Подноготная политических режимов

Ещё не отошедшие от минувшего свержения власти, жители государства С очень боялись выходить на улицу. Иные даже (когда их не было слышно) шутили о том, что живут в 1984. И правда, на деле они имели право говорить такое даже всерьёз. Подумать только - у власти мужчина, поразительно похожий на образ Большого (Старшего) брата. Старшим братом для Дарнелла он и так был, его странный прикид попахивал серединой двадцатого века (тех времен, когда жил Оруэлл), но вот усы... его усы иной раз напоминали людям одного диктатора, но на этот раз существовавшего. Это была третья неделя правления Джона Макмюррея. Утром, приблизительно в семь утра, жителей разбудила оглушительно громкая сирена. Она в очередной раз напомнила им о войне со страной X, а противненький голос Отца Государства говорил что-то вроде: «Всем пройти обязательную операцию для вашего же блага! Жителей района Терра Нуова прошу пройти в городскую больницу имени Лоренцо д'Анджело, жителей Улицы имени святого Джона... Один из скрытых оппозиционеров, Винсент Симс, сразу понял, к чему клонит этот безумец. На моменте, где Джон уточнял про то, что сама операция будет на голову, он знал, что вариантов много, но ни один из них небезопасный. В государстве С он не коренной житель - переехал сюда однажды из соседнего N, потому что его душа стремилась к демократии. Язык он, естественно, выучить успел. Но как раз в разгар его наслаждения свободой пришёл этот "выродок" и все испортил. Винсент, конечно же, был вне себя от гнева. Он всем сердцем ненавидел Джона и хотел справедливости, но знал, что буквально все его стены утыканы камерами, и даже в туалете их, небось, с десяток, поэтому держал свои мысли в уме, на подкорке. Ему казалось, что он и его девушка Джуди, с которой он сюда переехал – единственные нормальные люди, которые остаются при своей позиции несмотря на всё сопротивление.

***

Долгие (как ему казалось) пять часов он всеми правдами и неправдами пытался избежать поездки в больницу. Он даже запер все двери и занавесил окна, зная, что это не поможет. У него был телефон, но на нём не было интернета все те же три недели. Он не мог даже найти чего почитать ‐ все книги были найдены и сожжены, а заместо старых книг были предложены новые аналоги, либо восхваляющие Отца Государства, либо милитаристские бредни, призывающие юных девушек и парней идти в армию и служить родине. По истечении пяти часов на улицах, казалось, все замолкло. Ни души. Винсент и Джуди выдохнули, первый плюхнулся в кресло. Не тут то было. Дверь, даже снабженную десятком замков, выломали страшилы в униформах, недоврачи недовоенные. Лиц их, естественно, видно не было. Ещё три недели назад такое поведение считалось бы бесчеловечным, но сейчас такие вояки запросто могли скрутить твои ручонки, и пошёл бы ты как миленький куда попросят. Так же случилось и с Винсом и Джуди. Руки за спину - и вон из квартиры. Пока они двое и отряд из ряженных громил шли до точки назначения, ни одного лишнего звука не было обронено. Винсент при всем желании не мог высвободиться из жёсткой хватки, так как руки затекли и их удерживали слишком сильно. Джуди же, зная, что она в "доМакмюррейские" времена была чуть ли не самой громкой на публичных выступлениях, они контролировали ещё хуже. Шла она, почти ровно отбивая шаги маршем, к её горлу был проставлены клинок. Винсент замечал это краем глаза, но ничего не говорил, чтобы не сделать себе хуже. Как они дошли, громилы кинули их на порог клиники. Как оказалось, они, все же, не были единственными. Помимо них в длинной очереди были полуглухие старики и зеваки, которые все проспали, несмотря на орущую сирену. Мальчики и девочки младшего школьного возраста удивленными глазами осматривали больничные стены и шушукались. Вдоль коридора стояло множество ряженных (их так любил называть Винсент) охранников в униформе, у каждого из них был громадный такой автомат. — Дети от трёх до шести, пройдите в кабинеты 100, 101, 102, — проговорил явно механический голос из громкоговорителя. Тех, кто был послабее и менее развитым, за руку повели охранники. Винсент заметил, что малыши их не боятся. Видимо, успели привыкнуть. Их он жалел больше всего. После этого голос повторил приказ ещё раз пять и, после того, как все дети были распределены по кабинетам, робо-женщина начала снова. — Дети от семи до десяти... – Да что у вас тут за черт происходит?! — вскричал взбешенный Винсент. Что это за обязательная операция такая? Вы её что, ещё и младенцам грудным делаете... — Чщщщщ... — охранник приставал палец к его губам. — А то ты что-то распоясался, малый. Возьми-ка все свои эмоции и засунь в заднее отверстие. — Вы как со мной разговариваете?! Вы... В этот момент Винсента очень больно ударило электрошокером по руке. Он взвыл и упал на колени, не в силах сдержать слез. Его рука начала неприятно пульсировать, а стоящие рядом дети и взрослые сжали свои губы, чтобы не оказаться случайно на него месте. Ещё около получаса Винсент и Джуди ждали. Джуди даже выпустили из хватки, наконец, когда поняли, что она обмякла и все равно не в силах сопротивляться. Робо-женщина уже успела вызвать подростков, на очереди молодые люди от восемнадцати до тридцати пяти. Джуди как раз была в этой категории. Предвидя её реакцию, два охранника взяли её за руки и потащили в нужный кабинет. Минут через десять вызвали и Винса, но уже с совершенно другими людьми.

***

Кабинеты оказались просторнее, чем он думал. В один кабинет вмещалось не менее пятидесяти человек. Каждого из этих человек клали на больничное кресло и брили налысо. Винс сжал зубы, представляя, что может его ждать. Он сел, затем лёг. К столу сзади него подошло нечто в костюме, в котором ходят все охранники, полицейские и прочие люди, которые имеют тесную связь с Джоном. Персона (чей пол узнать было невозможно) молча открыла балон с пеной для бритья и нанесла на русые волосы Винсента. Вначале это было даже приятно. Но затем он почувствовал, как ему очень жёстко выбривают все волосы. Причём, как он понял, электробритвы для него не хватило, и поэтому в качестве замены персона взяла обычную. Это не приносило боль, но и приятным это назвать нельзя было. Винсенту было противно и обидно. Он подумал, что в стране N сейчас было бы даже лучше, и плевать, если там до сих пор нет полной свободы действия. По крайней мере, там он мог хоть иногда высказать слово против. Далее персона вытерла остатки пены для бритья с полностью выбритой головы и обработала, для подстраховки, всю голову Винсента. Она сказала: «расслабьте лоб». Голос тоже был черт пойми кого - либо парня в пубертате, либо девушки, злоупотребляющей алкоголем. Винсент понял, что уже ничего не сможет сделать, поэтому расслабил лоб. Вырываться бесполезно - поймают, скрутят - и в лагерь. Он закрыл глаза, а персона надела на него нечто вроде кислородной маски или ингалятора. Постепенно он погрузился в небытие...

***

Последнее, что он помнил ‐ очутился он, по какой-то неведомой причине, уже у себя дома. Либо он просто забыл, что пришёл сюда своими ногами. В любом случае - не поменялось ничего. Ощутимо он не чувствовал изменений вовсе, словно это был массовый розыгрыш, просто чтобы найти оправданию бритью голов. Он даже сообразил, что все ещё может думать свои "запретные идеи" про свержение Макмюррея или его насильственную смерть. Однако что-то, все же, было не так. Он услышал пикающий звук откуда-то, но не мог понять откуда. То ли в ушах звенит, то ли под потолком. Он стал осматриваться. Звук точно исходил откуда-то и был неприятно пищащим. Громким до жути к тому же. Через буквально минуты две в квартиру ворвались громилы. Те или не те ‐ Винсент не знал. Он схватился за голову и нащупал что-то во лбу. Громилы схватили его ещё яростнее, чем в утро перед операцией и куда-то потащили. Он начал протестовать и вырываться, но его успели дотащить до кабинета где-то в министерстве внутренних дел. Он, чуть не плача, стал оправдываться, но его голову насильно повернули и заставили смотреть в экран ноутбука перед собой. Там он увидел свое полное имя, адрес проживания, фотографию (которую он видел впервые), паспортные данные, а помимо этого, под строкой «причина обвинения» - слово в слово сказанные им мысленно слова о государстве и Джоне Макмюррее. Он был в ужасном шоке и просил объяснений, но два ряженных лишь потешались над ним и объяснили, что его подвёл его же мозг, и он будет вынужден пойти на расстрел. Он хотел оправдаться, но понимал, что это будет крайне бессмысленно в его случае. Уже на площади, где собрались толпы таких же лысых жителей, он увидел все тех же военных и полицейских, а посередине площади, на мини-пьедистале, если его можно было так назвать, свою возлюбленную, привязанную к стулу. Рядом стоял такой же стул для него. Ему объяснили, что здесь уже литры крови были пролить после этой операции. Теперь это система, отточенная до идеала самим Отцом Государства, будет работать на все сто, а не через раз, как у Оруэлла. Винсент поверить не мог своим глазам. Он пустил слезу, когда ряженный проводил его до стула, а затем крепко-накрепко связал тугими веревками. Мгновение - автомат превратил голову Джуди в мясо, в последние секунды своей жизни Винсент увидел буквально взрыв мозга. Из головы вылетел окровавленный плоский прямоугольный предмет, похожий на флешку. Увидел он это в буквально мгновение ‐ после этого с ним произошло то же самое и его жизнь оборвалась. С площади выносили два кровавых тела с разможжеными черепушками. Людям было страшно, но они боялись не крови и мозгов наружу, а того, что теперь с каждым из них может такое произойти.