Капризы и сюрпризы

Бакугоу злился. Злился на Мидорию, который вел себя как капризный ребенок, злился на себя, что не смог привыкнуть к этому за столько лет, злился на их родителей за то, что от них кроме слов о внуках ничего дельного услышать было нельзя. Злился на начальство, которое устроило ему переработки в этом месяце, и злился на ювелирный магазин за задержку кольца, заказанное им ещё добрых две недели назад. Кацуки хотел сделать Изуку предложение. Возможно, «хотел» – слишком громкое слово, но альфа видел это логичным этапом развития их отношений и был к этому готов. Они встречались со школьный скамьи, а знали друг друга чуть ли не с пеленок – их родители жили по соседству и сдружились ещё до их рождения. Их отношения развивались очень медленно и постепенно, как это обычно бывает у подростков; прошло столько лет, а конкретных разговоров о свадьбе не заходило. Но Бакугоу был убежден, что встречаться такой срок и не жениться просто несолидно. Он собирался сделать предложение на выходных. Не сложилось: доставку колец задержали, а его попросили выйти на внеплановую смену. Мидория к празднику тоже не располагал: он ходил всё время нервный, капризный, то и дело срывался по пустякам. Кацуки мог бы даже предположить, что омега в положении, если бы у них была сколько-то регулярная интимная жизнь… Это всегда являлось одним из предметов для ругани. Сегодняшним утром Бакугоу злился из-за разбросанных вещей. Одежды. Шмоток Изуку. Всякий раз, когда он собирался в спешке, вся комната переворачивалась с ног на голову, а вещи из шкафа каким-то образом оказывались на полу. Кацуки ненавидел эту его черту. Возвращаясь домой, Мидория всегда их прибирал, но к тому моменту альфа уже был вне себя от злости. Он ненавидел беспорядок и не понимал, как люди могут быть настолько неряшливыми. – Я тебе грибник, что ли, – буркнул Бакугоу, поднимая с пола очередную тряпку, – ходить по всему дому, собирать «урожай». Он вздохнул и проверил телефон. Сообщений не поступало. И о чем Изуку вообще думает? Где он ночевал? Кацуки охватывала злоба от одной мысли, что Мидория укатил от него с какой-то левой альфой. Так ещё и чуть ли не голым! Что этот хмырь мог с ним сделать, Бакугоу даже думать боялся. Ну как можно быть таким глупым, чтобы своей бесштанной жопой сесть в чужой автомобиль! *** – Э… – Изуку несколько секунд обрабатывал информацию. – Поехать куда? – С тобой. Я могу поехать с тобой за вещами, – Шото сделал глоток чая и развернулся к нему корпусом, закидывая ногу на ногу. Сейчас на нем были узкие приглушенно-серого цвета брюки. – Зачем? – Мидория растерялся. – То есть ты не против? – обрадовался Тодороки. – Отлично! Я же на машине, вещи доставим в багажнике, ещё можно на заднее сидение положить, если у тебя их много, – начал рассуждать он. Омега задумался, пытаясь анализировать его поступки, но причин для них не видел. Вернее, видел, и они ему – ой – как не нравились. В голову Изуку закрались подозрения, что Шото – озабоченный нарцисс, пытающийся влезть к нему в доверие со своей помощью, чтобы соблазнить или обокрасть. Или втянуть Мидорию в опасные авантюры… Наверное, мысли омеги отразились на его лице, поскольку альфа поспешил добродушно заулыбаться. Изуку подумалось, что такая улыбочка может пленить кого угодно, он встряхнул головой и нахмурился. – Пожалуйста, э-э… Спасибо за вашу любезность и помощь, но… – Мидория запнулся. Он не мог сказать, что помощь ему не нужна. Но и принять это предложение казалось опрометчивым. – Согласись, – Тодороки поднялся и подошел к нему, – если бы я хотел сделать что-то некорректное по отношению к тебе, я бы сделал это ещё тогда, когда ты был у меня дома. Верно? Или когда ты пьяный заснул в моем автомобиле. Верно? – Верно, – с запозданием кивнул Изуку. – Но я не хочу никого утруждать. Со своими проблемами я сам справлюсь. Шото приподнял брови. Каких-то пару минут назад Мидория рассказывал о том, как боится в одиночестве ехать к бывшему. А теперь отказывается от своих слов. Но Тодороки не стал ничего говорить. Он взял кружку со стола, сделал последний глоток, переместился к раковине, ополоснул её и поставил на сушилку. – Пойдем, – сказал негромко и весело направился в коридор. Изуку задумчиво уставился на мокрую кружку на сушилке. В мытье посуды альфа явно был не силен. Или его просто устраивало такое качество мытья. Кацуки в этом вопросе был непреклонен, он педантично намывал каждый сантиметр посуды, пока та не начинала выглядеть лучше, чем в магазине. Они часто ругались из-за этого, поскольку Мидория его увлечения не разделял. Шото быстро обулся в коридоре и ободряюще махнул омеге рукой. Тот усмехнулся одной стороной лица и двинулся следом, про себя подумав, что перемывать кружку не будет, даже если та сохранила на себе остатки запаха или слюны альфы. – Вы удивительно настойчивый, – со вздохом объявил Изуку. Тодороки совсем невинно приподнял брови. – Надеюсь, ты не думаешь, что я навязчивый, – он заулыбался. – Я просто хочу сделать тебе приятно. – Что уж тут приятного, – пробурчал Мидория себе под нос, обуваясь. – Впрочем, спасибо, – он пожал плечами, не поднимая головы. Шото – меньшая из его проблем. Изуку не чувствует от него опасности, альфа не выглядит психически нездоровым. Сейчас главное забрать вещи. Об остальном он подумает немного позже… – Не хочешь переодеться? – уточнил Тодороки, наблюдавший за ним. – Я постарался подобрать что-то твоего размера, – он качнул головой в сторону пакета с одеждой, всё ещё стоявшего в углу прихожей. Мидория растерянно туда уставился, поджимая губы. – Спасибо за это, но к чему это всё? Я надеюсь, вы сдадите их в магазин, – протянул он. – Нет. Изуку обернулся. Альфа безмятежно улыбался, прижавшись плечом к стене. Мидория почувствовал прилив негодования от такой наглости. – Почему это «нет»? – он скрестил руки на груди. – Я вас об этом не просил. Вы прислали в мой дом эти вещи, потом заявились сами. А теперь ещё отказываетесь их забирать! Тодороки приподнял брови и внимательно посмотрел ему в глаза, а омега почувствовал, что не прав. После всего того, что он учудил, и того, сколько хлопот доставил Шото, реагировать таким образом просто-напросто некрасиво. – Это подарок. – М, – Мидория отвернулся. Его злила вся эта ситуация. Злил Бакугоу, который до сих пор не позвонил, злило то, что необходимо было ехать к нему, злил Тодороки, который свалился на него, как снег в мае, и злил себя он сам. Как можно было так напиться! Заночевать у незнакомца? – Ну хорошо, – Шото примирительно улыбнулся. – Никого насилия, – доброжелательно сказал он. – Пожалуйста, не злись, я практически боюсь! Омега не смог сдержать смешка. Тодороки сказал это с таким серьезным видом, что гневные мысли Мидории растворились самим собой. Альфа был выше и шире, чем он сам, вряд ли при всем желании Изуку смог бы сделать что-то ему. – Я не злюсь, – вздохнул омега, чувствуя себя крайне глупо. – Но переодеваться я не хочу. – Твое право, – Шото открыл входную дверь, выбираясь на свежий воздух. – Если тебя не смущает, что на вещах, в которых ты сейчас одет, отпечатан мой запах. Мидория оцепенел. Запах? – Постой! – он бесцеремонно схватил Тодороки за плечо и втащил обратно в дом. – Это никуда не годиться. Жди меня! – схватил пакет с вещами и убежал в комнату. Почему-то раньше он не думал об этом. Да что там не думал, он даже не чувствовал запаха Шото! Тот был таким ненавязчивым и приятным, что почти сразу же, как Изуку его унюхал, он перестал обращать на него какое-либо внимание. Тот казался чем-то слишком естественным. Заявить к Бакугоу в одежде Шото? Она чистая, но всё равно пахнет домом Тодороки. Как Кацуки отреагирует? Будет ревновать? От мысли об этом Изуку поежился. Ему не хотелось сталкиваться с гневом бывшего альфы, выслушивать его вопросы. Мидория перевернул пакет с одеждой на кровать, и всё содержимое комком выпало на одеяло. Омега быстро перебрал несколько вещей, выудил футболку свободного кроя и джинсы, которые оказались ему точно по размеру. Мельком Изуку глянул в зеркало и удивился тому, как всё в точности село по его фигуре… Когда он вышел из комнаты, Тодороки издал тихий вздох сожаления. За время отсутствия Мидории со своего места он не сдвинулся; омега не думал, что альфа попытается что-нибудь украсть – воровать в его доме было особо нечего, – но он опасался, что тому придет в голову подглядывать за ним. – Не думал я, что ты выберешь такой неприметный образ, – пояснил Шото свою реакцию. Мидория поежился. – А что ты хотел? Чтобы я опять полуголый вышел, как в нашу первую встречу? – ощетинился он. Тодороки рассмеялся. – Если ты собрался мириться со своим, то лучше того халата ничего не найти. Он прикрывает буквально ничего. – Никакой он не мой! – Изуку быстро собрал необходимые вещи. – Мы расстались, всё. И возвращать его я не собираюсь, – он уверенно вышел на улицу. Шото расплылся в довольной улыбке, следуя за ним. *** Бакугоу сидел дома. Он не пошел на работу, на тренировку и даже отменил запланированную встречу с друзьями. Он не мог. Его разрывало от противоречивых чувств, смесь которых была настолько невыносимой, что альфа был не способен заниматься делами. Он расхаживал по дому вперед-назад, ежесекундно поглядывая на телефон. Тот не трезвонил и даже не мигал, не оповещал о новых сообщениях. Кацуки был в бешенстве. Где эту веснушчатую задницу носит? Поехал в свой старый дом? Или к матери? Нет-нет, точно не к матери. Инко-сан всё бы рассказала Мицуки, та бы лично примчалась, чтобы надавать Кацуки по шее… – Ещё и уехал с этим половинчатым… – Бакугоу готов был зарычать от негодования. Он понимал, почему Изуку злился. Эта измена… нелепая случайность! Изуку имел право злиться, альфа понимал это. Но где его – черт возьми – носит! Где? Уехал с этим полудурком… А если тот сделал что-то с ним? А если случилось что-то? Кацуки разрывался. Он не хотел звонить первым и всё время до этого держался, чтобы этого не делать. Он был уверен, что Мидория вернется сам. Он ускакал без обуви в одном носке и своем чертовски соблазнительном черном халатике, который прикрывал его попу разве что только наполовину. Халат был из какой-то скользящей блестящей ткани, которая в точности очерчивала каждый изгиб тела омеги. Обычно, когда Изуку надевал его, Бакугоу не мог сдерживать себя, но последнее время омега не носил его. Почему именно в этот день! Почему он надел его именно тогда, когда узнал об измене! Почему он сбежал именно в нем! Кацуки боялся думать, что могло случиться с Мидорией. Куда этот хмырь повез его? Ещё и в таком виде! А вдруг он сутенер? А вдруг на соблазнительную задницу Деку уже кто-нибудь покусился? Бакугоу начинало трясти от одной мысли об этом. – Ну почему же он не звонит? Всегда же первый звонил… Альфа медленно взял в руки телефон. Ни одного чертового пропущенного. Ни одного. Чем этот идиот занимается? Позволяет тому хмырю вдалбливать себя в кровать? Бакугоу отшвырнул телефон на противоположный край дивана. Звонить первый он не собирался, нет. Да, он виноват, и за измену свою уже извинился. Но терпеть такое отношение к себе, эти бесконечные выходки Изуку, его капризы и истерики? Мидория тоже виноват в этом. Последний год их интимная жизнь была очень скудной. Изуку постоянно просил о длинных прелюдиях, ему нравилось держаться в процессе за руки, смотреть друг другу в глаза, долго обниматься. Кацуки этого не любил и всегда отвечал, что эта киношная романтика для тех, кто встречается меньше месяца. А в длительных отношениях такого просто не бывает. Мидория просил ухаживаний. А Бакугоу не понимал, чего он хочет. Альфа самолично убирался, вылизывая до блеска квартиру, каждую неделю менял постельное белье, регулярно проветривал. Для него это и было лучшей романтикой. Раздеться, убрать вещи в шкаф, лечь на чистые простыни… А после обязательно принять душ. Изуку был не согласен. Он хотел долго говорить о сексе, прежде чем заняться им, хотел, чтобы они обсуждали свои фантазии или смотрели такого рода фильмы. И они ругались. Кацуки злился, что его усилий Мидория не ценил. А Мидория вечно был не доволен, потому что редко получал то, чего он хочет. Со временем Изуку перестал предпринимать какие-либо попытки. Они занимались сексом по праздникам или выходным, Бакугоу постоянно казалось, что омега совсем не заинтересован. И когда он наконец спросил об этом, Мидория не стал подбирать выражений, объявив: «Мне не нравится делать это с тобой». С того момента прошло месяца четыре. Кацуки не пытался трогать Изуку, а тот, кажется, был этому даже рад. Потом предложение, которые Бакугоу так и не успел сделать. Он надеялся, что это вдохнет жизнь в их затухшие отношения. Отпуск, медовый месяц. Но кольца не приехали. А Мидория продолжал капризничать и жаловаться, они не прекращали ругаться. Кацуки злился, что Изуку разбрасывает вещи, а тот ненавидел, когда альфа убирал их настолько глубоко в шкаф, что их невозможно было найти. В тот день, когда они особенно сильно поругались, а омега много кричал, Бакугоу ушел и не ночевал дома. Он не собирался ходить налево. Он знал, что Мидория не простит измену. Кацуки отправился в бар, сильно напился. Он не помнил, как набрал номер коллеги, а после как оказался у порога его дома. А дальше… – Ну почему же ты не звонишь? – Бакугоу ещё раз проверил телефон. – Деку, ну же! Ты решил отомстить мне? Переспишь с тем альфой, да? Око за око? – он уткнулся лицом в ладони. Изуку не был мстительным. Но его капризный, вздорный характер мог довести его до такого. Кацуки боялся представлять своего Деку в объятиях этого хмыря, хотя и понимал, что это будет справедливо. Он задавался вопросом, из каких соображений Мидория надел тот халат, который не надевал столько месяцев. Хотел так помириться после их ссоры? Когда утром после измены Бакугоу вернулся домой, он ожидал, что Изуку встретит его со скандалом. И ещё каким! Он же не ночевал дома. Но омега встретил его удивительно спокойным и сексуальным. Альфа дар речи потерял. Мидория начал развязывать пояс халата прямо в прихожей, медленно раздеваясь, но где-то на полпути остановился. Увидел что-то в глазах Кацуки. А после спросил, где тот был. И Бакугоу не смог ему соврать. В первую минуту Изуку растерялся. Но вскоре принялся истерить, как он умеет, а потом сбежал. Сбежал, в чем был, захватив с собой только рюкзак. Лучше бы плащ взял, идиот! Кацуки злился на себя. Как он мог изменить? И почему именно в тот день, когда Мидория готов был с ним помириться? *** Когда Изуку запирал калитку дома, очередная волна сомнения охватила его. Так ли уж обязательно ехать? И тем более брать с собой Тодороки? Но Шото не позволил ему долго пребывать в этом состоянии: схватил за руку и потянул за собой к машине. Открыл Мидории дверцу автомобиля и весело прокомментировал: – Я помню, как виртуозно ты умеешь забираться внутрь салона, но лучше традиционным способом. Изуку раздраженно зыркнул на него. – А чем тебе не нравится мой способ? – обиженно спросил он, скрестив руки на груди. – Мне всем нравится, – Тодороки расплылся в улыбке, обходя автомобиль спереди. – Особенно мне понравился момент, когда твоя пятая точка оказалась выше твоей головы, – пошутил он. Мидория оскорбился и вскочил, выбравшись из машины. Он громко хлопнул дверцей и пошел в противоположном от Шото направлении. Он уже забыл о своих прошлых переживаниях, сейчас злясь только из-за такого хамства. – С озабоченными не общаюсь! – бросил через плечо. Альфа не медлил ни секунды: оперся рукой о дверцу и выпрыгнул из кабриолета, за пару больших шагов поравнявшись с омегой. – Погоди, – он преградил ему дорогу рукой. – Извини, хорошо? Больше никаких пошлых комментариев, договорились? – Тодороки доброжелательно улыбнулся. Изуку растерялся. За все годы отношений Кацуки ни разу не исправлялся так быстро. Ему нужно было повторять по несколько раз, чтобы получить желаемое отношение, а тут… – М, – Мидория тихо вздохнул и пошел обратно к автомобилю. Шото просиял и ринулся за ним. Изуку уселся на место, поерзал и обнял себя руками, со странным выражением прижавшись щекой к сидению. – Ты готов? – уточнил Тодороки, глянув на него. – Да, – буркнул Мидория. Он знал, что ведет себя немного грубо, но альфа сам навязался ему помогать, а ещё и отвешивает такие вульгарные комментарии. – То есть ты ничего не забыл? – со скептицизмом уточнил Шото. – Ничего. – Хорошо, – Тодороки кивнул и вдруг наклонился к нему. Это произошло так резко, что Изуку непроизвольно вздрогнул, вжавшись спиной в кресло. Голова альфы оказалась в нескольких сантиметрах от его груди. Но, прежде чем Мидория успел спросить, как это понимать, и возмутиться, Шото одним точным движением его пристегнул и отстранился. – А, – омега издал слабый звук понимания. – Всё, теперь готов, – улыбнулся Тодороки и быстро оказался на своем месте. Они тронулись. Изуку ничего не ответил, его сердце забилось чаще обычного. Он смотрел на свои колени и не решался поднять глаза, охваченный странным чувством. Не бабочки в животе, а мурашки от груди и до ног разошлись по его телу. Когда-то давно он уже испытывал такое чувство с Бакугоу, когда они ещё учились в школе, когда произошел их первый поцелуй… Когда Мидория был младше, он периодически думал об этом и скучал по тем эмоциям, которые ему могли подарить отношения, но за последние пару лет это прошло. А тут… – И всё-таки, интересный у тебя характер! – заявил весело Шото, когда они выехали на большую дорогу. – То ты такой вежливый, то ругаешься. Мне такое нравится, – он глянул на Изуку и весело ему подмигнул. Омега растерялся и только и смог улыбнуться. Неужели может быть так, что его не будут попрекать за его изменчивый характер? – Я очень зависим от эмоций, – виновато признался Мидория. – Когда я злюсь, мне сложно держать себя в руках, и я могу говорить грубые вещи. – Я уже понял, – Тодороки улыбнулся уголками губ, мягко притормаживая перед светофором. – У многих людей есть такая черта, не думаю, что это плохо. – Разве? – Это же так удобно! Ты злишься из-за плохого настроения. Просто скажи, что портит твоё настроение, и я больше никогда не буду этого делать. И ты никогда не будешь ругаться. Верно? Изуку не успел ответить: Шото вдавил педаль газа в пол. Ветер встрепал кудри Мидории, те забились в глаза, преграждая обзор. Он хотел что-то сказать, но ветер свистел в ушах, а Тодороки выглядел настолько уверенным и звучал так убедительно, что омега передумал с ним спорить. Единственное, что осталось вопросом в его голове, почему Шото сказал о себе. Для примера, или он что-то ещё имел в виду? По мере приближения к дому Изуку волновался всё больше. Он пытался составить список вещей, которые ему необходимо забрать, но постоянно сбивался, отвлекаясь на мысли о Бакугоу. Они встречались шесть лет, знали друг друга с детства, всю школу проучились вместе, их история могла быть идеальной… Всё закончится так? – Может, он вообще куда-нибудь ушел, – с нервным смешком объявил Мидория, когда они подъезжали. – Так-то у него работа. – У нас тоже работа. А мы здесь. – Хватит меня накручивать! – Изуку резко отстегнулся. – Прости-прости, молчу.