7 ангелов: прибытие

«Всего этого не достаточно, — думал Франциск, сидя у себя в кабинете, просматрия отчëты об опытах Лизы и Игоря, — Чëрт бы побрал этот Комитет этики. Из-за него у меня связаны руки. Ещё и претензий куча. Ну ладно, ничего. Вот уйдëт она, а она уйдëт, за все вот эти вот жалобы и разговоры о «произошедшем» каждый понесëт наказание. Будь моя воля — поменял бы состав каждой группы, — он тяжело вздохнул, — Но, к сожалению, меня скорее уволят, чем это случится. Ну ничего-ничего, я просто подожду, а дальше каждый получит по заслугам.» Всë хорошее рано или поздно заканчивается, вот и спасение ребят ожидаемо покинуло зону. Прошло буквально пару дней, и пришли последствия. Исследователей всех групп штрафовали в течение двух месяцев за «неподобающее поведение» и «нарушение протокола содержания», заставили переписать несколько десятков отчëтов и сократили отпуска. Что касается ребят, над каждым усилили контроль, уменьшили количество тренировок, но увеличили количество проводимых опытов. Однако этого показалось недостаточным для Франциска. Ребята стали очень непокорными, когда увидели, что фонд оказывается не такой плохой, на их стороне и есть шанс вырваться. Вот только написать они повторную жалобу уже не смогли. Все жалобы теперь направлялись напрямую Франциску, а не исследователям, а он в свою очередь просто уничтожал их. Вот и получается — замкнутый круг. Некоторые из ребят поняли это и думали что делать дальше. Параллельно проводились различные опыты. Франциск продолжал требовать от Лизы и Игоря создания живого существа, но максимум что они получили — это жидкость, похожую на ньютоновскую по текстуре и на слайм при движении. Поодиночке мужчина также проводил подобные опыты, но ни Лев, ни Сергей, ни Роза, ни Илья, ни Ира, ни даже Давид — никто не смог создать полноценное живое существо. Франциск громко ругался на каждого, но максимум чего добился, так это — Лев материализовал невидимую глазу светлую и тëмную материи, Сергей заставлял вибрировать любое растение и животное в такт своему голосу, Роза научилась оставлять отпечатки своих прикосновений в воздухе вместе с необходимыми эффектами, Илья мог ненадолго поднимать предметы в воздух (точнее предметы поднимались сами, когда он их отпускал) и ограниченно их передвигать, Ира могла пробуждать голос сознания, а Давид сумел вызвать душу умершего несколько часов назад человека, подселить его в тело живого человека, позволил ему взять контроль над этим самым телом и поговорить с живыми. Франциск заметил, что полученные после многочисленных опытов результаты совпадают с «рейтингом сил». Давид является самым сильным из восьмëрки, и его результат был наиинтереснейшим. Ира вторая по силе, и еë результат также заинтересовал мужчину. Лев его тоже заинтересовал, но не так, как эти двое. В один момент у Франциска возникла идея: а что если объединить силы первых двух, вторых двух и всех трëх? Давид отказался участвовать в этом. — Я не даю вам выбора. Я ставлю вас перед фактом, — ответил жëстко мужчина, — Не будете подчиняться — будут проблемы у всех вас. Не думаете о себе, подумайте о других. Вас и так здесь недолюбливает персонал, а что будет, если вас будут недолюбливать свои тоже? — Почему меня это должно волновать? — слегка наклонил Давид голову. — Потому что, Давид, вы не просто человек — вы лидер. Пусть вы этого не хотели, но остальные смотрят на вас. Ваше поведение задаёт тон. Если вы будете бунтовать, они последуют за вами, а за ними последуют проблемы для каждого из них, чего они явно не понимают. Но понимаете вы. Вы готовы нести ответственность за их судьбы? — Давид молчал, — Я знаю, вам плевать на персонал. Вы даже на самого себя иногда плюёте. Но есть те, кому вы небезразличны, — Франциск сделал паузу, давая словам осесть, — Ваша сестра и тот уборщик. Как вы думаете, что с ними станет, если фонд решит, что вы — неконтролируемая угроза? Давида будто кнутом ударили. Он нахмурился: «Чëрт… Я должен был понять, что он узнает о Ярославе. Я часто с ним общался. Твою же мать…» — Вы не посмеете, — голос Давида стал враждебнее. — Не я. Обстоятельства, — далее он продолжил твëрже, — Если вы продолжите нам ставить палки в колёса, мне придётся доложить, что вы — угроза режиму. И тогда вопрос вашего содержания перейдёт из этической плоскости в практическую. Вашу сестру или отправят в какую-нибудь отдалëнную зону, или сдадут в детский дом. Уборщика уволят и сотрут ему память, чтобы он не болтал лишнего. А вас, — Франциск развёл руками, — вас просто изолируют так, что даже ваш ангел не поможет. Без шума. Без жестокости. Вы просто исчезните, будто вас никогда и не было. Давид плотно сжал зубы. Ему прямо сейчас хотелось наброситься на этого мужчину и разбить ему лицо. Просто разбить в кровь, чтобы он не смел больше никому ставить свои условия! Но делать было не чего. Пришлось терпеть и подчиняться. И только во сне Давид понял, что мог бы просто воздействовать на Франциска, и он бы передумал: «Точно! Я просто изменю его подход к нам, и он многое уберëт и отменит. Да! И как я раньше до этого не додумался??? Просто встречусь с ним, воспользуюсь своей силой и сделаю его игрушкой. Будет бегать и выполнять мои приказы, как миленький. Это я буду ему условия ставить, а он будет их выполнять и пусть только попробует мне перечить, — Давид прищурился, — Узнаю о его слабостях и буду давить на них, как он давит на мои. В конце концов этот подонок не выдержит и сломается, и тогда уже я буду всем здесь заправлять. Хм, а это хорошая мысль: управлять всем фондом. Можно будет построить собственный мини-мир, — Давид ухмыльнулся, — А потом и в полноценный мир выйти. Я смогу сделать аномальных существ нормальной частью жизни, обыденьщиной. Никто не будет бояться, никто не будет скрываться, никто не будет страдать, ни над кем не будут ставить опыты. Для этого нужно убрать всех с моего пути.» Давид прикрыл глаза и посмотрел назад, не поворачивая головы. Позади него стоял ангел и явно всë это слышал, но парня это не пугало. Он повернулся к нему, смотря суровым взглядом, сжимая кулаки. — Снова ударишь меня за такие мысли? — 𐌿ρ᧐щᥱ. 𐌿᧐κᥲжу чᥱᴦ᧐ д᧐δьëɯьᥴя ᥴ ᥰ᧐д᧐δныʍᥙ ʍ᧐ᴛᥙʙᥲʍᥙ, — ответил ангел, после чего щëлкнул пальцами, и перед глазами Давида изменилось окружение. Это был фонд. Парень видел самого себя беседующего с Франциском. В один момент поведение и направление мыслей мужчины резко поменялось на то, которое нужно было самому Давиду. После этого день за днëм содержание ребят в зоне 787 менялось в лучшую сторону. Эксперименты стали менее травмирующими, строгие правила отменены, наказания смягчены, рейтинг послушания убран. Казалось бы жизнь пошла ровная и спокойная. Никто не мучился, никто не создавал проблем, никто не вредил. Это именно то, чего хотел каждый из восьмëрки. Но со временем Давид начал замечать, что другой он изменился. Если раньше тот всего лишь хотел сделать жизнь ребят спокойной, то сейчас его цели начали меняться в не самую лучшую сторону, а амбиции возросли. Теперь он захотел взять под контроль весь фонд, а не только зону 787. Но не чтобы управлять им, а чтобы мучить каждого сотрудника, чтобы превратить жизнь каждого из них в ад, как когда-то они делали это с ним. Пережитые пытки очень ярко давали о себе знать, и расплачивались за них все. Ребята быстро поняли, что всë идëт совсем не так, как планировалось. Они пытались поговорить с Давидом, но тот даже слушать их не желал. — Наслаждайтесь своей жизнью, — отвечал он, если всë же пересекался с ними, — В остальное не лезьте. День за днëм, а Давид менялся в худшую сторону. Постоянные пытки, вид чужой крови и чужих страданий, груз собственной физической и душевной боли в прошлом — всë это изменило парня как внутри, так и снаружи. Даже сестра, которая раньше так сильно его любила, больше не бежала обниматься при очередной их встрече. Ангелина прижалась к стене, дрожа от страха, прижимая ручки к груди. — Ты не мой братик. Мой братик добрый, а ты злой, — говорила она, чуть ли не плача. Взгляд Давида за эти месяцы изменился, стал более жëстким и тëмным, но не безумным. И последнее лишь увеличивало тяжесть груза. Потому что парень понимал что происходит, а понимание, осознание и само знание происходящего порой хуже безумия. Тот эффект страха к себе, который он накладывал по умолчанию, возрос, от чего всем, кроме ребят, тяжело было находиться рядом с ним. Услышав от сестры вышесказанное, Давид заметно удивился и заволновался: — Хей, это же я, твой брат, — сказал он с примирительной улыбкой, но девочка замотала головой. — Мой братик никогда на меня так не смотрел. Парень выглядел огорчëнно, но в момент вдруг усмехнулся и заявил, что девочке кажется. Та, на удивление, вдруг улыбнулась и побежала обниматься. Наблюдающий за происходящим Давид, настоящий Давид, широко раскрыл глаза: — Он что, использовал на ней силу? Идиот!!! Он подлетел к парню с намерением схватить за плечо, но его рука прошла сквозь обнимающуюся иллюзию. Тогда Давид повернулся к стоящему позади ангелу и спросил с отчаянием: — Почему ты ничего не сделал??? — Я нᥱ ʙʍᥱɯᥙʙᥲ᧘ᥴя. 𐌿᧐ɜʙ᧐᧘ᥙ᧘ ᥙдᴛᥙ ᥴʙ᧐ᥙʍ ᥰуᴛëʍ ᴛᥱδᥱ. 𐌿᧐ɜʙ᧐᧘ᥙ᧘ ᥴ᧐ʙᥱρɯᥲᴛь ʙᥴᥱ ᧐ɯᥙδκᥙ ᥙ учᥙᴛьᥴя. В᧐ᴛ д᧐ чᥱᴦ᧐ ϶ᴛ᧐ д᧐ʙᥱ᧘᧐. Сʍ᧐ᴛρᥙ дᥲ᧘ьɯᥱ, — отвечал тот спокойно, мотая время. Время шло, а происходящее в зоне 787 выходило из-под контроля с каждым месяцем всë сильнее: пытки, кровь, стоны, хаос, страх — настоящий кошмар на яву. Ребята видели всë это. Если раньше они считали, что это заслуженно, то сейчас им уже даже Франциска стало жалко. И, что самое ужасное — Давид не собирался останавливаться на достигнутом. Он каждый день тренировался до предела, пытаясь выйти за собственные пределы, но постоянно чего-то не хватало. Желаемый триумф никак не наступал, словно невидимая ниточка славы выскальзывала из его рук в самый последний момент. Давид перестал общаться с Ангелиной и отвернулся от Ярослава. В конце концов он превратился в тирана, наказывающего каждого посмевшего ему перечить. К примеру, однажды он заставил какую-то девушку, случайно задевшую его в коридоре, без остановки биться руками о стену. Как результат — еë руки были разбиты в мясо. И таких случаев было очень много. Люди боялись парня и были бессильны перед ним, однако он забыл, что остались те, кто способен дать ему достойный отпор. Ребята времени зря не теряли и помогали всем, кому могли, параллельно тренируясь снова и снова, развивая себя. Общими усилиями они многого достигли и однажды наконец бросили вызов. Всемером они придумали план вывода всех людей из зоны. Когда Давид заметил происходящее, четверо из них вступили в бой. Хоть парень изначально и был сильнее, сплочëнность и слаженная работа ребят дали им большое преимущество, пускай и временное. В результате людей удалось вывести в безопасное место, а Илья, с помощью аномальных вещей расставленных по нужным местам заранее, наложил барьер на всю зону, не дающий выйти за еë пределы. Вот такой финал ждал Давида, если он пойдëт на поводу у своих желаний. По окончании симуляции настоящий Давид долго стоял и смотрел в одну точку, осмысливая случившееся: «Получается… хотел одно — добился, захотел другого — тоже добился. Но при этом стал тираном и остался в одиночестве… и изоляции… — он посмотрел на свои руки, — Я не хотел этого. Не хочу и не хотел.» У него в памяти всплыли слова Ярослава: «Я хочу чтобы ты остался человеком.» И Давид тоже хочет остаться человеком. Сейчас больше всего хочет. — Есть иные пути? — посмотрел он на ангела, — Возможно, это просто один из худших вариантов и другие будут лучше. — Эᴛ᧐ ᥴᥲʍыᥔ ᧘учɯᥙᥔ ᥙᥴх᧐д, — холодно ответил тот, — В ᧐ᥴᴛᥲ᧘ьных ᴦᥙδᥱ᧘ь нᥲᥴᴛᥙᴦ᧘ᥲ ᴛᥱδя ρᥲньɯᥱ, — далее он будто нахмурился и заговорил твëрже, — Зᥲδудь ᥰρ᧐ ᴦ᧐ᥴᥰ᧐дᥴᴛʙ᧐, ɜᥲδудь ᥰρ᧐ ᥰ᧐дчᥙнᥱнᥙᥱ, ɜᥲδудь ᥰρ᧐ ᥴ᧐δᥴᴛʙᥱнныᥱ нᥙɜʍᥱнныᥱ жᥱ᧘ᥲнᥙя. Тᥱδя д᧐ʙᥱдуᴛ д᧐ ᴦᥙδᥱ᧘ᥙ ᧐нᥙ. С᧐ᥴρᥱд᧐ᴛ᧐чьᥴя нᥲ ʙᥲжн᧐ʍ. — Как я могу сосредоточиться на том, о чëм ничего не знаю? — развëл Давид руками, — Я ведь даже не понимаю зачем мне эта сила нужна, зачем ты мне нужен, зачем я тебе нужен. — Я ρᥲᥴᥴκᥲжу. Оᥴᴛᥲ᧘ьныᥱ нᥱ д᧐᧘жны ɜнᥲᴛь. — Почему? — Нᥱ ʙρᥱʍя. Онᥙ уɜнᥲюᴛ ᥰ᧐ɜжᥱ.