7 ангелов: прибытие

Ярослав впервые позвал Давида к себе в гости, так как пораньше закончил работу. — Обычно я никого к себе не вожу, но тебе доверяю, — сказал он с волнительной улыбкой, подходя к комнате. Повернув несколько раз ключ в замке и открыв дверь, Ярослав позволил гостю первому войти внутрь. Перед Давидом предстала небольшая комнатка в 2/3 его. Стены серые, а пол уложен коричневым линолеумом, в котором кое-где виднелись дырочки, будто что-то неосторожно передвигали чем и поцарапали поверхность. Комната имела в себе минимум мебели: одноместная кровать, пододвинутый к нему стол со стулом и шкаф. Больше здесь ничего не было. Осматривая комнату, Давид ощутил возрастающую пустоту. Здесь так и веяло одиночеством и печалью. Ярослав стоял позади друга, неловко потирая руку, потупив взгляд. Он никогда никого не приводил к себе домой, так что не знал что делать. Но в книгах говорилось, что когда гость приходит, хозяину нужно накормить его и напоить чаем. Вот только этого у Ярослава не было, так что он пропустил этот пункт. Ещё хозяин зачастую показывал гостю то, чем гордился или то, что ему очень нравилось в своëм доме. Например, коллекцию, оружие, книги. Вот это уже у парня имелось. Он положил ключи в карман брюк и неловко произнëс: — Я… э… Никогда к себе никого не водил, так что не знаю точно как… м, правильно принимать гостей, — Давид обернулся, — Но немного узнал из книг. У меня есть небольшая коллекция марок. Хочешь посмотреть? Тот согласился. Тогда Ярослав предложил ему присесть за стол, а сам открыл шкаф, достал небольшую коробочку и подошëл к собеседнику. — Я еë лет с десяти начал собирать, — он открыл крышку, показывая содержимое Давиду. Внутри лежало множество разноцветных бумажечек с различными рисунками и надписями. Ярослав, сев на кровать, осторожно высыпал содержимое на ровную поверхность. — Ого! Да тут вовсе не маленькая коллекция. Она огромная! — воскликнул Давид, широко раскрыв глаза, — Хотя это не удивительно. Ты лет… сколько тебе лет кстати? О, ты младше меня на два года, хах. Мне уже 25. Получается, если ты с десятилетнего возраста начал копить, то уже 13 лет этим занимаешься. — Получается да, хотя в последний год уже не занимаюсь этим. Потому что здесь нет почты да и не от куда брать их. Периодически Давид восхищался необычности марок, а Ярослав рассказывал о способе их появления в коллекции. Какая-то марка была найдена бесхозно лежащей в траве, какая-то в мусорке, какую-то пришлось добывать в честном бартере с таким же коллекционером, а какая-то попала в руки Ярослава через кровь, пот и слëзы. Буквально. Пускай вид у этих марок, в основном, был не презентабельный — потëртости, выцветание, желтизна, грязные пятна — но парень ими всë равно очень дорожил. — Вот эту я нашёл в старой книге в библиотеке. Кто-то использовал её как закладку и забыл, представляешь? В его голосе никогда не было ни жалобы, ни горечи. Только радость от обладания маленькими сокровищами в жизни. Давид вдруг остро осознал, насколько разными были их жизни. Ярослав радовался марке, найденной в пыльной книге. А Давид… что он имел? Силу ангела, страх перед ангелом, ненависть к анкету и людям, постоянное напряжение. Больше ничего. От этого у него на сердце появился тяжкий груз. — Так классно, что ты это собираешь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — У тебя талант находить ценное в обычных вещах. Я бы не смог, прошёл бы мимо. — Хах, возможно, — улыбнулся Ярослав, — Но и у тебя есть своя особенность. Ты видишь людей насквозь. Я понял это сразу в нашу первую встречу. Возможно, именно поэтому ты относишься ко мне, как к человеку. Наверняка, видишь то, чего не видят другие. — Хм, возможно, — отвëл взгляд Давид, ощущая, как груз на плечах растëт. — Я всегда хотел сказать тебе спасибо, — смотрел Ярослав на относительно белую марку с зелëным рисунком и цифрой 19, — Встречаясь с тобой — ты делаешь каждый мой день интересней. Общаясь со мной — я чувствую себя человеком, — он посмотрел на Давида, улыбнувшись чуть шире, — И не таким уж глупым человеком. Мне становится легче на душе с каждой нашей новой встречей. Спасибо тебе, Давид. Ты очень важен для меня. Ты мой единственный друг. В этот момент что-то внутри Давида надломилось и закровоточило, словно небрежно зашитая рана. Столь тëплые искренние слова отдались острой болью, растекаясь волнами по всему телу. Парню хотелось рвать на себе волосы от отчаяния: «Я не заслужил этих слов! Ты должен ненавидеть меня! Ты…! Ты не должен мне этого говорить!!! Не должен!!!» Давид поджал губы, сжав в кулаки лежащие на столе руки. Ярослав в виду своей невнимательности к мимике людей, не заметил что что-то не так и продолжил с ностальгией рассматривать марки. «Я больше не могу молчать, — продолжал думать Давид, ощущая тянущую тяжесть на сердце, — Он должен знать правду. Должен вспомнить. Но… тогда я потеряю его… — он вздохнул, — Будь что будет. У меня нет права отбирать чужое.» — Ярослав, я… — тот посмотрел на него, а говоривший снова вздохнул, — Я не так хорош, как ты думаешь. На самом деле я ужасный друг. — Почему ты так говоришь? — Я совершил… один очень плохой поступок в отношении тебя. И хочу загладить свою вину. Не знаю захочешь ли ты после этого общаться со мной, но знай, — он снял очки и посмотрел на Ярослава с искренним раскаянием, — мне очень стыдно за то, что я натворил. Я сожалею, что так с тобой поступил, но у меня не было другого выбора. Я просто хотел сохранить нашу дружбу. Парень не понял о чëм говорит его друг, но когда тот замолчал, он ощутил резкую боль в голове и схватился за неë. Перед глазами всплывали давно забытые образы: разговор с Сергеем, последующее избежание общения с Давидом и его ловушка. Ярослав сидел с большими, как пятирублëвая монета, глазами, смотря в никуда перед собой, пытаясь осмыслить произошедшее и происходящее в данный момент. Давид в свою очередь не стал дожидаться оживления своего друга, почему поспешно ушëл с ещё бóльшей тяжестью в сердце.       Как только Яна увели, Франциска тут же отправили в больничное крыло. Там врачи долго боролись за его жизнь и успешно завершили операцию. Мужчина, очнувшись, не захотел лежать в палате и ушëл бы, если бы не врач. Он нашипел на Франциска так злобно, что ему впервые стало страшно, и он всë же решил остаться. Не ну а зачем пациент злит доктора, который пять часов кропел над ним??? Что за неуважение?! Как маленький, ей богу. Тем не менее Франциск не хотел прерывать работу. Он отдавал распоряжения, отвечал на звонки и сообщения, а вечерами просматривал отчëты исследователей. Также он несколько раз просмотрел допрос Яна пытаясь понять причину произошедшего. Тот утверждал, что не знает зачем напал на Франциска, но не сожалеет о содеянном, потому что Франциск ведëт себя жестоко по отношению к окружающим, в особенности ко всем ребятам, и заслуживает равносильного наказания. «Что-то слишком смелое высказывание у него, — думал мужчина, — Обычно он был более спокойным и лояльным ко мне. Хм, может, он таким только казался?» Вопросов много, но ответ Франциск ещё долго не мог узнать. Прошло несколько недель прежде, чем его выписали из больницы и позволили вернуться к службе. За это время ребята вновь почувствовали себя свободными, потому что не было больше тех самых жестоких опытов, от которых всем становилось не по себе. Но, как это всегда бывает, всë хорошее когда-нибудь заканчивается. И начались новые испытания. За время нахождения в стационаре у Франциска родилось множество идей для новых опытов, а также направлений в развитии способностей ребят. Силы каждого из восьмëрки ясны и подконтрольны. Но есть ещё и другая сторона. Мужчина заметил, что работающие по умолчанию способности у некоторых ребят приносят дискомфорт окружающим. К примеру, Ире, из-за еë доброты, никто не может отказать. Да, пока ничего плохого не происходило, но кто знает для чего она может использовать свою силу. Ведь это не просто симпатия, а аномальное принуждение. Люди теряют способность объективно оценивать Иру, что делает их уязвимыми для манипуляции. Это может быть использовано для получения ею необоснованных привилегий, информации или для склонения персонала к действиям, идущим вразрез с протоколами. Ещё одним примером может выступить Давид со своей способностью внушать страх окружающим по отношению к себе. Это может спровоцировать конфликты, а также способствовать возникновению тревожности в обществе. К слову, последнее уже давно происходит. Просто эта тревожность, появившаяся в людях, уменьшается пропорционально увеличению. Грубо говоря пока Давид ходит туда-сюда, всë будет нормально — люди понервничают и успокоятся. А вот если он будет часами пребывать в одном месте близко к людям — это уже будет проблемой в первую очередь для него. Потому что не у всех людей крепкие нервы. Ещё одним примером является Сергей со способностью нахождения выхода из различных ситуаций. Казалось бы полезная особенность, что может быть не так? А то, что эта сила может позволить персоналу находить способы обхода протоколов безопасности, взлома систем или побега. Да и к тому же если Сергей окажется рядом с опасным SCP-объектом, он может невольно дать тому «озарение», как сбежать или нанести больший урон. Это три основных проблемных личности, которые выделил Франциск. Есть ещë Лиза со своими драгоценностями из волос, но эту особенность давно взяли на контроль, так что проблем она не вызывает. Также необходимо найти способности Льва и Ильи. На последнего хоть и давят, но он всë равно каким-то образом держится на плаву. Единственное что известно точно — он разговаривает с призраком.