Папик

В небольшом закуточке размером буквально парой квадратных метров Вик выглядел обескураженным. — Это что? Это всё приправы? — Ну, это не только приправы, это специи в основном. Но вот, смотри — это гарам-масала. Это приправа. А можно и по-отдельности специи эти купить и смешать самим. Но мы не будем. Ты тут сильно носом не лезь, здесь есть очень острые и пряные коробочки, а ещё они очень летучие. Не хотелось бы в приёмную скорой тебя везти вместо эксплуатации твоего труда на моей кухне… Пока Анжей выбирал, а точнее, перечислял список необходимого, Вик читал незнакомые названия и тихонько присвистывал. — Ты все эти названия знаешь? Обалдеть! — Не все, конечно. Но это здорово разноображивает мою вкусовую жизнь. Например, омлет каждое утро с новой специей — это разное блюдо, — Ани улыбнулся. — Ну, поехали? Готовить с Виком было весело. Он периодически нюхал огромный вок и постанывал от удовольствия. Наблюдал, как меняются, смешиваются ароматы, как меняются цвета на сковороде. Карри Анжей не готовил уже очень давно, прежде всего потому, что для этого нужно было настроение и вдохновение. А сегодня оно было. Стояло рядом с плитой и приплясывало, выкладывая томаты на поджаренный лук. Сложность этого рецепта была именно в том, чтобы найти правильные приправы и правильно их замешать, а ещё вовремя добавить, конечно. В будни это было ни к чему — пельмени, картошка, макароны по-флотски. Мясо в духовке или стейк на плите. Ни к чему было заморачиваться. Или не для кого, если точнее. — Всё! Теперь оно всё там протомится, проготовится, поженится… И будет нам счастье. У меня только вина к нему нет, но мы заварим сейчас чай на имбире, и будет просто то, что нужно! Давай, у нас полчаса минимум, отходи от плиты и не думай даже поднимать крышку! — Полчаса?! Полчаса?! Блин, как дождаться-то? — Ты там про кино говорил? Иди выбирай. И мозги займёшь, и под руки не полезешь! Вик ушёл на диван, иногда поглядывая на зону кухни, где Анжей натирал имбирь. — Уау! Да он же просто летает! Интернет летает, Ани! Вот это реально сёрфить… Это потрясно. Ани! Спасибо тебе! — листая страницы в поисках интересного кино, Воробышек светился счастьем. И Ани сделал вывод, что всё-таки смог его порадовать именно так, как ему думалось вчера ночью. — А тебе что больше хочется? Боевик или комедию? Или фантастику? Может фэнтези? — Вот вообще всё равно, главное, чтобы не нудятина. — Окей, принято… Смотреть на то, как Вик пробует карри, было ничуть не менее интересно, чем на то, как он его готовил. И лепёшку макает так, будто там термоядерная реакция сейчас произойдёт, и курочку надкусывает, будто она сейчас взорвётся. Анжей засмеялся в голос. — Ну не отравишься ты, не бойся! Вик ошарашенно посмотрел на Ани. — Она не острая. И оно не острое… — Ну конечно. Ты же по запахам в кухне слышал, что не острое. Пряное, да, но это вполне можно есть без намёка на пожар во рту. — Но ты же ложил красный чили! — Ложил, — улыбнулся Анжей. — И острый лепестками тоже. Но тут вся тонкость в количестве, порядке добавления и сублимации вкусов. Сладость от помидоров, кислота от йогурта… Ты же заметил, что я брал помидоры из банки целые? Обычные такой эффект не дадут, нужно будет добавлять сахар. А иногда можно и мёд, но с этим очень осторожно. Что-то из продуктов погашает остроту, что-то оттеняет вкус. Вот и весь фокус. — Ты знаешь, я после этого разговора стал умнее всех моих знакомых, включая некоторых взрослых… — Добро пожаловать в образовательную кухонную программу Анжея Варгаса… — Ани доел кусок лепешки и отломил себе ещё. — Когда карри остывает, оно вообще вкус меняет. Его можно в лаваш ещё выложить… Ну, завтра с утра попробуешь… Ну что, что ты выбрал? — Тут викинги против пришельцев… Трейлер прикольный. И главный герой… В общем… — Вик чуть зарумянился, но слова нашёл. — Хороший актер, короче. — Ну, хороший, значит хороший. Встань, я диван вытяну, а ты давай, включай своё кино… Они разлеглись на диване, телевизор висел удобно, чтобы как раз можно было вот так валяться и голову не выкручивать. — Слушай, тут всё так круто сделано… Прям продуманно, что ли… — тихо отметил Вик, пока главный герой пробирался по лесу. — Это да. Всё для комфорта. Каждая деталь. — А что ты говорил Лере, что Валера покажет террасу? И вообще, вы откуда друг друга знаете? — А это его квартира, я тут живу, пока террасу делаю, и присматриваю. Я ему эту кухню делал. И шкафы, да вообще много что… Я кстати именно к нему на заказ ехал, когда мы с тобой познакомились. У него такой подход к жизни, под себя её подстраивать. Он вернётся уже скоро, надо кстати у него контакт риелтора взять… Хорошо, что вспомнил… — Ани достал телефон и написал Валере сообщение. Чтобы потом не забыть. — А твоя где? — А я жил на съёмной в районе Суходвинской. На лето он меня к себе сманил, чтобы заказ успел сделать. А сейчас буду что-то искать. Так что я совсем не тот богатенький Буратино, как ты мог подумать… Вик сжал в руке свой новый телефон и о чём-то задумался. А потом сюжет фильма стал динамичнее, и стало не до разговоров. — У меня фисташки есть и пиво. Хочешь? — спросил Ани на эпичном страдании героя о принятых в прошлом решениях. — Неа. Завтра вставать рано… Слушай, а ты костюм приготовил? Рубашку там… — Это ещё зачем? — Ну это же торжественное открытие! Ты что, совсем идиот. Илья Валентинович с женой обсуждали, какой пиджак лучше — светлый или серый. Чтобы на фото выглядело презентабельно. Фотки же разойдутся, блин, ну ты реально из прошлого века! — Да разница какая, пусть Пасха хоть в смокинге фотографируется! Я тут причём? Вик от возмущения даже кино на паузу поставил. — Ты реально дебил, Ани? Или ты прикидываешься? Ты партнёр Ильи Валентиновича, вы там оба должны стоять! — Да что ты заладил — дебил, идиот. Нафига мне это? Открылась твоя «Сказка», и хорошо. Вот, наведём порядок, наладимся, и будет Пасха оба своих бизнеса крутить. — Знаешь что? У тебя костюм есть? — Есть. — Вот и ладно. Или ты завтра в костюме, или я туда вообще не пойду! Пусть уволят за прогул! — Ты на сезонном подряде, Вик, никто тебя не уволит… — Тем более! — И что, своих подставишь? Воробышек нахорохорился, губы сдал в упрямую полоску, крылышки на груди перекрестил и уставился на Ани. — Вот из-за тебя и подставлю! Анжей тяжело вздохнул. Костюм у него был, нужно было только в паровой шкаф повесить, чтобы складок не было. А вот рубашку придется гладить. Да и жара такая, ну какой костюм… — Слушай, у меня рубашки нет. Все маленькие! — решил схитрить Анжей. — И не надо тебе рубашка. Поло наденешь. У тебя есть мягко бежевая, фирменная, с каким-то лого слева. Вот её и наденешь. Она ко всему подойдёт. Ани смирился. И Вик победно улыбнулся и снова включил фильм. Анжей налил им остатки чая, уже чуть горчащего, но ароматного, и вдруг остановился, не дойдя до дивана. Главный герой в разодранной одежде выходил с поля боя победителем, снимали его в замедленном темпе, в свете закатного солнца, и Ани, только что словивший своё отражение в зеркале, в том же оттенке, который дарил им настоящий закат за окном, увидел, насколько они с этим актером похожи. Даже стрижка теперь одинаковая. И щетина… И Анжей почувствовал себя виноватым. Засомневался, что правильно поступает. Но Вик ведь попросил, серьёзно, осознанно, понимая, о чём его просьба. Развлечь его ещё немного. Напоследок. От этого «напоследок» у Ани сердце остановилось и вдох потерялся. Как гром среди ясного неба. Как он за неполную минуту пришёл от восхищения дерзостью, манипулятивностью и настойчивостью Воробышка к осознанию себя полным ничтожеством? — Что случилось? Давай помогу! — Вик подорвался с дивана и вытянул у него кружки из рук. — Что? Ты бледный как смерть… Что случилось? — Ничего, Воробышек, — пробормотал Ани, вспоминая, как дышать. Сел на диван и забрал себе свой чай. — Просто понял только что, что это последний день… Последний вечер, и… — он почти пришёл в себя. Ани не помнил, о чём говорил, но снова встал, заканчивая эту исповедь. — И надо костюм отпарить. Открытие в десять, а нам надо часам к восьми? Или к семи? — Ага, к шести! Ты же видел, готово всё. К девяти поедем. В восемь подъём. Всё, фильм закончится хорошо, щас они там поцелуются, их этот благословит, а вон тот уйдёт из их поселения, не выдержав позора. Считай и посмотрели. Пошли твой костюм парить. И спать. Анжей не слишком слушал, в голове почему-то шумело. — Ани! Я сейчас скорую вызову! — грозно начал Вик, и Анжей отмер. Будто вынырнул на поверхность из глубины. — Пойдём лучше покурим. А потом уже спать. Они покурили, запивая горькие сегодня затяжки пряным чаем, молча по большей части, изредка высказывая свои идеи о завтра. Вик мечтал о том, как пройдёт открытие, как и говорил, но иногда посматривал на Ани, будто проверяя, в порядке ли он, адекватен ли он. Потом Анжей показал Вику паровой шкаф — тоже штука, которую Валера себе установил для комфорта. Туда же вместе с костюмом повесилась и поло. — Вик, ты уверен, что оно надо? — Уверен! Если не тебе надо, то мне! И думай, что хочешь! Ты в душ? Или я? Давай иди, а я тебе ещё ромашки заварю. Ты как-то херово выглядишь, если честно. — Не надо мне ромашки. Иди, я пойду карри уберу и посудомойку запущу. Иди, иди, Вик, сам же спать гнал! Вик ушёл в ванную, как он уходил в свою комнату Ани не заметил. Закрутился на кухне: вымыл раковину, разложил специи на полку, чтобы не рассыпались и не потерялись, пакет с мусором завязал, чтобы завтра утром выбросить. Когда дел больше не осталось, замер, а потом достал бокал и налил себе остатки виски. Это всё — его одно сплошное напоследок. В голове прокрутились строчки знаменитого романса. Высокая степень безумства. Насколько она далека? То, что с ним сейчас происходит — это что? Это нормально? А что с ним происходит вообще? Нормальный человек был. Адекватный, ровный, спокойный. Решения принимал и им следовал. Чего его сейчас так расколбашивает. Он ведь тоже всё понимает. И всё принимает. Дальше что? А нет ничего дальше этого напоследок. Там, за этим напоследок ничего нет. Завтра открытие, послезавтра они с Пасхой решили после закрытия проводы устроить ребятам. Так или иначе, если они и появятся ещё в «Сказках», то только как гости. И всё. Дальше 1 сентября. Дальше осень. Дальше жизнь пойдёт другая. У него тоже другая. Смысл в этих пиздостраданиях, о чём бы они ни были, а Ани правда не понимал, о чём ему страдается. Если нет ничего возможного? Такая дружба Воробышку как серпом по яйцам. Нельзя так было делать, и то, что всё заканчивается — это хорошо! Это, блядь, хо-ро-шо! У Анжея слишком быстро закончилось спиртное в бокале. Его срочно захотелось разбить, но он жил в чужой квартире и пользовался чужой посудой. Свернув свои мысли на потом, Ани пошёл в душ. Голову подставил под тяжёлые капли и всё ждал, когда его отпустит. Он виноват, что неправильное представление создал об их общении, но всё, что мог, он уже сделал. Градус резко ударил в голову, будто ждал подходящего момента. Ани выключил воду и вышел к умывальнику. Смотрел на него из отражения жестокий кареглазый уёбок. Он вышел из ванной, думая, что утро вечера мудренее, потому что ещё чуть-чуть — и он готов был ехать к психиатру. Высокая степень безумства — уже здесь. — Ани? — Анжей резко обернулся и увидел Вика в прихожей. — Да всё нормально, Вик, так, крыша немного едет перед завтрашним. Волнуюсь за «Сказки». Вик достал зарядное из коробки от телефона и подошёл ближе. Анжей поправил полотенце, понимая, что это очень неловкая ситуация. Просто раньше он тупо видеть не хотел, как на него смотрит и что переживает при этом Воробышек, а сейчас не получалось это игнорировать. Но Вик держался как настоящий кремень. Взглядом скользнул по голому торсу и тут же зацепился за глаза, остро, рьяно, будто ястреб за добычу. — Да, я тоже волнуюсь. Но всё пройдёт хорошо. Я будильник поставил. Послушай… Я знаю, что я не должен принимать от тебя такой подарок. Потому что это не совсем правильно. Это очень дорогой телефон. — Тебя формальности интересуют? Сейчас? Сегодня? Ну хочешь, оформлю это как подарок от «Сказок» лучшему работнику-испытателю маршрутов. Ты понимаешь, что ты сейчас мне пытаешься рассказать про ценность денег? И в твоих глазах они куда ценнее, чем в моих. — Анжей тоже взгляд не отводил. Странная ситуация, странная диспозиция — коридор с нижним светом, тусклые отблики, и разговор совсем не подходящий обстановке, серьёзный и больной. — Не обижай меня, пожалуйста. Я от чистого сердца тебе его выбирал. Потому что знаю, что ты будешь смотреть на него и каждый раз улыбаться. Если тебе так больше понравится, это не от меня тебе подарок, а от начальника подчинённому за выдающиеся заслуги. Если это проще для тебя, если правильнее… Вик сделал странную вещь — погладил Анжея по щеке, будто пожалел. — Я эксперт в том, как переворачивать ситуацию в моей голове так, чтобы получилось её принять. Я не буду обижать тебя. Я буду тебя благодарить. Вик аккуратно обошёл Ани и пошёл в гостевую. Анжей смотрел ему вслед, совершенно не понимая этой последней фразы. Вик обернулся, заметил этот взгляд и грустно улыбнулся. — В последний раз, да? Спокойной ночи, Анжей. — Спокойной ночи, Вик. Анжей думал, что не уснёт, эта грустная, но уверенная улыбка преследовала его до самой кровати. Но как только голова коснулась подушки, он словно выключился из мира. Ани проснулся резко, словно от кошмара, но он не помнил, чтобы ему что-то снилось. Прислушался к звукам улицы — обычно ближе к рассвету она начинает шептать, потом добавляется пение птиц и шины, мерно гудящие по кольцевой вдалеке, а потом уже мир полноценно оживает. Но сейчас за окном была совершенно ночная тишина. Не совсем понимая, что его выдернуло из сна, он снова прислушался, но кроме отдалённого гудка машины не услышал ничего. Он лежал на боку, глядя на расшторенное окно — плюсы жизни на высоких этажах в том, что не нужно прятаться. Луны не было видно, но её свет причудливо отражался в облаках, ещё по-летнему лёгких, полупрозрачных как девчачьи платьица. Ани повернулся на спину, надеясь снова уснуть, положил обе руки за голову, но застыл, не успев расслабленно выдохнуть. Воробышек сидел на его кровати в ногах. Он опирался локтями на широко расставленные бёдра, а голова его была опущена низко-низко, словно он думал о чём-то очень тяжёлом, трагичном. Словно он справлял траур о чём-то. Его широкая спина ловила лунные отсветы из окна, становясь белёсой, мистической, призрачной. Но Ани знал, что это происходит в очень материальном мире. Всё очень по-настоящему сейчас. — Вик, ты что здесь делаешь? — спросил Ани, не уверенный, что стоило нарушать эту тишину. Что стоило дать Вику знать, что он проснулся. Внутри разгорелся уголёк собственного презрения. Как всегда первая мысль его — убежать, притвориться, что ничего нет. А если есть, то это не его вина, а кого-то другого. А он ничего плохого не хотел. Только здесь это больше не работает. Не с ним. Воробышек никак не отреагировал, не дёрнулся даже от неожиданности. Значит, почувствовал, что Ани не спит. Значит тогда, в прошлый раз признаваясь в любви, был уверен, что Анжей не услышит. Только Ани слышал. Правда, это ничего не изменило. Значит, прав был Воробышек в тот раз. Может быть, и в этот — прав? Вик вздохнул, закрыл лицо ладонями, сильно нажав на глаза. — Ты расскажешь мне когда-нибудь, почему? — он не менял позы, говорил куда-то в стену, и звучал чужим голосом. Слишком монотонно, слишком пусто. — Что расскажу? — Ты. Мне. Хоть когда-нибудь. Расскажешь? — куда громче, чётче, отчаяннее прозвучало в ночи. — Почему ты такой? Почему ты это делаешь? Не сейчас, ладно, может, ты прав, не время. Но потом? — Что я делаю? Вик, я не понимаю тебя… — Ани сел на кровати, чтобы оказаться чуть ближе. Вик почти касался его коленей, но даже так он был слишком далеко. — Знаешь, я ведь тебе всё говорил. Что ты меня путаешь, что я не совсем ясно понимаю тебя… — ответ прозвучал звонко, почти на надрыве. — И я много думал. Больше, чем когда-либо. Про то, что ты сказал зимой, тоже, но гораздо больше о том, что происходило сейчас, летом. И я долго считал, что я ошибаюсь, что я что-то неправильно понимаю о тебе, о нас… Но я обманывался в этой мысли, — последняя фраза прозвучала как приговор. — Я так долго газлайтил себя, убеждая, что это не то, чем кажется, что я вижу то, чего нет, что я себе придумал то, что хотел! — он уже кричал, не громко, но очень эмоционально, горько, жарко. — Но я видел! Я чувствовал, Анжей! Тебя, твои мысли, твою заботу, твоё небезразличие ко мне, — Вик повернулся, наконец, и посмотрел ему прямо в глаза. — Я тебе не безразличен, Анжей! И всё это было именно тем, чем мне казалось! Я нравлюсь тебе! Нравлюсь внешне, нравлюсь как человек, тебе со мной хорошо! И никогда, ни единого дня между нами не было дружеских отношений! — казалось, что его слова должны давить, подавлять, казалось, что Вик должен доказывать свою точку зрения, доминировать, нависать над непонятливым, трусливым Анжеем, но Воробышку не было смысла что-то доказать — он уже знал это всё точно и не сомневался ни в одном своём слове. Он, наоборот, отдалился, отсев ещё дальше на край кровати. — Сегодня у нас праздник, а завтра последний день лета. И я могу никогда не узнать, почему? Почему, Анжей, почему?! — его руки вздрагивали в такт словам, словно он изо всех сил сдерживал их, сдерживал жестикуляцию, мимику, и лишь над голосом он был не властен. — Мне, чтобы жить дальше, нужно хоть какое-то оправдание. Что я малолетка, что ты женат, что ты импотент, что ты грёбаный шпион, мне необходимо хоть какое-то оправдание твоему решению нам не быть. Ни мгновения. Ни секунды. Ни слова. Несколько двусмысленных касаний и миллион неслучившихся моментов у меня останется после этого лета! Но самое страшное, что миллион случившихся тоже. Почему, Анжей? — Иди сюда… — Что? — Вик услышал его, но не понял. — Иди ко мне… — Ани протянул руки, показывая, чего ожидает от Вика. Тот замер, а потом медленно пересел ближе, потом снова ещё ненамного. — Вик, иди сюда. — Анжей подвинулся чуть левее и похлопал по простыни рядом с собой. — Ложись рядом. — Вик снова пересел, а потом осторожно прилёг рядом с Ани, будто на кушетку к врачу. — Можно? — спросил Анжей, аккуратно укладываясь рядом, подсказывая руками повернуться на бок и обнимая Воробышка. — Вик, это всегда сложно… — Что «это», — замерев, даже не дыша спросил Вик. Дыхание Ани щекотало затылок, и думать было непросто. — Первое увлечение, первые чувства. И это всегда причиняет боль, даже если всё взаимно и благополучно. Я меньше всего хотел бы стать причиной твоих переживаний. Прости меня, я старался максимально ясно, без намёков с тобой общаться. И если я как-то где-то тебя обманул, если я сделал тебе больно, я… Прошу у тебя прощения, Вик. Это никогда не было моим намерением… Юся сказала мне, что я ужасный человек, и, наверное, она права, наверное, я в чём-то ошибся, наверное, я неправильно себя повёл, создал у тебя какое-то представление… Неверное… — Знаешь, Анжей, — хрипло перебил его Вик. — Это хорошо, что я тебя не вижу, не могу в глаза тебе это сказать. Это хорошо… — Вик вздохнул. — Ты больше не извиняйся, — он чуть расслабился и пошевелился, чтобы лечь удобнее. — И не надо винить себя в моих заморочках. Из всего того, что ты мне только что сказал, я тоже понял одну вещь. И я попрошу тебя кое о чём. Это будет моя последняя просьба, честно. И ты пообещаешь, ладно? Когда ты в своей голове найдёшь ответ на мой вопрос, ты мне ответишь. Через год, через пять, когда-нибудь… Если найдёшь этот ответ, ты меня найдёшь и мне ответишь. Потому что я понял, что ты сам не знаешь, почему ты так поступаешь. Иначе ты говорил бы другие слова. Мы в души друг другу не лазали, знаем друг друга не так давно, и я могу понять, что ты… Не суть… Ты был бы другой ко мне, если бы знал, почему нас не может быть. Хотя бы в теории, хотя бы в попытке… Обещаешь? Анжей очень долго молчал. Он вспоминал, что и как спрашивал Вик, и честно пытался ответить. Но Воробышек оказался прав. И в конце концов, Ани пообещал. — Знаешь, Вик, — он тоже немного сместился, создавая между ними чуть больше пространства, но вместе с тем, удобнее размещаясь, чтобы поправить волосы на щеке Воробышка. Он опирался на локоть, а потом просто улёгся, оставив свою руку на его плече. — Я за лето многому у тебя научился, это правда. И я тебе почему-то безусловно верю. Глупо верю, что ты мог что-то про меня понять лучше меня самого. Это странно, но как-то вот так получается. Я не знаю, как там дальше сложится, но я обещаю тебе, что если я пойму, о чём ты мне говорил, я расскажу тебе. Ты прав, ты мне очень дорог. В этом ты прав. Спи теперь. Утро скоро. Прошло несколько минут в тишине, когда Вик подложил свою руку под руку Ани, которая обнимала его за плечо. Потом ещё несколько минут. — Ты ведь знал, что я… — Вик не закончил свой шёпот. Уснул. Ани слушал его дыхание, и понимал, что сейчас, когда вместо мыслей в голове образовался блаженный вакуум, он абсолютно счастливый человек. Воробышек больше не злится на него, Валера сократил объём провозов, Пасха с бизнесом своим наконец в ладах, терраса закончена… И он, наконец, может выдохнуть. На этой мысли он тоже уснул. Будильник сработал, только лежал он у Воробышка в комнате. Ани слушал его сквозь сон, но было так хорошо, свежий воздух холодил виски, Вик тоже тихонько сопел в подушку, и понимать, что именно он слышит, мозг не хотел. Анжей повернулся, положил руку на тёплый бок и снова уснул. Второе пробуждение было фееричнее. — Блядь, Ани, мы, наверное, проспали, — это звучало почти на ухо, негромко, но значимо, и Анжей открыл глаза. Он лежал на спине, его шею и грудь щекотали мягкие прядки новой стрижки Вика, а рука приятно давила на плечо. В две секунды они вскочили с кровати. — Ты — в ванную, я кофе и завтрак. Потом меняемся! — Ани натянул спортивки и погнал включать кофемашину. — Открытие через час. Сварганив карри в лаваше, он разлил кофе по разовым стакана — тоже одна из вещей для удобства, которые были на кухне Валеры. Вик, увидев готовый завтрак погнал одеваться. Ани за пять минут привёл себя в порядок, на ходу вытирая мокрую спину. Он в зеркале себя сначала испугался — новая стрижка ещё не прижилась до конца. Но времени было по минимуму. Когда он в костюме вышел из спальни, Вик уже топтался у двери со стаканами кофе. Завтрак лежал в бумажном пакете, второй Вик держал в руке. Ани влез в мокасины и открыл Вику дверь. Пока Анжей закрывал всё на ключ и сигнализацию, Вик вызывал лифт. — Ключ от машины взял? — Мг, а ты телефон с зарядки? — Мг, а твой где? Ани хлопнул по карману. — Всё на месте… Стартовали они с дымком, Вик на ходу давал Ани по куску лаваша, придерживая пакет, чтобы не обляпать костюм, и периодически доставал из подстаканника кофе. Сам жевал молча, иногда причмокивая. — Да… Холодное оно вообще другое. . Вкусно… — А то… Допив кофе, Ани открыл окно. Курить хотелось нещадно. — Ты сигареты взял? — Ага. Ты что, в машине курить собрался? — Нет, просто думаю, если подъедем и остановимся на перекур, нас не поймут… Анжей съехал в аварийный карман и вышел из авто. Вик за ним. Подкурили. — Неловкое утро… — заметил Вик. — Да… Всё это вообще неловко… — Мг. Мы как женатая пара на работу спешим. Мусор выброси — машинку включи — машину заправил? — ключи от квартиры дай, я свои забыл… — Вик разыграл сценку из воображаемой жизни, — Да, кстати. Ключи. Вот. — он протянул связку Ани. — Я там вещи свои забрал. Пусть у тебя в машине пока побудут. Я потом заберу. Анжей положил ключи в карман. — Ты очень круто выглядишь в костюме. И рядом с машиной смотришься круто. Так что признай, я был прав. — Просто признаю, чтобы ты не начинал. Прав. Как пить дать — прав. Ну что, погнали? Вернувшись в машину, Ани включил радио и наткнулся на рекламу их открытия. Сжал сильнее руль и вырулил в третью полосу. — Всё пройдёт отлично. Всем понравится, не может не понравится, — убеждённо сказал Вик. — Послушай. Я не знаю, что там дальше. Лето закончится, ты прав. Но у тебя есть мой номер. Если тебе что-то понадобится, если будут какие-то проблемы, если что-то тебе будет нужно — не бойся меня набрать. Веришь — нет, я тебе обязан. Не в плане долга, а… В общем, знай, что мой номер у тебя есть, — выдал Ани то, что говорить вообще-то не планировал. — Да. Есть. Я понял. Поворот не проедь… Открытие состоялось на славу. И торжественная часть, где Пасха срезает ленту, тоже была, хотя Ани этого не знал. Видимо, мимо него прошло. А вот то, что Пасха его позвал — это вообще было сюрпризом. Но Вик знал об этом точно. И позаботился, чтобы фото вышли красивыми. Вся эта шумиха вокруг него и Пасхи Анжею не слишком была интересна, но его представили нескольким большим людям, Пасха разливался в комплиментах и благодарностях, и было видно, что другу проще и легче высказать все это кому-то другому, чем прямо глаза в глаза Анжею. Он за эти пару месяцев стал спокойнее, счастливее, и принимал участие в обсуждении вопросов «Сказки» чуть ли с неохотой. И совершенно не успевал следить за скоростью, с которой происходят изменения на его второй точке. Ани это понимал, но пока не хотел давить на Пасху и задавать лишние вопросы. Этому будет свое время, пока они вдвоем производили фурор у группы малознакомых и не слишком полезных для Ани людей. Но самый главный фурор развернулся на глазах Анжея, когда Вик увидел полосу препятствий. В списке аттракционов, на табличке с направлениями, над самой полосой крупными буквами было написано название: «Полоса Патоцкого». Вик выпал в осадок. И даже прослезился. — Это я? Это для меня? — он тихонько подошёл к Анжею, когда толпа немного разошлась. Лера, без шпилек и в спортивном костюме, поздравила их щедро и убежала себя испытывать, Пасха оставил жену на Уму и общался с кем-то серьёзным, наверное из администрации района. — Да. Ты был первым, Вик. Полоса твоя. — Анжей… — выдохнул он с замиранием. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю… Но это… Это ведь насовсем? — Ну, пока я партнёр, однозначно. Куда более яркий, громкий и совершенно неприличный фурор произвёл внешний вид Вика и его телефон. Крис и Юся не могли отлипнуть от цацки, а Вик светился новогодней ёлкой, пока выслушивал комплименты. Они иногда косились на Анжея, но Вик несколько раз покачал головой, пожал плечами и снова улыбался как чеширский кот. — Мы с ребятами пойдём отметим? Можно сегодня новенькие закроются? — после небольшого междусобойчика спросила Юся. Парк закрылся в восемь, они общались до десяти, и даже Настя Пасхе велела отдохнуть. — Да не вопрос. Я подстрахую. Анжей уехал домой за полночь. Не хотелось уходить. С самого утра он на пару часов заехал на Стекотово, удивился, что документов на подписание всего ничего и сотрудников в офисе как-то мало. А потом понял — воскресенье. Заработался. В «Сказках» людей было не протолкнуться. Вчерашняя идея сделать пробные получасовые забеги на пейнтболл вышла им заказами на полсентября. А ещё парниша какой-то предложил Пасхе попробовать ещё какой-то там «-болл», только без краски. Типа для серьёзных пацанов. В общем, касса была закрыта на нормальную сумму уже в день открытия. И сегодня суммы только росли. Вопрос о постоянном размещении фуд-трака или чего-то со съестным стал актуальнее. Но за всеми делами Ани не упускал возможности просто посмотреть на то, как ребята работают. Вик действительно чувствовал себя счастливым, помогая детям на полосе. Она была сказочной, с красивыми фигурками по базовым точкам, и шлемы были тоже тематическими. Вторую полосу тоже сделают в этом стиле, а третья слишком сложная, чтобы пускать туда кого-то, кому интересно будет к Винни-Пуху гулять. Анжей наблюдал за тем, каким живым выглядит Вик в этой деятельности, и даже сожалел о том, что завтра у него уже начинается другая жизнь. Ближе к шести они стали потихоньку гостей провожать, самым активным обещая скидки в следующий визит, и накрыли стол для уходящих сотрудников. Их было пятеро — известная троица и двое ребят, которых принимала Ума для смены. Один парень уходил куда-то на постоянку, а второй на учёбу. А раз провожать, то провожать всех. Ребята делились самыми яркими впечатлениями, надеждами, благодарили Илью Валентиновича и Уму, Анжея, рассказывали о своих планах и конечно обещали возвращаться. Стандартное «в одном городе живём, телефоны есть, мы будем приходить в гости…» В какой-то момент компания разбрелась кто куда. Юся пошла поговорить с мамой, Анжей в офис. Он как раз возвращался к шашлычной зоне, когда услышал говор двоих уходящих парней. — Ну это же заметно, что они что-то мутят… Шепчутся там… Вон, вчера приехали вместе… Точно тебе говорю… — Да ладно тебе, вроде нормальные мужики… Ну Анжей точно… — Да, бля, я тебе говорю… Вот тебе с расчёта слабо телефончик такой купить? И мне тоже. А мы тут два месяца батрачили. Столько же, сколько и этот куличик. Да и друзья его, я смотрю, не хвастаются большим чеком… Неплохо так, партнёра склеить, а? Я б тоже так хотел, да тут все начальники уже заняты… А что? И телефончик был бы, и баблишко… И на работу можно опоздать… Всего-то с боссом потрахаться… — Да что ты говоришь, — услышал Ани голос Воробышка и выглянул из-за стены. Прислонился к углу и стал наблюдать. — Если бы ты знал, сколько нужно прыгать на члене и как глубоко сосать и не кашлять, чтобы на такой телефончик отработать! Так что я за каждый пиксель на камере и каждый байт памяти так ебался, так ебался, что чуть мозоли не натёр! — Вик сделал грустное лицо, а потом не выдержал и заржал, хотя говорил на полном серьёзе, будто и правда жаловался на жизнь, а его тут недооценили, не поняли. — Тебе кажется это забавным? — спросил Ани, понимая, что парни его до этого момента не видели. — Конечно. Потому что я знаю, как и сколько я работал, чтобы получить свой чек. И мне доказывать им нечего. Просто в его вот картине мира такой телефон получить можно, только тебя обслуживая денно и нощно. Чисто в подарок. А варианта поработать всё лето по шестнадцать часов, параллельно ещё и какие-нибудь фишки придумывать, новую полосу отработать и потом протестить, нету. Так что мне и забавно и радостно. Потому что я отсюда уйду с телефоном и с чётким пониманием, что они мне за этим забором не конкуренты, — он адресовал свои слова им, но говорил это всё, глядя только на Анжея. Глядя и улыбаясь. — Чего? Ты думаешь самый умный что-ли? — Не самый, — он перевел наконец свое внимание на парней. — Но умнее некоторых. И сильнее тоже, — припечатал он, заканчивая этот диалог. — Ани, там Юся фейерверки зарядила. Ты в прошлый раз пропустил, пойдём посмотрим! Он развернулся и ушёл, а Анжей задержался. — Вы ребят, думайте, что хотите. Но он тут был раньше вас каждое утро, и уходил позже, всё закрывая. Так что выводы сами делайте. Как надо деньги зарабатывать… Уже после фейерверков, когда почти все уже разошлись, Ани снова нашёл Вика недалеко от дерева. — Темно уже… — Да я… Вспоминаю. Так, пустое… — Тебя правда не задело? — Те двое? А чего мне волноваться о них? Я их больше и не увижу может. Мне интересно, тебя-то не задело? Я же как-то не сильно скрываю свою ориентацию… А вот твоя репутация может пострадать… — Да в гробу я видал свою репутацию у этих двух идиотов. Да и вообще… Давай я тебя домой отвезу. У меня в машине вещи твои вчера остались… — Погнали. Поздно. А завтра вставать рано. Я маме обещал не проспать, чтобы она не срывалась сюда меня маленького будить. У неё ещё неделя отпуска. Они припарковались у подъезда Вика. Мест не было, все уже вернулись из отпусков и деревень, и Анжей оставил двигатель включённым. — Покурим? — спросил Вик, забирая пакет с заднего сиденья, и Ани вышел из машины. — Ну что, хорошо открылись. Даст бог, всё и дальше будет нормально. — Да. Было круто. И полоса моя… Я вот до сих пор как вспомню, у меня аж сердце волнуется. Такого подарка я точно не ожидал. — Так бывает. Когда ты получаешь больше, чем ожидаешь. Я этому тоже этим летом научился. Ума, Лера, Валера. Вы с ребятами. Это куда больше, чем я ожидал, когда вписывался в эту операцию по спасению бизнеса Пасхи. — Вот, дурак… — Вик ткнул его в плечо. — Ты когда привыкнешь, что бизнес ваш? А теперь, после всего, что ты сделал для «Сказок», так на все двести процентов ваш. Илья Валентинович не сделал бы такого. — Постараюсь запомнить, — улыбнулся Ани и затушил окурок. Затушил по инерции, по логике, и смотрел теперь на него, понимая, что сигарета закончилась, лето тоже. Что теперь точно пора ехать. — Ну что, даст бог свидимся, Ани. Ты про нас не забывай там, в своей большой взрослой жизни. По детски отрываться тоже иногда надо… — Такое фееричное падение в лужу хрен забудешь! — посмеялся Ани, повторив свою старую шутку. — Бывай, Вик. Будь… — Знаю, знаю… Будь умным… — он немного горько усмехнулся, скривил губы, но быстро выровнял выражение лица. — Буду, Анжей. Спасибо тебе за всё! Он подскочил к нему, обнял сильно-сильно, а потом замер и молниеносно, будто и не было ничего, поцеловал в уголок губ, как в первый раз. И убежал в подъезд. Анжей уехал, только когда в его кухне загорелся свет.