Папик

Если бы Юся с Крисом не помогли, хрен бы Вик нормально начал учебный год. Вот эта вся митусня с получением учебников, всякими оргсобраниями, родительский чат и паника в нём, прошли вообще мимо. Ну, точнее, ребята вводили в курс основного, однако Вик, самостоятельно оплачивая учебники, почувствовал себя очень круто. Прям какое-то удовлетворение получил от того, что смог себя обеспечить. Если до прихода Ани они получали деньги в конверте, и то, считай просто так, потому что Илья Валентинович так решил, то первая зарплата на карту стала прям праздником. Но в отличие от Юси, тут же побежавшей в Золотое Яблоко, и Криса, вложившегося в онлайн-игрушку и в новые кроссы, Вик тратить деньги не торопился. Нет, он ходил в магазин, оставив мамины деньги в шкатулке, даже за свет и квартиру оплатил сам, но вот что-то крупное покупать не хотел. Он не знал, зачем ему эти деньги и что с ними делать. Но неожиданно для себя понял, что не хочет их прокутить в кафехах и спустить на выпивку и сигареты подчистую. Просто пусть будут. Сумма была огромная в рамках подростка и вполне себе стандартная для среднего заработка в городе. Он, как и обещал маме, не опоздал на линейку, но под жарким ещё солнцем стоять и слушать, что это последний год их детства, было скучно и раздражало. У них детство, по его мнению, закончилось давновато. А ещё это казалось пустой тратой времени, потому что последние месяцы они если не работали, то думали, как будут работать. Они занимались чем-то конкретным, чем-то важным, а не вот эти вот пафосные слова о чём-то эфемерном в будущем. Юся предлагала сказать Ани, что Вику нужно подготовиться к школе, что ему нужен выходной, но Вик категорически не хотел вовлекать его в свои вопросы. Тот ни разу не поинтересовался планами Вика, да и не только его — ни у Юси, ни у Криса он не спрашивал ничего об их жизнях, и Вик принципиально не навязывался. Поэтому он решал свои вопросы подготовки к школе вне рабочего времени, и гордился этим. А ещё тем, что несмотря на свои психи и волнения о том, когда же настанет то самое «время и место», о которых говорил Анжей, смог не выпасть из жизни. И даже сфоткал маме рубашку и костюм, которые купил, чтобы ходить в школу. У них не было школьной формы, но сводобно они могли одеваться только по субботам, иногда по пятницам, когда директор давала им что-то типа поощрения. То, что Вик не опоздал, — это очень буквальное выражение. Он пришёл ровненько к восьми. Крис шепнул классной, что все на месте, и Вик тихонечко встал где-то за спинами одноклассников. На второй перемене, выбежав покурить, он наконец нормально поздоровался с Птичью. Тот приехал уже неделю как, но всё времени не было встретиться. — Уоу-уоу-уоу… Па’тока… Да ты стал еще слаще за лето! Я тебя не узнал на сборище учебнообязанных. Мне когда Шуронька возле биологии сказала, что это ты, я не поверил! Ну пиздец… Так ты теперь официально голубо-сладенький мальчик с обложки? Мог бы кстати и рассказать. Телефоны, если что, и в Питере работают. А ты и не позвонил ни разу! — Птичь, ты в ебало хочешь получить? Мы конечно с тобой бро почти с песочницы, но я как-то не понял твоего выпиздона… Птичь затянулся дорогущим Вогом и с абсолютным непониманием уставился на Вика. — Ну, бля, раз так, то я молчу… Телефон пиликнул, что до урока две минуты, и Вик затушил окурок. — Уоу, да ты чё, правда моделью летом работал? Тебе столько заплатили за рекламу этих твоих Сказок? Я там посмотрел видюху, неплохо вы там проапгрейдили всё… — Вот за этот апгрейд мне и отстегнули… Двигай давай, у меня мат-и-мат сейчас… — А мне можно неторопливо… — протянул Птичь. — У меня Ладушка… — Вот ты когда-нибудь нарвёшься на ее ярость и год закончится для тебя плохо… — Она не умеет злиться, она умеет только краснеть… И смущаться… И томно закатывать глаза… — Паяц… — бросил Вик и побежал в класс. Птичь вдогонку ему бросил, что тоже хочет знать, где можно таким ругательствам научиться. Отметив день знаний скромно, но со вкусом, Вик постарался перестроится на новый режим. И тут больше вопрос был не в том, что вставать надо было рано, а в том, что он постоянно ощущал, что ему нечем заняться, или что он впустую тратит время. Привыкнув к работе, школьную жизнь Вик воспринимал, как ещё одни каникулы. И ему постоянно казалось, что они должны закончится, и там начнётся его нормальная жизнь. Несколько раз он даже всерьёз обдумывал, а не вернуться ли в Сказки, хотя бы на полдня. Если возьмут, конечно. Делать было отчаянно нечего. От этого самого безделья он внимательнее воспринимал уроки и понял, что он вообще-то не такой и тупой, как думал о себе раньше. Вся программа выпускного класса по сути шла в повторение пройденного за все годы с некоторым углублением. Ну, кроме литературы и астрономии. И читая задания на дом, Вик понимал, что не всё упущено. Он нормально учился, без двоек, но и высший балл ловил не так уж часто. Но скорее от того, что относился ко всему спустя рукава. Зато сейчас, когда голова иногда требовала каких-то мыслей, он занимал ее учебой и это помогало. Мама вернулась из отпуска расцветшей. Поначалу она ругала его, что он таскается на заброшенную стройку, потом кинула эту затею и просто смирилась, но когда увидела его летом, как-то выдохнула. Сын вырос, стал зарабатывать свои деньги, что было очень нужно, стал как-то серьезнее и ответственнее. Поэтому она и решилась на отпуск. И решилась оставить его одного. Она конечно волновалась, но Вик звонил, спрашивал про домашние мелочи, про жировку и счётчик, про зажарку для супа. И она слышала, что сын справляется. А когда она неожиданно нагрянула за день до обозначенного приезда, застала Вика за учебниками. — Мам, а сегодня что, четверг? Иди, там мясо в духовке… Я щас, ещё минут двадцать… Женщина подошла к сыну, обняла его за плечи, стараясь не отвлекать от учебы. — И когда ты у меня так вырос? — Само как-то вышло. Так ведь и бывает, да? У них не было вот этих телячьих нежностей, мамы вообще почти никогда не было дома. И Вик наивно думал, что рано повзрослел, раз всё время был дома сам. Но на деле, одиночество не было стимулом к взрослости, это только так казалось. Им стала такая тупая, неразделённо-взаимная симпатия. Вик никогда не был душой компании по вполне понятным причинам. Его острый язык не все воспринимали ровно, да и общие интересы найти со всеми он не стремился. Его вполне устраивала их небольшая компания. Даже когда Птичь перевелся в другой класс, их пятерка не распалась. Но в прошлом году Агата поступила в колледж, и десятый класс они все дружно по ней скучали. Правда, после Нового года Вик стал скучать по совсем другому человеку. Он жил вполне обычной для подростка жизнью, прогуливал уроки иногда, выпивал, покуривал, маялся от безделья и именно это безделье и привело их в тот недострой, который в последствии так многое стал значить в их жизнях. Эта обычная жизнь Вика вполне устраивала, потом случилось лето, работа, Анжей. Не совсем в том порядке, но все факторы вместе будто немного другого человека из него сделали, и он не зря говорил, что все они немножко умирают и немножко рождаются каждый день. И если некоторый ажиотаж вокруг себя в день открытия и прям сильное внимание к своей причёске и телефону в первые пару дней в школе он воспринял нормально, то постепенно сгущающиеся сплетни вокруг себя он чувствовал, как периодически падающие на голову кирпичи. Юся по началу отмахивалась. Ну смотрят и смотрят, ну обсуждают… У них в школе какой-то ярой гомофобии не было, да и многие воспринимали его, как того ещё подстёбу, но внимание девочек и некоторых мальчиков чувствовалось всё сильнее. Шепотки за спиной, вопросы о новом стиле, какие-то дерзкие подкаты девчонок, эти хлопанья ресницами и сиськи наперевес… В какой-то момент Вик, уже ненавидящий этот понедельник за излишнее, неадекватное сегодня внимание, так чётко ответил Маринке с параллели на её якобы притязания и заигрывания, что она даже разревелась. Буквально через урок Юся принесла из женской раздевалки трагичное лицо и подавленный взгляд, а Крис после очередного перекура её только поддержал. — Это пиздец, Вик, тут такое разнеслось… Фантик свою днюху вчера праздновал в «Сказках». Там, оказывается, ваши с Ани фото полароидные с открытия висят на доске. Да ещё и Полоса Патоцкого… Это стало последней ложкой… Это ты у нас ни капли сплетен, ни сантиметра ленты… А параллель уже просто гудит… Про твою модельную карьеру, про бабло… Ты со своим Анжеем давно отшельником стал, но от этого только в другой город можно слинять… На телефоне завибрировало оповещение, и Вик, вообще не одупляющий, что происходит, разблокировал экран. — Птичь предлагает слинять с последних. Гоу ребят, расскажете? Юсь, ты как? Девушка только кивнула. — Я тебя в этом одного не кину. Проходя мимо вахтёра главное было сделать лицо кирпичом. Под их любимым пожарным выходом уже стояла компания ребят, а тусоваться на углу, пока десятиклассники побегут на урок, не хотелось. В итоге они окружными путями и мелкими перебежками направились к воротам. — Ну что, настал тот знаменательный день, когда ты и мне расскажешь о своём взлёте на ванильно-голубоватом небосводе? — задорно начал Птичь, но Вик злобно на него зыркнул. — Не, ну если ты хотел это в секрете сохранить, то ты тупанул. Твоя рожа с ещё каким-то фраером во всём интернете крутится. Во дворе пацаны хотели тебе тёмную устроить, но там что-то не срослось. Вот тупо подфартило, а так отрасти глаза на затылке, хотя бы пока эти картинки на другие не сменятся! И даже если кто и не видел тебя в соцсетях ещё, уже узнали работу на твоей голове… — Птичьевский, ты куда это?! — раздался голос исторички. Он замер, пока остальные застыли за кустами, из которых не успели выйти. — Давай-давай на урок! Месяц не прошёл, а ты уже филонишь… — Упс… — расстроенно прошептал он своим. — Я быстро, не дышите пока… Найдёмся… Он развернулся и бодро поскакал обратно, спустя минуты три Крис, как самый высокий, дал отмашку и все они быстренько вышли с территории школы. В полном молчании дошли до соседнего бара, где днём всегда было пусто, и взяли себе по стакану сока. — Юсь, что происходит вообще? Какой интернет, какая рожа? Мне Птичь ещё в первый день что-то такое говорил, только его ж хрен поймёшь без стаписятки. Девушка закатила глаза и достала свой телефон. — Ты нам когда рассказывал, как ты провёл лучший день в своей жизни с… Хм, да… — она оглянулась, чтобы не оставить свидетелей разговору, но вокруг не было ни души, — ты мог бы упомянуть, что стригла тебя не баба с басом, а Лизонька, и что фоткал вас не Недогудков с бородкой, а Григорий, хотя вот сейчас я понимаю, что могла бы и догадаться — описание подходит. Ну или мог хотя бы сказать, что вы были в Джолини. И ещё круто было бы, скажи ты, зачем он эти фотки делал, а не как именно он их делал… Ты знаешь, что то, что у тебя на голове, стоит как мой телефон? Мобильный у Юси был новый, но очень бюджетный, однако соотнести стоимость причёски с телефоном Вик не мог ещё долгие минуты. Жевал собственную губу, запивал соком и пытался уложить в своей голове стоимость своей головы, рассматривая свою же фотографию на чьей-то страничке. А потом до него дошло, что это не чья-то страничка, а лента, и внизу фотки пуш со ссылкой на переход. Реклама. Это, блядь, реклама… — Ну, допустим, я не обратил внимания на название. А что, они какие-то популярные? Там же кроме нас никого не было… — Это потому что в субботу они работают с двух до десяти. И как твой Ани уговорил их открыться раньше, я не знаю… — Юся откинулась на спинку дивана и перекрестила руки. Она была расстроена. Куда сильнее, чем после урока физкультуры. — И я не знаю. Крис, допивай сок давай, мне покурить надо… — Тебе надо сейчас быть тише воды, ниже травы. Кого-то сильно задела твоя популярность… И мы только пришли… Потерпи, а… И вообще, не соскакивай с темы. Что делать будем, раз ты теперь новый Зверев… — Да, бл… — в поле зрения появилась официант, и Вик проглотил своё возмущение. — Какая популярность! Как эту фотку вообще вырыли?! — Вырыли?! — Крис искренне заржал, но закончить свою мысль не успел. Юся прикрыла его рот рукой и серьезно спросила: — Вы с Анжеем, что, сдурели? Зачем было вообще разрешать такое?! Ты чем думал?! А он? Вы это обсудили? — Да, мы вернулись поздно, и вообще, слишком много чести, чтобы про это думать. А потом… Я как-то не о том думал… Ну пофотали нас, мы постебались… Я что-то там подписал и… Блядь! — уже громко, совершенно никого не стесняясь, выдал Вик. — Я сказал, типа Ани мой отец, и он в той бумажке подписался. Вот зуб мне в печень — вообще не предполагал, что так все перевыебнется. Мысли были про «поржать»… — Мг, мысли у них были не те… — Крис… — Вик вскинул больной взгляд на друга и мотнул головой, останавливая любые слова. — Просто, что происходит? — Я даже не знаю, что тут тебе нужно объяснять… Лучше просто показать… — сказал Крис и достал свой телефон. — Это мне Кето прислал. На фотографии в мессенджере была знакомая витрина, а в ней небольшой мальберт, подсвеченный со всех сторон на манер презентации прафюма. А на мольберте было их с Ани фото. Не то, которое Григорий выставлял, а другое, одно из тех, когда они с Анжеем дурачились, манерничали и изображали обложку Вог. На целую минуту Вик завис, увеличив изображение, рассматривая себя и его. Они выглядели счастливыми. Конкретно на этом фото не было ни чёткой выставленной позы, ни чего-то провокационного. Но они выглядели счастливыми. — Вик, ты что, не знал? — Откуда блядь мне было об этом знать?! Это было блядь сто лет назад! Я думал он просто на страницу закинет себе эти прически! — А ты против? Ну так возьми, сходи туда, пусть уберет… Вик ударился головой о столешницу. — А какая разница… Что это изменит. Ну уберет он рекламу эту и фотку из витрины. Все уже всё равно знают. Заскриншотили и будут… Да даже не в этом дело… Просто… Теперь меня все время будут эти летающие ресницы, что-ли преследовать? — Ну… — Юся встала, показывая на часы. — Во-первых, слухи разные и ими можно управлять. Во-вторых, нам надо на физику. Без вариантов. В-третьих, мы конечно все немного психанули, это факт. Но проблемы, они куда проще, если их озвучить четко. Да, вставай же ты! — она дёрнула Вика за плечо. — Покурить успеешь, если сейчас выдвинемся! Вик потерянно поднялся. Он пока все ещё не мог въехать в суть ситуации. У него теперь в школе есть какая-то популярность. И наверное не только в школе. — Итак, — пока Вик и Крис подкуривали, Юся взялась за дело. И у Вика вдохновение аж сквозь затяжку полыхнуло. Всё было так же, как летом, когда они отвоевывали «Сказки». — Проблема номер один — кто-то хочет устроить тебе тёмную. Мне эта идея не нравится. Не хватало ещё разборок со школьной администрацией. Вторая проблема — это слух о том, что ты строишь карьеру модели. Кто-то говорит, что у тебя есть агент, кто-то, что ты туеву хучу бабла поднял за лето на рекламе «Сказок» и Джолини. Это бесит и привлекает, поэтому и твои эти летающие ресницы вокруг тебя вьются. Думают, что ты им подарки будешь делать и ухаживать красиво. — Юсь, — вставил свои пять копеек Вик, — я не по девочкам, и сильно этого не скрываю… — Но ни с кем не встречаешься и нигде не афишируешь. Хотя Птичь у меня уже в печёнках сидит по поводу твоей небесно-голубой карьерной лестницы. Потому что это есть последняя сплетня, которая, пожалуй, самая опасная. Что ты карьеру построил через свой зад. Что наталкивает нас на вывод о проблеме номер три. Если ты не знал об этой рекламной кампании, которая, кстати, ещё и на билбордах висит, просто у нас в том районе мало кто ходит, значит и Ани не знал. И может не знать до сих пор. И надо ему об этом сказать. Это у тебя тут проблемы школьного разлива, а на его репутации такие слухи могут сильно отразиться… Есть что добавить? — парни развели руками и дружно забычковали сигареты. — Тогда решаем по мере поступления. И самое простое, Вик, тебе нужно позвонить Ани. Тут теперь вопрос не только в том, что его репутация об ориентации может ему проблем принести, так ещё и тот факт, что он вместо твоего представителя расписался на твоём согласии на все это безобразие. Если мама твоя узнает? Ты понимаешь, что будет? Так что, надо позвонить ему. — Я… Да… Наверное, ты права. Можешь сама? — они уже подошли к школе, и Вик немного притормозил. — Я тебе дам его номер. Просто, Юсь, я сам не смогу. Просто, нет. Ты понимаешь? Юся мягко посмотрела на него. Она понимала. Крис хлопнул Вика по спине в знак поддержки. — Так, у нас обед сейчас, а потом жрец древних богов, дарующих знания об огне… Давайте как-то выживем сегодня. А по поводу темной, я наведу справки. Если Птичь прав, и это тот, о ком я думаю, тебе одному лучше домой не идти. То, о чем говорил Птичь, Вик осознал тут же, в обед. Вся столовая гудела, свистела, и каждый, кому не лень тыкал в телефон, а потом в Вика. Они только успели усесться за стол, как к нему подскочила бойкая Ирка Два Арбуза. — Вик, а это правда Лизонька тебя стригла? А правда, что она вообще не спрашивает, что делать, а сама все решает? А тебя на кастинге выбрали? — Ирочка, я не… Юся его нагло перебила. — Да, да и нет. Дай поесть человеку, а? Ирочка надула губки, но увидев кирпичную мину на лице у Юси, ушла со словами «Подумаешь, звезда местного совхоза…» — Это только начало, да? Интересно, а учителя видели это все? — Ну, они тоже живые люди и у них тоже есть соцсети… На физике мысли у Вика были вообще не о физике. И хотя Жрецкий был классным учителем, который всегда очень наглядно и просто описывал программу, этот урок прошел мимо Вика. Юся была бриллиантом в их компании, как Гермиона в Золотом трио. Она все правильно разложила. В драки лазить, особенно из-за ничего, не хотелось. Сплетни эти все и мнимая популярность… По сути — ничего из этого после школы не будет иметь значения, а Вик себя так и ощущал, что отбывает последний учебнообязанный год, но мыслями он все чаще был в «потом». Значит, нужно просто перетерпеть. Только определиться, объясняться, оправдываться, или сохранять ту же отрешённость, что и всегда. А вот Ани… Да, у него могут быть проблемы. Надо с мамой поговорить, чтобы она от него узнала, а не от какой-нибудь сплетницы на работе или не дай бог от классной. И с Анжеем тоже. Надо поговорить. Хотя, с другой стороны, можно все в смс написать. Просто написать. «Вот реклама, вот билборд, вот сайт. Есть его лицо. Иногда его лицо в компании с парнишкой до 18. Имей в виду и будь на чеку…» И все. Он за этот месяц, а историчка была не права — прошёл ровно один месяц с начала года: 29 сегодня — почти привык не думать об Ани. Он себя специально приучивал к этому. И как только мысль касалась его несостоявшей любви, он тут же тихонько закусывал щеку и переключался на ближайший урок. Или на домашку. Или на тесты. Или на что-то ещё связанное с учебой. Успехи в учебе стали очевиднее с каждый днём, и Вику казалось, что ещё пара недель — месяц, и он научится не думать о печалях. Он не хотел забывать, но надеялся, что оно само забудется. Просто само по себе, за сроком давности. Что останется телефон, полоса с его именем, мышца, укреплённая за лето, а Ани из этих воспоминаний будто исчезнет, как под Обливиэйтом. А сейчас он оказался перед фактом, что нужно снова Анжея увидеть. Он наверное, изменился за этот месяц… Как и его стрижка. У Вика она чуть отросла, но все ещё не мешала и выглядела нормально. Оставил ли Ани щетину? Как у него дела? Где он сейчас живёт? Вернулся ли Валера? Вспоминает ли Ани, думает ли о нем? О них? Звонок прозвенел неожиданно, и Жрец недовольно покачал головой. — Я уж думал вы, молодой человек, взялись за ум. Вот и лабораторную вы прекрасно исполнили. Но вижу, что ваша внешкольная жизнь вам сегодня куда интереснее… — Извините, Виталий Абрамович. Проблемы просто. Слухи эти все — это просто чушь. А я сейчас будто мартышка в зоопарке. Мне это ничего не надо… И вообще случайно… — В таком случае, Виктор, не нужно оправдываться. И себе изменять тоже не нужно. Вы знаете, кто вы есть, или по крайней мере так думаете. Вот и действуйте соответственно. И даже если вы в этом заблуждаетесь — что вы такой, а не иной, просто идите дальше с этой уверенность в своей правоте. Главное здесь — не выключать критическое мышление. Думать, всегда думать и переоценивать свои базы. Вик немного затормозил на этих его словах. Во-первых, Жрец в первый раз с ним так нормально поговорил. То есть он всегда говорил нормально, но не на такие темы. Во-вторых, заблуждаться в том, кто ты есть, это как? И о чем именно он ему сейчас разгонял? — Так, я вижу концепция множественно-возможного вас слишком озадачила. Просто покрутите это в голове, или обратитесь к Ольге Григорьевне. Она даст почитать подробнее. — Э. Спасибо? Только… Вы о чём именно мне пытались сказать? Жрец вернулся к своему столу и сложил тетради в портфель, намекая, что и Вик тут уже подзадержался. — О чем бы я ни говорил, главнее то, о чем вы меня услышали. Хотите — о карьере. Хотите — о личной жизни. Хотите — об учебе и своей репутации в обществе. Но сама теория распространяется на любую сферу жизни, — он мягко выдохнул, будто уже когда-то кому-то это говорил. Было что-то такое в его глазах, будто он вспоминает о прошлом. — Пойдёмте, Виктор. У меня, слава богу, ваш класс последний. — Спасибо. Я это… Покручу в голове, да… Но разве… — Вик уже отошёл на несколько шагов от класса, но вернулся к учителю. Он закрывал дверь на ключ и с интересом посмотрел на Вика, когда он так увлеченно размышлял. — Разве если я заблуждаюсь в чём-то, но уверен в своей правоте и иду дальше, ее доказывая, я не утону в этом заблуждении, оказываясь просто тупым, упрямым бараном? — Какие глубокие рассуждения… Это правда, только если речь идёт об объективной истине. Ну, например, что эта краска жёлтая, — он указал на стену. — И доказывая, что она зелёная, вы будете упрямым э... бараном? — он кивнул, видя отклик в глазах Вика. — Спорить с объективными вещами — это и есть глупость, но вместе с тем, критичность мышления позволит вам оценивать снова и снова свои выводы. Однако когда мы говорим о личности, к примеру в разрезе… Карьерного самоопределения, допустим… Как ещё вы можете узнать, что вы заблуждаетесь? Если вы не станете действовать в соответствии со своим убеждением, вы не увидите в нём изъян. А значит, не поймёте, что были не правы. — Но ведь… То есть… Я говорю — жёлтая. Вы — зелёная. Потому что излучение спектра соответствует зелёному. Вы правы. Вы говорите мне это, я критично мыслю и не могу не согласиться. Или могу — но тогда я идиот или дальтоник. — Это объективная реальность, Виктор, — Виталий Абрамович переложил портфель в другую руку и медленно двинулся по пустому коридору. — И даже здесь вы, молодой человек, умудрились найти вариант, в котором ваше заблуждение тоже стало объективным. Я об этом, признаться, не подумал. Дальтоник — надо же… А ведь вариант… Но про личность… Я говорю — вы упрямый. Вы говорите — целеустремлённый. И оба правы, вопрос в нюансах и контексте. Вы говорите, хочу быть… — он установился в дверях перед летницей. — Юристом. Я говорю — вы будете плохим юристом, вы станете хорошим физиком! И самая большая беда в том, что люди в вашем возрасте слушают других… Не слушая себя, не имея смелости настоять на своем, попробовать, — они неторопливо спускались вниз, и Вик слушал учителя, пытаясь в голове словить какую-то мысль. — Вы ведь не узнаете, станете ли вы хорошим юристом, пока не попробуете. Может, с профессией это слишком наглядный пример, но не слишком очевидный… — А какая разница между наглядным и очевидным? — Вик остановился в пролете между первым этажом, пропуская несколько учеников наверх. — Вы можете увидеть разницу между жёлтым и зелёным, когда они лежат рядом на палитре. Это наглядность. А очевидность — это способность видеть эту разницу только тому, кто уже умеет отличать зелёный и жёлтый. И если например оттенки смешанные, ну… Лайм, к примеру… Ох, не простой вы мне вопрос задали, и пример к нему из сферы материальной жизни трудно привести в контексте этого разговора… Для выбора себя в профессии все действительно понятно, но в других сферах жизни, наверное, не очень. — Что вы хотите сказать? Виталий Абрамович оглянулся, оценивая окружение. Потом стал спускаться ниже, на первый этаж, откуда ему в учительскую, а Вику только на выход. — Только то, что в вопросах типа не «Кто ты?», а «Какой ты?» других людей слушать нужно, но ваше мнение и ваше чувствование должны быть первостепенны. До Вика дошло, что же такое крутилось в его голове всё это время. — Это вы про те слухи, что я типа моделью стал и деньги заработал через постель? С мужчиной? — Вик сделал звук потише, чтобы даже случайно никто не услышал предмет их разговора. — Я уже говорил, здесь вопрос о том, что вы услышали. Вик немного раздражённо его прервал. — Вот вы второй человек, который отвечает мне не на мой вопрос, а на тот, который он сам себе задал! Вы же знаете, что говорят обо мне! Что я по мальчикам, что я насо… Э… Что телефон я купил за какие-то особые услуги в горизонтальной плоскости… И исходя из этой вашей теории, и ваших объяснений, к моей ориентации тоже можно применить вот это «делай, пока не поймёшь, что не прав…» — К любой сфере жизни, включая ваши предпочтения, Виктор, в любых вещах. В еде, спорте, хм… постели в том числе. Но звучит это не так. Это звучит: «Делай, пробуй, пока не выяснишь, прав ты или нет». Потому что не всё, что мы о себе думаем — изначально заблуждение. Это изначально теорема, которую нужно доказать. Или опровергнуть. Вы сейчас постигаете тонкости своей эмоциональности и связи своих эмоций и окружающего мира. Как вы их выражаете. Что их вызывает. Как на вашу проявленность реагируют другие… Это испытание даже для обычного человека, а вы попали в круговорот людского внимания. Я уже говорил вам, оставайтесь верным самому себе, потому что когда мы себя предаем, это приносит нам очень много боли. Всю оставшуюся жизнь. — Спасибо, Виталий Абрамович! Извините, что задержал вас! Я понял, я подумаю! Честно! Вик попрощался, чувствуя небывалое вдохновение. Он за эту беседу столько всего понял! В том числе и ответ на свой вопрос — что делать с этой грёбаный популярностью. Послать ее в жопу, как Маринку, и жить как жилось. И пусть весь мир подаваться своими сплетнями. Он достал телефон и немного обалдел — восемь пропущенных, ещё несколько по мессенджерам, кучи сообщений везде, где можно. Телефон почти разрядился без ночной подзарядки аккумулятора и ушел в беззвучный режим, а вибро Вик отключил ещё на обеде, потому что его страничку просто бомбили сообщения пары девчонок из десятого. Он был настолько взбудоражен своими открытиями, тем, что у него по полочками улеглись некоторые выводы о себе и жизни, что даже не обиделся на ребят, которые не подождали его хотя бы у входа. Они маячили у самых ворот, Птичь, как всегда, не стесняясь размахивать руками, рассказывал, видимо, о ком-то фигуристом, а чуть левее толпились девчонки с параллели и все, кому не повезло с расписанием и седьмым уроком прямо в понедельник. Чем ближе Вик подходил к забору, тем сильнее волновался. Ребята никогда не расходились сразу, обычно кто-то долго болтал у школы, но чтоб такая толпа… Он сразу же понял, что дело тут не чисто, и не знал, ему лучше поторопиться, или наоборот, искать другой выход. В конце концов, можно и в школу вернуться… Тем не менее, решение послать всех нахуй как-то очень внезапно окрепло, и он бодрым шагом подошёл к калитке. Юся заметила его только теперь, что всегда случалось, когда рядом был Птичь, и недовольно взмахнула телефоном, что мол, ты вообще трубку брать будешь? Вик глянул на свой аппарат, и оказалось, что она ему прямо сейчас набирает, но поднимать смысла не было, ещё метров двадцать, и он окажется среди своих, но тут… Тут его взгляд упал на толпу возле ворот, а точнее, на ее причину. На подъездной стояла машина Анжея. Мягко урчащая мотором. Девчонки фоткались на ее фоне, кто-то пытался рассмотреть водителя, но Вик не видел, что там происходит. А ещё не мог поверить своим глазам. Как он тут? Все мысли в голове замкнуло, он не был готов его снова увидеть, но хотелось этого до мурашек. До пересохших губ хотелось просто снова на него посмотреть. Не на фото, которое он периодически открывал, просто так. Просто так открывал и смотрел на себя и его рядом. Хотелось посмотреть на него живого, близкого и далёкого, и тёплого, и внимательного. Он вздрогнул от автомобильного гудка, а потом пассажирское стекло опустилось. Вик понял, что завис, стоя посреди всего этого внимания, как дебил. Он выдохнул и бодренько направился к машине, всё ещё облепленной девчонками. — Вы что, блядь, все оптом охуели? Или это съезд деревенской ассоциации «Девка на выданье?» Вы что, Мерс никогда не видели?! Ну-ка брысь отсуда, не позорьте городскую школу Номер Один в районе! Он проскользнул в салон, приятно тёплый после свежего сентябрьского ветра и на волнах своей неожиданной дерзости потянулся к Ани, чтобы чмокнуть в щёку. Стекло уже поднялось, и Анжей строго на него глянул. — Это что за представление? Только теперь Вик посмотрел на Анжея. До этого он и правда что-то там разыгрывал, наверное просто смелости набирался, чтобы не ссыкануть и не сбежать подальше. А теперь вот посмотрел. И замолчал. — Анжей… — тихонько сказал он и грустно улыбнулся. — Ты и правда здесь… Да уж, попытка номер два по вычеркиваю Ани из своей жизни тоже провалилась. А он вроде был так близко…