7 ангелов: прибытие

Стычка с Розой не прошла просто так для Лизы. Она стала пуще прежнего ненавидеть себя и своë тело, в особенности крылья на голове. Они казались ей на столько уродскими, что в начале она попыталась их удалить самостоятельно выкранными откуда-то ножницами, а когда затея не увенчалась успехом, вовсе отказалась выходить из комнаты. Исследователи волновались не только за еë моральное состояние, но ещё и за физическое, потому что полученные раны необходимо было регулярно обрабатывать и перевязывать, чему усиленно мешала сама Лиза. Но доктор всë равно приходил, как-то договаривался с ней, параллельно общаясь, уходил и так на протяжении нескольких недель. Всë это время во сне царила неоднозначная обстановка. Ангел вновь не показывалась, и в начале это нравилось Лизе, а потом она заскучала. Идеально пропорциональные строения, вещи, комнаты и миры, конечно, радовали глаз, но когда это видишь каждый день везде и всюду, идеализм начинает надоедать. «Но я не хочу потом снова как бешеная рисовать всë, что в голову придëт, — думала Лиза, идя по коридору какого-то офиса, скрестив руки, — Я-то уже еë знаю. Как только она придëт, у меня снова вдохновение так ëбнет в голову — обо всëм забуду. Опять бессонница начнëтся. Но как же тут ску-учно…» И она продолжала бродить туда-сюда, пока наконец не выдержала. Лиза начала крушить всë вокруг: кидать предметы в разные стороны, двигать каждый на несколько миллиметров, разрисовывать стены в различные цвета, создавать несуразные формы из подручных вещей по типу стульев, деформировать различные подвижные предметы, рвать ткани, а в конце она нашла факел и сожгла средневековую комнату, особенно пестрящую украшениями. Вот на этом моменте ангел явилась собственной персоной. Лиза посмотрела на неë с широкой ухмылкой предвкушая грандиозный скандал. Но та, что удивительно, не только не разозлилась, а напротив с сочувствием заявила: — Дᴏ чᴇᴦᴏ жᴇ жᴀᴧᴋᴏ нᴀ ᴛᴇбя ᴄʍᴏᴛᴩᴇᴛь. Тʙᴏй ʙид ᴛʙᴏᴩиᴛ иɜ нᴇᴨᴏᴄиᴧьнᴏᴦᴏ ʙᴀɯᴇʍу ᴋᴏнᴛᴩᴏᴧю хᴀᴏᴄᴀ. И ᴋᴀᴋиʍ-ᴛᴏ ᴏбᴩᴀɜᴏʍ ϶ᴛи ᴛʙᴏᴩᴇния ᴏᴛᴋᴧиᴋᴀюᴛᴄя ʙᴏ ʍнᴇ. — Ну если я такая крутая, чего тебе меня жалко-то? — усмехнулась Лиза, скрестив руки. — Жᴀᴧь, чᴛᴏ ᴩᴀнᴇᴇ нᴇ ɜᴀʍᴇᴛиᴧᴀ ᴛᴏᴦᴏ, ᴋᴀᴋ ᴄиᴧьнᴏ ʍы ᴨᴏхᴏжи. Всë вокруг исчезло, оставив белое пространство, которое тут же сменилось на бескрайнюю равнину с голубым небом, запахом озона и двойным гало. В дали виднелся прекрасный пейзаж из высоких заснеженных гор. Наряд ангела сменился с привычного облегающего фиолетово-синего на свободный белый длинный до ног сарафан, который отлично сочетался со светлыми белоснежными крыльями и нежно-жëлтыми волосами. Только сейчас Лиза заметила, что крылья и на голове и за спиной ангела не однотонно белые. Перья на концах самих крыльев чередовались золотым и белым цветом, что выглядело странно, но подчëркивало блестящие на свету украшения, переливаясь вместе с ними. Образ ангела стал простым за счëт сарафана, но всë ещё оставался утончëнным и непривычно величественным за счëт золотых украшений и ярких камней в них. Одежда Лизы тоже изменилась, что та не сразу заметила, на приятный глазу белый наряд состоящий из длинной майки, которая внизу была похожа на юбку, и не плотно прилегающих белых штанов. Такая открытость в одежде очень смутила и возмутила девушку, от чего она сразу рефлекторно обняла себя, дабы скрыть грудь и руки. — Хей! Ты зачем мою одежду изменила?! А ну убери это!!! — Кᴩичᴀщих нᴇ ᴄᴧыɯᴀᴛ, — невозмутимо ответила ангел, положив руку на руку ладонями друг к другу, — Кᴩичᴀщиᴇ ʙᴄᴇᴦдᴀ ʙниɜу. Будь ʙыɯᴇ ϶ᴛᴏᴦᴏ, — она плавно двинулась за Лизу к находящейся неподалëку беседке, — Тᴇбᴇ ϶ᴛᴏ ᴨᴏ ᴄᴛᴀᴛуᴄу ᴨᴏᴧᴏжᴇнᴏ. Лиза умолкла. Что-то внутри неë подтвердило слова ангела: «ты обязана вести себя иначе. Ты не человек больше.» Она вздохнула, двинулась за ангелом, скрестила руки и раздражëнно проворчала: — Можно тогда хотя бы не наряжать меня в такую откровенную одежду?! Мне не комфортно! — Кᴏʍɸᴏᴩᴛ — удᴇᴧ ᴨᴏᴛᴩᴇбиᴛᴇᴧᴇй. Ангел грациозно впархнула в беседку и плавно опустилась на мягкое сиденье так, что ни один миллиметр ткани еë платья не дрогнул. Лиза подумала и также вошла в беседку, плюхнувшись левее. Одно время они сидели молча. Ангела устраивало молчание, а вот Лизу не очень. С каждой секундой ей становилось всë скучнее. Хотелось о чëм-нибудь подумать, но в голову ничего не приходило. — Так… ты получается воплощение творчества, да? — начала она, выдвинув ноги вперëд и прислонив спину к стене, всë ещё держа руки скрещенными, — А и вдохновения ещё. Ну и… много насоздавала? Ангел медленно повернула голову к Лизе. В её движении не было ни спешки, ни желания угодить — только плавная грация существа, для которого окружение явно имеет другой смысл. — Мнᴏᴦᴏ ᴧи я ᴄᴏɜдᴀᴧᴀ? — переспросила она, и в её голосе послышалась лёгкая, почти незаметная усмешка, — Ты ɜᴀдᴀёɯь ʙᴏᴨᴩᴏᴄ ʙ ᴋᴀᴛᴇᴦᴏᴩиях ᴋᴏᴧичᴇᴄᴛʙᴀ, чᴇᴧᴏʙᴇчᴇᴄᴋᴏᴇ ᴄущᴇᴄᴛʙᴏ. Дᴧя ᴛᴇбя «ʍнᴏᴦᴏ» — ϶ᴛᴏ ᴦᴏᴩы хᴧᴀʍᴀ, нᴀᴦᴩᴏʍᴏждᴇниᴇ ɸᴏᴩʍ, ᴋᴩичᴀщих ᴏ ᴄʙᴏёʍ ᴄущᴇᴄᴛʙᴏʙᴀнии. Дᴧя ʍᴇня «ʍнᴏᴦᴏ» — ϶ᴛᴏ дᴏᴄᴛᴀᴛᴏчнᴏ. Дᴏᴄᴛᴀᴛᴏчнᴏ, чᴛᴏбы ᴋᴀждᴀя ʙᴇщь нᴀɯᴧᴀ ᴄʙᴏё идᴇᴀᴧьнᴏᴇ ʍᴇᴄᴛᴏ. Дᴏᴄᴛᴀᴛᴏчнᴏ, чᴛᴏбы ни ᴏднᴀ ᴧиния нᴇ ᴩᴇɜᴀᴧᴀ ᴦᴧᴀɜ, ни ᴏдин ɜʙуᴋ нᴇ нᴀᴩуɯᴀᴧ ᴦᴀᴩʍᴏнии. Лиза похлопала глазами в непонимании. Ей было сложно понять столь необычные речи, обхватывающие большой спектр эмоций и тем. Но когда понимание всë же пришло, она закатила глаза, сильнее стиснув руки на груди. — Ну да, конечно. Идеальное место, идеальная линия… Скукотища. Я тут неделю, наверное, бродила по твоим идеальным коридорам — хоть бы одна пылинка была не на месте, хоть бы одна картина криво висела! Жуть. Как ты тут не свихнулась в этом идеализме? — Тᴏ, чᴛᴏ ᴛы нᴀɜыʙᴀᴇɯь ᴄуʍᴀᴄɯᴇᴄᴛʙиᴇʍ яʙᴧяᴇᴛᴄя ʍᴏᴇй ᴨᴩиʙычнᴏй ᴄᴩᴇдᴏй ᴏбиᴛᴀния. Мᴏиʍ дᴇᴛищᴇʍ. Мᴏй ʍиᴩ ᴛᴀᴋᴏʙ, ᴋᴀᴋиʍ я ᴇᴦᴏ ᴄᴏɜдᴀᴧᴀ. Он ᴄᴏʙᴇᴩɯᴇнᴇн. В нёʍ нᴇᴛ ʍᴇᴄᴛᴀ ᴄᴧучᴀйнᴏᴄᴛи, ᴏɯибᴋᴇ, диᴄᴄᴏнᴀнᴄу. Он ᴦᴀᴩʍᴏничᴇн. А ᴦᴀᴩʍᴏния и ᴇᴄᴛь я. Лиза закатила глаза и тяжело вздохнула. Такая нудная беседа ей уже наскучила. Хотелось проснуться, но время ещё явно не пришло. Тогда она задумалась об Игоре. Первое что ей пришло на ум, так это то, как он смеялся от щекотки. «Пф, такой милашка сразу стал, — подумала Лиза, улыбаясь, — И такой яркий.» Девушки продолжали сидеть в полном молчании до конца ночи, каждая пребывая в собственных раздумьях.       Ангел Сергея хорош тем, что в кратчайшие сроки способен замотивировать кого угодно на выполнение миссии любого уровня сложности: начиная банальной зарядкой по утрам и заканчивая правлением и сохранением независимости страны. Единственная проблема в том, что сам ангел уже давно не хочет никого мотивировать из благих намерений. Если он это и делает, то только для того, чтобы потом увидеть как жертва падает в пучину отчаяния от осознания собственной слабости и неспособности что-либо сделать. В своë время ангел Сергея, по его мнению, потратил неоправданно много сил на поддержку тех, кто еë не заслуживал. Да, они многого достигли, но практически ни один из них ниразу не вспомнил ангела добрым словом. А если и вспоминал, то считал, что всë сделал сам, и его помощь здесь была минимальной, если вообще была. Сейчас ангел очень трепетно относится к самому себе и собственным силам, так что больше не разбрасывается ими. Однако если всë же использует, то лишь их маленькую крупицу. Так, на один раз на пару минут. Но даже этого одного раза хватило, чтобы Сергей вновь почувствовал себя как и прежде сильным, независимым, харизматичным и любимым всеми. Это стало очень заметно на тренировке. Он без труда обгонял всех с одной парой крыльев, его манëвренность повысилась, да и энергии стало явно больше. Окружающие кто удивился, а кто обрадовался подобным изменениям. Правда лишь в начале. Только потом уже все увидели, что под самоуверенностью и энергичностью скрылись подскочившие до небес эго и самомнение. Когда тренировка закончилась и все ребята приземлились, Ира подошла к Сергею дабы похвалить его. — Ты такой молодец! У тебя отлично получается летать. Сергей обернулся к ней. На мгновение его лицо под маской дрогнуло — он явно наслаждался похвалой. Но ответил не сразу. Сначала парень картинно повёл плечом, будто разминаясь, и лишь потом заговорил тем сладким, поставленным голосом: — О, Ира, спасибо. Твоя вера в меня — это так трогательно, — пропел он мягко, но в его тоне слышалась нотка превосходства, — Я всегда чувствовал, что во мне есть потенциал. Просто нужно было время, чтобы он раскрылся. В конце концов, артист должен уметь владеть не только голосом, но и телом. Сцена, знаешь ли, требует совершенства во всём. — Чем усердней тренируешься, тем лучше результат, — продолжала хвалить его Ира без капли лести. — О, здесь дело не только в тренировках, — он чуть наклонил голову, глядя на неё сверху вниз, так как Ира была ниже, и сейчас эта разница в росте казалась особенно заметной, — Дело в призвании. Некоторые рождены, чтобы парить. Чтобы быть на высоте. А некоторые… — он бросил короткий взгляд в сторону пыхтящего Игоря и тут же вернул внимание к Ире, — ну, они просто делают, что могут. И это… тоже неплохо. Правда не у всех есть та самая искра. Ира слегка растерялась. Она не ожидала такого ответа на простую похвалу. — Ну… я думаю, у всех есть свои таланты. Ты просто очень старался. И у тебя получилось. Это заслуживает уважения. — Уважения? — Сергей почти мурлыкнул это слово, — Милая Ира. Уважение — это то, что дают слабым, чтобы они не чувствовали себя совсем уж никчёмными. Восхищение — вот что движет сильными. И знаешь, я чувствую, что сегодня достиг чего-то… бóльшего. Чего-то, что доступно лишь избранным. Ира растерялась ещё сильнее. Что-то в словах Сергея вызывало отторжение, но больше вопрос. В этот момент их диалог заметил Давид. От чего-то в нëм возникло нехорошее предчувствие. Хотелось подойти, вмешаться, прервать их беседу: «Тц, снова эти чувствв просыпаются, — мотнул он головой, после чего сделал глоток воды и снова взглянул на Сергея, — Тварь. Почему я хочу назвать его тварью?»