Пустыня Сонора

      Двенадцать лет спустя              Роза сидела на краю ванной и нервно прокручивала золотое кольцо вокруг безымянного пальцы. Эта привычка появилась у нее почти сразу после свадьбы и особенно сильно обострялась в те моменты, когда ей было жизненно необходимо присутствие Пако – его надежное плечо, крепкие объятия и горячий успокаивающий шепот в макушку: «Все будет хорошо, любимая, мы со всем справимся». Но сейчас Роза злилась на него. Злилась так сильно, что, если бы эта ванная была хотя бы вполовину похожа на ту, что прилегала к ее спальне в Мексике, женщина давно бы уже металась по ней перепуганным зверем. Да, перепрыгивая через детские игрушки и стараясь не вляпаться в щенячью пеленку, но все равно смогла бы как-нибудь развернуться и дать своим чувствам выход. Однако вместо этого ей приходилось молча сидеть и ждать.       Прикрыв глаза, Роза прислушивалась к тому, что происходит в остальном доме: цокот когтей по ламинату, утренние мультики, звон посуды и голос Пако, сообщающий Альбе и Луизе о том, что у них осталось двадцать минут, а потом – на выход. В прошлом месяце Луиза начала посещать начальную школу, и ежедневную занятость девочек наконец-то стало проще организовывать. Роза ждала этого момента последние шесть лет как праздника! А теперь…       Женщина глянула на наручные часы и, прежде чем встать и подойти к раковине, сделала глубокий вдох-выдох. А потом, призвав все свое мужество и самообладание, взяла в руки тест на беременность.       – Mierdа… Пако!!! Дьявол тебя раздери! Иди сюда немедленно!       Роза слышала, как на секунду в квартире повисла тишина, и даже Бинго перестал жевать свою пищалку, наверняка изумленно приподняв черно-белое ухо. И Пако тоже, разумеется, замер. Перестал, например, мазать ореховое масло на тост – или чем он там занимался – и переглянулся со старшей Альбой. Но та, безусловно, посчитав, что раз позвали отца, то он сам виноват и это исключительно его проблемы, откусила сэндвич и продолжила смотреть мультики.       И хотя Роза не могла слышать их разговор прямо отсюда, но знала свою семью достаточно хорошо, чтобы представить картину в красках и лицах.       – Папа, ты чем-то расстроил маму? – беззвучно произнесла она, спародировав невинное личико и трогательные бровки домиком Луизы.       – Не может быть, – мысленно понизила она голос, но дурацкие бровки опускать не стала, так как это у их младшей дочери было от отца. – Я нескончаемый праздник в ее жизни. Наверняка, просто что-то случилось. Альба, сходи проверь.       – И не подумаю, – вот тут Розе пришлось сильно измениться в лице, так как чертами и мимикой старшая дочь определенно пошла в Ласаро. – Она назвала твое имя. Сам иди.       А потом женщина глубоко и выразительно вздохнула, уронив голову, так как снова вернулась мыслями к Пако, потому что именно так он отложил наконец-то свой завтрак и отправился на зов. Через пару секунд за дверью послышалась его обреченная поступь.       Отчасти Роза его понимала: через двадцать минут ему уже нужно было погрузить девочек в машину и отвезти в школу, а потом отправиться на работу. Что неизбежно означало, что времени у них с Розой оставалось только на то, чтобы поругаться. Но не помириться. А это весь день под откос. И да, возможно, в любом другом случае она бы приберегла неприятный разговор на вечер, но носить такие новости в себе целый день и справляться с ними в одиночку Роза не собиралась. В конце концов, это была и его ответственность, разве нет? Самая прямая и непосредственная.       – Вызывали, сеньорита? Вам что-то угодно? – с этими словами Пако вошел в ванную, нацепив на лицо почтительно-смиренную маску, какую часто носил в дни их юности и жизни в Мексике. Может, надеялся, что невольная ностальгия остудит ее пыл.       Как бы не так.       – Я убью тебя, паразит, – прошипела Роза, метнув в мужа пучок черной досады сквозь отражение в зеркале, но тот выдержал это стойко. Может быть, лишь немного подсобрался, увидев, что его жена не просто недовольна невывернутыми носками в стирке, а пребывает в самом настоящем раздрае. Наверное, это было легко угадать по мелким несовершенствам ее всегда безупречного рабочего образа: белый воротничок блузки топорщится сзади, из аккуратного пучка выбились несколько черных прядей, стрелки накрашены, а ресницы почему-то нет.       – Детка, что случилось?       – Ты свинья, Пако, – процедила Роза сквозь зубы и отошла от раковины, уступив ему место. – Как ты мог так поступить со мной? Ты… Ты… Черт, у меня даже слов нет!       – Роза, ты меня пугаешь, – честно предупредил ее он, подходя к раковине. – Что там такое могло…       Но вместо того, чтобы закончить свою мысль, Пако вдруг усмехнулся:       – Черт, детка… – А потом осторожно и как будто бы почти не дыша, вытащил из раковины тест. – Это же…       – Полный пиздец, – обрубила та, совершенно не разделяя воодушевления мужа, которое проступало на его лице все отчетливее с каждой секундой. – Какого хрена, Пако? Ты же обещал, что будешь осторожен все то время, пока я не могла пить таблетки! Твою мать, у меня же повышение на носу!       Недавно Розе делали гистероскопию. Ничего особенного, но контрацептивы пришлось отложить на месяц, чтобы не смазать гормональную картину на предварительных обследованиях. Роза миллион раз предлагала мужу воздержаться от близости, но как же! Если нельзя, то хочется еще сильнее, так? Именно с этого ведь и началась их история! В итоге совершенно идиотское, но сексуально хрипловатое «Это что за mamacita тут лежит?», пара других комплиментов и шаловливые ручки настигли Розу прямо на диване перед телевизором, когда Пако уложил девочек спать, а сама женщина только-только вернулась с вечерней смены и, переодевшись в домашнее, наконец-то упала плашмя в надежде отдохнуть.       Отдохнула, блин. И как теперь работать? А что насчет карьерного роста?       – Не сказал бы, что звание старшей медсестры – это такое уж прям… – мысль Пако прервал полетевший в него рулон туалетной бумаги. – Я не специально! Честно, Роза, я ничего такого не планировал!       Он выставил ладони вперед, чтобы защититься от следующих возможных снарядов, но в пальцах одной руки его по-прежнему был зажат тест, и Роза не нашла в себе сил продолжить атаку. Вместо этого она снова тяжело опустилась на бортик ванны и обиженно хныкнула:       – Каким ты был, Мартинес, придурком, таким и остался.       Пару секунд помедлив, Пако все же шагнул к ней и, крепко обняв, прижал голову жены к своей груди. Роза слышала, как там внутри гулко и радостно ухает его сильное сердце.       – Что мне теперь делать? – проскулила Роза снова, обхватив мужа вокруг талии обеими руками.       – Любить его, – выдохнул он ей в макушку и ласково погладил по спине. – И меня заодно. Потому что я тебя люблю безумно. А теперь еще и его.       Слышать это было не только приятно, но и обнадеживающе.       – Я два года убивалась в спортзале, чтобы вернуть свою поплывшую жопу на место, – досадливо цыкнула Роза, наконец, пройдя стадию гнева и переходя к торгу. – И теперь все зря?       – Я люблю твою жопу любой. И если хочешь знать мое мнение, после Альбы она стала лучше…       – Ты хотел сказать, больше.       – Это разве не синонимы? Странно. Так вот после Луизы она стала еще лучше. А теперь я вообще опасаюсь, как бы не сойти с ума от грядущего огромного… счастья.       Роза не сдержала смешка и в отместку ткнула мужа пальцем в бок, где тоже прибавилось в объемах – незначительно, потому что Пако ежедневно занимался физическим трудом в автосервисе, но все же.       – Вот-вот, – проворчал он, уловив намек жены, но та немедленно наклонилась, задрав его футболку, и поцеловала живот с изумительно очерченным прессом.       – Я шучу, ты прекрасен. – И это было чистейшей правдой. А Пако, хоть и досадовал иногда, глядя на себя в зеркале, но, как Розе казалось, делал это исключительно ради того, чтобы напроситься на комплимент. Потому что никаких других причин печально вздыхать из-за набранного к тридцати семи годам веса женщина не видела. Ну или просто не замечала мелких несовершенств.       Зато отлично замечала игривые взгляды молодых девиц, направленных на мужа, из-за чего всегда дымила по-страшному, а тот, засранец, как будто бы даже наслаждался ее ревностью и строил из себя дурачка, потешаясь. И не то чтобы Пако хоть раз давал настоящий повод его ревновать, или Роза чувствовала себя в браке незащищенно – нет. Просто некоторые вещи, такие как темперамент, например, не меняются. А травмы прошлого, в том числе то море страданий, которое пришлось выпить, чтобы отвоевать себе счастье тихой семейной жизни с лучшим мужчиной на земле, время от времени давали о себе знать.       – А девочки? – продолжила делиться Роза своими страхами, но уже без паники, задумчиво и вполголоса. – У нас нет места для еще одной детской. Альба с Луизой и так друг у друга на голове спят.       – Во-первых, спят они не друг на друге, а на двухъярусной кровати, – резонно возразил Пако, продолжая баюкать жену в своих объятиях. – Это разные вещи. А во-вторых, можно продать квартиру и взять дом в ипотеку. Роза, ты же сама хотела перебраться поближе к морю, разве нет? Самый лучший повод, как по мне.       – Ипотека – дорого.       – Мне обещали прибавку со следующего года.       Подумав еще, Роза кивнула. В самом деле, какие тут были варианты? Другой финансовой поддержкой их семья не располагала. И даже наоборот, Пако сам отправлял деньги в Мексику. Слава богу, не постоянно, потому что еще сильнее расплодившихся – благодаря неугомонной Марии – Мартинесов поддерживали также Лючия с Санчо. Своих детей у них пока что не было, так как оба активно покоряли Мехико, но зато водились лишние деньги.       А Ласаро… Только один раз, десять лет назад, с Розой связывался Пепе и уточнял, планирует ли Каталина Феррера возвращаться к своему прежнему имени, потому что в этом случае ей будет причитаться доля в наследстве. Тогда-то девушка и узнала, что Ласаро пали.       Диего ушел первым, прихватив с собой в ад все семейство Салазаров, кроме главы. Как и обещал. Леандро последовал за братом еще примерно через полчаса. Когда силы объединенного сопротивления наконец-то взяли крепость Салазаров, мужчина вместе с Пепе вошел в кабинет Гильермо и обнаружил того в окружении личной охраны и держащим руку на кнопке детонации: побежденный региональный лидер обещал взорвать поместье вместе с бунтовщиками, если те не отступят. Пепе сказал, что Леандро тогда думал не дольше секунды, а потом перезарядил пистолет и отдал приказ уводить людей. А еще спустя какое-то время последовал чудовищный взрыв, озаривший ночную Сонору, как новый рассвет.       Рохо потом назначил нового регионального лидера, по слухам, свою правую руку и доверенное лицо. А место Ласаро заняли Гуаресы. Даниэла с уже тремя девочками получила свою часть наследства, сменила документы и уехала в Штаты. Пепе сказал, что присматривает и за ними, но лишь одним глазом: устроились на новом месте те якобы благополучно. Только вот Лола покончила с собой, но это, как он выразился, было ожидаемо – девочка слишком тяжело восприняла гибель Диего и окончательно слетела с катушек.       От наследства Роза сперва планировала отказаться, но потом Пако все-таки уговорил ее взять деньги и купить жилье: на тот момент девушка уже находилась в положении и молодая семья вот-вот ожила прибавления. Так у них появилась квартира в городе Пальма-де-Майорка, а потом две машины. Ни на что больше «чистых» денег Ласаро не хватило, но большего наконец-то вернувшим свои имена Пако и Розе не требовалось: они были счастливы и без этого. Что может быть лучше, чем просто наслаждаться друг другом день за днем, не озираясь по сторонам и ничего не опасаясь? Иметь возможность планировать жизнь не на недели, а целые годы вперед и строить свою собственную семью, полную любви, поддержки и взаимопонимания. Это тихое счастье однозначно стоило того, чтобы пройти все то, через что они прошли, и рисковать жизнью.       – Все будет хорошо, любимая, мы со всем справимся, – продолжал меж тем утешать Розу Пако. – Ну, чего ты так разволновалась? Чего боишься?       Женщина еще немного подумала и наконец-то пришла к выводу, что все ее опасения – сущая ерунда. Подумаешь, третий ребенок. Разве Пако не предупреждал о своих желаниях изначально? Трое детей и собака.       В глубине квартиры издала свой истошный предсмертный писк игрушка далматина Бинго.       – Ничего, – вздохнула Роза наконец и подняла на мужа глаза. – Просто обещай никогда-никогда не прекращать меня любить.       Тот расплылся в счастливой улыбке:       – Шутишь, что ли? Я уже двенадцать лет пытаюсь изо всех сил, но ничего не получается. А уж если будет сын… Ты ужасно миленькая в роли пузатого генерала, знаешь?       – Пап, мы опаздываем, – раздался за дверью флегматичный голос Альбы, оборвав ответную шутку Розы. – А еще Луиза хочет писать.       Пако хмыкнул и напоследок ласково погладил большими пальцами лицо жены:       – Родительские обязанности не ждут, да? Захватить сегодня что-нибудь по пути с работы? Может, пиццу? У нас точно есть что отметить.       – Такой, как в Мексике, тут все равно не делают, – вздохнула Роза, наконец отпуская его. – Но от чего-нибудь вкусненького я бы не отказалась.       – И правильно. Тебе теперь надо есть за двоих! Или… даже за троих! Вдруг там близняшки…       – Прикуси язык, Пако!       – Па-а-ап!       – Иду, иду. – Продолжая смеяться над искренним ужасом, снова вспыхнувшим на лице жены, мужчина поцеловал Розу и вышел из ванной в коридор, где его ждали дочери.       У них всех впереди была целая куча дел.