Пустыня Сонора

             Леандро долго думал над тем, как грамотнее распорядиться информацией, полученной с жестких дисков Эмилио. Фотографии, таблицы, карты, записи наблюдений, данные бухгалтерии, офшорные счета, адреса, пароли и явки старик собирал с такой скрупулезностью и методичным цинизмом, будто аферу свою планировал уже много лет. Все эти файлы, подбитые один к одному, складывались в настолько внушительное досье, что больше напоминали готовое судебное дело с прошением о смертной казни. И читая все это, Леандро не мог отделаться от навязчивой ассоциации с обиженным клерком, который после своего увольнения планировал эффектно хлопнуть дверью, а затем низвергнуть до руин всю корпорацию, так долго и несправедливо притеснявшую его великий гений.       Дева Мария, какая драма. А главное – какое лицемерие. Будто не он все эти годы жил на широкую ногу, пользуясь всеми бонусами компании. Или пользовался превозмогая? А по вечерам, припарковав свое шикарное корпоративное авто во дворе просторных корпоративных апартаментов, ступал по прохладному полу, выложенному итальянской плиткой, снимал дорогой костюм, пошитый у корпоративного портного, ложился в джакузи, наливал Macallan Sherry Oak двадцатипятилетней выдержки и долго плакал от отвращения к себе…       Что ж, возможно, теперь – лежа в богом забытой лачуге, в луже собственной крови и мочи, связанный и истерзанный, без надежды даже выползти за порог, не то что спастись, – он чувствует себя намного лучше. Как истинный герой и борец со злом, которому просто чуть-чуть не повезло.       Кто бы мог подумать, что предаст Эмилио его же собственный протеже?       Леандро испытывал нечто сродни благодарности к Пако и был в какой-то степени рад, когда Диего доложил, что тот чист и предан клану. Возможно, отчасти дело заключалось в Лючии и в том, что Леандро не хотелось разбивать девчонке сердце после всех тех моментов, которые они разделили вместе.       Немного остановившись на этой мысли, мужчина, к досаде своей, все же не исключил того варианта, при котором не казнил бы Пако даже в случае подтверждения его вины, а вместо казни просто отправил бы патрулировать границу. Опять же из-за Лючии. Так что Леандро был признателен этому мальчишке еще и за то, что все обошлось и повода не уважать себя за слабость у главы клана не возникло.       Диего объяснил, что о планируемой измене Пако не сказал раньше только потому, что боялся быть обвиненным в клевете и собирал достаточное количество компромата. С его стороны это было, пожалуй, умно, потому что, зная Эмилио, тот легко смог бы выкрутиться из положения, а Леандро скорее поверил бы человеку, который двадцать лет служил клану верой и правдой, нежели простому охраннику. В итоге Пако бы отправили на границу, где он вскоре бы и сгинул, а через пару ходов команданте поставил бы Ласаро и всей местной ветви картеля Синалоа шах и мат.       Но теперь, заполучив все данные, шах был готов поставить уже Леандро – напав на короля. Он уже расположил все свои фигуры так, чтобы Гильермо Салазар мог только защищаться: несколько дней назад звонил Анзо Агилар и, смиряя гордый нрав, попросил у Леандро помощи с зачисткой бывшей территории Луна. Через пару часов Пепе выехал со своими солдатами в Масатан, последний оплот мятежников, а к нынешнему дню уже несколько раз отчитался об успехах. Анзо больше не звонил, но отправил от своего имени Серхио, который поблагодарил Ласаро за помощь и дал обещание отплатить добром за добро.       В поддержке Чиро Гуареса и дружественных ему мелких кланов Леандро не сомневался и так, поэтому дело оставалось только за ним самим.       Откинувшись в рабочем кресле и прикрыв глаза, мужчина все еще видел строчки документов, заявляющих прямо и безо всяких толкований: Гильермо Салазар нагло и уже давно ведет бизнес в обход Рохо, самостоятельно синтезируя белого китайца и толкая его через Каборку. Каждое слово в этом факте подпишет Салазару смертный приговор: не только потому, что работать мимо картеля и сотрудничать с конкурентами запрещено, но и потому что Синалоа в принципе не занимается белым китайцем – вотчиной азиатских мафий. Эта синтетическая дрянь обладала таким уровнем смертности, что на нее не смог бы закрыть глаза ни один конгрессмен Соединенных Штатов, закидывающийся старым добрым коксом в начале трудового дня и покуривающий крэк по его окончании. Поэтому, решись верхушка Синалоа нарушить неофициальные договоренности и наводни этой дрянью соседние государства, на Мексику немедленно пошли бы войной. Причем не этой напускной «War on Drugs», которую по ну совсем непонятным причинам США постоянно проигрывали, хотя ФБР работали не покладая рук, а настоящей – с ковровыми бомбардировками.       Вопрос оставался только один: точно ли Рохо не в курсе делишек Салазара? Что если Леандро все-таки доберется однажды до главы фракции, выложит ему все карты на стол, а уже в следующую секунду получит пулю в лоб?       «Может, послать к Рохо этого самого Пако? – думал про себя мужчина с обреченной иронией. – У него вроде неплохо получаются суицидальные миссии по сдаче больших боссов еще более крупным».       – Ты уже слышал про теракт?! – Диего ворвался в кабинет подобно вихрю: даже пара распечаток слетела со стола, хотя, возможно, виной тому был просто сквозняк.       Леандро нахмурил брови раньше, чем открыл глаза:       – О чем ты?       – Черт, – процедил тот и, схватив с журнального стола пульт от плазмы, включил новости. – Это по всем каналам.       «…сейчас работают спасатели. По предварительным оценкам под завалами остается несколько десятков человек. Наш корреспондент, Педро Ольвера, сейчас находится на месте событий. Педро, что вы видите?»       Кадр с красивой женщиной в студии государственного телеканала поделился пополам, и на правую сторону вывелось включение Педро, коренастого мужчины с залысинами. Он стоял на фоне дымящейся мэрии города Эрмосильо.       «Мартина, да, – кивнул тот, приложив указательный палец к уху. – Ситуация на данный момент неопределенная. Свидетели говорят, что взрыв случился примерно через полчаса от начала рабочего дня. Пожарные пока отказываются утверждать, что это был теракт, но жители города не сомневаются, что взрыв стал следствием картельных разборок, которые сотрясают Эрмосильо и окрестности уже несколько недель. Люди говорят, что администрации муниципалитета неоднократно поступали предложения о переговорах, однако власти от диалога отказывались…»       – Каборка совсем охуели! – всплеснул руками Диего, делая звук репортажа тише, и тяжело плюхнулся на диван.       Однако Леандро его возмущения не разделял. Наоборот, новости о том, что придурки зарвались окончательно и безоглядно, согрела грудь мужчины взволнованным предвкушением: если раньше мэрии Эрмосильо и Салазарам удавалось заминать кровавые акции Каборки, чтобы не подрывать собственного авторитета в глазах каждого из своих руководителей, то теперь, когда звуки конфликта достигли ушей государственной прессы, отчитаться наконец-то придется.       А это неизбежно вело лишь к одному…       – Кто следит за гаражом Салазара?       – Что? – не понял Диего, подняв взгляд на совершенно спокойного Леандро. – А… Хорхе с Начо, сейчас их смена.       – Езжай к ним и будь начеку.       Темные брови Диего сперва съехались к переносице, а потом дернулись вверх внезапным осознанием:       – Думаешь…       – Уверен, – кивнул Леандро, не дослушав. – Если даже после такого Рохо не вызовет Гильермо к себе, то я просто начну сомневаться в его существовании. Так что будь наготове.       Еще несколько секунд Диего пристально смотрел на старшего брата и ничего не говорил, хотя Леандро и без того прекрасно понимал, о чем он думает: пазл в его голове наконец-то сложился до конца.       Прежде Диего пару раз пытался выяснить у брата, почему тот не объявляет себя главой клана официально, почти не показывает носа из поместья и запрещает воевать с Каборкой. Для чего продолжает корчить из себя слабака, сеет смуту среди солдат, раздувая фигуру Мигеля Руиза до таких размеров, что с тем один раз даже встретился сам Гильермо Салазар – около часа они о чем-то разговаривали, но Леандро и это спустил на тормозах, приказав сделать вид, что ничего не было. Столь легкомысленное поведение находилось в опасной близости от окончательной утраты власти семьей Ласаро, и Леандро не раз замечал, как часто в глазах брата сменяют друг друга обида и надежда. Обида – за то, что он так и не подтвердил статус сильного лидера. Надежда – на то, что все это просто очень изощренный и хитроумный план, полное осуществление которого наконец-то вернет Леандро на тот пьедестал, на котором он находился для Диего всю его жизнь.       И вот настал тот час, когда Диего наконец слил слежку за Салазаром и унизительное бездействие Леандро воедино.       «Этого ты ждал, да? Громкого теракта?» – как бы говорил его взгляд.       «Не просто ждал, брат. – Губы Леандро дрогнули в темной улыбке. – Я практически его создал».       Диего кивнул – и глубоко втянул носом, протяжно, шумно, будто впервые за бессчетное количество дней, которое наотрез отказывался впускать в себя вместе с воздухом ту реальность, где его старший брат оказался безвольной тряпкой.       – Тогда я пойду, – приободренно сообщил Диего, хлопнув себя по коленям.       Леандро одобрительно качнул головой. И уже через час его брат действительно перезвонил с новостями о том, что «тихоня» выехала из гаража.              

~

             Когда распределяли машины, планируя предстоящую операцию, Пако достался потрепанный, видавший виды пикап. Впрочем, проверив положение дел под его капотом и днищем, парень убедился, что старичок вполне еще способен пережить долгую гонку по шоссе в пустыне, а если понадобится – и по бездорожью.       О том, чтобы преследовать «‎тихоню» на служебных или даже личных машинах не могло идти и речи: никто из отряда Диего не ездил на том, что можно было бы назвать неприметным или не бросающимся в глаза. Особенно парни веселились, обсуждая вариант, как Хорхе на своем изумрудно-зеленом шевроле камаро, который в Эрмосильо знали, кажется, все ‎– по крайней мере, все шлюхи и стриптизерши точно – будет «‎незаметно» преследовать Салазаров по совершенно пустой дороге где-то посреди мексиканских пустошей.       Еще с самого начала никто всерьез не рассчитывал на то, что убежище Рохо находится где-то в столице – или даже в пригороде. Это было слишком опасно и глупо. Если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, прячься в самой глубокой и неприметной крысиной норе. В идеале в бункере под какой-нибудь полумертвой деревушкой, где из всего населения только беззубая бабулька и пара алкашей. Поэтому готовили машины и запасались топливом с расчетом на долгую и утомительную дорогу.       «‎Тихоня», согласно полученным от сеньора Овьедо фотографиям, оказалась неприметным ниссаном верса, которых в Мексике было навалом. Бензобак у этой модели был рассчитан на 50 литров, а значит, по ровной дороге он без дозаправки мог проехать больше 850 километров. Это, конечно, в некотором роде, ограничивало набор вариантов пункта назначения, но не слишком: при желании с таким литражом можно было добраться хоть до границы с США на севере, хоть до Кульякана, столицы штата Синалоа, на юге.       Поэтому, учитывая, что трекер на «‎тихоню» поставить так и не удалось, единственной возможностью изучить ее перемещения оставалась старая добрая слежка. И, конечно, совсем не та, какую обычно показывают в кино, где главный герой чуть ли не дышит преследуемому в затылок, но все равно каким-то чудом остается незамеченным. Нет, чтобы отловить добычу с настолько высоким уровнем подозрительности, как у Салазара, следовало проявить максимальную выдержку и осторожность. Для начала преследователей должно было быть несколько – все на разных неброских машинах, способных слиться с общим потоком. Вести автомобиль в городе нужно было исключительно отрезками – от одного квартала до другого, передавая остальным информацию о том, где и как «‎тихоня» свернула, чтобы другие находящиеся поблизости машины перехватили ее уже там. Не приближаться слишком сильно, не ехать в одном ряду, не попадаться в зеркала и ни в коем случае не сворачивать вслед за наблюдаемым объектом больше двух раз подряд.       Признаться, именно за эту часть работы Пако переживал больше всего. Блекло-серых ниссанов верса в Эрмосильо было как грязи, и порой ему казалось, что Салазар играет с ними в наперстки – пытается спрятаться на виду, воспользовавшись невнимательностью своих преследователей. Догадывался ли Гильермо, что его ведут? Или эта ощутимо разносимая пустынным ветром паранойя была уже частью его натуры?       – Пацан выбрал рыженькую, – бодро протрещал Мэни из установленной между сидениями рации. – Самое время начинать делать ставки, как далеко у них все зайдет.       Эфир заполнили оживленные голоса, выдвигающие свои варианты конечного пункта назначения Салазара, а Пако меж тем нахмурился, перебирая в памяти условные обозначения местных дорог. Рыженькую, он сказал? Очевидно, речь шла про шоссе Ла Колорада, ведущее из Эрмосильо на юго-восток. И раз так, то ему тоже следовало двигаться в том направлении и быть готовым идти на обгон.       Если в городе вполне сносно работала стратегия сетевого покрытия, когда объект, можно сказать, перемещался из одной ячейки раскинутой сети к другой, то вот на прямой трассе такой подход уже не работал. Да, там было куда меньше других автомобилей и почти не встречалось поворотов, в которые наблюдаемый объект мог внезапно нырнуть, однако отличная видимость была обоюдоострым оружием: пока ты видишь свою добычу, она тоже видит тебя.       Диего в этой ситуации решил использовать тактику обратной слежки: обычно жертва с подозрением косится в зеркало заднего вида и начинает нервничать, если за ней долгое время следует одна и та же машина. Но почти никто не обращает внимание на тех, кто едет впереди. При условии, конечно, что это не еле плетущаяся фура, которую еще и хрен обгонишь. Поэтому держать «тихоню» в поле зрения и сообщать о ее маневрах должны были те, кто ехал перед ней. Прочим полагалось держаться на расстоянии в семь-восемь километров сзади: уже вне пределов визуального контакта, но еще в зоне действия раций. А позже, когда «ведущий» будет уверен в пункте назначения, им следовало тоже потихоньку обогнать ее, чтобы раскинуть «сеть» в следующем крупном населенном пункте.       Работа эта была в равной мере нудная и нервная, и потому, выехав на шоссе Ла Колорада и получив подтверждение от Мэни, что «тихоня» набрала скорость и явно не собирается в ближайшее время никуда сворачивать, Пако выдохнул с некоторым облегчением. В ближайшую пару-тройку часов от него не требуется ничего, кроме как поддерживать заданное расстояние и периодически подавать голос, сообщая о своем статусе.       И как следствие, голову Пако наполнили совсем другие размышления. Первым делом он подумал, конечно же, о Розе. Интересно, что она сейчас делала: смотрела какой-нибудь очередной сериал у себя в комнате или, может, гуляла по саду? Образ девушки – смеющейся, дразнящей его, зовущей к себе – отзывался в его сердце трепетной нежностью и наполнял Пако безотчетным вдохновением и готовностью биться до конца. Каким бы этот самый конец по итогу ни был. Ведь все и всегда сводилось к Розе – к ее безопасности и счастью. И даже если ему придется ради этого расстаться с жизнью, выполнив самоубийственный – потому как ни с кем не согласованный – приказ Диего по устранению Нандо, то пусть так.       – Ну хоть сам-то себе не ври, Пакито, – вдруг вмешался в его размышления насмешливый голос Санта Муэрте. Ему даже не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть ее, внезапно возникшую на пассажирском сидении рядом. – Не этого ты хочешь. Да, безусловно, идея героически пожертвовать собой ради любви приятно щекочет твое тщеславие, но мы оба знаем, что ты способен на куда большее.       – Неважно, на что я способен, – ровным голосом возразил Пако, уже не удивляясь ее появлению. – Даже идиоту очевидно, что Диего меня кинет, когда я сделаю то, что ему нужно.       – Сколько пессимизма, – фыркнула женщина в черном. – А что если нет? Что если он тебе не соврал и правда прикроет? Только вообрази, Пако, какие перспективы тогда откроются перед тобой. – Она широким жестом провела рукой по воздуху. – Докажешь свою безраздельную преданность и получишь особые привилегии. А там пара-тройка лет и уже дослужишься до капо.       – Замолчи. – Его лицо на мгновение дернуло плохо скрываемым раздражением.       Санта Муэрте хрипло рассмеялась.       – Знаешь, почему тебя так бесят эти разговоры? Потому что где-то в глубине души ты боишься позволить себе поверить. Поверить в то, что Пако Мартинес действительно станет кем-то важным. Потому что если поверишь, то остановиться уже не сможешь. Слишком долго ты этого ждал и, как бы ни прикрывался всеми этими пафосными речами про самопожертвование, они не скроют правды. Я вижу эту правду в твоей душе, мой мальчик. И как только ты ее признаешь, нам обоим станет куда проще.       – Не говори гребаной ерунды! – сквозь зубы процедил тот. – Все, что я делал в последнее время было только ради Розы и ее благополучия. Будь это иначе, пошел бы я сдавать Эмилио? По-моему, пуля в голову от Леандро Ласаро никак не способствует продвижению к вершине.       – О, ну это как посмотреть, – хмыкнула Санта Муэрте. – У любой медали всегда две стороны, мой милый мальчик. Моя версия: ты сдал старика, чтобы вырваться из его удушающей хватки. А заодно заслужить пару очков в глазах Леандро. И это было вовсе не благородное спасение Розы, а мелочная месть человека, считающего себя выше того, чтобы подчиняться кому-то и делать то, что ему велено. Признаться, бесит меня в тебе это примерно так же сильно, как и нравится – твоя жуткая бедняцкая гордость и убежденность, что все богачи и правители мира заслужили плаху только за то, что стоят на ступень выше тебя. – Тут она сделала короткую паузу и задумчиво добавила: – Впрочем, я ожидала от тебя чего-то подобного и заранее подстраховалась, постелив соломку на случай, если ты вздумаешь рискнуть жизнью ради мести тому, кто слишком долго держал тебя на поводке.       – О чем это ты? – нахмурился Пако.       Но женщина в черном лишь загадочно пожала плечами:       – У всех есть свои слабые места и соблазны, не так ли? Даже у самых сильных и независимых. Или тех, кто себя таковым считает. У тебя, например, это Роза. Женщины вообще… довольно легко наводят смуту в мужских головах.       – Я не…       – Ты давно общался с сестрой, Пакито? – перебила его она, выразительно сверкнув глазами.       – При чем тут Лючия? – судорожно дернулся тот.       С сестрой они виделись вскоре после освобождения Пако и его возвращения на службу. Девушка тогда долго плакала у него на шее и несколько раз спрашивала, не может ли он уйти из команды Эль Фьера, пока не поздно. Но на самом деле оба они в тот момент понимали, что сделать этого уже не получится. И да, до Пако доходили слухи, что Лючию допрашивали в день его ареста, но, судя по обрывистым и размытым формулировкам самой девушки, она отделалась тогда просто легким испугом.       – Лючия… как-то причастна к тому, что меня отпустили? – медленно спросил Пако. Само по себе это утверждение казалось абсурдным.       – Забудь про Лючию, – небрежно отмахнулась Санта Муэрте. – Она уже сыграла свою роль и больше мне неинтересна. Мне всегда был нужен лишь ты, Пакито. Пусть ты и просто невозможный упрямец. Но… меня это даже заводит.       На это он только презрительно хмыкнула, но женщина в черном даже не изменилась в лице. А когда заговорила, голос ее, напротив, стал звучать еще слаще, буквально сочась медом:       – Ну, даже если мы все сделаем вид, что Эмилио ты сдал только ради Розы, то что насчет Диего? Зачем ты пошел работать в команду Эль Фьера?       – Чтобы быть подальше от Розы и быстро заработать как можно больше денег для семьи, – ни секунды не думая, отозвался Пако. – А еще потому что знал, что здесь я скорее покончу со всем этим. В прямом смысле слова.       – Или же чтобы выслужиться перед первыми лицами клана, заслужить признание и уважение, а затем получить право войти в первую лигу, – с улыбкой поправила его она. – Именно поэтому ты тогда не отпустил мальчишку Овьедо, разве нет? Знал, что если проебешься, то второго шанса у тебя может и не быть. И проебываться было никак нельзя, правда ведь, милый? Или снова скажешь, что смерть пацана каким-то образом помогала Розите?       Лицо Пако потемнело, и он сильнее стиснул пальцы на руле. На это ему сказать было нечего.       – Я не спорю, ты очень многое можешь оправдать исключительно благородными порывами и самоубийственным фатализмом, – продолжала мурлыкать Санта Муэрте. – Ведь именно таким тебе нравится себя видеть и чувствовать – настоящим героем боевика. Но вспомни ту ночь на пляже перед помолвкой нашей дорогой сеньориты. Вот тогда ты был максимально честен с собой и не прикрывался какой-то там великой любовью. Ты говорил, что хочешь получить Розу не в качестве хозяйской подачки, а на правах равного. На правах того, кого она будет уважать по-настоящему. Ты хотел быть как все другие мужчины из ее окружения, разве нет? При власти, всеобщем почете и со здоровенной пачкой денег в кошельке. Вот это – мой мальчик, мой Пако. И именно его я вознесу на вершины величия. Поэтому просто… продолжай делать то, что и так делаешь. Остальное я возьму на себя.       – Я не… – Он наконец-то резко повернул к ней голову, но пассажирское сидение, конечно же, было пустым.       – Я думаю, ей нравятся песики, – затрещал вдруг из радио голос Начо. – Рыжуля всегда по ним текла, разве нет?       – Блять, ты про этих уродливых полукрыс, что ли? – возмутился Мэни. – Это не собаки, это богомерзкая ошибка природы.       Ответом ему послужил заливистый ржач.       Пако не сразу смог переключиться, но потом, через небольшое мысленное усилие до него все же дошло. Песики – это, надо полагать, Чиуауа. Что ж, звучало логично: Ла Колорада шло напрямую к нему. Но поверить в это Пако было сложно. Не для того Салазар всеми правдами и неправдами скрывал свою «‎тихоню», чтобы потом, триумфально выведя ее из гаража, рвануть прямой наводкой к пункту назначения. Да, конечно, он немного поплутал по Эрмосильо, но из раскинутой ребятами сети выбраться в итоге так и не смог. Что-то здесь не клеилось, и интуиция Пако буквально вся извелась, настойчиво дергая его изнутри. Не выдержав в конце концов, парень тоже взял в руку рацию:       – Не думаю, что все так просто.       – Да ладно тебе, Счастливчик, все гениальное всегда просто, – фыркнул в ответ кто-то из ребят. – Просто расслабься и получай удовольствие.       – Он, поди, и не видал еще, как работают настоящие профи, – добавил Хорхе, и по его интонациям Пако отчетливо слышал, как тот улыбается.       – Заканчивайте балаган и следите за дорогой, – вдруг впервые с начала всей операции вклинился в их болтовню голос Диего. И по сквозившему в нем напряжению парень понял, что не его одного терзают сомнения.       Как по волшебству, в эфире в самом деле наступила тишина, снова оставив Пако наедине с его собственными тревожными, удушающе липкими мыслями. И чтобы не дай бог не возобновить еще не остывший в его памяти диалог с Санта Муэрте, он выкрутил громкость на магнитоле на максимум и принялся вполголоса подпевать старым хитам.        По шоссе от Эрмосильо до Чиуауа было чуть меньше семисот километров – это вполне укладывалось в его расчеты относительно объема бензобака, а значит, теоретически эта версия вполне себе имела право на существование. К тому же, штат Чиуауа был полностью подконтролен Синалоа, там не случалось стычек с Каборкой и вообще царили мир и покой. Еще один весомый довод в пользу того, почему Рохо в качестве своего укрытия мог выбрать именно это место – или один из его ближайших пригородов.       И все же…       Видимо, в какой-то момент они проезжали через зону покрытия сотовой связи, потому что лежащий на передней панели телефон Пако ожил и завибрировал входящим сообщением. Пользуясь спокойной, ровной дорогой, парень потянулся вперед и, повернув его к себе, мельком глянул на входящее.       Роза. Писала о том, что скучает, и спрашивала, зайдет ли он к ней вечером.       Вчера они не слишком-то хорошо разошлись. Он чувствовал, что девушке не нравится его молчание и недвусмысленные попытки уйти от ее расспросов. Но иначе и быть не могло. Не мог же он правда сказать ей, что собирается пожертвовать собой ради устранения Нандо? Или рассказать обо всем остальном, что он видел и в чем участвовал за последнее время? Нет, Розе не было места в том мире, где он вращался сейчас. Ей ни к чему было знать ни о взрывающихся трупах, ни о детях, расстрелянных в собственной гостиной, ни уж тем более о выслеживании самого опасного криминального босса их муниципалитета, которое еще может обернуться мясорубкой, почему нет. Такие вещи меняют людей – меняют их восприятие реальности и самих себя.       «Что если он тебе не соврал и правда прикроет? Только вообрази, Пако, какие перспективы тогда откроются перед тобой».       Он не хотел думать об этом. Не хотел даже мысли допускать, что Санта Муэрте может быть права. Хуже того – что она и правда знает о нем больше, чем он сам, и потому пророчит неизбежное. И в то же время… этот вечно скалящийся в ухмылке призрак был кое в чем прав. Если Диего не соврал и действительно встанет на его сторону, когда все будет кончено, а после еще больше приблизит Пако к себе, то… у парня ведь действительно появится реальная возможность стать кем-то значимым. Приобрести вес и положение в общей иерархии, как он всегда мечтал. Мечты эти, конечно, уже порядком подзабылись, погребенные под тяжестью его изматывающе яркого и всеобъемлющего чувства к Розе, но Сантимиссима не врала – они и правда у него когда-то были. Как и обида на весь мир, который не замечает его стараний и таланта.       И стоило ему на секунду допустить, что Санта Муэрте может быть в чем-то права, дальнейшие размышления посыпались как потревоженные костяшки домино.       Ведь, чем бы по факту он ни руководствовался, сдавая Эмилио, благодаря ошибкам старого команданте, Пако действительно получил тот самый необходимый стартовый толчок, который выбросил его в высшую лигу. До этого момента парню невероятно везло, так вдруг повезет и впредь? Вдруг со временем он добьется такого веса в отряде, что сперва задвинет в сторону обожаемого всеми Хорхе, а затем – кто знает – сместит и Мэни с поста правой руки Эль Фьера. А потом, когда они признают все его неоспоримые заслуги перед кланом и сделают капо, он попросит руки Розы. Убедит обоих братьев Ласаро, что им не нужны очередные потенциальные изменники в роли зятя. Сыграет на паранойе Леандро и на хорошем отношении Диего, перед которым к тому моменту успеет выслужиться. И тогда, если Роза выйдет за него замуж, он наконец-то станет настолько большой и важной частью семьи, что его уже никто оттуда не сможет выкорчевать.       А Санта Муэрте ему в этом поможет. Она ведь обещала, так? Обещала ему Розу и весь мир впридачу, если он будет слушаться. Просто если перестанет быть таким жутким упрямцем – а еще отбросит пораженческие мысли и доверится ее милости.       А вдруг и правда?..       << Я на выезде. Не уверен, что смогу прийти. Дела.       Ответив Розе, Пако отключил вибрацию и перевернул телефон дисплеем вниз. Сейчас он не мог позволить себе отвлекаться. К тому же из-за бушевавшего внутри него эмоционального шторма парень не мог толком сосредоточиться ни на чем другом. Сантимиссима добилась своего как минимум в одном: заронила в него семя сомнения. И то начало прорастать и пускать корни так подозрительно быстро, что просто отмахнуться от всего этого уже не выходило. Единственное, чем он мог их перебить, это громкой музыкой – и сигаретами.       Так что все следующие три часа по ровной, затянутой знойным маревом дороге Пако слушал один из своих самых любимых плейлистов, курил в открытое окно и порой ввязывался в поскучневшие и заметно сократившиеся перепалки своей команды по рации. Но даже так его иногда сносило в какие-то разрозненные, неясные образы будущего, где он сидел за одним столом с Леандро и беременной Розой подле себя, и с каждым разом отмахиваться от них становилось все сложнее.       А потом рация снова заговорила голосом Диего:       – Пора выдвигаться парни. Хорхе, ты выключаешь свет.       Выключает свет – значит идет последним и на всякий случай остается позади, пока все остальные обгоняют «тихоню». Делать это тоже нужно было не всем сразу, а по очереди, растянув таким образом весь процесс во времени на полчаса или час, чтобы не вызвать подозрений, но, очевидно, Эль Фьера все же согласился с выдвинутым ранее предположением о том, что Салазар едет в Чиуауа. И теперь начал планировать, как раскинуть сеть уже там.       Спорить с ним в открытую Пако не решился, а потому, когда пришла его очередь, послушно обогнал матово поблескивающий на солнце ниссан верса. Не сдержав любопытства, бросил взгляд в его сторону, но водителя разглядеть не смог, а задние стекла машины оказались предусмотрительно затонированы. И парень готов был поспорить, что те еще и пуленепробиваемые.       Неужели старик Салазар и правда ехал в Чиуауа? Признаться, допуская такую мысль, Пако испытывал даже нечто сродни разочарованию. Почему-то ему вдруг подумалось, что будь на месте того Эмилио, то прямо сейчас в «тихоне» сидел бы вообще кто-то левый, а сам Гильермо для своих особо важных дел арендовал машину в прокате, таким образом полностью обезопасив себя от возможной слежки. Но, конечно, в этом смысле старого лиса никому было не переплюнуть: после его многоэтажных схем и планов любые другие попытки в тактику казались детским лепетом.       Пако потянулся к навигатору, чтобы осмотреть ближайшие населенные пункты. Так, что тут у нас? Они только что проехали Тепоку и теперь подъезжали к мосту через реку Лас Анимас. Примерно через три километра их ждал поворот на Эль Моро и Сальседо, а еще чуть позже – большая развилка, где от Ла Колорада ответвлялось двадцатое шоссе, идущее на север.       Пако не сразу понял, почему его сердце вдруг застучало сильнее, отдаваясь, кажется, даже в кончиках пальцев. Там, за развилкой, находился Сан-Николас – его родной город. То самое место, где они с семьей жили до того, как отец получил место у Ласаро и смог перевезти их всех в столицу штата.       Сколько лет Пако уже там не был? С самого момента переезда, надо думать. В Сан-Николасе не осталось ничего, кроме покрытых пустынной пылью воспоминаний. И пусть некоторые из них можно было даже назвать счастливыми, в основном это были воспоминания о бедности и каком-то исподволь сквозящем во всем отчаянии. Родители, конечно, бодрились и старались не подавать вида, но сейчас, оглядываясь назад, Пако понимал, как страшно им было растить столько детей с ощущением, что они ровным счетом ничего не могут им дать. И что те обречены повторить их судьбу: много и тяжело работать, чтобы просто иметь кусок хлеба и крышу над головой. И это в лучшем случае. В худшем – не все из них доживут до того момента, когда придет пора покинуть отчий дом.       Может быть, именно эти размышления и вынудили сеньора Мартинеса рискнуть и связаться с картелем, который он всегда искренне считал воплощением зла. Когда речь встает о том, чтобы твои дети вкусно ели и не бегали по улицам босиком, остальное как-то само собой отходит на задний план.       – Наш парень не засматривается налево, надеюсь? – раздался из рации голос Диего.       Спрашивает, не свернул ли Салазар на двадцатое шоссе.       – Нет, босс, рыженькая цепко его держит.       Что ж, очевидно, что нет.       Сама Ла Колорада к этому моменту из прямого скоростного шоссе превратилась в подобие серпантина, причудливо петлявшего между покрытыми зеленью скалами, а потому Пако вынужден был сбавить скорость. Раскинувшийся вокруг пейзаж, так не похожий на пыльную безбрежность Соноры, отзывался чувством теплой ностальгии у него в груди. В детстве они с друзьями облазили тут все вдоль и поперек: каждому из них принадлежала своя скала со всем, что находится на ней. И если там обнаруживалось что-то крутое – скелет койота, птичьи яйца или, например, потерянная кем-то шляпа, – то именно хозяин решал, кому достанется добыча: он мог оставить ее себе, а мог обменять на что-то, что было найдено на чужой территории.       Какая же из них принадлежала Пако? Сейчас вспомнить было уже сложновато.       – Mierda, я больше не вижу этого сукиного сына, – выругался Мэни из рации. – Только что был тут.       – Может, притормозил отлить? – философски предположил Хорхе.       – Ебаные кусты, ни пизды из-за них не видать, – продолжал бушевать тот. Голос его доносился с ощутимыми помехами: рельеф здесь создавал сложности не только с видимостью, но и с радиосвязью.       – Выпустите пташку, – коротко скомандовал Диего, и пока работавший с дронами Начо, съехав на обочину, принялся за дело, Пако притормозил: не было смысла рваться вперед, если позади что-то произошло.       – А если этот ублюдок что-то заподозрил? – поинтересовался еще кто-то.       – Сомневаюсь, – возразил Диего. – Но даже если так, деваться ему некуда. Разворачиваться и ехать назад? Если его ждут в гости, то это будет невежливо. Вполне вероятно, что нашего парня и правда просто простатит замучил.       После этого в эфире воцарилась томительная, выжидающая тишина.       Пако закурил. От чувства, как близко он находится к местам своего детства, его слегка мутило. Было в этом что-то неправильное: то, кем он стал сейчас, и то, кем был раньше, не должны были пересекаться. Уж точно не так внезапно и агрессивно.       Интересно, если бы он привез сюда Розу, ей бы тут понравилось? Какую скалу она бы выбрала себе во владения? Наверняка самую высокую.       – Не вижу его, – коротко отрапортовал Начо.       – В каком смысле, не видишь? – в голосе Диего прозвучала искренняя озадаченность. И ощутимое беспокойство.       – В прямом. Вижу ведущего и замыкающего – всех вас. Парня нет.       – Может, все-таки свернул на кривую дорожку? – предположил Хорхе.       – Я бы заметил, – огрызнулся Мэни. – Специально чуть притормозил после поворота, чтобы убедиться, что этот пидорас не натворит глупостей. Сука, всего на минуту его из поля зрения отпустил!..       – Он мог съехать с дороги.       – Даже если так, я бы его сейчас видел, – возразил Начо. – Мы ж не в лесу, прятаться негде.       – Ну не мог же он сквозь землю провалиться, в самом деле!       – А что на том повороте-то?..       – То же, что и везде, блядь! Скалы и кусты.       Пако нахмурился, попытавшись припомнить, что именно проезжал парой километров ранее, как вдруг в голове его вспыхнуло озарение, и он так резко дернул к себе рацию, что едва не стукнул ею по зубам.       – Река! Там ведь река, так? И мост через нее?       Несколько секунд в эфире царила потрескивающая тишина, а потом Начо ответил:       – Если это река, то я Папа Римский… А мост… мост… О, погоди-ка, кажется, вижу! Метров двести на север. Пиздец тут все заросло. Думаешь, он там?       – Если пташка снизится, чтобы заглянуть под мост, ее точно заметят, – сразу вмешался Диего. – Замыкающий, ты можешь…       – Я могу, – перебил его Пако. – У него не получится подъехать незаметно и проверить, а я тут все знаю. Знаю, как подойти к мосту через лес. – Говоря это, он уже разворачивал машину.       – Откуда…       – Я тут вырос неподалеку. Я все тут знаю. Отбой.       Рация еще о чем-то переругивалась и спорила сама с собой, но Пако ее уже не слушал. Поднявшийся было в нем адреналин растекся по всему телу равномерной теплой волной азартного предвкушения. И это было чертовски приятно. Наконец-то он снова в своей стихии – не нужно ни о чем думать, сомневаться или вступать в философские споры с голосом в голове. Только действовать.       Конечно, Салазар не мог просто провалиться сквозь землю – или уехать в холмы. По этим скалам не прошел бы даже полноприводный внедорожник, что уж говорить о городском седане. Но зато он вполне мог спрятаться там, где в свое время прятался и Пако со своей компанией. В тени небольшого пешеходного моста и еще не пересохшей в то время реки они раскладывали найденные на скалах сокровища, тщательно и скрупулезно осматривали и делили их. Однажды, помнится, сам Пако выменял засушенный петушиный гребень на старый кроссовок с бурыми пятнами. Его компания тогда с уверенностью постановила, что пятна были от крови, а значит, кроссовок с очень большой вероятностью сняли с трупа – что, конечно же, сразу ощутимо добавляло ему стоимости. Никому из них в те годы и в голову не приходило, что труп в непосредственной близости от мест, где они играли, не был нормой. Наоборот, один паренек из их компании все мечтал найти человеческий череп. Говорил, что сделает из него чашу и будет пить. И Пако, помнится, заранее ему завидовал и жалел, что такая крутая идея не пришла ему первому.       Он притормозил у развилки, под зеленым указателем «Екора 47 – Сьюдад Обрегон 167» и выключил двигатель. На этом пятачке часто останавливались машины, так что его пикап не должен был привлечь особого внимания, даже если что-то пойдет не так и «тихоня» вдруг его обгонит. После чего выскочил из машины и, пройдя несколько метров, начал спускаться по песчаной обочине в густую зелень.       Конечно, те тропинки, которыми они с друзьями пользовались в его детстве, давно и без следа исчезли, но вот камни, по которым они перебирались, и деревья, за чьи ветки цеплялись, чтобы безопасно пройти по краю оврага, остались на месте. И хотя выросшему почти вдвое с тех пор Пако было не так удобно, как раньше, он все же уверенно продвигался вперед.       – Счастливчик, жду отчета, – проговорил Диего по рации. – Остальным тихо.       – Да, босс, – подтвердил он.       Спустя еще несколько минут прыжков по камням и осторожных шагов по осыпающейся песчаной почве парень наконец выбрался из подлеска. К этому моменту его еще толком не зажившая рана на боку начала уже вполне ощутимо ныть и требовать внимания, но он, как мог, старался не реагировать – и больше концентрироваться, например, на атаковавших его среди кустов москитах. Странно, что в воспоминаниях о детстве этих тварей не было – впрочем, мы все склонны идеализировать прошлое.       И, конечно, «тихоня» стояла там, где он и думал. Ниссан верса, курящий рядом с ней водитель и приоткрытая дверь заднего сиденья, где, очевидно, прохлаждался ценный пассажир.       «Значит, ты все-таки не так прост, засранец», – подумал Пако, а потом, для надежности отойдя на несколько метров, взялся за рацию.       – Он тут.       – Отличная работа, Счастливчик, – облегчение в голосе Эль Фьера было настолько явным, что у парня мелькнула мысль, что все то время, пока остальные ребята спорили между собой, а сам Пако предавался воспоминаниям о прошлом, Диего почти наверняка размышлял, как сообщить новость об их провале своему брату.       – Возвращаюсь к машине, – добавил парень. – Я дам вам знать, когда он проедет мимо.       – Хорошо. Остальным вернуться на позиции и быть готовыми продолжить движение по команде Счастливчика.       Парень не сдержал довольной усмешки: они продолжат движение по его команде. Звучало приятно.       В общей сложности «тихоня» простояла под мостом около сорока минут. Достаточно для того, чтобы, облетев окрестности дроном, потенциальные преследователи пришли к выводу, что она все-таки свернула на север, потому что других очевидных вариантов просто не оставалось. Причем выглядело это как совершенно рутинная и плановая процедура: курящий у ниссана водитель не выглядел обеспокоенным, скорее уставшим и разморенным долгой дорогой. Они не прятались, готовые в любой момент хвататься за оружие, а просто выполняли привычный ритуал.       А это в свою очередь означало, что Пако и остальным в самом деле удалось остаться незамеченными. И что он только что спас всю гребаную операцию Леандро Ласаро.       – Он едет к малышке Сью, – уверенно произнес парень в рацию, глядя в зеркало заднего вида на то, как «тихоня» взбирается в гору, делая разворот и сворачивая в сторону Сьюдад Обрегона.       – Ебаный мудила! – взвыл Мэни. – У нас все машины на другой ветке!       – Не все, – возразил Диего. – Замыкающий…       – Еду за ним, – кротко подтвердил Хорхе.       – Остальным перестроиться и быть готовыми выжать все дерьмо из своих драндулетов. Он от нас ни за что не уйдет.       Эль Фьера продолжал раздавать указания, а Пако меж тем откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Боль в растревоженной ране была тупой, надсадно пульсирующей и заставлявшей жалеть о каждом необдуманном рывке и прыжке по кустам. Впрочем, ниссан верса заметил его уже дважды, а значит, его погоня на сегодня в любом случае была закончена. Можно было расслабиться и позволить команде закончить дело самим.       – Счастливчик? – Растекшийся по сидению парень даже не сразу среагировал на свое прозвище, прозвучавшее по рации.       – Да?       – Хорошая работа, – сдержанно, но с ощутимой благодарностью в голосе произнес Диего. – Продолжай в том же духе.       Губы Пако сами собой растянулись в довольной улыбке:       – Да, босс.       Он сам в полной мере не осознавал, насколько глубже и увереннее дышит по сравнению с тем, как чувствовал себя еще этим утром.       А вдруг и правда?..