Подноготная политических режимов

Дарнелл, по правде говоря, трясся последнее время. Закидывался как не в себя успокоительными, просто чтобы забить голову. Он почти ни разу, с момента захвата власти, не видел ни одной женщины. Ну то есть как, скорее всего видел, но уродские униформы, придуманные Джоном, скрывали любые намёки на то, что за человек за ними скрывается. Иногда, конечно, в пробелы между маской и тёмными очками, просвечивался тон кожи, но это мало меняло дело. По приезде в аэропорт он рассказал все, что видел, Лее, которая в своей привычной манере принялась охать и ахать от возмущения. Нарушенные права человека, все дела. Раз уж он теперь в такой ситуации, а шаг влево, шаг вправо - расстрел, он решил хотя бы иногда покидать родное государство С, чтобы не видеть лицо своего брата, от которого, по некоторым причинам, его тошнило. Как раз выдалась возможность отправиться с Леей в отпуск, так как та сама предложила. Самый престижный курорт, как ни странно, находился на острове рядом с государством В, подконтрольным мистером Василевски. Остров этот не имел государств как таковых, а границы между областями были условными. Это было одной из важнейших причин, почему Дарнелл не хотел туда лететь. Лея, однако, успокоила его, сказав, что отсутствие главы государства не помешало неравнодушным жителям организовать подобие курорта. Уже по приезде их встретил таксист, довезший их до отеля. Там они удобно расположились, разложили вещи, и их проблемы словно ветром сдуло. Дарнелл забыл о том, что творит его старший брат, а Лея - о том, что её путник - брат диктатора. Они не так давно познакомились, но, как ни странно, стали друг другу как родные. Дарнелл, правда, скрывал от неё тот факт, что у него была девушка, а убита она была прямо в день захвата власти Джоном Макмюрреем. Он не хотел портить о себе впечатление. Дарнелл увидел, что его телефон вибрирует, но проигнорировал тот факт, что ему звонят. Лея начала действовать первой, что было ей не свойственно. Она сняла с себя салатовый топик, под которым ничего не было. Дарнелл сразу обратился на это внимание. Его глаза загорелись так, как будто он голодный бездомный, увидевший еду. Лея улыбнулась во все зубы и притянула его к себе. Он небрежно расстягнул ширинку на её юбке и откинул её вместе с кружевными трусиками прочь. Сам он тоже разделся считай впопыхах и начал её страстно целовать. Секунда - он в ней, совершает размеренные движения и трется о стенки влагалища. Лея перед началом события, когда о нем не было и речи, затронула тему того, что она на противозачаточных, так что волноваться было не о чем. На всякий случай Дарнелл подстраховался и вытащил раньше. Сперма выплеснулась на грудь и живот Леи, а та хихикнула. — Огонь! Нелли, ты горяч. Слушай, мне кажется, ты похож на итальянца... я слышала, они бывают очень хороши в сексе. Дарнелл покраснел. — Ну... моя мама итальянка, так что ты не прогадала. — Ой, точно, я забыла, что государство С - итальяноязычное... — Ничего страшного, моя Лея. Одевайся. «Твоя? И когда она успела стать твоей?...» — пронеслось в голове Дарнелла, и он покраснел ещё гуще. — Я думаю, эээ... нам пора спать. Утром первым же делом на море! — сказала Лея. — Думаю, ты права... хе-хе... Казалось, они оба были смущены этим спонтанным сексом на эмоциях. Однако Дарнелл точно был не против, Лея, как он подумал, тоже. По крайней мере она улыбалась, пока вытирала живот и грудь.

***

Уже на следующее утро они пришли на пляж. Лея специально захватила с собой лучший купальник и плавательный круг. Она любила подбирать все по цветам, но, как она сказала, на её основной одежде эта креативность никак не отразилась, к сожалению. «Розовый с салатовый плохо сочетаются» — горевала она. Это было одной из немногих вещей, которые бесило Дарнелла в Лее. Она постоянно говорила лишь о себе и своей одежде, что ей подходит, а что нет. Естественно, ей приспичило пойти купить себе напиток, да не абы какой, понятное дело, а арбузный мохито. Она обожала безалкогольный мохито и могла пить его хоть литрами. Единственное, что говорил по этому поводу Дарнелл, это «ты знаешь, сюда льют слишком много сиропа, поосторожнее с ним», но, естественно, ей было плевать, лишь бы закинуть что-то в рот, и желательно со вкусом. Настало время делать фотографии. Маленький спойлер - они толком так и не поплавали. Лея и так улыбалась, и так ноги скрещивала, но Дарнелл, к своему стыду, вдруг заметил деталь, которую не замечал раньше, и теперь не мог отвести от неё глаз. Руки и ноги Леи были в неглубоких царапках, правильнее будет даже сказать - шрамах. Волей-неволей Дарнелл вспомнил Джона. Опять Джон. Джон и его правая рука, которую он ковырял вилками и ножами, пока ему не запретили и не заперли ящик на замок. Эту руку он, все же, потом отрубил, бог весть что он с ней делал, в общем-то. Дарнеллу вдруг стало тошно от этих ассоциаций, мчащихся одна за другой, он хотел отвлечься, но его терзал факт того, что он даже поделили ни с кем не может, иначе кирдык, кранты, и все остальное, что люди обычно говорят в таких ситуациях. Его потихоньку отпустило, и он извинился перед спутницей.

***

После такой весёлой прогулки а компании друг друга, Дарнелл и Лея шли рядом, держась за руку. Лея начала первая - ей просто некому было излить душу последние дни. — Знаешь, я как только села за стол - у меня глаза на лоб полезли. Столько бумажек столько простора для действий! Я распустила прошлые палаты министров только с помощью какой-то старой мадам, которая помогла мне это сделать. Спасибо ей большое! За это я и оставила её на должности. Все-таки зря я на все это согласилась. За первый день меня успели достать абсолютно все. Кроме тебя, — под конец она улыбнулась. — Да я сам, знаешь ли, министром внутренних дел быть не хочу. Просто у меня выбора не было - жить-то хочется. Они на секунду замолчали. Дарнелл тихо вздохнул. Лея моляще заглянула ему в глаза. — Может, останемся здесь как на недельку, а? — Согласен. Ему показалось, что он ответил слишком сухо, но в душе он был очень рад. Ему не хотелось возвращаться, он ненавидел Джона. Они улыбнулись друг другу и навеселе отправились обратно в отель. Прямо по приходе Дарнелл схватил с тумбочки телефон и попросил перенести рейс обратно с тринадцатого марта на двадцатое. Весёлые и беззаботные, они вновь прыгнули в постель, чтобы порезвиться. Если не обращать внимание на то, что им обоим старше двадцати, и не смотреть, чем они вдвоём занимаются, со стороны они походили на весёлых маленьких детей. Лее же было слегка стыдно перед Мэдлайн, потому что это была слишком большая ответственность, но она надеялась на то, что ей и партийным деятелям можно доверить управление государством.