Founder's Keeper

      По винтовой лестнице мы поднялись в женский туалет, что мне до сих пор кажется забавным — кто вообще делает потайные ходы в женском туалете — и раздражает меня — если бы я знал, что ещё на втором курсе можно было вызвать лестницу, я бы не наводил столько шума выходом через трубу.       Сердце ещё колотилось, но мне было уже спокойнее. Слизерин, чёртов Салазар Слизерин, шел сзади, иногда тыкая палочкой мне в спину, — и всё же он основатель Хогвартса! Значит, я могу познакомиться и с другими. С Годриком Гриффиндором!       Сердце застучало быстрее.       — Постой секунду, — Салазар перешёл вперед и что-то сказал двоим позади нас. Скорее всего, что-то об удержании меня, потому что я почувствовал, как мне сжали руки чуть выше локтей и зажали рот ладонью. Сперва я, конечно, захотел отбиваться — детство с Дурслями научило меня бежать в таких случаях. Рон и Гермиона ещё переживали, почему я порой шугался их касаний. Почти всегда я понимал, что могу за себя постоять, что случайные касания друзей и однокурсников — это нормально, но со мной были палочка и магия. Тогда же всё было как у Дурслей.       Беззащитен. Без палочки. Без магии.       Оба моих спутника удивились моим внезапным попыткам вырваться, и у меня почти получилось столкнуть светловолосого с лестницы. Я укусил руку, зажавшую мне рот, и потянул изо всех сил, но у этого чёртового темноволосого парня была железная хватка. Синяки останутся, я уверен. Лента на запястье начала печь мою и без того обожжённую кожу, и я закричал, но Слизерин заткнул мне рот. Я дёрнул головой, но его пальцы только крепче сжали моё лицо и заставили повернуться к нему. Меня трясло, рука горела, и меня всё ещё крепко, до боли сжимали сильные пальцы. Очень жестоко.       Я дёрнулся ещё раз, но не так рьяно. Чем больше сопротивляешься, тем строже наказывают потом. Я бы не стал винить Слизерина за столько доставленных мне неприятностей. Металл на моей коже всё ещё обжигал. Я попытался прижаться к ступеньке, чтобы лента остыла, но это лишь добавило боли и у меня не вышло.       — Тихо, — резко прошипел Слизерин.       Я опустил глаза, сдавшись, и мысленно молился, чтобы он смягчился, если я объяснюсь. Я попытался зашипеть в его ладонь, но вышло невнятно.       — Это тайная комната, о ней не знает вообще никто. Никто не должен узнать, где вход, а ты, к счастью, не говоришь ни на одном известном языке, кроме моего. Если ты её покажешь кому-то без моего согласия, я тебя прибью, понял?       Я кивнул, и его хватка ослабла, дав мне отступить на шаг.       Я отступил и едва коснулся руки темноволосого, а хватка ослабла. Блондин стоял, потирая спину и, наверное, жаловался, но я не мог разобрать слов. Он неохотно схватил меня за то запястье, которое пекло, и тут же вскрикнул от отвращения к крови, вздувшейся коже и обжигающей металлической ленте. На его месте я бы, наверное, выругался. Он сперва держал меня за руку, чувствуя боль, а потом наклонился, еще раз осмотрел запястье и передал что-то своему спутнику. Тот попытался наложить охлаждающие чары, но лента просто поглотила магию. Недовольный, блондин постучал палочкой по камню и попробовал наложить чары снова, но Слизерин отмахнулся, призвал камень и трансфигурировал его в маленький кусочек льда. Как только льдинка коснулась моего вздувшегося запястья, я вздохнул с облегчением. Слизерин засунул лёд под металл и провёл вокруг моего ожога, но холодная вода быстро стекла на пол. Я снова закричал и закрыл лицо другой рукой, помня о том, как крепко меня держал его спутник.       — Жалко, — шепнул я. — Прости. Прости. Я не хотел…       Но я замолчал, осознав, что они не понимают. Я и не стал повторять на Парселтанге. Чья-то рука начала выписывать круги на моей спине, но замерла, когда я напрягся. Слизерин говорил мягко, но на непонятном мне языке. Может, он успокаивал, говорил, что всё будет хорошо — по-моему, именно это должны говорить в такой ситуации. Но я не знал наверняка.       — От ожога, скорее всего, шрам останется. Сейчас нельзя вылечить его магией, — сказал Слизерин, и я понимающе кивнул, вытирая слёзы. Это было не важно. — Мы не хотели пугать тебя. Прости нас. Теперь я буду объяснять, что будет происходить. Я и не думал, что ты воспримешь это так.       — Простите, — прошептал я почти неслышно.       — За этой дверью учебный класс, которая используют скорее как склад, но никто не должен знать о нём или видеть и слышать, как мы отсюда выходим. Понимаешь? — Я кивнул и обдумал то, что он сказал. На самом деле вход был не в женском туалете, а это значит, что за тысячу лет его место менялось, что вполне возможно за такой долгий срок. Но это просто странно… и не очень хорошо, что вход так очевиден.       Слизерин снова дал указания двум студентам, и я мог только надеяться, что они больше не будут держать меня как пленника. На этот раз они не стали меня хватать и просто положили руки на плечи, крепко держа. Блондин, казавшийся более харизматичным, приложил палец к моим губам и слегка виновато улыбнулся. Я просто кивнул ему в ответ, не зная, что ещё я должен был сделать, и попытался стряхнуть их руки. Их чёртовы ручонки только сильнее сжались, предупреждая меня, и я это выдержал. Слизерин произнёс пару незнакомых мне заклинаний, а затем прошипел, и открылась какая-то дверь. Стена неслышно раздвинулась, и в пустом классе открылся широкий проход.       Я огляделся: столы и стулья были расставлены по всей комнате, в основном у дальней стены. В углу стояли пианино и скамья, выглядевшие как видавшие виды. Единственной знакомой деталью были каменные стены Хогвартса, но и они казались более новыми и полными энергии, какими я их никогда не видел. Мой мир был совсем другим.       Вскоре двое следовавших за Слизерином увели меня туда, где, как я мог догадываться, обитало больше основателей. Я правда хотел встретить Годрика Гриффиндора, человека, в честь которого был назван факультет.       Но мне не повезло.       Оба ученика сидели рядом со мной, ожидая, когда вернётся Слизерин. Я чувствовал себя преступником, запертым в этом маленьком кабинете с двумя подготовленными волшебниками. Блондин тихо разговаривал с темноволосым, наверное, обо мне, и, судя по смешкам, не имел в виду ничего хорошего. Темноволосый только хмурился и закатывал глаза.       Стул, на котором я сидел, был достаточно удобным, с большим сиденьем и высокой спинкой, я мог подтянуть колени и рассматривать комнатку. Я не мог разглядеть детали, и от отсутствия очков у меня разболелась голова. Но я случайно отметил здесь довольно яркие зеленые и серебристые цвета. И да, нельзя забывать о змеях.       Они усеивали комнату — вышитые на ткани тут и там, вырезанные на дереве, выгравированные на металле, и если бы я не был так чувствителен к магии, я бы никогда их не заметил. Без очков они казались просто завитками, но я чувствовал, что они там.       Но это было так глупо.       Мои мысли прервались, когда блондин встал с озорной улыбкой на лице, и я тут же понял, что он собрался сделать что-то нехорошее со мной. Я напрягся, готовый тут же вскочить. Я бы боролся с ним больше физически, чем магически. Я подумал, что волшебники часто забывают, что палочки — не единственное оружие. Физически силен я не был, но мог двигаться, причём быстро.       Блондин медленно крутил волшебную палочку, напоминая мне о втором курсе и о шестнадцатилетнем отродье со змеиным лицом. Я напрягся и чуть наклонился вперёд.       — Что бы ты ни сделал, ты пожалеешь, — предупредил я, что блондин мог принять только за угрозу. Но, с другой стороны, мне показалось, что для него всё это какая-то забавная игра. Я увидел, как его рука привычно взмахнула палочкой, что могло быть каким угодно заклинанием, пока не увидел знакомую дугу и не услышал то, что значило «расслабление мышц».       Чтобы этого избежать, я отодвинулся. Стул упал вместе со мной, что бы точно меня защитило, если бы он направил заклинание низко. Но оно пролетело мимо, и я перекатился влево, спрятавшись за стол. Я схватил первое что подвернулось — чернильницу — и запустил ею в студента, разбрызгав повсюду чернила, и они попали на темноволосого. Тот выругался довольно громко. А чернильница попала точно в цель, маленький кусочек металла попал блондину в лоб, и оставшиеся чернила медленно окрасили его волосы в тёмно-зелёный цвет. Он что-то крикнул, но вдруг дверь открылась и из-за косяка выглянули четверо незнакомцев, чтобы посмотреть, что тут за шум.       Слизерин выглядел жестоким, с палочкой в руке и распалённый яростью. Он посмотрел на чернила, испачкавшие его гобелены и парту, и я содрогнулся внутри, спрятавшись обратно под стол, тихо радуясь, что меня спасло хоть что-то.       Я точно в беде.       Слизерин начал ругаться на двух студентов, которые должны были смотреть за мной, и хотя я их не понимал, я уловил суть.       Когда их выгнали, я осмелился выглянуть из-под стола, боясь за то, на что способен этот человек.       За спиной Салазара стояли ещё трое, и я их сразу узнал. Среди них точно был Годрик Гриффиндор. Он действительно крупнй мужчина — не такой, как Хагрид, полугигант — просто высокий и мускулистый и в самом деле красивый. Он стоял выправившись, как генерал, с серебряным мечом на поясе.       Я не смог не покраснеть, и, к счастью, Слизерин ещё не хватился меня. Он был в ярости, а та, кто была похожа на леди Когтевран, изо всех сил пыталась его успокоить. Она не была красавицей, возможно, просто симпатичной, судя по тому, как держалась. Она казалась сильной, и, зная ее, полагаю, она как Гермиона, если говорить о книгах.       Маленькая светловолосая волшебница рядом с Годриком точно была Хельгой Хаффлпафф, и я мог только поражаться, насколько она красива. Не вейла, но как у леди, как у женщины, у неё были самые тёплые глаза и очаровательнейшая улыбка. Если бы я любовался чуть дольше, то, может, влюбился бы.       Единственное, что я заметил во всех них, — как молодо они выглядели. Никому из них не было больше тридцати.       — Эй ты, выйди и объяснись, — прошипел Слизерин, и я вздрогнул от его резкого тона. Я медленно поднялся, ноги дрожали, сердце бешено колотилось. Я хотел быть сильным духом перед Основателями, но переживал я как раз из-за них. Я боялся, что буду выглядеть идиотом, пялясь на них, и не хотел показаться трусом, но так или иначе не смог.       — Извините, сэр! Я не хотел устраивать такой беспорядок, я сейчас всё уберу. — взмолился я, не осмеливаясь поднять глаз. Если бы я огляделся, то увидел бы их всех, в гневе из-за меня.       — Не строй из себя дурака, мальчик. Это сделают эльфы. — он жестом показал мне подойти, и я неохотно двинулся к нему. Хельга что-то сказала Ровене, так тихо, что, даже если бы я мог их понять, я бы не разобрал слов.       — Просто… этот светловолосый собирался наложить на меня проклятие… и я…       — И ты бросил чернильницу в ответ. — я вздрогнул, надеясь, что он не так зол, как мне послышалось.       — Да, сэр, извините, сэр. — Слизерин просто ухмыльнулся и не обратил внимания на мои жалкие извинения.       — Подойди, и познакомься с моими коллегами.       — Здравствуйте, — застенчиво сказал я. Гриффиндор без колебаний схватил меня за руку и чуть не вывернул её.       /Привет,/ — он просиял, его голубые глаза сверкали.       /Добро пожаловать,/ — Когтевран протянула мне руку, и я на секунду замер, не зная, что делать. Пожать? Рука была ладонью вниз, я должен поцеловать её, как в фильмах?       — Сэр? Я должен поцеловать руку? Это ваш обычай? — быстро прошипел я.       — Да, чёртов идиот, — Слизерин закатил глаза.       — Простите, — я слегка наклонил голову, покраснев, и нагнулся, чтобы коснуться губами её ладони. Она улыбнулась — кажется, достаточно одобрительно.       Когда я сделал то же с Хаффлпафф, Слизерин жестом пригласил всех следовать за ним из полуразрушенного кабинета. Как только я вышел за дверь, Гриффиндор и Слизерин начали спорить, я понятия не имел, о чём, но это не было чем-то серьёзным. Мы прошли по коридору совсем недолго и оказались в маленьком пустом классе.       Четверо Основателей наколдовали себе стулья, которые отражали их характер. Словно спохватившись, Слизерин взмахнул палочкой и предложил мне довольно простое, неудобное на вид кресло. Я молча сидел и ждал, пока основатели наговорятся, наверное, обо мне, как будто меня не здесь не было.       Я уныло вздохнул. Как бы ни было здорово познакомиться с Гриффиндором и остальными, я всё равно чувствовал, что они мне не по зубам, что я всего лишь маленькая проблема, с которой им приходится иметь дело.       — Встань, мальчик, и покажи леди Рейвен запястье. — приказал Слизерин, заставив меня очнуться от самоуничижения. Я тут же встал и подошёл к Рейвен, протянул ей руку. Ее пальцы коснулись браслета, который обвивал мою руку, и она нахмурилась, увидев, что обожжённая кожа под ним покрывается волдырями. Я видел, как её острый взгляд подмечал каждую деталь, и думал, что даже Гермиона стала бы ревновать. Она говорила тихо, и я не понял ничего из того, что она сказала.       Слизерин рявкнул ей в ответ, кажется, что-то грубое и неуместное, но она ответила спокойно и укоризненно, что заставил меня улыбнуться, несмотря на моё невежество.       — Чему ты там ухмыляешься, мальчик? — снова зашипел Слизерин снова, но уже раздражённо, и я постарался быстро скрыть улыбку.       — Ничему, сэр.       — Неужели.       Когтевран массировала мою руку, которую сжимала, и у неё было такое жалостливое выражение лица, но я не понимал, о чём она говорит. Я посмотрел на Слизерина, чтобы он перевёл, но он помедлил, прежде чем заговорить. Я приготовился к худшему.       — Она говорит, тебе нужен ключ. Но не знает, что конкретно за ключ. Он был сделан не волшебником, потому что ни один волшебник не смог бы сделать что-то настолько мерзкое. — мужчина сделал паузу. — Другой вариант — отрезать руку. Хотя она думает, что есть способ этого избежать. Ключом может быть что угодно, и способов выяснить, что это, очень мало.       Я кивнул и взглянул на запястье.       — Итак, что же это за ключ? — спросил я, думая о том, будет ли потеря руки стоить возврата магии. Она всё равно будет бесконтрольной?       — Я дважды не повторяю, мальчик. Я же сказала, ключом может быть что угодно.       — Не говорите со мной в таком тоне, — нахмурился я, вспомнив ещё одного профессора зельеварения. — Я говорю что это точно не воздух, не грязь и не какая-нибудь вещь, какие я ежедневно беру в руки.       — Нахальный мальчик, — усмехнулся Слизерин, — Хотя ты прав.       Гриффиндор что-то сказал Слизерину, который ответил сдержанно, заставив собеседника разозлиться и встать. Хаффлпафф тоже вскочила с места и встала между двумя мужчинами. Ровена, наоборот, закатила глаза и взялась за палочку. Я с завистью смотрел на неё, скучая по своей палочке из остролита. Слизерин говорил тихо, но таким тоном, как будто смеялся над коллегой и, как мне казалось, заслуженно. Эту манеру разговора я слышал почти всё своё детство, и если я что-то и знал о Гриффиндоре — что он уже близок к драке, потому что, кажется, не так изворотлив на словах.       — Можете, пожалуйста, перестать? — прошипел я единственному, кто мог выслушать и понять.       — Не вмешивайся, мальчик, — Слизерин сердито посмотрел на меня.       — Ваш спор ни к чему не приведёт. Я знаю, вы сами это начали…       — Молчи, — Слизерин применил заглушающие чары, но я пригнулся и спрятался за Ровену Рейвенкло.       — Это глупо! — закричал я, но Гриффиндор и Слизерин начали сыпать оскорблениями и какими-то ругательствами. Хаффлпафф была разочарована. Она в отчаянии топнула и раздражённо устроилась рядом с Когтевран. /Мужчины!/ — надулась светловолосая волшебница, сложив руки на груди.