Отпусти

Ровер лежит на постели и бездумно пялится в потолок. Потолок был белым, но весь в каких-то пятнах. Они сплетались в одно месиво, образовывали разные фигуры. — Спишь? Скар сидит на корточках перед его кроватью, насмешливо прищурившись. Ровер фыркает и язвительно тянет: — Догадайся. Скар плюхается рядом на кровать. — Двигайся. Ровер недовольно шипит, но все же послушно освобождает место для Скара. Быть рядом с ним привычно и правильно. Ровер закрывает глаза и улыбается. Всё в огне. Машина пылает и Ровер пытается выбраться из оплавившегося автомобиля. Скар рядом кричит и старается помочь ему выйти. В последний момент они вываливаются на дорогу и машина взрывается. Ровер вздрагивает и распахивает глаза, панически пытаясь понять где он. На кровати ворочается Скар, недовольно шипит на внезапно пробуждение, но замечает озабоченное состояние Ровера. Разноцветные глаза светятся беспокойством. — Опять кошмары? Ровер слышит голос Скара и выдыхает. Живой. Всё хорошо. Можно расслабиться. Ровер слабо кивает. — Да. Сейчас станет легче. Руки Скара прижимают голову Ровера к своей груди. Пальцы просачиваются сквозь смольные пряди, слегка массируют затылок. Ровера снова охватывает сонливость. В руках Скара хорошо — тепло и спокойно. По-домашнему. Ровер снова проваливается в дрему. Визг тормозов. Мигалки скорой помощи. Глаза Ровера залиты кровью, сверху неприятно липнет челка, и он пытается что-то сказать врачам. Его не слышат, просто поднимают на носилки и начинают куда-то везти. Сознание расплывается, но Ровер все ещё пытается сказать то, что бьется единственной мыслью в голове. “Там Скар”. Скар прижимается грудью к его спине. Его дыхание жарко опаляет ухо Ровера. Скар большой и даже не теплый — горячий. Ровер сжимает его руку в своей. Он здесь. Они выжили тогда. Они пережили это. Будить Скара снова не хочется, и Ровер поворачивается к нему лицом. Губы Скара находятся почти вплотную к его собственным губам. Невыносимо хочется поцеловать этого человека рядом, но Ровер продолжает изучать лицо напротив. С левой стороны тянется ужасный шрам — ожог от аварии уже окончательно затянулся, но все ещё смотрелся непривычно. На правой щеке находится шрам поменьше, и Роверу хочется зацеловать каждый рубец. Больно видеть на любимом последствия собственных ошибок. Это он не справился с управлением. Ровер снова засыпает. — Что значит к нему нельзя?! Мы вместе пять лет, какого хрена, Вер?! Сестра стыдливо отводит глаза, но все также оказывается выпускать его из палаты. — Он все ещё без сознания, а тебе нельзя не то, что ходить, тебе и садиться нельзя. Давай чуть позже? Ровер обессиленно падает на больничную койку. Запал прошел, и силы к сопротивлению пропали следом. — Скажи хотя бы как он? Сестра нервно вздрагивает. — Нас…не пускают, а до Фроловой мы дозвониться не можем. Я…не знаю как он. Ровер нутром чувствует, что что-то не так. За годы жизни вместе он научился распознавать любую ложь сестры, но сейчас он откровенно устал и в нем слишком много обезболивающих. Соображать в таком состоянии трудно. — Ладно… Ладно, иди. Я хочу спать. Сестра лишь коротко кивает, бросает на него быстрый взгляд и уходит. От нее фонит виной за километр, и Ровер должен разобраться в этом. Ровер снова просыпается и морщится. Он думал, что уже пережил это, но видимо все ещё нет. Руки шарятся по кровати в поисках Скара, но кровать пуста. Ровера прошибает холодным потом. Скара нет. Скаранетскаранетскаранетскаранетскаранетскаранет… Слышится тихий шорох со стороны окна и Ровер моментально вскакивает с кровати. Скар сидит на подоконнике и смотрит на Луну за стеклом. Его глаза светятся, отражая лунный свет. — Луна сегодня красивая, правда? Ровер насмешливо фырчит, но все же продолжает фразу. — Такая красивая, что и умереть можно. Скар тихо смеется. — Помнишь, как ты сказал мне эту фразу в первый раз? Ровер задумчиво кивает. — Да, я тогда тебе боялся верить...Ну, знаешь, что ты искренен, но все же не мог не признаться. А ты ещё рот так разинул, — Ровер улыбается. Воспоминание приятно щекочется внутри. — Всё никак поверить не мог, что я тебе признался. Скар тянется к его волосам и ласково треплет их. И улыбается грустно-грустно. — Отпусти меня уже наконец, Ровер. Улыбка Ровера словно приклеивается к его лицу, становится неестественной и немного пугающей. В груди что-то противно ёкает и срывается вниз. — Что ты имеешь в виду? Скар загадочно щурится, снова треплет его по волосам, а после спрыгивает с подоконника и идет к кровати. — Пошли спать. Ровер кивает и решает спросить про странную фразу позже. Голос за стенкой принадлежит хирургу и разговаривает он явно с его сестрой. —... Понимаете, мы не можем предсказать его реакцию на данную новость. Это может полностью уничтожить его. Он нестабилен сейчас, и в таком состоянии… Боюсь, он может умереть, если узнает. Сестра молчит какое-то время, неловко переминается с ноги на ногу. — Что вы тогда предлагаете? Хирург устало трет глаза. — Дайте ему выздороветь, а потом уже сообщайте. Сестра болезненно вздрагивает, но кивает. — Да..Хорошо. Спасибо, доктор. Врач улыбается и его лицо слегка разглаживается. — Это моя работа, мисс. Когда Ровер снова открывает глаза, за окном светает. Солнце легкими лучами скользит по лицу Скара, и он морщится. Ровер хихикает. — Я люблю тебя, Скар. — Я тоже люблю тебя, Ровер.