона проснулась в пустом доме и с запиской, именно в этот момент достигла своего пика. Она услышала хлопок. — Мисс Гермиона здесь! — из комнаты раздался взволнованный голос Фига. А затем — ни движения, ни звука. Гермиона бросилась вперёд, хлопая дверью. Они потрясённо уставились на неё. — Кажется, я не получила приглашение на семейную встречу, — она говорила спокойнее, чем чувствовала себя. Тео был в ужасе. Нарцисса выглядела удивлённой, но черты её лица быстро разгладились. — Спасибо, Фиг. Можешь идти. Эльф нервно огляделся и исчез. — Мы вас не ждали, мисс Грейнджер. Гермиона улыбнулась. — Логично, учитывая тему вашей беседы. — Гермиона, я могу объяснить… Она подняла руку. — Знаете, кажется, вы оба уже достаточно сказали. Ты! Ты говорил, что узнал о законе через связи. Ты соврал. Глаза Тео расширились. — Я не врал. Через связи. Манускрипт был в библиотеке Малфоев. — И почему ты решил умолчать, что это мать Драко нашла закон? — Не хотел, чтобы ты думала, будто мы тебя как-то обманываем. — Разумеется, — она насмешливо хмыкнула. — Ты упустил факт, что специально пришёл ко мне с этим законом, зная, что моя совесть не позволит отказать, — это вовсе не обман. Ты вообще мне никаких фактов не раскрыл, а только увиливал, пока я не согласилась. Я думала, ты мой друг. — Гермиона, я твой… — А вы, — она повернулась к свекрови, — прекрасно знали, почему я вышла за Драко, и всё равно так удивлялись в первую встречу! Ваши актёрские способности, возможно, даже лучше, чем у вашего сына, — Гермиона не скрывала своего презрения. — Я рассказала Тео о законе. Я не знала, что именно вы выйдете за моего сына. Мой шок от неожиданной новости был настоящим. — Так это был шок или ваши предрассудки? Можете прятаться за своими тонко завуалированными комментариями, но вы всё та же сторонница идей о превосходстве чистой крови, какой и были всегда. Просто теперь вы это не выносите за пределы дома, потому что быть фанатиком уже не модно. Абсурд какой-то. Я спасла Драко жизнь, а вы до сих пор не можете увидеть во мне ничего, кроме грязи. Должно быть, вас это убивает. Ни ваш титул, ни ваши деньги, ни ваша кровь не спасли его. В конце концов помочь ему смогла лишь грязнокровка. В следующий раз, когда посмотрите на семейное древо и увидите там моё имя, вспомните, что вас превзошла я. Она сделала шаг к Тео. Он тут же отступил, едва не потеряв опору, и Гермиона остановилась. — Тебе не нужно было врать. Я бы помогла, если бы ты сказал правду, но, как оказалось, вы оба не очень хорошо меня знаете. — Гермиона, подожди. Ты же пришла не просто так, что-то наверняка случилось. Ты как? Она покачала головой. — Я искала друга, который помог бы мне разобраться, что было правдой, а что ложью. Я думала, им будешь ты. Я ошиблась. Сама разберусь. Гермиона вскинула подбородок и ушла. Никто не последовал за ней по коридору и не помешал ступить в камин. Уже в коттедже она ощутила, как её охватил гнев. Она злилась на Рона, на Нарциссу, на Тео, на Драко. Ярости некуда было деваться, она только нарастала и нарастала, пока не превратилась в бушующий огонь. Гермиона потянулась за кружкой, стоявшей на столике, и швырнула её через всю комнату. Кружка разбилась на осколки — наблюдая за тем, как керамика разлетается по полу, Гермиона чувствовала, что и ярость тоже уходит. Оставляя только холодное одиночество. Когда Гермиона взмахивала палочкой, собирая осколки, она представляла, как высокая фигура в серых штанах выходит к ней навстречу. Как спрашивает, как прошёл день, не дала ли она кому-нибудь пощечину — или ему одному так везёт, — поела ли. Потом Гермиона уходит переодеваться, а он — за ней, наблюдает, как она меняет одежду на более удобную. Она шутит, что секс — единственное, о чём он думает, а он отвечает, что если бы ей повезло с такой красивой женой, как повезло ему, то и она бы много думала о сексе. После ужина и чая они читают на диване, она начинает зевать, и тогда он забирает книгу из её рук, а потом говорит, что пора спать. В постели он обнимает её, пока оба не засыпают. Такими были их совместные мгновения, и в непривычном одиночестве дома Гермиона скучала по ним. Никто её не встречал.
